Доминион. Проект «Генезис»

— С ума сойти. Ты все это понял с одной ложки?

— У всех окинавцев есть генетически модифицированные рецепторы на языке.

После изобилия лайнера «Пакс Магеланик» у всех возникли проблемы с усваиванием новой еды. Морщась, парни давились ею, запивая компотом из пластиковых кружек.

— Всем съесть все до крошки. Обязательно проглотить оранжевую и синюю таблетки от местной бактериальной среды. Кто их не выпьет, рискует приобрести экзотическую болезнь, от которой не спасет даже творящая чудеса санчасть, — прохаживаясь вдоль столов, с ухмылкой говорил Жан Батис. — У вас пять минут, чтобы окончить прием пищи. Повторяю еще раз для самых тупых и непонятливых, рядовой. Рацион съесть целиком! Таблетки проглотить.

Кое-как пропихнув в себя лекарства, я встал из-за стола вместе с остальными. Батис представил нам мужчину, встреченного у грузового лифта:

— Капитан Марш Стил. На ближайшие годы он станет вашим наставником и отцом родным. Поможет освоить искусство выживания. Для начала запомните: «Мы не верим механизмам, но мы верим в себя и свои умения». Это один из девизов вашего подразделения.

— Капитан Стил, разрешите вопрос, сэр?

— Задавайте. Что за вопрос?

— Где мы очутились и почему такая дерьмовая кормежка? Даже на гауптвахте так не кормят! — не моргнув и глазом, выпалил Рон.

— Отвечаю по порядку, рядовой. Вы на планете Эпилон в системе Эриана для обучения и дальнейшего прохождения службы в элитных частях. Пища самая обыкновенная. Привыкайте.

В строю раздался ропот. Не всем пришлась по душе идея питаться подобными блюдами. Даже в самых плохих частях имперской армии кормили как на убой. Это было что-то новенькое.

— Сэр, чем нам предстоит заниматься? — спросил один из урбанитов со Старлифтера.

— Отправитесь по коридору в казарму для сна. Еще вопросы?

— Что это за объект?

— Подземная часть базы оборудована казармами, столовыми, складами и прочей необходимой инфраструктурой.

— Это Академия, сэр? — набравшись храбрости, спросил я.

— Нет, вы находитесь на базе материального снабжения.

— Когда мы отправимся в Академию?

— Утром.

— Почему конвоиры вели себя так грубо, словно мы заключенные, а не курсанты? — поинтересовался Лекс, потирая то место, по которому прошелся приклад.

— Вы еще не раз убедитесь, что телесные наказания эффективнее словесных. В бою, не выполнив приказ, вы подставляете группу под огонь противника. Можете вместо затрещины получить и штыком под ребра от солдат собственного подразделения. Привыкайте.

— В каком еще бою?! — раздался чей-то возмущенный голос.

— Это очень враждебный мир, сынок, тут малейшая ошибка может стоить головы не только тебе, но и тем, кто находится рядом. В ваших же интересах научиться не забивать голову ерундой о гуманности. На сегодня достаточно вопросов.

Нас привели к бронированным дверям, охраняемым двумя бойцами группы «Альфа». В черных масках под сферическими шлемами они следили за каждым нашим движением. Двери с тихим скрежетом расползлись в стороны. Мы вошли в казарму с ровными рядами одноярусных кроватей.

— Располагайтесь, где хотите, — махнул рукой Батис. — Клозет за раздвижными панелями, там же душевые кабинки. Ночью в коридор не выходить. На вашем месте я бы не проявлял любопытства и сразу лег спать. Спокойной ночи. И на будущее: умейте достойно отвечать на рукоприкладство других и не бойтесь давать сдачи.

Курсанты проводили его до дверей неприязненными взглядами.

— Не слабо мы погуляли на Галактике. Черт бы их подрал! — раздался чей-то яростный голос. — Приведите моего вербовщика, я лично засуну в его жирный зад игральные кости!

Выбрав койку подальше от входа, я забрался под тонкое, как паутина, термическое одеяло.

— Да пошли вы все со своим «успокойся»! Что это за дыра? Где Академия?

— А ты, Тэнон, гони монету. Если поход по казино обломился, значит, деньги тебе ни к чему.

— Я занимал их на неделю!

— Неделя азартных игр отменяется!

