Помоги проекту - поделись книгой:
Теперь она не боится его, потому что имеет над ним власть. Лина стала повелительницей демона, в сущности, и сама превратилась в демона. А Лазарь с грустью думал, что послезавтра она снова уедет, он опять останется один. Однако его радовало удачное стечение обстоятельств: Лина здесь, а завтра приезжает Ставров.
НАСТУПИЛО ЗАВТРА, 22 ОКТЯБРЯ
День выдался пасмурный. Тимур встретил босса и охранников в аэропорту, с видимой неохотой уступил место водителя Лехе. «И чего это Таран постоянно рвется за руль? – с неудовольствием думал Тимур, глядя на Леху. – Он телохранитель, а добровольно пашет за водилу. Прощай, «Форд»! Тимур-джан так привык к нему, полюбил, как родного!»
Ставров сел вперед – это его законное место, Кеша с Тимуром сзади. Выехали на шоссе, помчались по ровной дороге к городу.
– Новости по нашему делу есть, сиротка? – поинтересовался Леха.
– Есть новости, обнаружены факты, – ответил Тимур, впервые не обидевшись на кличку «сиротка», а позволив себе пренебрежительное отношение к Тарану, что выразилось во взгляде и откровенном фырканье в сторону телохранителя.
– Удалось отыскать мотоциклиста? – недоверчиво спросил Ставров, оглянувшись.
– Босс, ты требуешь невозможного! – воскликнул Тимур, взмахнув руками. – Я не волшебник, я только учусь, а ученье хоть и свет, но проходит в сумерках…
– Кончай каркать впустую, – осадил грубо Леха. – Выкладывай суть.
– Мне с большим трудом через знакомых удалось собрать байкеров. Неделя ушла на сбор! Ну, наехало их в условленное место видимо-невидимо. Я им: то да се, приметы выложил. Они с нашим мотоциклистом не тусуются, но заверили, что по цепочке сообщат, если тот им встретится. Да, босс, я награду обещал тому, кто наведет на след мотоциклиста. Далее. Из твоего рассказа, босс, и, отталкиваясь от недавних событий, я понял, что существуют загадочные, фантастические явления. Решил проверить, так ли это, и удостоверился в чистейшем вымысле суеверного народа…
– Излагай короче и доступно, – перебил Леха.
– Короче? Пожалуйста, – развел в стороны руки Тимур, задев Кешу, который локтем отбил руку, даже не посмотрев в его сторону. – Она жива.
– Кто? – не понял Ставров, да и Леха не понял.
– Глазкова, или Ставрова! Как тебе нравится, так и называй, – доложил Тимур и торжествующе улыбнулся: мол, ну как вам мое расследование?
– Жива?! – обалдел Леха. – Не может быть!
– Запросто может, – ухмыльнулся Тимур. – Я ездил в психушку, там ничего нового не разузнал, кроме интересного случая из области фантастики. В одно и то же время, когда сбежали наши психи и сгорели по собственной инициативе, в соседней деревне пропали двое. Я побывал в деревне, ну, у женщины, муж и дочь которой пропали. До сих пор не найдены тела отца с дочерью и автомобиль «Лада». Улавливаете? Они ехали из города по той же дороге и, по моим подсчетам, а позднее и проверкам, в то же время достигли места, где сгорели психи. То есть пара психов и пара на автомобиле встретились. Сечете? Брошенная канистра на месте так называемого самосожжения как раз и подсказала мне, что была остановлена машина, пассажиры убиты и затем сожжены. Ну, а наша парочка смылась на «Ладе», здорово инсценировав собственную смерть.
– Невероятно, – потрясенно произнес Ставров.
– Согласен, – кивнул Тимур. – Меня в психушку погнали подписи на документах, они поставлены одной рукой. Ты отдай документы, босс, на экспертизу. Подписи будут Глазковой, вот посмотришь. Потом, ведь не делали… как это? Ну, когда трупы в лабораториях исследуют?
– Идентификация? – подсказал Ставров.
– А хрен ее знает. Короче, такое исследование штука дорогая, фактов было достаточно, чтобы выписать свидетельства о смерти: тапочка, отпечатки пальцев психа на канистре и двери, сгоревшие до неузнаваемости трупы мужчины и женщины. А на поиски отца и дочери кинулись только тридцать первого декабря, аж через три дня. К тому же жили они в соседней деревне, поэтому одно с другим не связали. Все очень просто. Да, побывал я у брата психа. Неделей позже после побега тот сгорел в собственном доме, не просто сгорел, а взорвался. Соседи рассказали. Трезвенник брат, видимо, случайно напился и не заметил утечки газа. Ну, может, суп решил разогреть, открыл конфорки, зажечь забыл. Одна необъяснимая, на мой взгляд, деталь: пожар бушевал до взрыва. А по идее, должно было сначала рвануть, а потом гореть. Или я не прав? Значит, брат себя сначала подпалил, а потом уж взорвался.
