Доминион. Проект «Генезис»

— Это принадлежит Чаку. Не прошляпь. Будешь корректировать гаубицы! Если нас прижмут, ни в коем случае не пропускай танки в город, их вмиг сожгут…

Бегом преодолев расстояние в двадцать метров, мы без перерыва обрабатывали узкие проемы между домами. В городе валялось множество мертвых гозорцев в фиолетовых плащах и капюшонах. Они сжимали в лапах кто посохи, а кто длинные электромагнитные винтовки, стреляющие с помощью нехитрого электромагнитного ускорителя металлическими шариками, которые вылетали из стволов почти со скоростью света. На расстоянии в тридцать-сорок метров — верная смерть. Даже тяжелый доспех повышенной защиты не спасет от них, если стреляют ближе, чем с пятидесяти метров. Если же дальше — шарик сгорал в атмосфере и не представлял никакой угрозы для жизни. Примитивное, но весьма эффективное оружие ближнего боя. Ничего не скажешь, очень умно.

Среди путаницы узких улочек мелькали монахи с клювообразными хоботами, вооруженные посохами. Вереща и завывая, они тащили на спинах кто маленького детеныша, а кто скарб из разоренного жилища. Мне их было немного жаль. Но враг есть враг…

С глухими хлопками в стене на уровне моего шлема образовались несколько дырок. Отпрыгнув за угол дома, я поднял руку, приказывая группе штурмовиков остановиться. Присев на одно колено, медленно выглянул из-за угла, не выпуская из поля зрения мечущиеся толпы гозорцев. Снайпер мог засесть где угодно в хаосе распахнутых окон и дверей, но у меня были кое-какие мысли на этот счет.

Кивнув на соседние переулки, огибавшие центральный проход, я поднял четыре пальца. Четверо солдат, сорвавшись с места, побежали по двое к каждому из переулков. Осторожно заглядывая за угол, они вскинули тяжелые фазеры и стали обстреливать окна.

Прежде чем двинуться осторожным шагом между нависавшими над головой галереями и балконами, я выявил нашего снайпера-невидимку. Маленькая фигурка метнулась в тень галереи и притаилась там.

— Мы все равно прижучим эту сволочь! — шепнул я по рации. — Глядите в оба, цель прямо над вашими головами, под стреловидной аркой, украшенной письменами…

На нашей стороне улицы появилась толпа гозорских монахов и спутала нам все планы относительно снайпера. Наглухо завернутые в плащи с капюшонами, злобно сверкая глазами, они во всю глотку вопили, словно умалишенные. Спустя миг началась затяжная перестрелка. В шипение лучеметов вплелись короткие хлопки монашеских посохов. Рядом со мной двое легионеров, вскрикнув, повалились навзничь с дымящимися отверстиями в груди и спине. В стенах, за которыми они прятались, светилась, словно в решете, дюжина отверстий. Даже прочный гранит был бессилен против электромагнитных зарядов.

Дела складывались хуже некуда. У нас появились первые потери…

Бросив в узкую улочку сразу две гранаты, я отбежал в один из переулков. Раздался грохот взрывов.

Остальные подразделения, так же, как и мы, увязли в затяжных перестрелках и не могли продвинуться ни на шаг. Наседавшая на нас толпа фанатиков наводила на безрадостные размышления. Оставалось только отбиваться.

— Почему так долго копаетесь? Вы стоите на месте! — прошипела рация у меня в шлеме. — Нас здесь прижали. Мы в библиотечной цитадели. Не знаю, сколько еще продержимся.

— Мы не можем двигаться, это не так просто, как кажется! Черт, да их в десять раз больше, чем нас! — прокричал я в рацию, короткими очередями обрабатывая балконы. По ним бегали три монаха, назойливо стреляя в нас и грамотно меняя позиции. Наконец от моей меткой очереди они вспыхнули кострами и свалились с высоты третьего этажа. — Держись, Роб, мы вас не бросим. Дай свои координаты. Мы у стены.

— Вы еще так далеко?! Нам точно крышка! — с разочарованием проворчал Роб.

— Мы пробьемся к тебе в ближайшие часы, дружище! — уверенно сказал я. — Вы нас здорово выручили с этими стенами, и мы в долгу не останемся. Я буду постоянно на связи…

— Добро! Только следите за крышами. Здесь полно снайперов.

Укрывшись за рухнувшей стеной, я настроил передатчик на Блэскома:

— Блэс, нужна поддержка гаубиц! Мы пытаемся пробиться к библиотечной цитадели, где засела группа Роба. Если не придем им на помощь, их уничтожат в ближайшие часы. Как слышно, прием! — Я продолжал наблюдать за распахнутыми окнами. — Открывай огонь по высланным координатам.