Не обращая внимания на вопли и препирательства остальных, я мгновенно провалился в глубокий сон. На этот раз жуткие сны из моего прошлого меня не тревожили.

На рассвете нас подняли с кроватей оглушительные завывания сирен тревоги. Сонно озираясь, все пытались понять, где очутились. Сирена была олицетворением зла, когда тишина нарушается перестрелками и взрывами. Мышцы болели, как после десятикилометрового бега с бетонной плитой за спиной. Каждая жилка звенела от напряжения, пытаясь привыкнуть к повышенной силе тяжести Эпилона. Наши вещи валялись там же, где мы их и бросили, — перед выходом из казармы.

После такого же отвратительного завтрака, как предыдущий ужин, мы выстроились на подъемнике и поднялись на поверхность.

Солнце класса G окатило нас ярким светом. Над головами, едва не задевая кроны многоярусных джунглей, пронеслись обтекаемые летательные аппараты с короткими крыльями. Сотрясая воздух ревом двигателей, они согнали с деревьев тучу летучих мышей. За башнями возвышались темные громады неприветливых холмов, заросших сухим кустарником. На горизонте полукругом вздымались горы с ледяными шапками. На площадку опустились пять необычных летательных аппаратов с двумя парами изогнутых лопастей, взбивавших густой, словно кисель, воздух. Из одного из них выпрыгнул капитан Стил. Прижимая к голове зеленый берет, он бегом направился к нам. Бетонный плац, словно огромный конструктор, трансформировался в небольшой город. Из-под земли поднимались бетонные здания с орудийными башнями на крышах. Из них выбегали техники, спеша к прибывшим летательным аппаратам. На посадку с ревом заходил тупоносый стратолет, единожды виденный мной на Северусе-И. Они взлетали с плавучего монстра — авианесущего крейсера. Значило ли это, что здесь есть авианосцы? Такие машины могли взлетать и садиться откуда и куда угодно.

— Разделитесь по двадцать человек на каждый борт!

Все нехотя потянулись к геликоптерам. В грузовом отсеке пахло пылью, машинным маслом, гнилыми растениями и сладковатым тленом. Рядом со мной уселся окинавец Кен Нагава, поблизости расположились Рон, Тэнон и Стас. Остальные мне были незнакомы. Зато с нами полетел капитан Стил с парой своих ребят, захлопнувших за собой люки. Я специально сел возле узкого иллюминатора, чтобы иметь возможность смотреть на землю. Корпус геликоптера зубодробительно завибрировал и с жалостным скрипом оторвался от земли, раскачиваясь в воздухе, словно на качелях. Под нами потянулось зеленое море растительности, оплетенной лианами-паразитами. Деревья задергались, будто огромная туша на земле убегала от нас, сшибая стволы на своем пути. Густой туман медленно спускался с гор, накрывая долину.

— Как тебе планета? — спросил у меня Рон. — Мы поспорили, что нет никакой Академии.

— Глупо. Зачем нас тогда с такими удобствами собирали по всей Галактике на фешенебельном лайнере? Пусть война хоть трижды секретная, нас могли сюда просто откомандировать — и точка.

— Так ты в споре? Мы все по маленькой скинулись, делай свою ставку.

— Мне это неинтересно.

— Эй, глядите-ка! Внизу город! — крикнул Тэнон, указывая пальцем в иллюминатор. — Черт! Я только что проиграл свои последние наличные, поставив на то, что никакой Академии нет.

Сквозь разрывы в густой облачности потянулись островерхие крыши. К сожалению, они скрылись, стоило нам влететь в облака. Видимость снова стала нулевой.

— Капитан Стил, сэр, там город. Откуда он здесь взялся?

— А почему бы и нет, рядовой? Ты никогда городов не видел?

— Это не наш город, мы так не строим. Я привык смотреть на чужих только сквозь прицел.

— Здесь живут наши союзники, называющие себя потомками желтого дракона или просто хо. Они охраняют границы наших баз, защищая от незваных гостей…

По борту снаружи как будто горсть камней прошлась. Геликоптер слегка завалился на бок. Все произошло так быстро, что никто и удивиться не успел. Посмотрев на потолок у себя над головой, я увидел длинные ряды дырок. Потрогав их пальцами, успокоился — старые отверстия, вокруг них застыла ржавчина.

