Кошка Шредингера

Умом я прекрасно понимала, что учиться я больше никогда не буду. Нельзя учиться на всех факультетах зараз, нельзя стать одновременно художником, музыкантом, математиком, писателем, ученым, оставаясь при этом всегда молодой, вечно влюбленной, вечно ожидающей того, единственного, и вечно встречающей его, и - и еще не забыть стать счастливой матерью. Я все еще ловила себя на мысли-чувстве-состоянии: "Когда у меня будут дети..."

Теперь, к моим двадцати девяти годам, я точно знала, что детей у меня не будет: неожиданная беременность, случайная инфекция, неудачная операция... Не хочу говорить подробнее, но вот уж точно, "какой-то гад перевел стрелку". И при этом постоянное ожидание какого-то (теперь уже точно не моего) будущего, где у меня будут свои дети, меня не покидало.

И я так запуталась во всех этих чужих-своих будущих и несбывшихся настоящих, что порой, особенно осенью, меня просто охватывала непонятная ностальгия о том, чего никогда не было и не будет, но что должно было быть.

Невозможным было еще одно: одновременно ожидать будущего и жить в нем. А ведь ожидание будущего - это и есть счастье. Если бы можно было всегда находиться перед какими-то событиями, чтобы они оставались у тебя впереди, и при этом проживать их, и при этом проживать их все сразу; и к тому же еще предвидеть те повороты судьбы, которые эти события от нас отрезают...

Счастливее всего я была (я имею в виду более-менее взрослую жизнь, конечно) тогда, когда окончила школу и познакомилась со своим первым мальчиком. Это произошло почти одновременно. Передо мной расстилалось бесконечное море будущих. Выбор специальности, любовь, семья, друзья - да тут кто угодно ошалеет от счастья. Потом я поступила в университет и уже на первом курсе поняла, что сделала глупость. Специальность была мне не интересна. Мальчик оказался не то чтобы козлом, - просто уже через два месяца сменил меня на другую девочку, а я нашла себе другого мальчика. Подруги оказались частично высокомерными, частично коварными, частично назойливыми, друзья - ненадежными, здоровье - таким же ненадежным, как друзья, и через два года после школы будущих у меня было меньше, наверное, уже наполовину, а счастья меньше раз в пятнадцать. К окончанию универа будущих осталось считанные единицы, а счастья было совсем мало - как мелочи на проезд за три дня до зарплаты. И вот теперь, боюсь, будущее у меня всего одно (я имею в виду такое будущее, о котором вообще стоит думать), а счастья, объективно говоря, нет. Разве что кто-то еще раз, по-доброму так, переведет стрелку.

Рассуждать об этом было совершенно бессмысленно. Я рассматривала все это как одну из моих блажей, странностей, вывихов одинокой старой девы... Впрочем "старой" и "девы" - условно, конечно. "Старая дева" - это устойчивое словосочетание, не имеющее подчас отношения ни к старости, ни к девству. Как "морская свинка" не имеет отношения ни к свиньям, ни к морю. А вот одиночество - оно реально. Это слово в характеристике моей судьбы и моего статуса означало именно то, что и в словаре Ожегова.

В общем, Кошка Шредингера задела меня за живое. Тем, что очередной раз растравила душу, и как всегда - неконструктивно. Я сама себе ее могу так растравить, что и делаю регулярно.

Однако, задумавшись, я не сразу заметила, что свернутое на панель управления окно диалога с Кошкой уже давно лихорадочно мигает желтым: она мне ответила, и, наверное, не один раз. Открыв диалог, я прочитала:

- Это вы бессильны. Я до тебя уже полчаса пытаюсь донести, что есть возможность овладеть всем этим. Не прикидывайся глупее, чем ты есть, и не делай вид, что никогда так не думала.

- Иди ты на... - и я написала первый слог того слова, которым мой флегматичный собеседник из МИРКа имел обыкновение заменять слово "фигня".

- Нда... А еще интеллигентная девушка, - хихикнула, судя, опять же, по смайлику, Кошка Шре.

