Доминион. Проект «Генезис»

Наша команда легко проходила все испытания, и хорошо зарекомендовала себя в боевых стрельбах из всех видов оружия. На занятиях по рукопашному бою впереди меня шли лишь Кен Нагава и Брас. Они часто устраивали между собой публичную поножовщину, на которую сбегались смотреть остальные солдаты. Долгие марш-броски давались теперь намного проще, чем прежде. Нам казалось, что нет в этом мире ничего невозможного. Закончив первые две фазы обучения, все солдаты в нашей группе получили долгожданные зеленые береты и стальные жетоны с символом спецвойск — череп в зеленом берете. Теперь мы не были болотными жабами и по праву могли гордиться собственными успехами.

Над взлетным полем разнесся тоскливый вой сирен, вырывая нас из спокойного сна. Поначалу никто ничего не понял, пока вбежавшие в казарму в полной экипировке солдаты не принялись выгонять всех на улицу, освещенную прожекторами. Рядом, по взлетной полосе, неслись колонны легких танков и тяжело бронированные транспорты, на броне которых сидели, свесив ноги, солдаты ночного охранения. Ощетинившись стволами автоматов и пулеметов, они своими мрачными лицами недвусмысленно говорили нам, что стряслась беда.

— Учебный взвод, за мной! — приказал Брас. — Все к арсеналу!

С высоты горы были хорошо видны яркие вспышки термических снарядов в джунглях. До нас доносился отдаленный грохот боя. Над нами то и дело пролетали группы боевых геликоптеров. Во все разгорающейся суматохе деловито сновали солдаты и холодно отдающие приказы офицеры.

— Учебный взвод капрала Браса, живо берите снаряжение и оружие! — подбежал к нам уже экипированный капитан Стил. — Жду вас через пятнадцать минут на аэродроме у четвертого ангара. Берите боеприпасов столько, сколько сможете унести. Сегодня ночью будет очень жарко.

Примчавшись к складу, мы столпились у раздаточной. Простояв пять минут, получили долгожданное оборудование. Когда прибежали к четвертому ангару, четырехлопастный грузовой геликоптер готовился к старту.

— Живо внутрь! — скомандовал Стил, сдвигая в сторону люк.

Мы расселись вдоль бортов, зажав оружие коленями. Тяжелые каски полностью закрыли наши лица, погрузив в мир тактических схем. Мы внимательно слушали доклад киберкома о ситуации.

— Гуры, объединив силы со своими давними врагами сиамами, напали на города и базы центрального плоскогорья. В результате неожиданно успешной атаки объединенных армий нашей базе грозит окружение. По последним данным, ближайший крупный город союзников Хисан атакован. Боевые машины врага были замечены на улицах Тайпена. Ваша задача: удержать дорогу Хисан — Санхой вместе с остальными учебными взводами. Если заслоны будут прорваны, это серьезно осложнит наше положение. Учебному взводу предписано выдвинуться на место и окопаться. Пункт назначения — подножие вулкана на нашей стороне реки. Нужно во что бы то ни стало удержать речную переправу, по возможности сохранив ее целой и невредимой. Это необходимо на случай отхода наших войск. Вся техника и авиация базы участвуют в сдерживании противника на дальних подходах. Союзники отправили нам в помощь пять пехотных полков, которые могут и не подойти вовремя.

— Можно вопрос, сэр? — поднял руку Мэт. — Какое вооружение у гуров и сиамов?

— Своевременный вопрос! — похвалил Стил. — Эти племена имеют на вооружении трофейное электромагнитное оружие, а также далеко не примитивное оружие собственного производства. Автоматические винтовки, пулеметы, ручные гранатометы, даже луки с ядовитыми стрелами идут в дело. У них много трофейного вооружения, в том числе артиллерия, боевые машины и танки. Одного у них нет — авиации. Что не может меня не радовать.

