Рена и армия чародеев

Коннор благодарно сжал плечо мальчика и быстро пошел назад по тоннелю.

Пройдя сквозь завесу воды перед дверью грота, Коннор вновь оказался на узкой горной тропинке. Он приостановился и стал медленно, аккуратно поворачивать на пальце кольцо.

Камень снова вспыхнул рубиновой искрой. Коннор ускорил шаги.

Усталости как не бывало. Сердце колотилось в груди, словно подталкивая его вперед. Он ринулся в темную массу кустов, нагибался, нырял под туго переплетенными ветвями, резко очерченными на фоне бледнеющего неба. Дороги не было. Он ломился напрямик, подчиняясь зову кольца.

Путь казался бесконечным. Каждый вдох опалял пересохшее горло. Вдруг кольцо вспыхнуло совсем ярко, и Коннор понял, что Тересса где-то очень близко.

Его правая нога споткнулась о каменную ступень, и он чуть не упал. Теперь надо было быть осторожным. Коннор двигался медленно, с осторожностью ощупывая дорогу наверх. Очень скоро правильный ритм ступеней позволил шагать почти автоматически. Теперь он мог отвлечься и обозреть окрестности.

Вдоль заросшей мхом лестницы с потертыми, выщербленными ступенями стояли высокие мрачные кедры. Он мысленно видел эти белые ступени, высеченные из редкого камня, которого не было в Мелдрите. Ноги сами попадали в овальные впадины, протертые тысячами подошв за многие сотни лет. Сейчас это место называлось Сад Рис. В древности оно было священным, но первая королева Мелдрита превратила этот сад в тихое и уединенное место для своих потомков. Никто посторонний не смел показаться здесь.

Коннору почему-то казалось, что время застыло. Ужас битвы странно отдалился, хотя Коннор понимал, что сейчас был не в меньшей опасности, чем накануне. А может, и в большей. Андреус несомненно знает об этом месте и не преминет явиться сюда, разыскивая отпрысков королевской семьи.

Мысль об Андреусе неожиданно всколыхнула почти заглохшее воспоминание о человеке, которого Коннор совсем недавно убил.

Был ли этот человек по-настоящему злым? Или просто солдат, который исполнял приказ?..

Коннор уже никогда этого не узнает. Он почти бегом устремился вверх по ступеням, будто пытаясь убежать от страшных воспоминаний.

Нежным, звенящим звукам тихой ночи вторил снующий в ветвях деревьев легкий бриз, смешанный с ароматами трав и цветов. Странное чувство печали охватило его, и вместе с этим ощущением грусти пришло желание спрятаться, затаиться, укрыться от невидимых наблюдателей, которые, казалось, смотрят отовсюду из синей тени кедров, из тьмы, клубящейся за ними, с неба таинственными глазами звезд, словно обитатели иных миров.

Ступив наконец на последнюю ступень, он вошел в старый сад. Вялое чувство покоя окутало его, словно кто-то нашептывал, звал остаться здесь, подальше от войны и опасности. Но кольцо вспыхнуло совсем ярко, и Коннор почти побежал.

Кольцо вело его через сад в дикий лес, темнеющий впереди плотной стеной. Чуть дальше Коннор наткнулся на низенькую хижину, скрытую между каменистым склоном горы и зарослями колючего кустарника. Сквозь крошечные окна, закрытые щелястыми ставнями, пробивался приветливый золотистый лучик света.

Коннор бесшумно ступил на порог, замер и прислушался. Узнав знакомые голоса, он, не раздумывая, толкнул дверь и ринулся внутрь, готовый радостно завопить. И тут же застыл.

Принцесса испуганно смотрела на него. Ее голубые глаза были широко раскрыты, длинные светлые волосы спутанными прядями раскинуты по плечам. Тайрон неуклюжими длинными руками обнимал Терессу за плечи.

В первое мгновение непонятный, неосознанный гнев ожег лицо Коннора. Усилием воли он прогнал от себя всколыхнувшееся чувство ревности и вошел, улыбаясь своему лучшему другу и принцессе.