— Спокойно! — прикрикнул Стил. — На такой высоте невозможна прицельная стрельба, и вас если и зацепит, то только на излете и случайно. Местные партизаны немного шалят. Привыкайте.

— Не могу сказать, что меня это успокоило, — шепнул Тэнон. — На такой скорости мы выглядим словно неподвижно висящая мишень. Есть повод волноваться?

— Почему они в нас стреляют?

— Как узнать мысли мятежников, если они не стремятся к контактам? Обычная провокация, которую мы, разумеется, не можем оставить без достойного ответа.

Я с любопытством наблюдал, как сопровождавшие нас геликоптеры, отреагировав на стрельбу из джунглей, зашли на боевой разворот и с безопасного расстояния обработали ракетами место, откуда предположительно вели огонь мятежники.

Устав от однообразных пейзажей, от вида равнины, изрезанной прожилками рек, я закрыл лицо беретом и попытался заснуть. Да только куда там, при такой-то качке и тряске. Машина, натужно стрекоча лопастями, при сильном встречном ветре заметно снизила скорость. Снова закрыв глаза, я решил, что зря согласился на эту странную поездку. Ведь если подумать, то Зеус II был хорошо знакомым злом, и один раз я с него выбрался живым, а этот Эпилон — странный мир, где живут странные люди. Здесь все тебе кажется очень чуждым и непривычным.

Резко проснувшись от сна праведника, я огляделся. Лишь группа «Альфа» все так же бодрствовала вместе с капитаном, остальные дрыхли без задних ног. Выглянув в иллюминатор, я подивился красоте овальных озер и извилистым лентам рек, по которым плыли суда. Местность постепенно поднималась вверх. Плоские равнины, заросшие джунглями, сменились ухоженными полями и зелеными холмами. Мы пролетели над длинной колонной военных грузовиков на воздушных подушках, потом — над стартовыми площадками. По ним маршировали колонны маленьких с высоты солдат. Военная техника ровными рядами тянулась вдоль защитного периметра под прикрытием зенитных пушек. Всюду вращались радары. Под нами раскрывалась панорама крупной военной базы, расположенной на склонах потухшего вулкана.

Кадеты, ошалевшие от толчка во время посадки, с любопытством крутили головами. Рядом садились остальные машины нашей пятерки, поднимая клубы пыли. Мимо нас пробежала группа примерно из двух сотен солдат в зеленых капюшонах, наброшенных поверх касок, с ранцами за спинами и с оружием наперевес. Бежали они к пузатому коптеру с бочкообразными двигателями. Дождавшись, пока последний из солдат взбежит по трапу, коптер втянул опоры и вертикально рванул вверх, превратившись в еле заметную точку среди пушистых облаков.

— Хватит зевать, пехота! — рявкнул Брас, выталкивая из люка ногой последнего курсанта. — Как будто в первый раз видите военную базу. Строиться!

Я хотел ему возразить, что таких странных баз мне еще видеть не приходилось, но промолчал. Забросив ранцы и вещмешки за спины, наша колонна нестройно побрела по дороге, поднимавшейся в горы. Все с нетерпением смотрели в сторону одноэтажных казарм, расположенных сразу за взлетным полем. Нам не терпелось отдохнуть с дороги. У входа в казармы Стил сделал знак остановиться.

— Даю пять минут на формирование десяти команд по десять человек в каждой. Не уложитесь в срок — назначу на свое усмотрение. Время пошло.

Он демонстративно отошел к группе офицеров в просторных комбинезонах и зеленых беретах.

— Грин, давай в нашу команду! — тут же предложил Стас, отпихивая в сторону открывшего было рот Тэнона. — Мы хорошо сработались, по крайней мере надеюсь на это. К чему нам перестановки?

Я не имел ничего против. Мне было все равно, в какой команде числиться. Через пять минут мы сформировали свою команду из Эндрю Браса, меня, Рона Славского, Стаса Юргена, Лекса Бьёрна, Мэта Рида, его брата Тора Рида, аргонианина Зета Руссо, Кроса Тэнона и Кена Нагавы.

— Время вышло, — подходя к нам, сказал Стил. — Кто готов, подходит ко мне для записи. После можете идти в казарму и выбирать любую понравившуюся койку.

Прикрыв ладонью глаза от солнца, я с любопытством посмотрел на полоскавшийся неподалеку флаг нашей части. На фоне огня скалился белый череп в зеленом берете, под ним была надпись: «МАС-SOG». Флаг весело развевался, заставляя череп кривиться в глумливой ухмылке.

