Женщина в кратере Дель Рей

А даже если бы спутники пролетали над кратером каждый день? Скафандр был точно того же цвета, что и серебристые пятна вокруг него. Сколько тело здесь пролежало?

— Гекати, направьте сюда спутник или корабль с камерами. Нам нужен общий вид. У вас есть возможность связаться с начальством, или мне лучше воспользоваться своими каналами?

— Я попробую.

— Минутку. Тягач. Что вы отсюда таскаете? На Луне ведь тоже есть солнечные батареи и безгелийный термоядерный синтез.

— Мы забираем отсюда старые целые контейнеры и отправляем их на завод «Гелиос».

— Зачем?

Гекати вздохнула.

— Вот тут вы меня подловили. Я не знаю. Может быть, вы узнаете. У вас там все отгадки перед глазами.

Я приметил расколотый контейнер и объехал его по широкому кругу. Невидимая смерть. Никакого света вокруг себя я не замечал: ни зловещего голубого сияния Черенкова, ни гало моего собственного щита, ничего.

Что если у моего вездехода сломается колесо? Могу ли я доверять шриви-щиту? Насколько тщательно «Шриви девелопмент» продумала все детали своей новинки, с виду простой, как колеса с раздельным приводом? Если я сделаю шаг в сторону от «Модели 29», то изжарюсь заживо…

Глупо. Надо делать дело. Мы с Гекати наверняка уже получили дозу. Почему от радиации нервы становятся ни к черту?

Я остановился возле тела в скафандре. Рядом не было следов колес, только отпечатки перчаток и подошв. Обреченный полз в пыли, оставляя следы, полоски от рук и колен. Я снова запустил «Модель 29» и сделал полукруг. Потом подъехал по возможности близко, остановился и наклонился как можно ниже.

В этот миг я не мог сказать наверняка, пуст скафандр или нет. Единственными опознавательными знаками были разноцветные стрелки, инструкции для новичков. Все значки заметно выцвели.

Слезать с машины мне совершенно не хотелось. За пределами шриви-щита на ботинки могла попасть радиоактивная пыль, которую я потом занесу внутрь поля. Я мог только как можно сильнее нагнуться в сторону, крепко обхватив бока и раму 29-го ногами и держась руками, и попытаться дотронуться до скафандра своей воображаемой рукой.

Словно я опустил руку в воду, полную водорослей и планктона. Мои пальцы пронизали разнообразные структуры. Да, там что-то есть. Труп, похоже, обезвожен. Разложился не сильно, и я обрадовался. Может быть, в скафандре утечка? Грудь… это женщина?

Я поднял руку и тихонько коснулся ее лица. Древнее и высохшее. Я поморщился и провел рукой дальше, касаясь невидимыми пальцами груди, торса, внутренностей.

— Гил, вы в порядке?

— Да, Гекати. У меня есть некие способности, и я пытаюсь при их помощи выяснить, что произошло с погибшим.

— Но пока ничего не выяснили? Что за способности?

Мне всегда трудно было предугадать чью-то реакцию.

— Необычный талант. Телекинез и экстрасенсорика. К примеру, я могу пощупать, что находится внутри запертого на замок ящика. Но не более. Могу поднять какую-нибудь мелочь. Вроде того, ясно?

— Ясно. И что вы нащупали?

— Это женщина, Гекати, она меньше меня ростом.

— С Луны?

— Сомневаюсь. На скафандре нет никаких знаков различия и надписей. Разложение почти не затронуло ее, но она высохла как мумия.

Я говорил, а сам продолжал осмотр.

— Изнутри и снаружи на ней много медицинских датчиков. Старые, довольно большие. Лицо у нее такое, словно ей лет двести, но никаких следов повреждений нет. В баллонах воздуха нет, само собой. Давление воздуха почти ноль. Ни одной раны я не нашел. Хотя… стоп!

— Гил?

— Расход кислорода у нее стоит на максимуме, выкручено до предела. Наверняка была утечка.