И только сейчас он разглядел слезы, блестевшие на глазах Терессы, и искаженное страданием лицо Тайрона.

Тересса пошевелилась, и Тайрон быстро сбросил руку с ее плеча. Она, казалось, и не заметила этого, поднялась и сделала шаг в сторону Коннора, протянув вперед руки, словно слепая.

— Коннор, — прошептала принцесса, — мой отец и мать мертвы…

Боль, смешанная с гневом, перехватила горло Коннора. Но теперь этот гнев был настоящим. Он знал, что ему причинило боль и на кого направлен этот ударивший его, как молния, гнев. Скорбь по мертвой сестре, ненависть к Андреусу из Сенна Лирвана. Еще через мгновение он вдруг осознал, что обнимает принцессу. Она дрожала в его объятиях и рыдала взахлеб. От ее волос исходил знакомый запах летних трав.

Послышался настойчивый вопрос Тайрона:

— Что будем делать дальше?

Тересса оттолкнулась от Коннора двумя руками и подняла на него залитое слезами лицо.

— Хельмбури скоро вернется, — слабым, но решительным голосом проговорила она. — Мы решим, что предпринять, когда узнаем от него все, что происходит вокруг. А может быть, с ним придет и мой дядя.

— Но что же с вами случилось? — воскликнул Коннор. — Расскажи. — Собственный голос показался ему чужим и словно отдаленным.

— Да, пожалуйста, — вставил Тайрон и добавил, глядя на Коннора: — Я и сам появился здесь всего за минуту до тебя.

— Мне подбавили в сидр сонный эликсир. Его дала мне выпить девчонка, которую я не знаю, — медленно проговорила Тересса. — С нею был конюший Алиф. Они сказали, что я должна пойти в Розовую гостиную. Я отправилась туда по одному из тайных коридоров и вдруг уснула. — Девочка ходила по комнате из угла в угол, кулаки ее были нервно сжаты. — А когда проснулась…

Она быстро досказала до конца историю своих злоключений и умолкла. Рот Терессы был крепко сжат, будто она старалась сдержать слезы.

Тайрон все время сидел молча. Когда она закончила, он спросил:

— Так что было в той чашке?

Тересса недоуменно заморгала. Мысли ее уже были далеко.

— Чашка?

— Ну, та, из которой ты пила, — пояснил Тайрон. — Послушайте, — вдруг воскликнул он, переводя взгляд с принцессы на Коннора, — я понимаю, что всем сейчас не до мелочей. Но хочу выяснить, что же произошло. Был ли Алиф в заговоре с Андреусом? Или тот сонный эликсир был подмешан кем-нибудь другим?

Тересса потерла лоб.

— Ты прав. Дай подумать… — Она подняла глаза к потолку. — Вспомнила! Это не наша чашка! Не из дворца. На ней были выцарапаны звезды семьи Рис, но без нашего солнца, увенчанного короной. Что-то… Да, птица… летящая…

— Рискарланы! — вскричали в один голос Тайрон и Коннор.

Тересса закусила губу.

— Хок Рискарлан. Я и не подумала о нем. Он, должно быть, заодно с Андреусом.

— Интересно, — протянул Тайрон. — Как ты думаешь, если это был заговор только одного Андреуса, не проще ли было ему не усыплять тебя, не подвергать опасности быть заколотой, а просто приказать своим лирванцам схватить и переправить в Сенна Лирван?

— Сонный эликсир… Розовая гостиная… — размышлял Коннор и вдруг встрепенулся. — Ведь Розовая гостиная рядом с комнатой, которую чародеи используют для волшебных перемещений!

— Да, — прошептала Тересса. — И об этом я не подумала.

— Во сне ты не могла бы сопротивляться волшебному перемещению. А стоило Хоку завладеть тобой, он смог бы предложить плененную принцессу в обмен на независимость. Все знают, что Андреус ничего просто так не делает. Не стал бы он и помогать Хоку по доброте душевной. Помнишь, Хок бредил своей независимостью еще в прошлом году, когда пытался украсть тебя?