Я хорошо запомнил прибытие на базу седьмой бригады спецвойск, расквартированной под Санхоем. Так местные хо называли потухший вулкан, на котором незыблемо стояла наша база. Вулкан господствовал над центральным плоскогорьем континента Вентай и по праву носил название Свеча. С его высоты было удобно контролировать обширные территории и города союзников, к которым не было доверия. Слишком непостоянными были наши так называемые друзья, которые оказались обычными людьми. Их города и мелкие поселения располагались по обоим берегам реки Селены. Все названия на планете были местными, терранскими и имперскими. Порой одно и то же место можно было назвать тремя разными именами. Река Селена носила местное имя Хансой или Конг по-террански. Селена начиналась неподалеку от вулкана и отсюда, извиваясь, тянулась через половину континента на юг, впадая в Желтое море. На севере возвышались Железные холмы. На западе находилась Страна Тысячи Озер, или Эльдорадо. На востоке — девственные джунгли, в которые никто не любил соваться. Курс географии был скудным, но мне и этого хватило за глаза, чтобы запутаться. Что касалось остальных двух континентов, то про них нам ничего не рассказывали — там была запретная зона. После размещения в казармах нас обеспечили всем необходимым. Выдали десять комплектов одежды, от арктической до субтропической, и намекнули, что это далеко не предел.

Проверки на выносливость следовали одна за другой. Так, команде из пяти человек давали задание тащить здоровенное бревно по пересеченной местности на пять километров, и все это в жестких временных рамках. Не уложился в срок — все начиналось с самого начала. Весь юмор заключался в том, что, если хоть один боец в длительном пути не выкладывался до конца, остальные, как правило, проваливали испытание. Таким образом нас учили работать в команде и забыть дурную привычку — выезжать из всех передряг за счет остальных.

Время летело быстро, мы с утра и до поздней ночи тренировались в окрестностях Санхоя. На выжженной равнине, расчищенной от джунглей и вулканического пепла, находился полигон, тщательно отделенный от внешнего мира тремя рядами минных полей, оград и сторожевых вышек. Он с высоты выглядел как овал почти сорокакилометровой длины. Там мы изучали специальные виды оружия. Энергетическое оружие имело низкий КПД. Во время полевых испытаний в джунглях Эпилона оно показало себя крайне неэффективно. Выбор пал на модифицированное электромагнитное оружие, похожее на гозорские винтовки, только намного совершеннее и скорострельней. Электромагнитный ускоритель посылал в цель небольшой металлический шарик, летящий почти со скоростью света. Если бы не особый металл, пуля от трения в атмосфере сгорала бы через жалкие сто метров. Получив в руки это диковинное оружие, я с непривычки не смог поразить ни одной мишени. Оно дергалось в руках, было неудобным и лишенным компьютерного наведения. Приходилось целиться в мишень сквозь примитивный прицел, а уж только потом плавно давить на спуск. Нас всеми силами отучали пользоваться сложными приборами, чтобы мы уяснили: тот, кто доверяет свою жизнь электронике, полный идиот. Машины должны умеренно дополнять человека, но никоим образом не освобождать от основной работы. Скорострельность стандартного автомата ЭМА-3 (электромагнитно-механический автомат) равнялась трем тысячам зарядов в минуту, с поражающей способностью до одного километра. Вычерчивая на диаграммах планшета концентрические круги, инструктор объяснял принцип действия ЭМА-3. Оружие этой модели не отличалось особой надежностью. Конструкция была недоработанной и — мне показалось — экспериментальной. Ему вредила грязь, способная спровоцировать взрыв автомата в руках, а это, согласитесь, серьезно. В ранцах всегда имелись сменные стволы, которые следовало менять после каждого марш-броска. Из более тяжелого оружия широко использовался ЭМП-1 (электромагнитно-механический пулемет) — пять тысяч выстрелов в минуту, с очень высокой начальной скоростью заряда благодаря более сложному и мощному ускорителю. Его дальность поражения составляла четыре километра. Оружие имело те же недостатки, что и ручные автоматы, и с ними приходилось как-то мириться. Пробовали делать специальные заглушки, но иногда в пылу сражения боец забывал открыть ствол и при выстреле терял руку, а порой и голову. Оружие требовало сноровки и специального ухода. Парк наземных машин был разнообразным, как по назначению, так и по ходовым характеристикам. Бронетехника состояла из антигравитационных, воздушных и гусенично-колесных моделей. Почти все они были устаревшими модификациями столетней давности, прошедшими капитальный ремонт. Складывалось впечатление, что командование специально не желало тратиться на дорогостоящую технику, ювелирно оттачивая бойцовские и физические навыки самого солдата. Снаряжение пехотинца не имело аналогов в общей армии, а главное, было персональным и изготавливалось тут же, на планете, под конкретного бойца.