Геликоптер, зависнув в полутора метрах от земли, успел поднять в звездное небо тучу пыли, пока мы выпрыгивали из обоих люков. Вдали сверкнула молния, и с реки налетел порыв холодного ветра, знаменуя приближение дождя. Геликоптер, сверкая бортовыми огнями, скрылся во тьме ночи, оставив нас наедине с нашими страхами. Местность была каменистой, вперемешку с песком и мокрой прибрежной почвой. Рядом находился въезд на каменный мост, ведущий на другой берег. По обеим его сторонам располагались блокпосты, которые заблаговременно эвакуировали и целиком передали в наше распоряжение. Вооружение блокпостов состояло из тяжелых пулеметов, лучеметов и минометов. Мы перетащили все это в наскоро оборудованные блиндажи, которые постепенно приобрели вид долговременных огневых точек. Над нами то и дело пролетали звенья истребителей и геликоптеров с бомбовым запасом на борту. Последняя колонна танков и машин с пехотой проехала по мосту, оставив после себя облако выхлопных газов. Снова наступила тишина, нарушаемая далекими раскатами грома.

— Не заснул еще? — тихо спросил меня Нагава.

— Нет, Кен. Я знаю, что должен тебе денег, но сейчас у меня их с собой нет, — после небольшой паузы нехотя ответил я, думая, что он намерен поговорить именно об этом.

— Я не про твой долг, Ингвар! — тихо рассмеялся Нагава. — Я о другом. Когда туземцы дадут под зад передовым частям за рекой и сомнут их, держи под прицелом свой берег…

— Ты о чем? — не понял я. — Думаешь, бой докатится и до нас?

— Нет, не думаю, а знаю. Все начнется сразу и везде, это я гарантирую. Если не будешь прикрывать свой сектор у берега или замешкаешься, нас всех положат. Твой сектор большим языком вклинивается в наш берег, так что гляди в оба. Поверь мне. Они всегда так делают. Находят слабое место и бьют по нему всеми силами.

— Хорошо, пригляжу. Брас, нужен твой пулемет. Есть опасность прорыва на моем участке…

— Ты сбрендил? Какая муха тебя укусила? — тут же зашипел на меня Брас. — Бой еще не начался, а ты просишь помощи! Свой пулемет не отдам, не проси…

— Эндрю! — попытался я его вразумить. — В случае прорыва на моем участке нашу линию обороны рассекут на две части и вклинятся почти к самой дороге. Есть опасность окружения.

— Взводный, — встрял по рации в наш разговор Стил, — выполняйте, что советует рядовой Грин. Я согласен, что его участок слишком уязвим. Одобряю инициативу. Усильте фланги минометной поддержкой, а позади основных линий выставьте дополнительный заслон из стрелков хо, когда те подойдут. Две коробки идут на помощь. Это пока все, что может дать база. Используйте имеющиеся ресурсы с максимальной отдачей.

— Слушаюсь, сэр! — недовольно буркнул Брас и отключил рацию. — Мы с тобой позже об этом поговорим, умник, — подползая ко мне, проворчал он и начал устанавливать рядом со мной тяжелый пулемет.

Брас быстро расширил для себя траншею саперной лопаткой. И застыл, вглядываясь в туманную полоску леса.

Время тянулось, словно густой кисель. На горизонте зажглась маленькая искорка, разросшаяся в цепь разрывов. Потом горизонт затопило пламя, превращая тропическую ночь в день. Бомбардировщики начали свою работу. На дороге раздался лязг гусениц, из-за поворота выскочили два бронетранспортера, раскрашенные устрашающими мордами и буро-зеленым камуфляжем. Остановившись, развернули в нашу сторону шестиствольные орудия.

— Теперь доволен? — шепнул мне Брас. — Твоя паранойя угомонилась? Черт знает что навыдумывал, а мне в этом участвовать.

Я ничего не ответил, лишь плотнее прижал приклад автомата к плечу. На противоположном берегу мелькали дозоры, следящие за спорными участками леса. Их двойки и тройки смело бродили вдоль воды, скрываясь в густом папоротнике.