— Как будто я могу это забыть! — воскликнула Тересса.

Тайрон прищелкнул пальцами.

— Держу пари, что Хок каким-то образом прознал про заговор Андреуса и постарался его опередить. — Он задумался. — Забавно бы поглядеть на лица Алифа и его сообщницы, когда они пробрались в Розовую гостиную, чтобы проделать перемещение, и не обнаружили там тебя. — Бледное лицо Тайрона помрачнело. Он посмотрел на Коннора. — Но меня беспокоит еще кое-что. Считаю, мы должны обсудить и обдумать это сейчас же.

— Говори, — кивнула Тересса.

— Ты сказала, что герцог Фортиан отдал приказание Хельмбури отвести тебя в безопасное место, если вдруг что-то произойдет с твоими родителями. Так?

— Кажется, это обязательные предосторожности на случай опасности, — пожала плечами Тересса. — И я благодарна дяде еще и потому, что знаю, как мало он любит меня.

— Но… — Тайрон поморщился. — О, прости, может быть, я просто несправедлив к нему.

Коннор покачал головой.

— Нет. Ты прав. Если управителю заранее даны были четкие приказания и даже указано, как добраться до Сада Рис, то, значит, у моего дяди были тайные планы. Один из них как стать регентом, опекуном Терессы и править от ее имени. Он спасает Терессу ради своих подлых замыслов.

Тересса побледнела.

— Он никогда не добьется этого! — гордо сверкнула она глазами. — Да, Тайрон, ты не ошибся. Об этом я не подумала. Какое вероломство!

Тайрон хмуро улыбнулся.

— Герцогу Фортиану это кажется вполне нормальным. — Он встал.

— А мне кажется, — вступил в разговор Коннор, — что к тому моменту, когда Хельмбури приведет дядю, нам лучше быть отсюда подальше.

Они помолчали, глядя друг на друга. Коннор видел, как устали Тересса и Тайрон, как они измождены. За окном слышался нескончаемый шорох дождевых струй.

Тересса рывком подняла с пола свой черный плащ.

— Бежим, — сказала она.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Рена стояла на камине в большом зале гостиницы с распростертыми руками.

— …и так сказало морское чудище пастушке: «Я не верну твоего принца! Вместо этого я сожру тебя!» Рена взмахнула руками, бормоча при этом слова заклинания, создающего обманные видения.

Возникла бородавчатая морда чудища, из пасти его вырывались языки пламени. Зрители замерли. Чудище рыкнуло и выпустило из ноздрей три шаровые молнии. Зрители ахнули. Рена поймала клубящиеся холодным голубым светом шары и принялась ими жонглировать. Взлетая в воздух, шары множились, и вот их уже шесть, двенадцать… А Рена продолжала вести свою историю.

— …Тогда пастушка вытащила из своего мешка шесть талисманов…

Она смотрела на сидящих перед нею зрителей сквозь зачаровывающее кольцо мелькающих голубых шаров. Простым людям, тесно сидевшим на скамейках вдоль стен, явно нравилась история, рассказываемая и показываемая Реной. В восторге были и хозяева гостиницы «Два Барсука», что на площади Порскан в Аллат Jloce.

— …Морское чудище исчезло, вода сомкнулась над его рогатой головой. А волны вынесли на песок огромную раковину, в которой лежал спящий принц. Пастушка поцеловала его…

Рена хлопнула в ладоши, шары взорвались и рассыпались потоками разноцветных искристых звездочек, которые таяли, падая на пол.

— …Они жили долго и счастливо…

Зрители в восторге грохали о столы ложками и оловянными мисками.

Рена поклонилась во все стороны, спрыгнула с камина и направилась к стойке, где ее грузный дядя с мрачным лицом наполнял кружку холодным сидром.