— Никогда не рассчитывайте на помощь, даже если ее в избытке! — повторял инструктор.

— Но как же быть? Современная война — это командный вид спорта.

— Какой толк от авиации или артиллерии, если противник окружил вас в глухой чаще леса и ухватил за пряжку ремня? Вас не спасет град снарядов и ракет, будь они хоть трижды точечные. Они не гарантируют вашу безопасность. В таких ситуациях применяются нетрадиционные методы, такие как ядовитые газы, добротный камуфляж, совершенное наступательное оружие и, конечно же, ваши умения и знания до последней крохи. Мелочей в таком деле не бывает, и забытый в тумбочке штык-нож мог бы спасти жизнь в рукопашной схватке. Когда вы окажетесь одни в темноте, будь то дикая планета или густонаселенный город, для вас будут иметь первостепенное значение лишь ваше хладнокровие и умение убивать голыми руками. Вы останетесь лицом к лицу со своими страхами, и помощи ни от кого не ждите.

Инструктор вообще-то был немногословен, но сегодня затронул тему конфликта на Эпилоне:

— Вам станет легче, если вы будете знать, что местные считают себя угнетенными, а нас палачами? Мы здесь не для того, чтобы сочувствовать или задаваться пустыми вопросами. Мы доводим вашу подготовку до статуса бойца спецподразделения. Говоря между нами, конфликт на планете не нами начат и вряд ли когда-нибудь закончится.

— Тогда какой нам толк с ними сражаться? Может, разбомбим их, и дело в шляпе! — дерзко предложил Стас, внимательно глядя на инструктора.

— Как я сказал, поиски решений — не наша с вами прерогатива. Командование осведомлено обо всем происходящем и само решает, что нужно, а что нет. Черт подери! Вы же убийцы, а не мыслители! Думайте только о выполнении приказов!

— Когда мы отправимся в лес на прогулку, сэр? — ухмыльнулся Эндрю Брас, временно ставший взводным. — Страсть как хочется посмотреть на цвет крови наших лесных друзей. Мы здесь уже три месяца, а видели только стены бараков да еще полигон.

— Не спешите туда, Эндрю! Еще успеете. — Поигрывая в руках стеком, который инструктор использовал как указку, а иногда как дубинку, он ткнул им в железный пресс Браса. — Настанет время, когда вы будете мечтать, чтобы вас не так часто отсылали в дальние дозоры. Учитесь слушать. Мы не мясники, а хирурги — творческие личности, почти художники. Сначала научитесь твердо стоять на ногах, а потом мы научим вас ходить. Чтобы заслужить право носить зеленый берет и считаться хорошим солдатом спецподразделения, недостаточно одного желания. Пока что я вижу перед собой лишь жалкое сборище болотных жаб. Хотите, чтобы вас уважали? Тогда не задавайте глупых вопросов, Эндрю. Вас выпустят за пределы базы, только когда будут полностью уверены, что вы готовы. А пока вернемся к механизму дульного амортизатора… Славский! Разбери его и почисти, десять секунд тебе на это. Время пошло.

— Не держите гранатомет перед собой обеими руками, словно член в душевой. Это не обычный плазмомет легиона, держите на плече одной рукой. Ракета закладывается со стороны ствола, а не с казенной части, сколько можно повторять! — орал на нас сержант Алекс Кроу, инструктор по тяжелому вооружению. Все его недолюбливали за излишнюю жестокость, которую он считал оправданной.

— Нож не нужно сжимать в кулаке так, словно собираешься сделать себе сеппуку, Славский! — терпеливо объяснял инструктор по танто-дзюцу (бою на клинках) первый лейтенант Хирохито Асока. — Держи его двумя пальцами нежно, остальными придерживай, вот так. Учись быстро перекидывать из одной руки в другую, чтобы наносить удары с разных сторон, откуда противник не ждет. Другая крайность — забывать про рукоять, Грин…

Скрестив с ним нож, я напряженно застыл, ожидая его хода.