В наушниках молчание.

— Она задохнулась прежде, чем ее доконала радиация.

— Но какого черта она здесь делала?

— Забавно, я тоже об этом думаю. Гекати, забрать тело?

— Нет, она не нужна мне в багажнике. «Модель 29» тоже не для такого груза. Если вы поможете мне вызвать и навести туда тягач, я попрошу его привезти тело.

— Вызывайте тягач.

Я проехал мимо трупа.

От тела на север-северо-восток тянулись следы, и я двинулся вдоль них, держась поодаль.

…Я катил через кратер, известный как самое радиоактивное место в солнечной системе, исключая разве что Меркурий и Солнце. Было ли ей страшно? Даже если в скафандре нет утечки, все равно разумно установить максимальную подачу кислорода и бежать, как грешная душа из ада, чтобы скорее убраться из кратера, а там — будь что будет. Но как она оказалась в Дель Рей?

Я остановился.

— Гекати?

— Я здесь. Я вызвала тягач. Прислать его к вам?

— Да. Гекати, вы видите то же, что и я? Следы?

— Да. Следы только что кончились.

— В середине кратера Дель Рей?

— А что вы видите?

— Следы начинаются в самой середине, и она сразу же переходит на бег. Следы тянутся до самого края кратера. Поскольку мой датчик радиации давно зашкалил, думаю, у нее была отличная причина рвануть отсюда без оглядки.

Я развернулся и вернулся к останкам. В ящике с инструментами за сиденьем лежал лазерный резак. Несколько минут я вырезал желоб в скалах вокруг тела.

— Гекати, тягач ждать долго?

— Эти машины созданы не для побития рекордов скорости. Гораздо важнее, чтобы тягач не перевернулся, но на равнине они могут выжимать двадцать пять километров. Гил, тягач будет возле вас через десять минут. Как ваш щит — выдержит?

Я взглянул на счетчик радиометра. Вокруг меня бушевал ад, но внутрь щита не проникало почти ничего.

— Все, что сюда попало, я, скорее всего, принес на ботинках. В самом кратере уровень ужасный. Мне хотелось бы уехать как можно скорее.

— Гил, можете направить камеру на ее ботинки?

Я развернул пуффер и наклонился над сапогами погибшей. Если бы не Гекати, я бы на них даже не взглянул. Сапоги были белые. Никакого рисунка, никаких приметных деталей. Крепкие сапоги с толстыми подошвами против лунного холода и жары, устойчивые на лунной пыли. Изготовлены специально для Луны. Конечно, она могли прилететь в них откуда-нибудь с Земли.

— Теперь лицо. Чем раньше мы узнаем, кто она такая, тем лучше.

— Она лежит ничком.

— Не трогайте ее, — сказала Гекати. — Подождите тягач.

Я принялся ждать, а заодно, чтобы скоротать время, подвел под тело конец троса. Потом просто ждал.

Ко мне катилась пара манипуляторов на больших тракторных колесах. Машина преодолевала кратер за кратером, словно поднималась на волнах. Я ощутил тошноту — радиометр молчал, значит, причина была не в радиации. Я смотрел, как машина движется ко мне.

— Сначала ее нужно перевернуть, — сказала Гекати.

К телу потянулся манипулятор чуть больше моей руки. Я взялся за трос. Механическая рука подняла скафандр снизу и перевернула.

— Пусть лежит так, — попросил я.

— Сделано.

Мое лицо было в трех сантиметрах от ее щитка, но я все равно ничего не видел. Может быть, удастся заглянуть туда при помощи камеры, если понять спектр изображения.

— Думаю, отпечатки ее пальцев проверить уже не удастся, но мы можем получить для анализа ее ДНК, а вот с рисунком сетчатки снова неудача.

— Точно.

Грузовой манипулятор попятился и поехал назад.

— Хочу рассмотреть место, где она лежит, — объяснила Гекати, но я и так все понял. — Вы можете подъехать поближе? Хорошо, Гил, можете уезжать. Ждать тягач не нужно.