Из кухни выпорхнула толстушка тетя Нисс, Она несла поднос с дымящимся яблочным пирогом. Улыбнувшись Рене, она остановилась, чтобы пригладить растрепавшиеся волосы и убрать непослушный завиток под косынку. Потом покатилась обратно на кухню. Рена проводила ее глазами, думая о том, что и сама когда-нибудь станет очень похожей на тетю Нисс низенькую, быструю, голубоглазую толстушку.

Она отбросила за спину тяжелую косу и улыбнулась. «Зато волосы у нас с ней разные». У тети Нисс были каштановые кудряшки, как у мамы, а в косы Рены вплетались светлые пряди. Над ее полосатыми волосами подсмеивались еще в сиротском приюте. «Тетя Нисс говорила, что и у моего отца не было таких… пестрых волос», — размышляла Рена, отрезая себе кусок яблочного пирога.

Она взяла тарелку и отправилась в дальний угол. Воздух задрожал мелодичным звоном струн. Постояльцы гостиницы затихли, повернувшись к менестрелю.

«Интересно, где мой отец? Жив ли он?..» Нет, нет, она не станет думать об этом сейчас. Усталая и счастливая, Рена слушала музыку, затуманенный взгляд ее устремился высоко, выше старых дубовых балок потолка… Трудно было поверить, что когда-то эта гостиница принадлежала ее матери… могла бы стать потом собственностью Рены, если бы в самом младенчестве она не потерялась, не попала бы в приют, считая себя круглой сиротой… Рена посмотрела на дядю. Когда она в поисках своей семьи появилась здесь впервые, он был настроен враждебно, опасаясь, что Рена отберет гостиницу, единственный его источник пропитания. И дядя потребовал отписать гостиницу семье Пот в обмен на встречу с тетей Нисс. Рена тогда согласилась сразу, не думая ни секунды.

С тех пор у нее было много времени обдумать свой поступок. И она знала твердо, что поступила правильно. Ей немало пришлось потрудиться, чтобы переменить отношение дяди к себе, сблизиться хоть немного с братцем Нэдом, хмуро ревновавшим Рену к своей матери. Тетя Нисс действительно поначалу старалась приласкать, приголубить Рену, жалея сиротку и радуясь, что она все же нашлась. «Два Барсука» теперь стали для Рены родным домом, куда она стремилась каждый раз и где могла становиться самой собой, помогать тете по хозяйству, стирать, готовить, обслуживать постояльцев, разнося еду и питье. Ей разрешали и немного развлекаться волшебством. Теперь светящиеся молочно-белые шары, созданные Реной, освещали лестницу, зал, парили перед входом в гостиницу. А когда она уставала от длинных разговоров о ценах, от бесконечных споров о хозяйственных делах, начинала скучать по друзьям, то могла попрощаться с дядей, тетей, братцем Нэдом и вернуться в Мелдрит в Школу Волшебства, свой второй, а может быть, и первый дом.

Покончив с пирогом, Рена облизала пальцы, потянулась, чувствуя, что жизнь и в самом деле хороша! Если бы еще найти отца! Но больше всего она мечтала о том, чтобы сюда в гости приехала Тересса.

Тересса…

Рена помрачнела, вспомнив о тревожном сне, который она видела позапрошлой ночью. Проснувшись, она гут же хотела посмотреть в Хрустальный Кристалл, узнать, что происходит в Школе Волшебства. Но устыдилась своего порыва. Глупо беспокоиться о принцессе, которая живет в родном городе, во дворце, охраняемом надежной стражей. Уж они-то смогут защитить Терессу лучше, чем ученица чародея.

Настало утро. Пришел день с заботами и развлечениями. И Рена забыла о дурном сне. Правда, следующей ночью ей плохо спалось, но Рена отнесла это за счет волнения перед спектаклем, который она наметила на другой день. И вот, развлекая гостей, помогая тете Нисс по дому, она так закрутилась, что дурные мысли и вовсе выветрились у нее из головы.

Но сейчас вновь возникло чувство тревоги, чего-то неясного, будто Рена бросила, не довела до конца некое важное и неотложное дело.