Не знаю, сколько прошло времени, и не помню, как все началось, но и наш, и противоположный берег с оглушительным грохотом взлетели в воздух, поднимая вверх сотни тонн воды и густого речного ила. Все произошло с первыми вспышками молний и первыми струями тропического ливня. Вся эта «красота» обрушилась нам на головы, обливая потоками грязи. Узкая полоска суши сыграла с нами дурную шутку.

На миг ослепший и оглохший от взрывов и потоков воды, я не стал сразу открывать огонь, как того требовали инстинкты. Вместо этого дрожащими руками потянулся к водонепроницаемой сумке и стал лихорадочно менять ствол. За спиной прогремел взрыв и раздался безумный крик боли, когда кто-то, потеряв самообладание, нажал на спусковой крючок. С нашего берега не было сделано ни единого выстрела, если не считать взрыва ствола. Все так же лихорадочно меняли стволы, чертыхаясь и ругаясь.

Берег захлестнула волна гуров. Сразу же после взрыва они подплыли к нам вплотную и смело ринулись под наши убийственные залпы, стремясь рассечь строй, как и предсказывал Кен. Прильнув к прицелу автомата, я водил им полукругом по зловещим рядам, почти не ощущая отдачи. Влажный воздух наполнился острым запахом озона, который всегда сопровождал стрельбу. Все мы, промокшие до нитки, открыли ураганный огонь, сосредоточившись на обороне. Передовые отряды захлестнули ближайшие окопы, началась рукопашная схватка. Надо отдать нам должное — мы с трудом, но все же отбили натиск и откинули врагов обратно к воде.

Держа в перепончатых лапах устаревшие, но ужасно эффективные автоматы и пулеметы, гуры, не скупясь, обстреливали наши позиции. Передовой ряд, присев на одно колено, выдал по нам залп из ручных гранатометов, осыпая градом шрапнели и кумулятивными зарядами. Побросав пустые трубы на землю, гуры примкнули к винтовкам штыки и в полном молчании ринулись на нас. Вокруг засверкало, как на празднике. Мины, выпущенные из минометов, рвались среди них, разбрасывая черные куски тел в разные стороны. Позади раздались трескучие залпы бронетранспортеров, бивших по мокрой орде прямой наводкой. От камней с жутким воем рикошетили пули и осколки снарядов, ложась все ближе и ближе к моему окопу. На меня бежал гур с оскаленной мордой, но тут же упал с развороченной грудной клеткой. Инстинкты самостоятельно поднимали мои руки с оружием и нажимали на спуск. Короткие очереди глухой дробью отдавались в груди. Палец снова и снова давил на спусковой крючок. Глаза застилала пелена ярости и страха. Лежавший рядом Брас мощным огнем из пулемета отсекал линии снабжения врага от берега реки. Новые подкрепления захлебнулись в собственной крови. С каждой секундой гуры налетали на нас, словно цунами, не считаясь с потерями, но откатывались назад, оставляя после себя десятки убитых. Такой самоотверженности и храбрости я не встречал даже у полубезумных фанатиков гозорцев.

Вскинув автомат к плечу, я одной очередью срезал троих гуров и быстро нырнул обратно в окоп, пока над головой вновь не засвистели пули. Эта пляска со смертью длилась для меня не один час, хотя в реальном времени прошло не больше пяти минут. На наш участок навалилось втрое больше противников, чем на другие. Здесь приходилось крутиться как белка в колесе.

Спустя пятнадцать бесконечно долгих минут после начала атаки гуры сообразили, что нашу сильно прогнувшуюся оборону не сломить. Тогда они попробовали пробиться на другом участке, который посчитали слабым. На мост Хесан — Санхой ползли, как саранча, диверсионные группы боевых пловцов. Мы, словно в тире, короткими очередями сбивали их в воду, чувствуя возрастающий азарт. Пули выдирали из их тел огромные куски мяса, многие, даже лишившись конечности, упрямо ползли вперед. Складывалось впечатление, что битва была их последним шансом победить в долгой войне. Командование приказало забросать реку бомбами и ракетами, но большинство гуров вылезли на берег. Там они быстро захватили плацдарм вплоть до моста. Уничтожив немногочисленное охранение, стали сами окапываться. Берег передо мной был щедро усеян грудами мертвых ящериц.