- А существует еще игнор-лист, - ответила я довольно абстрактным высказыванием, не содержащим, казалось бы, ничего личного.

- От того, что ты меня выслушаешь, ничего плохого ведь не случится, согласись? - приняв к сведению сообщение об игнор-листе, продолжала Кошка. - А в игнор и ты, и я всегда успеем. Ничего хорошего там нет, в игноре, и никто там нас особенно не ждет. Верно?

А ведь и верно, подумала я. Отчего бы не потрепаться с умной девушкой, или кто она там, на философские кухонные темы, будоражащие умы всех неудачников России, а может быть и мира? Впрочем, насчет мира не знаю. Не думаю, что проблема несбывшихся вероятностей особенно тревожит нацию, которая пишет, например, на коробке с кошачьим ошейником от блох следующую инструкцию по применению: "Первое: достать ошейник из коробки..."

Опять же про всех неудачников России - это я погорячилась: к мыследеятельности способен далеко не каждый, кого угораздило стать неудачником. Следовательно, только мыслящие неудачники причастны к данной теме...

- Ладно, - вяло согласилась я. - ОК.

- Что ОК?

- Излагай свой полночный бред, - написала я и поставила смайл - в знак примирения, дружбы и предстоящей совместной жвачки, как минимум на половину ночи. - Извини, что послала, - добавила я, подумав. - Уж больно тема актуальная.

- Оно и видно, - широко (судя по шести смайлам зараз) улыбнулась Кошка Шре.

- Прими пока за аксиому, - начала она, - что я могу управлять вероятностями.

- Оба-на, - засмеялась я.

- Я же сказала: прими за аксиому. Ну, или, если тебе тяжело представить, что я могу управлять ими, допусти просто, в качестве рабочей гипотезы, такое существо. Которое может.

- Что там допускать. Это Бог. Вы, часом, не...?

- Нет, я часом не. Я всего лишь страшная, облезлая черная кошка старика Шредингера.

- Кошка сдохла, хвост облез?

- Нет, скорее не так. Другой фольклорный стих про кошку. На вокзале, в черном зале, кот лежал без головы. Пока голову искали, ноги встали и ушли. Казалось бы, дохлый кот, да? И головы нет. А встал и ушел... Почему?

- И почему же? (Убили негра, убили, а он встал и пошел - зомби тоже умеют играть в баскетбол... Он у тебя просто зомбяк, наверно, был?)

- Потому что мог быть одновременно и живым и мертвым. И на вокзале, в черном зале. И где-то еще.

- Не пугай. Приснится еще кот без башки...

- Не приснится. Думаю, спать тебе сегодня вообще не придется.

- Добрая ты какая.

- Я добрая? Боже упаси. Так вот. Представь себе существо (не Бога, а именно человека), которое сумело просечь для начала свои вероятности, все свои возможные будущие, прочувствовать их, просмотреть... Представила?

Такое существо я представить могла. Отчасти я сама была таким существом; лишь отчасти - потому что не всегда понимала: те будущие, что я вижу - это все-таки реальные будущие, которые могли бы быть, или же просто моя фантазия? Но известная способность представлять будущие, как прекрасные, так и страшные, у меня была.

- Представила, это не трудно.

- Хорошо. Какие стояли бы перед этим существом - человеком - задачи, если бы он не просто мог все это увидеть и представить, но и как-то всем этим управлять?

- Не знаю. Дай подумать.

- Думай, а я пока облегчу тебе этот процесс. Если брать образ поезда и железной дороги, то самая первая цель - не попасть на стрелку при неблагоприятном переключении. Когда переводится стрелка, чтобы отправить твой поезд в тундру, в тупик, в тоннель без выхода или на динамит - важно заметить это и не дать переключению случиться.

- То есть, - исключить неблагоприятные будущие?

- Ага. Именно. Оставить только благоприятные. И постоянно следить за тем, чтобы в процессе жизни не набежало новых.

- Чудно. И как ты это делаешь?