— Нож как ни сжимай, а все равно его у тебя выбьют, попадись тебе отменный специалист. Глазом не успеешь моргнуть, как тебя им же и прирежет. Держи крепко, но нежно, словно руку любимой девушки. Я сказал нежно, а не страстно, дубина!

Инструктор сделал неуловимое движение, и я оказался на земле. Направив клинок в мою сторону, он спокойно сказал:

— Ты мертв, боец. Никогда не тыкай острием, словно собрался припугнуть в темном переулке шпану. Удар наносится быстро и плавно. Вся тяжесть тела переносится на рукоять.

— А зачем нам вообще нужны эти железки? — спросил Лекс.

— Холодное оружие со временем станет продолжением твоей руки. Боевой клинок не детская забава, не дубинка и не предназначен для резки колбасы. Наносите по горлу чучела скользящий удар сбоку, затем, перекинув нож в другую руку, отрабатывайте ложный удар снизу. С другого бока, снизу вверх под ребра! Вот так! Старайтесь поразить основные жизненные центры тела. Жертва истечет кровью, прежде чем поймет, что происходит. Сегодня изучаем артерии и точки быстрой смерти. Отрабатывайте блоки с последующим ударом в шею и горло, обычно это самые уязвимые места, но помните: на схватку с противником вам дается от пяти до двадцати секунд, каждая следующая за ними секунда резко уменьшает ваши шансы на победу.

— И что нам делать, если схватка затянется?

— Я бы на вашем месте дрался до конца, вы же можете попробовать отступить и перегруппироваться. Выучите искусство боя на ножах и увеличьте шансы в сражении. Иного не дано.

После занятий, построившись в колонну по двое, мы бегом поднимались к казармам за пятнадцать километров в полном боевом снаряжении, с непривычки преодолевая лишь треть пути, потом останавливались, не в состоянии двигаться дальше. Гравитация на подъеме ощущалась особенно сильно. Стил был неумолим, поднимал всех тычками учебного стека, заставляя двигаться дальше, без жалости и пощады. Наши тренировки начинались с проверки физической подготовки. Нормативы были очень высоки. За две минуты отжаться от пола семьдесят раз. Потом марш-бросок на двадцать километров. За спиной ранец весом примерно семьдесят килограммов и полное вооружение. Очень тяжело. Но позже марш вспоминается словно прекрасный сон. Четко продуманная полугодовая программа делилась на три фазы. Обучение шло от простого к сложному.

Фаза первая. Теоретический курс — структура подразделений специальных операций, тактика ведения войны небольшими мобильными подразделениями, ориентирование на местности и так далее. Все офицеры жили на базе рядом с нами. Нормальная жизнь, обычный распорядок. В шесть утра все бежали на зарядку. Рядовые и полковники — плечом к плечу. Вообще спорту в спецназе уделялось чрезвычайно большое внимание. Как правило, все увлекались каким-либо видом.

Фаза вторая. Ориентирование на местности, спецразведка, засады. Сутками бродим по лесам и болотам тренировочного лагеря. Для спецназовца это дом родной. Дороги пересекаются только перпендикулярно, заходить в населенные пункты хо, вступать с кем-либо в контакт, разводить костры запрещено. Эти и другие требования выполнялись беспрекословно. Нормальный сон в спецназе — три-четыре часа в сутки. Попробуй только встать невыспавшимся и не выполнить сложнейшие нормативы! Тебя вернут в начало фазы — то есть все, что пройдено, придется повторить уже с другой группой. Кстати, этот дамоклов меч висит над каждым весь период подготовки.

В конце концов, когда ты все выдержал, начинаются экзамены по теории спецопераций и практическому применению того, чему тебя учили.