К мосту неслись две ощетинившиеся пулеметами бронемашины. Они едва не наехали на меня гусеницами, спеша на мост и обстреливая противоположный берег из спаренных пулеметов. С отвратительным хрустом и чавканьем они мчались прямо по трупам гуров. От толстой брони танкеток со звенящим стуком отскакивали пули и снаряды. Боевые машины въехали на середину моста, поливая очередями захваченных врасплох гуров-минеров.

— Что они творят? Верните этих дурней обратно! — заорал кто-то в эфире. — Разведка доложила о минировании моста. Если они оттуда не уберутся…

Слишком поздно. С оглушительным грохотом мост взлетел на воздух. Десятитонные бронетранспортеры подбросило и швырнуло в воду. После взрыва гуры с радостным воем попробовали атаковать нас с флангов, но, получив серьезную трепку, вновь отошли на свой берег реки. Через пару минут в нас полетели огненные росчерки ракет из подствольных гранатометов. В небе зависли два геликоптера, обстреливая реку из двенадцатиствольных роторных пулеметов и лучеметов, пока не кончился боезапас. Во время их работы вода напоминала кипящую похлебку, заполненную плавающими трупами врагов. От такой картины меня замутило.

Перезаряжая автомат, я отметил, что атака заметно ослабевает. Весь свой последний удар противник сконцентрировал на первом взводе, окопавшемся у моста. Там земля кипела от пуль. Тактический навигатор показывал большие потери в первом взводе. Пули были пусть и примитивные, но, попадая в не защищенную броней часть тела, пробивали здоровенную дыру, порой несовместимую с жизнью. Потенциал подобного оружия нам еще предстояло ощутить на собственной шкуре.

— Всем провести короткую перекличку! — скомандовал Брас в эфир. — Какие потери?

— Мэд Рид. Ранен в плечо. В строю. Пуля под броню влетела рикошетом…

— Дальше, следующий! — нетерпеливо сказал Брас.

— Ингвар Грин. Легкая контузия. Ранений нет. В строю.

— Рон Славский. Ранение в спину, не могу оценить ущерба. Кровь не останавливается…

— Так, Славского оттащите к медикам! — немедленно распорядился Эндрю. — Пусть его шкуру заштопают. Не хватало, чтобы кровью истек. Дальше. Что с Лексом Бьёрном? Кто-нибудь видел этого трусливого подонка? На мониторе его позиция занята, но он не отвечает. Быстро выясните, что с ним. Грин, займись этим. Его позиция примерно метрах в тридцати на юг. Если этот маленький хорек сбежал с места боя, его дальнейшей судьбе не позавидуешь…

Переползая из одного окопа в другой, не обращая внимания на одиночные пули, шлепавшиеся вокруг меня в грязь, я добрался до позиции Лекса. Его с трудом можно было узнать — без рук и с развороченным лицом. Весь окоп был забрызган кровью и мокрыми ошметками мяса — у Лекса в руках взорвался автомат. Облепленный насекомыми, он был мертвее некуда.

— Лекс холодный. Серьезно холодный! — доложил я, быстро пригнувшись, когда над головой засверкали огненные росчерки пулеметных очередей.

— Попробуй определить пульс, может, еще живой… Ему можно чем-нибудь помочь?

— Пустое. Голову разнесло в клочья. Бедолага забыл сменить ствол да еще поймал несколько шальных пуль. По этой части берега идет сильный огонь из тяжелых пулеметов.

— Возвращайся. Для тебя есть работа, а что касается Лекса, его найдут медики и заберут с собой. Для него война закончилась! Конец связи.

Еще раз посмотрев на мертвого Лекса Бьёрна, я накрыл его истерзанное тело плащом из ранца и слегка присыпал влажной землей. Тоски по нему не было, как и печали, но в глубине душе шевелилось противное чувство, будто тебя снова обманули. Как если бы сказали, что патроны будут холостыми, а начали стрелять боевыми. С такими странными мыслями я уползал прочь, в последний раз увидев тупицу, балагура и недотепу Лекса, глупо погибшего в первом бою на берегу грязной речки Селены. Река безмятежно несла воды во времени, пока по обоим ее берегам, истекая кровью, умирали представители разных культур в неизвестной войне с неизвестным противником. Это как нельзя лучше подчеркивало бессмысленность происходящего.