По пути я разминулся с другим тягачом, на этот раз направляющимся за контейнерами. Впереди меня по курсу через край кратера перевалил третий тягач. Следом за этим тягачом я выехал из кратера.

— По-моему, на месте преступления никто не должен появляться. Конечно, если преступление имело место.

Я проследил за тем, как тягач тащит из кратера контейнер.

В моем воображении из недр кратера, эдакого древнего английского кургана, мертвые пробирались через открытый портал в мир живых. В реальном же мире мертвых за ворота завода могли вырваться только манипуляторы на колесном ходу, с очередным контейнером в захватах. И эта машина была во сто крат смертоносней, чем любая армия восставших мертвецов древнего короля.

— Как только мы вернемся в цивилизацию, — сказала Гекати Бауэр-Стенсон, — начнем искать среди жителей Луны не вернувшихся с полевой вылазки, и проверим владельцев этой модели скафандра. Все здешние производители у нас под контролем. Наверняка эта женщина из местных.

— Не из Зоны?

— Сапоги, Гил. На них нет магнитов. Нет даже гнезд для магнитов.

Вот это да. Мне следовало записать еще пару очков на счет шерифа-ищейки Бауэр-Стенсон.

— Уходим, Гил. А тело пусть заберет тягач.

— Вы сможете запрограммировать тягач?

— Я пошлю тягач на станцию «Гелиос-Энергия Один», мы как раз направляемся к ним. Через пять часов он доберется туда. Эта женщина лежала здесь очень долго, может подождать еще немного. Все, улетаем.

— Но «Модель 29» мы заберем?

— Он вернется сам… хотя нет. Если что-нибудь случится… нет, черт, придется его забрать.

Гекати задала мне направление: мы остановили «Модель 29» на скалистом утесе. Для чего, я не знал, пока Гекати не вернулась в лемми за баллоном с кислородом.

— Может быть, лучше сберечь? — спросил я.

— К чему? Вся лунная поверхность покрыта связанным кислородом. Мне же нужно сдуть пыль, верно?

Гекати нацелила носик баллона и открыла кран. Пыль полетела с «Модели 29» во все стороны, и мне пришлось отойти.

— Я имею в виду, что нам может не хватить кислорода для дыхания.

— Я закачала достаточно кислорода.

Гекати закрыла баллон, только когда весь кислород улетучился. Мы снова подняли «Модель 29» и поставили обратно в багажник лемми. Через минуту Гекати уже подняла аппарат.

Сильно ли она ударилась? Исаак Ньютон уже думал на эту тему. Я пытался вспомнить уравнения, но безуспешно. Возьмем как исходное условие тело на краю утеса. Пусть оно движется с ускорением лунной силы тяжести вперед и вверх, к центру на расстоянии трех километров. Вверх под углом сорок пять градусов, потом так же вниз. Потом вмешается сэр Исаак, потом подняться на ноги и бежать. Не останавливаясь. Кислород на полную, и бежать, бежать к дальней стороне утеса, прочь от — топ, топ, топ — безумных ученых, запустивших ее в этот полет. Топ, топ, топ.

Стук в шлем, в дюйме от моего глаза.

— Что?

Я открыл глаза.

Мы опускались к дыре в поверхности Луны, к покрытому изнутри черным хромом отверстию с оранжевыми и зелеными спиралями вокруг. По мере нашего спуска — падения, поскольку лемми внезапно пугающе ускорил движение вниз импульсом дюз — я оценил размер колодца по нескольким маленьким светящимся окошкам в черных стенах.

— Я подумала, что толчки маневровых дюз могут испугать вас во сне.

Оранжево-черный логотип вверх ногами. «Гелиос-Энергия Один» защищена Черной Силой. Меня это удивило, но не поставило в тупик: если ядерная станция внезапно остановится, местным все равно нужны будут свет, вода, охлаждение и рециркуляция воздуха.