Вскочив из-за стола, Рена помчалась наверх в свою крошечную комнатку на чердаке. Она отвоевала этот закуток, вопреки настояниям тети занять хорошую светлую спальню, потому что когда-то эта каморка была жилищем ее матери. Рена подбежала к своей узкой кровати, над которой висела небольшая полка с книгами и лежала ее дорожная сумка. Она быстро нашарила на дне сумки Кристалл и насторожилась. Камень теплился тревожным красноватым светом. Что-то не так! Почемуто алое свечение камня напомнило ей цвет крови. Руки Рены дрожали, когда она пыталась надеть на безымянный палец Кольцо Вызова. Накануне она сняла его, помогая тете месить тесто для пирога. Не привыкшая к украшениям, Рена и после позабыла надеть кольцо. Теперь она торопилась.

— Тесс, Тесс… — шептала Рена, поворачивая на ладони Хрустальный Кристалл и устремляя взор в его мерцающую глубину.

Первым ее побуждением было вызвать учительницу Лейлу… Но тут она подумала, что та, воспользовавшись каникулами в школе, могла отправиться в Волшебный Совет, а это далеко, на другом континенте. Разыскивать ее там слишком долго. «В школе осталась учительница Ферриам!» сообразила Рена, пытаясь нарисовать в воображении черты лица чародейки.

Ничего не произошло. Камень по-прежнему мерцал тусклым багровым светом.

У Рены похолодели руки. Она попыталась еще раз,

И опять ничего!

Что же делать? Она обводила взглядом свою маленькую уютную комнатку, но мысли ее сейчас были далеко, в Мелдрите. Кого бы еще вызвать? Тайрона? Но он не очень-то любит и умеет смотреть через Кристалл. Кто еще из учеников школы?..

— Лэрис! — Рена напряжением памяти представила себе лицо старшей ученицы.

И тотчас получила ответ.

— Рена! Осторожней!

Рена судорожно облизала сразу пересохшие губы. Продолжая удерживать в воображении образ Лэрис, она принялась возводить невидимую преграду — Тоннель Видимости, в который не мог проникнуть ни один посторонний взгляд. Работа была трудной, Рена почти не пользовалась прежде такого рода заклинаниями. Но зато теперь никто не сумел бы воспользоваться своим Хрустальным Кристаллом, чтобы подслушать их разговор.

— В школе что-то случилось? — спросила Рена. — Я видела дурной сон…

— Мы не в школе, — беззвучно передала Лэрис. — Я и принцесса Тересса в Свободной Долине. Рена, не задавай вопросов. Даже Тоннель Видимости не может быть надежным сегодня. Я все расскажу тебе при встрече. Спеши. Ты держишь в памяти Место Назначения?

Лэрис здорово управлялась с Хрустальным Кристаллом. Изображение было таким ясным, будто она стояла рядом. А теперь Лэрис воссоздала в овале волшебного камня Место Назначения Свободной Долины. И хотя Рена никогда там не была прежде, она четко видела сейчас мраморный узор площадки Места Назначения.

— Поняла.

— Тогда перемещайся сюда. Но помни, никто не может сразу попасть в Свободную Долину. Ты окажешься у самой ее границы. Не медли, а тут же устремляйся в Долину. За ее пределами тебя могут поджидать любые неприятности.

И лицо Лэрис исчезло. Камень потускнел.

Сердце Рены билось гулко и тревожно. После напряжения, которое всегда испытываешь, глядя сквозь Хрустальный Кристалл, чуть кружилась голова. Руки не слушались, и Рена, собирая вещи, роняла то одно, то другое.

Сбежав вниз, Рена увидела тетю, которая была занята со своими двумя помощниками у большого разделочного стола. Тетя Нисс улыбнулась Рене, рассеянно заткнула непокорный локон за ухо, оставив на лице длинную белую мучную полосу. Но, заметив возбужденное лицо племянницы, Нисс насторожилась.