- Это уже вопрос технический. Я пока говорю о задачах. Другая цель, которая стоит перед таким существом... Какая, ты думаешь?

- Выбрать самую лучшую вероятность, и вперед?

- Неправильный ответ.

- ?

- А вот так. Следующая задача - сохранить будущее вечно живым. Вот мы отсекли все неблагоприятные вероятности нафиг. Так?

- Так... Допустим, люди могут сохранять вечно живым прошлое - в воспоминаниях о нем... Но чтобы будущее? - печатала я.

- Прошлое фигня. Зачем нам прошлое. Прошлое - это у кого будущего нет, - лихо стучала в ответ Кошка. - У нас - будущее. У нас прорва будущего. А поскольку мы отсекли всякую дрянь и оставили только ряд "прекрасных будущих", у нас цель сохранить их вечно живыми и прекрасными. Теперь мы попадаем в такую ловушку. Выбирая какое-то одно, пусть даже самое прекрасное будущее, мы сразу же - сами того совершенно не желая - убиваем все остальные, не менее прекрасные, но и это еще не все. Все гораздо более запущено...

- Куда уж дальше-то?

- Мы убиваем не только все остальные, не выбранные нами будущие. Или вероятности, как ты говоришь. Мы убиваем и то самое будущее, которое выбираем.

- Каким это образом?

- Элементарно. Реализуя его.

- Ну, это понятно...

- Что ж понятного-то? Казалось бы, так классно, вот будущее. Ты выбрала его. Оно тебе нравится. Ты идешь по этой линии вероятности... И начинается! Во-первых, каждый шаг на пути продвижения к этому будущему порождает новые развилки вероятностей, и есть опасность свернуть куда-то не туда.

- Но ты вроде как тут хвасталась, что можешь отсекать лишние.

- Да, таки могу. И, если действительно решиться выбрать одно будущее, убив другие, то надо идти по этой выбранной линии, грубо говоря, с топором в руках. Чтобы отсекать все возникающие по пути ветви реальности. Но и это еще не все. Когда будущее реализуется, оно перестает быть будущим. Умирает как будущее. Его просто больше нет. У кого больше всего будущего? У ребенка, который только что родился на свет. У кого меньше всего будущего? У старика, или у больного, или у приговоренного к смерти, которому осталось жить всего день. У кого будущего нет совсем? У того, кому жить осталось одну минуту. Он реализовал все, данное ему, он вложил свой капитал во что-то одно, и другого вклада ему сделать не дадут.

- Да, добрая ты девочка, Кошка. Загрузила ты меня по самое не хочу.

- Дык для того и гружу, чтобы показать проблему - и выход из нее.

- Выход?

- Вот именно. Я научилась сохранять будущее вечно живым, не убивая его. Я научилась сохранять живыми все ветки реальности, так, чтобы будущее и реализовывалось, и при этом оставалось будущим.

- Ай, не гони. Это, наверное, даже Бог не смог бы.

- Не смешите мои тапочки. Бог-то точно смог бы, только для Бога это вообще не проблема ни разу. Другой вопрос, что человек обычно не может. Но само то, что человек, даже вот ты, способен вероятности предвидеть и оперирует самим словом "вероятность", - это говорит о том, что от Бога он тут отличается не так сильно...

- Не гони...

- Не гоню. Отличается количественно, а не качественно. Как новорожденный ребенок от взрослого, например. А не как машина от человека и даже не как животное от человека.

- Погоди, у меня "кипит мой разум возмущенный..."

- Ты пальцы-то из розетки вынь... Понимаешь, по отношению к человеку и вероятностям обычно хорошо подходит бессмертное выражение: видит око, да зуб неймет. А представь себе, что и око видит, и зуб ймет.

- Да как же он может это... ять? Иметь, то есть?

- Вот и нет, - опять заржала на том конце кабеля Кошка Шре. - И наш человеческий "зуб", то есть наши отчасти забытые, отчасти утраченные, отчасти еще не развитые способности могут овладеть миром вероятности... Извини за столь серьезный и напыщенный тон.

- Но как технически?