С вершины горы нам стали помогать артиллеристы и минометчики, выставившие ракетные пусковые установки. Их обычно подвешивали к геликоптерам, но за отсутствием свободных спешно переделывали в наземные на самодельных держателях.

— Ингвар, бери Нагаву, Мэта, Рона и Стаса. Организуй контратаку по правому флангу, — прохрипела рация в шлеме. — Ящерицы дрогнули. Добивай их. Не давай передышки…

Гремели взрывы. Пули и осколки свистели над головой. Здесь все настоящее, особенно смерть. Замешкаешься — и идущие следом спецназовцы попадут под огонь. Не раздумывай слишком долго над каждым действием, а просто отдайся инстинктам убийцы, ведь именно их в нас пытаются разбудить. Сейчас лишь соотношение раненых и убитых с обеих сторон имело значение. Чем больше мы истребим врагов, тем лучше. На войне лишь одна истина — смерть.

Кровавый рассвет застал нас усталыми и голодными в окопах, заполненных дождевой водой. Поддержка все шла и шла на запад, к передовым частям, отбивающим натиск с севера, запада и юга. Хесан после стремительного натиска был отбит, а Тайпен превратился в руины, после того как над ним поработали звенья бомбардировщиков. Взорванный мост, который мы так самозабвенно защищали, стал головной болью командования. Именно по нему должны были продвигаться войска в глубь страны и далее, на центральное плоскогорье. После наведения понтонов нас перебросили на базу, где снабдили сухой одеждой, продовольствием, боезапасом и отправили в госпиталь, а там на скорую руку перевязали раны. Рона попытались оставить, но он пригрозил пристрелить любого врача, который его попробует остановить.

Руины Хесана предстали перед нашими глазами печальным зрелищем. Ни одного целого дома, ни одной целой стены. Лишь горы камня и кучи угля — это все, что осталось на месте домов. Вдоль главной улицы застыла искореженная и обугленная до неузнаваемости разбомбленная авиацией колонна боевой техники гуров. Печально задрав стволы пулеметов в небо, она словно просила пощады у своих убийц. Колонну удалось застать врасплох на марше, обрушив на нее град плазменных и фосфорных ракет.

— Чистая работа, — сказал Рон, пиная почерневшее колесо ботинком. — Если бы их заметили раньше, ничего этого не произошло бы. Кто-то допустил серьезный просчет.

Зеленая зона была оцеплена подразделениями «Альфа», занявшими выгодные позиции вокруг города на случай повторной атаки. По слухам, гуры понесли сокрушительное поражение и под непрекращающимися бомбардировками отступили в горы и глухие леса севера. Если бы они окружили и уничтожили базу Санхой, остальные форты не протянули бы и недели. Гуров подвели жадность и самоуверенность. Что касается сиамов, они при первых признаках поражения рассеялись в джунглях, бросив на произвол своих союзников.

— Есть чего выпить? — спросил Рон.

Мы были с ног до головы покрыты желтоватой глиной, плотно облепившей одежду. Пить хотелось невыносимо, а снабжение, как всегда, запаздывало.

— Ну и денек, будь он проклят! — ругнулся Брас, протягивая флягу.

Отдыхали мы у танковых гусениц, на закате, в тени чудом уцелевшей рощи. Сидя на грязной земле, привалившись спинами к танку, по кругу передавали флягу с затхлой водой. Ничего другого все равно не было.

— Да, жарковато было, не поспоришь. Когда эти нескончаемые орды хлынули из воды, я подумал, тут нам и конец. Жуть…

— Жалко Лекса. Отвратительная смерть ему досталась.

— А что, смерть бывает хорошей?

— Этого я не говорил, просто одного из нас уже нет! — огрызнулся Рон. — Скольких еще мы потеряем, пока закончится этот год, и скольких потеряем к концу обучения? Все это большая ошибка. Что это за Академия, в которой приходится умирать? Или все же не Академия?