– Ты подозреваешь, что его прикончил родной брат из психушки? – спросил с сомнением Ставров.
– Здесь я пас, – ответил Тимур. – Я просто изложил факты. И еще. Поищи все документы, принадлежащие твоей мачехе, они же должны храниться у тебя в доме?
– Уже искал, – сказал Ставров.
– И не нашел! – догадался Тимур. – Я так и знал. Она выкрала их. И знаешь, почему так подумал? Твой отец отписал ей свое имущество. А перед смертью из банка забрал крупную сумму денег. Возможно, он эти деньги положил, к примеру, в заграничный банк. А она, как наследница, могла их получить, имея соответствующие документы.
– Толковый ты, – похвалил удивленный Леха.
– Да, я с детства отличался умственным развитием, – похвастал Тимур.
– Из твоего рассказа следует, что мотоциклист и женщина, столкнувшая Алису с лестницы, это и есть психи? – наконец дошло до Лехи. – Ему-то зачем ввязываться?
– Ты, Леха, не знаешь ее, – угрюмо сказал Ставров. – Это такая тварь… обработает кого угодно, даже придурка. Да и некому больше. Что ж, многое теперь прояснилось.
– Думаю, им деваться друг от друга некуда, вдвоем сподручнее, – с видом знатока заявил Тимур. – Основная масса людей терпеть не может одиночества. А они натворили ого-го сколько, дорожка у них одна теперь. Кстати, он парень приметный, на лице от…
– Легок на помине, – прервал беспокойно Леха, – за нами едет. Кеша, приготовься. Ну, теперь не уйдет от нас!
Ставров, Кеша и Тимур оглянулись, Таран же сосредоточился на управлении. Действительно, за «Фордом» мчался знакомый мотоциклист, расстояние между ними сокращалось. Кеша, доставая пистолет, оглянулся еще раз:
– Леха, у него пассажир сзади.
Тимур нервно заерзал. Да, мотоциклист тот самый, в знакомом шлеме, сзади него сидел… не разобрать, шлем закрывал полностью голову и лицо второго. Впрочем, у водителя фигура крупнее, а у пассажира мельче.
– Пассажир женщина, – взвизгнул Тимур, не спуская завороженных глаз с мотоцикла. Этот парень – почти легенда, профессионал в своем роде, хоть и придурок, поэтому вызывал у представителя криминального мира уважение и ужас. Так мастерски, с холодным расчетом уничтожать людей способна лишь машина для убийств.
Лина, сидя сзади Лазаря, обхватила его туловище руками. Она не понимала, зачем ему понадобилось средь бела дня ехать к аэропорту, затаиться в зарослях вдоль дороги и ждать. На ее вопросы он отвечал, что приготовил ей нечто очень забавное. Когда же Лазарь выехал из укрытия и помчался за автомобилем Ставрова, она не на шутку испугалась:
– Что ты хочешь сделать?
– Держись и смотри, – отозвался он, набирая скорость.
Пальцы Лины до боли вцепились в куртку Лазаря. Они приближались к «Форду» все ближе и ближе, а скорость Лазарь не убавлял. «Он сумасшедший, – в панике подумала она. – Он хочет всех убить. И меня тоже. Боже мой, мы столкнемся…»
Кеша развернулся, уперся спиной в сиденье, на котором сидел Ставров, а коленями в заднее сиденье. Он начал высовывать руку с пистолетом и голову в окно, но Тимур, схватив его за руку, потянул на себя:
– Нельзя! День же! Ты ненормальный? Нас заметут!
– Отцепись! – заорал Кеша.
Мотоцикл и автомобиль разделяло уже метров пятнадцать. Кеша все же оттолкнул Тимура, выругавшись. Вдруг мотоциклист вынул пистолет…
– Берегись! У него пушка! – завизжал Тимур, ложась на сиденье и согласный теперь прикончить преследователей сию минуту. – Сделайте что-нибудь! Стреляйте!
– Стреляй, Кеша! – приказал Ставров.
Однако мотоциклист выстрелил первым. Автомобиль повело зигзагами, потому что пуля попала в заднее колесо, а скорость была сто км в час, здесь же не город. Кеша выстрелил вторым, но мотоциклист благополучно отстал. Леха нажал на тормоза, выкручивая руль, и, не справившись с управлением, чуть не столкнулся со встречным грузовиком. Вильнув в сторону и удачно обойдя грузовик, машина по инерции выехала на обочину, затем нырнула в кювет. «Форд» перевернулся три раза, встал на колеса и врезался носом в густые кусты на пригорке.