В наушниках раздался треск помех и громкие звуки перестрелки.

— Извини, Ингвар, дела плохи. Нас отбросили от стен… — Шум, лязг, рычание танковых двигателей и грохот выстрелов заглушали голос. — Вы влипли, отрезаны и почти окружены. Немедленно отступайте, пока можете…

Послышались взрывы.

— Нет, ты только посмотри! — закричал Блэс. — Здесь настоящая бойня, у стены и на плато… Ингвар… тяжелые орудия заняты. Гозорцы устроили крупное контрнаступление. Они сожгли десять танков и почти все легкие бронемашины… Серьезно ранен лейтенант… Не глупи, отступай, спецназ — покойники…

— Слушай меня внимательно! — яростно заорал я в микрофон. — Клянусь всеми богами космоса, если ты через минуту не откроешь огонь по координатам, что я тебе переслал, я выберусь отсюда и перережу твою глотку от уха до уха!

Новости были хуже некуда. Нас всегда учили, что окружение — это плен, а плен — неминуемая смерть.

— Открывай огонь! Это приказ! Всю ответственность беру на себя. Мы Роба не бросим…

Вскочив с колена, я вскинул лучемет и снял с галереи темную фигуру стрелка, которая мне порядком примелькалась.

— Всем в укрытие и быть готовыми вскочить и бежать среди адского огня и пламени. Бежать будем по главной улице, ведущей к башне. На электронных схемах увидите, куда именно. Если не пробьемся к цели, нас раздавят, словно насекомых, — вжимаясь в груду битого камня, сказал я группе из сорока четырех человек. — Не останавливаться и не стоять на месте как истуканы, даже если вас ранят. Кого подстрелят, тех взять с собой не сможем, иначе все поляжем. Группа должна продолжать движение только вперед. Всем понятно?

— Да не переживай так, сержант. Пробьемся мы к башне. В первый раз, что ли, нам быть под огнем?

Голос солдата потонул в жутком вое летящих снарядов.

Огненный вихрь поднимал вверх тонны породы вместе с кусками домов. Огненная шрапнель иссекала незащищенную плоть тщедушных гуманоидов, раздирая сотнями тысяч острейших клыков. Взрывы ложились в шахматном порядке вдоль пути дальнейшего следования. Огонь жадно лизал каменные стены, радуясь безграничной свободе, пожирая горы мусора и груды тел. Ручьи зеленой крови густым сиропом разлились по тротуарам.

Реквием по защитникам города.

Уже двадцать минут легионеры бежали к цели, пробираясь через горящие руины некогда красивейших домов, перепрыгивая через коптящие кратеры в ажурных мостовых, выложенных кварцевыми плитками. Ударные волны плескались в тела легионеров, смело наступавших сквозь фонтаны огня. Теряя ощущения реальности, солдаты, как роботы, вскидывали оружие и стреляли. Снова вскидывали и вновь стреляли, огибая развороченную дорогу, заваленную обломками. Вокруг нас в пламени визжали худые, как щепки, гозорцы, умирая десятками и сотнями прямо у нас на глазах.

Жуткое зрелище, скажу я вам.

— Где эта чертова башня?

— Кровь… сколько ее вокруг, никогда не видел столько!

— Еще немного осталось, легион! — сочувственно прохрипел голос Роба в наших шлемах. — Вы молодцы, крепкие ребята! Осталось всего несколько кварталов…

В руке и ноге на секунду вспыхнула острая боль, чуть не опрокинув меня на землю. Я вовремя удержался на ногах — перепрыгнув очередную воронку, с трудом балансируя на ее краю. Скользящее попадание по ногам. Скафандр в этом месте был разрезан, словно бритвой. Царапины. В противном случае ногу отсекло бы, как огромной косой.

На пути встала глухая стена, чудом уцелевшая при таком-то обстреле. Указав на нее гранатометчикам, я поднял два пальца, означавшие два залпа.

После того, как и это препятствие было пройдено, перед глазами открылась площадь, в центре которой разместилась цитадель, озаряемая вспышками боя у своего подножия. Ручные ракетометы монахов выбивали куски из стен, но не наносили строению существенного ущерба. Цитадель напоминала фаллос пятидесятиметрового диаметра и высотой метров сто. У нее были округлые стены и вертикальные бойницы на куполе.