— Ты о чем? — открыв один глаз, спросил Брас.

— Чем дольше думаешь обо всех этих странностях, начиная со времени прилета и заканчивая боем, тем больше понимаешь, что все это неправильно. Этого не должно было произойти в реальности. А что, если подстава? Что, если нам устроили проверку? Нас гоняют по фазам обучения, а сегодня заставили сдавать экзамен. Проклятие, как я сразу не догадался! Нас готовят… притом усиленно. Но к чему? Что нас ждет впереди? Может, и никаких сиамов с гурами не существует? А может, их вынуждают нападать?

— Ерунда. По-твоему, нам все привиделось? В нас стреляли призраки? У тебя разыгралось воображение, приятель, так и до нервного срыва недалеко. Послушал бы ты себя со стороны.

— Когда пуля влетает тебе в башку и вылетает с другой стороны вместе с мозгами, все эти размышления становятся пустыми! — заметил Нагава. — Какая теперь разница, что правильно, а что нет? Мы здесь, и нам нужно как-то выжить. Что мы, в первый раз дергаем смерть за усы? Что-то ты опасно раскис, дружище. Лес рубишь, щепка летит…

— Да пошел ты со своими проповедями! Вы тут сидите и ловите кайф, что остались в живых, даже не задумываясь о завтрашнем дне. Думаете, пыль стряхивает лишь тот, на ком она осела? Ошибаетесь! Мы все в ней вывалялись по уши…

— Успокойся, Рон! — попытался я его унять. — Мы не новички и видели много смерти, но все, что ты говоришь, слишком фантастично. Мы продержимся до конца обучения и улетим отсюда. Даже если ты и прав и на нас натравили местных с молчаливого одобрения командования, нет никаких доказательств этого.

— Ты в этом уверен? Мы не доживем до выпуска, так же, как Лекс. Мы участники грязной игры, из которой не существует выхода. Я ощущаю себя не солдатом, а актером в дешевой постановке с фальшивыми декорациями. У тебя есть роль, и она совсем незавидна. Почему потери пришлись на учебные взводы и не погиб ни один из «Альфы»? Где во время боя находился Стил? Я его не видел нигде, как ни искал, он словно растворился в воздухе.

— Он же рядом с тобой должен был торчать! — нахмурился Нагава.

— Вот именно, что должен был, а не было. Почему бой начался у самого подножия горы в глубине нашей обороны, как будто противника намеренно пропустили сюда? Что находится на других континентах, про которые нам ничего не говорят? Я всеми фибрами души чую подвох. — На секунду Рон замолчал, нервно оглянувшись по сторонам. — Мы все здесь умрем. Выхода из этого кошмара не существует…

Это были последние слова в его жизни. Вражеский снайпер-невидимка, затаившийся где-то в джунглях, метко угодил ему в глаз бронебойной пулей, разворотив голову.

Похороны убитых в бою не отличались пышностью. Группа монахов Единого, бубня под нос заупокойные молитвы, привычно вела церемонию. Быстро закончив свои песнопения, они позволили нам попрощаться с убитыми друзьями, лежавшими в стальных гробах с прозрачной крышкой. Всего в бою пало свыше ста человек, то есть было уничтожено десять полноценных взводов, которые спешно доукомплектовывались из резерва. Хо потеряли десять тысяч убитыми, раненых было в три раза больше. Гуры понесли более ощутимые потери, составившие почти сорок тысяч убитых и пять тысяч раненых. Некоторых удалось настигнуть и добить. Что касается лесных сиамов, они успели выйти из кольца окружения, сохранив, таким образом, почти четыре тысячи особей и понеся смехотворные потери — две сотни убитыми и около тысячи ранеными. Слова Рона заронили семена сомнений, но среди убитых в конфликте были и ветераны «Альфы», такие как Мартин Феникс. Идея заговора не получила ни опровержения, ни поддержки.