Лазарь затормозил на месте аварии, поставил ступни на землю и некоторое время следил за «Фордом», пытаясь уловить там движение. Тщетно.
– Уезжай отсюда, – глухо сказала Лина. – Уезжай быстрее!
Мотоцикл умчался.
Тимур оклемался первым, почесывал ушибленное место на голове, болело все тело. Оглядев салон с неподвижными людьми, вновь пережил ужас, который испытал, переворачиваясь. Ставров, Леха и Кеша не шевелились. Тимура затрясло, стучали зубы, челюсти просто клацали друг о друга, не подчиняясь воле. Он позвал Леху чужим голосом, тот ни гугу. С трудом выбрался из машины через окно – заклинило дверь. Ноги, как не свои, подкашивались. Тимур оглянулся на авто и почувствовал внутри пустоту, будто внутренности куда-то делись. Зрелище было жуткое. Появилось ощущение, что машину жевал большой зверь, но не проглотил, а выплюнул. Люди в автомобиле так и не приходили в себя. Погибли! Вот так не стало сразу троих? Повезло одному ему?
Вдруг обнаружил, что сидит, упираясь руками в землю, пальцы сжимали сухую траву. Болели руки, плечи, спина. Когда переворачивались, Тимур вцепился в край сиденья, его и не кидало, а ушибы получил от Кеши, тот едва не раздавил его. Тимур еще некоторое время приходил в себя, сидя на сырой земле. Но что-то же и предпринять надо! Нельзя оставлять трех человек без помощи, возможно, они еще живы.
Он пополз по пригорку вверх на четвереньках, так как ноги отказывались идти, а на шоссе принялся махать руками, стоя на коленях.
– Помогите! – протягивал руки к проезжающим машинам, а голос не вырывался из горла, только хрипы. – Помогите… хоть кто-нибудь… помогите…
ЧАС СПУСТЯ
Дома Лина тяжело опустилась на стул, не глядя на Лазаря, а он стал перед ней, ожидая приговора. Не выдержав паузы, нервно воскликнул:
– Долго ты будешь молчать?
– Это было неразумно, – наконец выдавила она, подняв на него глаза.
– Почему? – набычился он. Не предполагал, что Лина будет недовольна приключением. – Ты же все равно хочешь его убить.
– Да, хочу, – нотки злобы прозвучали в устах обычно нежной и мягкой Лины. – Но в последнюю свою минуту он должен знать, что это я. Он должен видеть меня, как ты сейчас видишь, стоять напротив и сжиматься от ужаса и оттого, что бессилен.
– Лина, он не дурак, – раздражался и Лазарь. – Ты не слушала меня, но Алису не стоило трогать. Он мог догадаться, что это ты. Возможно, уже ведет целенаправленные поиски. В таком случае разумнее узел разрубить одним махом.
– Теперь неважно. Машина перевернулась три раза, ее смяло, он, скорее всего, погиб. Нет, я не так хотела поквитаться с ним, не так. Он заслужил мучений.
Лазарь притянул ее к себе, Лина обняла его за бедра, прижалась лицом к животу:
– Ты подвергал себя опасности. Тебя могли застрелить.
– Пули не попадут в меня.
– Глупый, я боюсь за тебя. У меня, кроме тебя, никого нет.
Лазарь поднял ее со стула, прижал к себе. У него тоже никого нет, кроме Лины. И все же не понять ее, ведь удалось разом покончить со Ставровым, к чему глупая, опасная игра? Он не видел смысла в ее поступках.
– Обещай мне разузнать, жив он или нет, – прошептала она, теперь уткнувшись лицом в его плечо. – Я позвоню тебе, а ты обещай…
Он отстранил ее от себя, внимательно буравил взглядом, пытаясь заглянуть внутрь, прочесть в глазах то, что недоговаривала или скрывала. Лина не прятала взгляд, напротив, смотрела на Лазаря открыто и с надеждой. Он вновь прижал ее к себе, сокрушенно сказал:
– Не понимаю тебя, не понимаю. С противником расправляются, не предупреждая его, когда поставлена цель – уничтожить. Ты же даешь ему повод и время искать причины, так нельзя. Может, у тебя другие цели, о которых мне не говоришь?
– Ты же знаешь… – Она попыталась вырваться, но он только крепче сжал ее.
– Молчи, Лина, молчи. Я знаю, что ты скажешь, но слова твои меня уже не убеждают. Я устал так жить. Ты постоянно в отлучке, я один. Я не могу уехать, у меня нет документов, я никто, и меня вроде бы нет. Но я есть, Лина, есть, слышишь? И когда думаю о тебе, меня многое настораживает. Слишком долго нахожусь один, поэтому начинаю подозревать тебя…
– Нет, нет, нет… – Она с жаром стала целовать его лицо. – Нет, ты не должен так думать, не должен. Я не оставлю тебя…
– Может быть, – сказал он задумчиво и грустно.