Верхушка башни изрыгала струи пламени и бледные шары антиматерии, нацеленные на толпы монахов. Те пытались с помощью лестниц и легких кранов на восьмиколесных платформах ворваться под высокие своды двух проходов, расположенных на десятиметровой высоте. Лифты, поднимающие паломников к вратам, давно превратились в груду горящего хлама, искореженного до неузнаваемости. По всей площади бегали разъяренные хранители, сверкая остроносыми шлемами, в черных, фиолетовых и красных плащах, расшитых стилизованными картинками и иероглифами. Именно церемониальная гвардия обслуживала странное оружие на пластиковых лафетах, сделанное из одного крупного кристалла, обвитого спиралью. Монахи, ловко орудуя повозками, передвигали свое странное творение то ближе, то дальше от башни, в зависимости от интенсивности стрельбы.

— Роб, мы на месте…

В ответ раздался лишь треск помех да странное гудение, то нарастающее, то затихающее.

— Ждать больше нельзя. Эти парни, наверное, прорвались внутрь, и Робу сейчас не до нас. Гаубицы сюда не достанут. Свод пещеры слишком низкий…

— Может, нам, для разнообразия, дождаться подкрепления? — с надеждой спросил меня Чак, испуганно вздрагивая от каждого взрыва. — За нами следом кто-нибудь идет?

— Нет. Достаньте все запасы брона, у кого сколько есть, и приготовьтесь к обстрелу навесом. Фильтры поставить в режим максимальной очистки.

Нетерпеливо дождавшись, пока остальные зарядят подствольники, я поднял оружие и взял на прицел ближайшую толпу гозорцев.

— Начали!

Из-под основного ствола моего оружия ударила струя раскаленных газов, выстреливая увесистой капсулой с ядовитым броном. Заряды кучно влетели в черную массу атакующих.

Группа выпустила за минуту около полусотни капсул и открыла ураганный огонь, выкашивая кровавые просеки в рядах противника. Легионеры, ломая строй, побежали к башне. Приседая на одно колено и стреляя, они петляли, не давая противнику перегруппироваться для обороны. Невидимая смерть и потоки огня, сжигавшего все на своем пути, сломали нападавших и обратили в бегство. Корчащийся живой ковер умирал у стен, среди лестниц и кранов. Остальные, пытаясь зажимать трехпалыми лапами клювы, побросали свои драгоценные повозки с непонятным кристаллическим оружием. Раскачиваясь, словно пьяные, они разбегались в разные стороны, пока не падали замертво. Перепрыгивая через дергавшиеся в судорогах тела, наш отряд побежал к лестницам, ведущим к вратам башни. Внезапность сослужила добрую службу и произвела на гозорцев неизгладимый психологический эффект.

— Наверх по трое! Когда найдете людей Роба, сообщите им, чтобы поскорее спускались вниз, пока гозорские обезьяны в панике, — приказал я поредевшим легионерам.

Усталые бойцы в черных скафандрах закинули оружие за плечи и стали быстро подниматься по лестнице. Остальные разбились по тройкам и двойкам прикрытия и зорко следили за опустевшей площадью.

— Теперь вы, сержант! — тихо сказал веганин Крап. — Осталась только наша тройка…

Осторожно пятясь назад, я забросил винтовку за спину и, развернувшись, схватился за металлические перекладины лестницы. Быстро взобрался наверх. В проеме залег за лучеметом один из моих бойцов, пристально глядя по сторонам. Его внушительное оружие могло долго сдерживать любые орды на полукилометровом расстоянии.

Стены за воротами были украшены забавной мозаикой из разноцветных камней, оплавленных попаданиями лучей фазеров и лучеметов, а также фресками, изображавшими летучие фигуры существ со звериными головами, причудливые города и странные треугольные письмена из пунктирных линий. Меня привлекло одно изображение — мускулистый громила с рогами быка сжимал над головой треугольную хреновину из шариков. Вокруг него ветвились ломаные линии молний, а по бокам располагались островерхие обелиски, перевитые спиралями, как ДНК человека.

— Четверым остаться у ворот. В случае отказа связи и при атаке превосходящих сил немедленно отходите в глубь башни, расставляя мины и ловушки. Сдерживайте натиск.

— Разведка докладывает: в башне, возможно, орудуют пигмеи. Их трупами засыпаны все коридоры, но многие до сих пор еще живы. Не хватало получить от них энергоразряд в спину.

С трудом оторвавшись от созерцания странных изображений гозорских богов, я снова окунулся в насущные дела, спеша поскорее покинуть это странное место. В стенах тускло блестели наглухо закрытые двери, украшенные узорами и все теми же фресками с изображениями полулюдей-полузверей. Рентгенсканер показывал, что внутри комнат много неопознанного материала растительного происхождения и пластика, а также металлических контейнеров с невыясненным содержимым.