Пожалуй, первый лейтенант Мартин Феникс был самым знаменитым солдатом войск специального назначения. Комендант Эпилона генерал Мак-Алистер окрестил его Бешеным Псом. Именно Фениксу принадлежала легендарная фраза, которую с удовольствием цитировали в спецназе. Когда группа Феникса попала в окружение, авианаводчик передал сообщение, что ситуация ухудшается. На что Мартин невозмутимо возразил: «Ни в коем случае. Все идет в точности как планировалось — я окружил их изнутри».

Мартин был высоким замкнутым худощавым блондином с точеными чертами лица и пронзительным взглядом голубых глаз. На Эпилоне тридцатилетний Феникс отслужил два срока. Он был «квинтэссенцией воина-одиночки, антиобщественным типом», постоянно встречал в штыки решения командования, но при этом являлся командиром лучшей из групп. Он всегда готовился к бою, усиленно тренировался. Мало общаясь с другими солдатами, часто бродил по лагерю, сутками не менял форму одежды. Спал Феникс всегда с заряженным ЭМА-ЗА под мышкой. В офицерском клубе покупал упаковку пива, уходил в дальний угол и пил в одиночку. На награды внимания не обращал, хотя к тому времени у него была «Полярная звезда», пять платиновых созвездий и Солдатская медаль. Самым близким другом Феникса была овчарка Фриц, которую тот привез с одного из островов Желтого моря. Местные занимались селекцией земных собак, пытаясь вывести универсальную породу, приспособленную к жаре и холоду, неутомимую в бою и преданную настолько, насколько может быть преданной собака. Однажды несколько парней из разведки смеха ради напоили Фрица пивом. У пса случилось расстройство желудка, и он наложил кучу прямо на полу клуба. Парни ткнули пса носом в эту кучу, а потом выбросили за дверь. Немного погодя туда прибыл Феникс. Он выпил пива, положил на стол автомат, после чего скинул штаны и справил большую нужду прямо на пол.

«Если кто-то желает ткнуть меня в нее носом, — сказал он, — то милости прошу».

Все притворились, что не слышали его слов, кроме одного парня, который, собственно, и напоил Фрица пивом. Он решил пожаловаться командиру разведроты на поведение Феникса. На что капитан рассмеялся и сказал: «Да иди ты к дьяволу со своим рапортом».

Все единодушно сходились на том, что лучше Феникса в джунглях не было никого. Работать рядом с ним — это все равно что с собакой, которая при этом могла говорить. У него было фантастическое чутье, он видел все. Мартин предпочитал не отдыхать после очередной операции, а отправляться на задание с другой группой. Он жил ради риска. На самом деле только близкие друзья Феникса знали, что он боялся смерти. Он сам как-то в этом признался, добавив, что много не проживет — он слишком долго играл со смертью в «кошки-мышки» и чувствовал, что время платить по счетам уже близко. Если у разведчика из «МАС-SOG» за плечами двадцать миссий в тылу врага, то объяснить, почему он до сих пор жив, было затруднительно — Мартин Феникс же участвовал в разведывательных и диверсионных рейдах более сорока раз. Когда началось мощное наступление гуров и сиамов, по их передовым частям должны были нанести авиаудар. Начальник разведки командования предложил, чтобы зеленые береты атаковали вражеские укрепления сразу же по окончании бомбардировки. Как только бомбардировщики отбомбились, геликоптеры начали высадку десанта. Едва оказавшись на земле, десантники попали под шквальный огонь. Те, кто не успел сразу рухнуть в воронку или упасть за какое-нибудь бревно, погибли сразу же. Бешеный Пес, сообщив по рации, что слева от него находится пулеметное гнездо и его группа прижата к земле огнем, запросил поддержки. Кахилл и сержант-медик Эрн Лопез ответили, что помочь не могут, поскольку сами находятся под шквалом огня. Тогда Бешеный Пес принял решение атаковать пулеметное гнездо и возглавил атаку хо. Больше Мартина Феникса никто не видел. За ним снарядили спасательную экспедицию, но уже к вечеру все с ужасом узнали, что она была уничтожена на нейтральной территории. Сейчас там работали специальные подразделения, пытаясь найти уцелевших.