Теорию специального ведения войны в джунглях изучают полтора месяца. Потом опять тренировочный лагерь. Весь состав бригады, «выживший» после первых двух фаз, делят на группы. Каждой ставятся конкретные задачи, и мы в полной изоляции друг от друга планируем операции — каждый свою. Не дай бог, кто-то за эти два-три дня бросит на месте расположения бумажку или заговорит с поваром. Он будет отчислен. Общаться разрешается только в пределах своей группы. Когда операция спланирована, начинается ее реальное воплощение. Группа доставляется в контролируемый союзниками район, в совершенно незнакомую местность. Все осуществляется, как правило, ночью. Начинается операция по поиску места пребывания «похищенного» Имперского Консула, по возврату захваченных «мятежниками» важных грузов. И домой. На геликоптерах. Пилоты — асы своего дела, садятся ночью на маленькие площадки, едва не задевая деревья. Завершается вторая фаза трехдневным маршем. Но это уже не марши начального уровня, а кое-что погорячей. Будущий солдат спецподразделения должен пройти восемь контрольных точек. Один, без всякой помощи. Между каждыми двумя точками по прямой свыше двадцати километров пересеченной местности. На контрольных точках сидят сержанты-инструкторы, которые ставят дополнительные задачи и дают координаты следующей точки. Разговаривать с ними запрещено. По пути следования выставляются «секреты» из инструкторов и камеры наблюдения, которые все контролируют. За первое нарушение возвращают на десять километров назад, за второе — заставляют проходить все с самого начала.

Но даже если и вернут, норматив вряд ли будет выполнен — за спиной все тот же неподъемный груз. На этом этапе заваливались очень многие, и я не был исключением.

Наконец заключительная, третья фаза. Длится она месяц-полтора. Собирается группа из двенадцати человек. В ее составе саперы, связисты, медики. Группа способна к автономному существованию. Задача — самостоятельно подобрать себе снаряжение и выдвинуться к указанной точке для контакта с лесными хо. Прошел пятьсот метров — падаешь. Поднимают минимум два человека. Встать одному с таким грузом практически невозможно. Так группа и топает, периодически поднимая друг друга. Сколько прошли, никто не помнит. И это все по густым джунглям и горам. А в лагере тебя встречают «партизаны», причем очень «дружелюбно» — наставленным оружием, и тащат тебя в землянку для якобы дознания. Попробуй после этой психологической атаки наладить дружеский контакт, да еще так, чтобы тебя зауважали.

Согреться негде (костры запрещены), температура воздуха — максимум плюс восемь градусов, то есть спать приходится в глубине влажных зарослей, кишащих разной живностью. Позже вместе с группой нужно пройти дополнительные четырнадцать километров по лесам и горам и передать на борт стратолета-координатора контейнер с информацией. Этот способ передачи информации применяется в режиме полного радиомолчания. Устанавливаются две мачты высотой около десяти метров. На них натягивается канатная петля с контейнером. На высоте пятидесяти метров пролетает стратолет. С него на канате опускается крюк, который, зацепив контейнер за петлю, поднимает его на борт. На налаживание дружеских отношений с «местными» выделяется всего несколько дней, во время которых каждый должен помнить еще и о своих прямых обязанностях, то есть заниматься кто оружием, кто обеспечением связи, а кто разведкой. Каждый отвечает за свое. И потом целый месяц те же засады, освобождение заложников, диверсионные акты и так далее. Две недели сухих пайков и никаких костров.

Универсальный паек — хорошая штука. Полный набор витаминов. Положено три сухпайка в день, а берут все в основном один. Это единственное, на чем можно сэкономить в весе, который таскаешь на себе. Только после успешной сдачи всех экзаменов и зачетов жалкие остатки личного состава бригады, которая начинала курс в начале первой фазы, гордо смогут надеть береты зеленого цвета.

Выпускники получают назначения в различные точки планеты — туда, где дислоцируются подразделения спецназа. 10-я бригада — в Сайпен, 7-я — на Санхой, 1-я — в район Железных холмов, 5-я — на Желтое море.

В конце каждого курса мы непременно сдаем экзамены в чертовом доме, как его все называют. Это комплекс закрытых комнат, где тебя учат вести бой в замкнутом пространстве, в полной тьме, а иногда и по пояс в воде. Твои противники не манекены, а специальные голограммы, имитирующие пехотинцев-людей в полном снаряжении. Нам выдают учебное оружие с электроразрядами и по одному запускают в этот лабиринт, где тебя уже поджидает хитрый противник, ведомый искусственным интеллектом. Поначалу мы не могли пройти и пару комнат, становясь жертвами голограмм, стреляющих парализующими лучами, но со временем это стало детскими забавами. Чертов дом мы научились проходить по секундомеру.