— Сержант, есть слабые показания биометрии с верхушки башни. Там живые люди. Возможно, что это и есть наш пропавший спецназ! — сказал идущий впереди Крап. — Разведчики обнаружили множество сожженных тел пигмеев, пытавшихся спасти неопознанный груз в виде шестиугольных контейнеров из неизвестного металла. Их сожгли с тыла, когда они организовали живой конвейер, по которому собирались эвакуировать груз.

— Полная бессмыслица! — буркнул я. — Зачем Робу рисковать людьми и делать вылазки наружу ради барахла туземцев? На кой дьявол ему сдался этот мусор? Здесь что-то не вяжется…

Дальше по коридору валялись тела спецназовцев вперемешку с гозорцами. Стены носили следы ожесточенных перестрелок и термитных зарядов. Толстые двери были вывернуты, вероятно, от направленного взрыва изнутри. Дальше коридор снова был заполнен телами монахов, еще кое-где дымящихся и тлеющих. Башенный лифт оказался уничтоженным, нам пришлось подниматься по лестнице своим ходом. Расставляя людей на разных ярусах, я оставил при себе троих солдат.

Поднявшись до закрытой изнутри сейфовой двери, я заколотил в нее прикладом:

— Роб, не слышу фанфар и не вижу красных дорожек! Открывай! Это Ингвар!

Не дождавшись ответа, я приказал двум солдатам заминировать петли.

— Если вы меня слышите, то отползите подальше от двери! Ровно через тридцать секунд она взлетит на воздух! — крикнул я, отошел за поворот коридора и засек время по хронометру, встроенному в скафандр.

Через полминуты бабахнуло так, что нас чуть не размазало по стенам. Саперы снова перестарались с зарядами, будь они прокляты!

— Вы, тупицы! Я просил заложить четверть заряда! — набросился я на них. — Вперед!

Просторная комната башни была целой и невредимой. Уронив головы на пятнистые скафандры, на полу без признаков жизни сидели люди Роба. Сам Роб лежал у бойницы лицом вниз, в обнимку с автопушкой.

Подойдя ближе, мы увидели, что все они находятся без сознания. Судя по показаниям автодоктора — в состоянии сильнейшего шока.

В рации защелкало, неопознанный голос одного из солдат нижнего охранения стал быстро докладывать о попытках монахов напасть на башню с севера. Также он довел до моего сведения, что они пытаются пробиться к рядам своих повозок с кристаллами.

— Пресечь их попытки и при возможности уничтожить повозки. Особенно те, что с кристаллами на лафетах. Туземцы начали против нас нечестную игру…

— Если это не штучки с кристаллами, то я съем свою обувь! — склонившись над телами, проворчал военный медик. — Болевой шок и потеря сознания. Псионическое воздействие…

Подойдя к бойницам башни, в оптику шлема я увидел маленькие фигурки, стягивавшиеся к цитадели. Вдали по плато ехали беженцы на самодвижущихся повозках, а им навстречу шли нескончаемым потоком большие черепахи с тонкими излучателями на башнях. За ними следом наступали густые шеренги гозорцев в блестящих шлемах и с остриями винтовок за спинами. Электрические повозки тащили короткоствольные пушки без щитков, на которых, свесив худые лапы, сидели веселые стрелки, горланящие песни на своем варварском языке. Венчала картину появившаяся вдали огромная гусеничная платформа со сверкающим длинным стволом, словно сделанным из стекла, — полевой дезинтегратор. Вся эта нечисть спешила по наши души и останавливаться, судя по всему, не собиралась.

Вот теперь самое время было бить тревогу.

— Все веселее и веселее… — сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Поздравляю. Нам удалось привлечь к себе их внимание. Пора брать ноги в руки и бежать, пока не поздно.

— Они приходят в себя!

Роб на всю башню разразился грубой руганью, поминая родословную каждого поджаренного им цыпленка. Напившись из протянутой фляги доброй сорокаградусной бражки, он крякнул и передал ее по кругу своим бойцам.

— Добро пожаловать на ужин, Грин. Мы сегодня главное блюдо! — невесело усмехнулся Роб, отряхивая от грязи неизменный зеленый берет.

— В какую историю на этот раз ты нас впутал, черт тебя раздери?

— Ты изначально поступил не очень умно, бросившись к нам на помощь. Но, если между нами, ты поступил честно, пусть и глупо! — закурив сигару, ответил громила.

Он начал осматривать своих людей и расспрашивать о самочувствии. Потом повернулся ко мне:

— Если бы не вы, то птахи ворвались бы и содрали с нас кожу живьем. Так что прими благодарность от меня и моих людей…

Подойдя ко мне, он крепко пожал мне руку. Моя ладонь жалобно хрустнула от его железного рукопожатия.

— Было весело наблюдать, как вы под градом снарядов бежите к нам. Вы знали, что мчитесь прямо в ад, но не отступили! Клянусь Фреллом, мне это по душе…

— Мы чуть не сдохли, пока добирались сюда, и теперь хотим знать, что здесь происходит. Ради чего мы рисковали?

— Я звал любого, кто окажется поблизости, но только вы пробились! Тебе нужна правда? Она тебе не по зубам! — Выпустив мою руку из хватки, Роб отошел к бойнице. — Как сбежать червяку из-под носа у цыпленка? Для начала отвлечь того расходным материалом…

На площади гремели залпы боя и летели ветвистые заряды. Стены сотрясались и раскачивались, словно под штормовыми порывами.

— Эй, мы не черви, а мои люди не расходный материал! Мне кажется, ты ведешь нечестную игру. В любом случае через три минуты мы уходим. Ты идешь с нами…

Глядя на темную ленту вражеских войск, Роб пожал плечами:

— Извини, Ингвар, но я иного мнения. Ты хороший малый, но мы остаемся здесь. Не подумай чего худого, мы тоже хотим жить и не стремимся умереть раньше положенного. Приказ командования был ясен как божий день, и нам путь назад заказан. Нужно было найти эту чертову библиотеку и держаться в ней столько, сколько понадобится, даже если придется умереть. Мы не можем иначе…. — Роб грустно вздохнул, отходя от бойницы. — Здесь мы и примем наш последний бой. Я не знаю, да и знать не желаю, что такое находится в тех контейнерах, но они нужны командованию. Это важнее, чем я и ты, чем все, кто на этой планете…

— Постой! — Во мне закипала ярость. — Мы не для того сюда пришли, чтобы оставлять тебя и твоих людей на верную гибель! Если ты думаешь, что я отдам приказ об отступлении и мы уйдем, поджав хвост, то ты ошибаешься. Мы остаемся.

— Очень и очень глупо! Ты просто ничего не понимаешь! — прорычал Роб. — Подумай о себе и своих людях…

— Хватит нести чушь! Мы теряем драгоценное время. Мой ответ прежний. Мы остаемся, и точка. Нечего тут больше обсуждать.

— Отлично сказано, Ингвар! — ухмыльнулся спецназовец, тогда как его глаза оставались холодными, а лицо непреклонным. — Тогда помолись за всех нас. Я никогда не любил это дело, но это тот самый случай, когда любые молитвы могут пригодиться!

Роб рассмеялся и направился к тяжелой автопушке. Взялся за нее могучими, как корни дуба, руками. Проверил уровень энергозаряда и довольно потер ладони:

— Прекрасно! Чего рты разинули? По местам, господа покойники. Мы вновь открываем боевые действия. У пташек сушняк, давайте утопим их в собственной крови.

Пристально посмотрев на него, словно на сумасшедшего, я молча направился к ожидавшим меня легионерам. Мы быстро стали спускаться по спиральной лестнице с твердым намерением не ударить лицом в грязь и не умереть раньше самого Роба.

«Не узнаю Роба. Может, я его просто не знал? Он же чертов псих! — мрачно думал я. — Что такое важное в этой башне? Зачем он нас всех подставил, заманив сюда?»

Эти вопросы не давали сосредоточиться на бое и терзали, как занозы.

По мере подхода основных сил гозорцев интенсивность обстрелов возрастала. Их войска вливались в узкие переулки и бежали к главной площади, где вечная ночь подземелья превратилась в день. Тяжелые черепахи ПВО, вращая длинными стволами, выходили на исходные для стрельбы позиции. Не было и намека на долговременную осаду, словно они рассчитывали взять башню с ходу и как можно быстрее. Мне их уверенность не понравилась.

Подхватив гранатомет, валявшийся рядом с бешено палящими легионерами, я зарядил его плазменной гранатой с красной маркировкой, вскинул на плечо и взял на прицел рубку одной из туш на колесах. На секунду ослепнув от дыма, проводил взглядом инверсионную струю, оставляемую ракетой. Пролетев сто метров, она раскрылась на манер цветка и угодила в рубку черепахи, разнеся ее на куски. Бой начался неплохо, и если бы еще чего-нибудь поесть и выпить, то можно было отправляться на тот свет без сожаления.