Мы и еще несколько учебных взводов, доставленные на место в тесных десантных отсеках бронемашин, долго бродили по мрачным джунглям, рыская по кустам и зарослям в поисках хоть клочка кожи или одежды. На дороге заканчивали работу военные инженеры базы, загружая подбитую технику на платформы и готовясь транспортировать ее в ремонтные цеха. Минеры расчищали дорогу от мин.

— Грин, возвращайся в машину. В любой момент сиамы могут вернуться и застать нас врасплох. Всем приказываю прекратить поиски. Я уверен, захваченные давно мертвы! — после часа безрезультатных поисков приказал капитан Стил.

— Принято. Возвращаемся… — тут же отозвались Мэт и Нагава.

Устало привалившись к шершавому стволу дерева, я до рези в глазах всматривался в густые заросли. Рядом пробежали темные силуэты Нагавы и Мэта с длинными винтовками, закрытыми чехлами-хамелеонами. Не так давно их сделали снайперами, когда они из одной винтовки настреляли в лесу кучу дичи, чуть не передравшись из-за нее. Оба спешили занять лучшие места в бронемашине по праву элитной единицы, к которой они сами себя причислили. В звездное небо взмыла зеленая ракета — сигнал к отходу. На секунду мне привиделось какое-то шевеление в лесу. Я, проигнорировав приказ капитана, остался на месте. Вдали слышался стихающий шум грузовых платформ, тащивших на себе курившиеся дымом подбитые танки. Киберком молчал, но я шестым чувством ощущал, что за нами наблюдают. Выдав неосторожным движением свое местоположение, я рисковал словить отравленную стрелу. Выждав момент, я вскинул оружие и дал короткую очередь туда, где заметил подозрительное шевеление. И, вскочив на ноги, припустил к машине, не увидев, как там, где я только что находился, в дерево воткнулась длинная стрела.

— Что за стрельба? — яростно накинулся на меня капитан.

— Мне показалось, что я увидел сиама…

Не глядя на остальных, я уселся на стальную лавку.

— Тупица, — холодно ругнулся капитан, с грохотом захлопнув за мной люк.

— Не очень-то умно с твоей стороны злить капитана. Он и так не в духе из-за потерь, — боязливо отключив рацию, шепнул Тор. — Вчера он почти до смерти забил стеком новобранца только за то, что тот появился перед ним без берета.

— Кого-нибудь хоть пристрелил? — поинтересовался Брас, невозмутимо жуя полунаркотическую жвачку — застывший сок резинового дерева.

— Не знаю. Наверное, померещилось… Бронетранспортер, заскрипев гусеницами по гравию, медленно покатил по разбитой дороге обратно на базу. Мы уезжали, даже не догадываясь, что оставили в кустах умирающего пятнистого сиама, харкающего кровью. Его горло было разворочено меткой очередью из моего автомата. Силы покидали его — задрожав всем телом, он в судорогах испустил дух. В темных, как омут, глазах-плошках погасла маленькая искорка, которую все называют жизнью. Голодное лесное зверье, почуяв уксусный запах крови, скалило клыки, но приближаться не спешило.

Спустя неделю мне на глаза случайно попался отчет, который забыл на столе нейрохирург. В нем говорилось о несовместимости метаболизма сиамов с другими организмами на Эпилоне. Это могло значить только одно: сиамы — жители другой планеты, которых намеренно выдают за местное население. Я ничего не сказал другим, но у меня зародилось стойкое подозрение, что все то, чем нас здесь пичкают, не обязательно должно быть правдой. Хорошо состряпанную ложь мастерски мешали с истиной и в таком виде нам и преподносили, выдавая ровно столько информации, сколько нужно.

— Ин, знаешь, как нас называют гуры и сиамы? — как-то спросил меня Нагава.

— Понятия не имею. — Я был безразличен к этому.

— Они называют нас пятнистыми дьяволами. Пойдем, сегодня все празднуют победу.

Отложив журнал спецназа «Сигнал», я вскинул автомат за плечо.