- Елки... Я пока говорю только о том, что, а не о том, как. Например, я сообщаю тебе, что можно кататься на велосипеде или плавать. Что человек может освоить эти навыки. Ты говоришь: как? Я же не буду тебе объяснять, что вот мол, двигая руками так-то, а ногами так-то. Это техническая сторона дела. Допусти, что контролировать поле вероятностей - это один из доступных человеку в принципе навыков.

- Гонишь.

- Не гоню. У всех есть какие-то способности к музыке - но не каждый может написать симфонию. Все могут хоть как-то бегать, но не все участвуют в олимпиадах. Так и здесь, способность хотя бы видеть вероятности есть у всех, а вот управлять ими... ну да, не у всех. Но есть.

- Хорошо. Допустим. Значит, как ты говоришь, наша задача в том, чтобы и сохранить все будущие, не потеряв ни одного, и при этом выбрать и реализовать какое-то одно.

- Да, и в этом, но и даже больше того. Реализовать все и сохранить все.

- Это невозможно.

- Дело навыка.

- Гон. Нельзя идти по двум дорогам одновременно, и нельзя за один срок прожить даже две жизни, тем более пять, десять.

- Да, кстати, - ты интуитивно опять угадала. После отсева неблагоприятных вероятностей действительно остается не так уж много будущих, которые стоит сохранять и контролировать. Именно пять-десять, не больше. Не знаю, почему это так, но так уж получается.

- То есть ты хочешь сказать, что можно жить одновременно пять-десять жизней?

- И при этом стоять у их начала, только вступая в них и предвосхищая каждую из них. И при этом, живя каждую из них, на очередном повороте открывать новые варианты жизней, которые хотелось быть прожить, и включать и их в сферу своего влияния.

- Нереально.

- Реально. Это что еще. Возможно и пересесть в "другой поезд". Представь себе ситуацию. Вот ты замужем... допустим.

- Я не замужем.

- Я знаю.

("А это еще откуда?" - подумала я. Я ей вроде не говорила. Хотя вполне могла разведка донести: Rif же ей наш лог, точнее, мои излияния переслал, мог и о моем статусе сообщить).

- Но представь, что замужем, и давно. И муж хороший, все дела. Но вдруг встречаешь ты мальчика. Опять же именно мальчика, а сама-то ты - допустим - уже такая себе тетенька. И понимаешь, что родись ты попозже да не выйди в каком-то там мохнатом году замуж, - так вы бы с этим мальчиком были бы просто идеальной парой. Можешь представить?

- Представить - могу.

- И что мы видим у людей в таком случае? Истерики, выдирание себе волос, - ах, где я была раньше, ах, где ты был раньше, ах, почему все так железобетонно сложилось, почему нельзя все открутить назад, почему нельзя все изменить... Кризис среднего возраста. Жизнь прошла мимо.

- Нда... Фарш невозможно провернуть назад. А у не-людей что бывает в таком случае?

- Запускают и эту ветку тоже. А еще лучше - стараются запустить ее в самом начале, предвидеть заранее.

- Крыша едет.

- Да ну, не поверю. Уж будто ты никогда об этом не думала и даже не пробовала ничего делать.

- Делать что?

- Не пробовала управлять вероятностями? Хоть немного?

- Не знаю, дай подумать.

Пожалуй, под громкое определение "управлять вероятностями" подходило только одно мое действие за всю не такую уже теперь короткую жизнь. Три года назад я летом ездила в некий дом отдыха, где было невыносимо скучно. Зачем меня туда понесло, сказать трудно, просто негде было провести отпуск. И почему-то там, в номере на четырех человек, ночью, я вдруг ясно увидела, что теперь, начиная с этого момента, кем-то переведена стрелка, и до старости я ни фига не доживу. Что сейчас во мне зреет некая отвратительная болезнь, от которой я скоро и отправлюсь, как принято говорить, в лучший мир. (Видимо, лучшим его считают по умолчанию, поскольку хуже того, в котором мы живем сейчас, трудно вообще что-нибудь представить).