Часть четвертая
ОШИБКА ЗА ОШИБКОЙ
ПРЕДМЕСТЬЕ ПАРИЖА, 28 ОКТЯБРЯ
Полин не появлялась, не звонила. Он грустил. Грустила и погода, частенько принимался идти дождь, но почти сразу переставал. Мысли о Полин становились все тревожней. Правда, не хотел думать, что с ней что-то случилось. Она задерживается – уговаривал себя. Почему же не звонит?
Луизу писать закончил, дорабатывал фон, прописывал детали, а в общем, работа готова. Луиза приходила по привычке на сеанс, только теперь просиживала на стуле, не отвлекая Володьку, он же приступил к новой работе. Писал, забывая поесть и отдохнуть, спохватывался далеко за полночь, падал на софу, а ранним утром вновь стоял у мольберта. Луиза заходила без стука, долго стояла в дверях, потом садилась на стул и замирала, будто он писал ее. Проголодавшись, шла на кухню, готовила примитивную еду, приносила Володьке. Тот, не глядя, брал, заглатывал, не замечая вкуса и забывая поблагодарить заботливую Луизу.
Пруха пошла, как называл такие периоды Володька. Только успевай смешивать на палитре краски и переносить в смеси тонов на холст. А в голове в это время рождалась масса идей, как добиться выразительности, какой ширины и длины должен быть мазок, как придать картине воздушность.
На холсте постепенно вырисовывалась обнаженная молодая женщина. Она вошла в реку с прозрачной водой почти по пояс и обернулась. На сизом небе вспыхнула радуга, лучи яркого света пронзили облака, достали до самой земли и врезались в реку, а кругом зелень, воздух и прохлада. Молодая женщина – часть этого хрупкого мира, без нее станет сиротливо. Она дотронулась рукой до груди, растирая холодную воду, второй поправляет мокрые волосы, с которых стекает вода. Волосы прилипли ко лбу, к щекам, обвились вокруг шеи, скользнули по плечам, как тогда у Полин. Собственно, это и есть Полин. Задача состояла в том, чтобы поймать миг, сиюминутность, когда она обернулась. Это удалось. И взгляд – зовущий, плотский взгляд во время их близости, вместе с тем пугливый, этот взгляд завлекает и дразнит. Где она?
Несколько раз хватался за телефон и бросал. Боялся услышать беззаботный голос Полин, боялся разозлиться и наговорить кучу гадостей. Наконец на одиннадцатый день набрал номер, услышав автоответчик, выпалил:
– Если ты не приедешь, я умру.
Сразу пожалел о сказанном. Ну что за бред? Надо было бросить пару дежурных фраз, прикинуться бодрячком и сказать, что скоро помрет от голода, пусть поторопится с приездом. И все. Так нет же, умудрился высказаться, как в низкопробной мелодраме. Глупо. Однако точно.
Перед сидевшим в задумчивости Володькой остановилась Луиза с подносом. Чай и бутерброды. Он забрал поднос, поставил на стол и взял руку Луизы с темными пятнами и вздутыми от тяжелой работы венами. Глядя на сухую кисть, тихо начал:
– Ты не знаешь, Луиза, до чего бывает паскудно. Зачем я встретил ее? Мне нравилось быть одному, полагаться только на себя, делать что угодно… Я был… как бы сказать?.. Ну да! Свободным! Знаешь, это можно назвать счастьем. Никому не быть обязанным, ни от кого не зависеть. Не всегда удавалось поесть. А в Париже рылся в мусорных баках в богатых кварталах по ночам. Однажды нашел полкурицы… кто-то выбросил… жлобы. Я был нищим со всех сторон, сейчас тоже, но тогда я жил и дышал. Вдруг встречаю Полин. Она вошла в меня как-то сразу… там, в галерее, внутри дернулось что-то… с тех пор и дергается. Однажды ночью… Это не рассказать, я попробую написать… Только теперь без Полин все не то. Не та земля, не то небо, не та еда, не тот я. Самое паршивое, я знаю, что без нее так и останется не то.
Володька замолчал, тяжело вздохнул, поднял голову и… испугался. По лицу Луизы текли слезы. Вряд ли она поняла смысл слов, сказанных Володькой, но, по-видимому, Луиза обладала тем чутьем, которое способно понять на любом языке, когда человеку плохо, и откликнуться хотя бы слезами. Луиза плакала, потому что жалела Володьку. Он торопливо принялся успокаивать ее:
Поделиться книгой: