Помоги проекту - поделись книгой:
Почему бы ей не встретить его на год позже? К тому времени она успела бы сделать косметическую операцию и была бы красива. По крайней мере обязательно подкорректировала бы форму носа и грудей. Конечно, больше всего Дженни хотелось подправить слишком костлявые плечи и мальчишеские бедра, но это не под силу даже многочисленным талантам сверхгениального доктора Гинзберга.
Наблюдая за хмурыми женщинами, толкающими тележки с покупками к семейным фургонам, Дженни думала: а любят ли они своих мужей? Конечно, настолько, насколько она любит своего парня, они любить их не могут. И ей стало жаль несчастных.
Дженни допила кофе, вернулась в магазин и стала разглядывать громадные ананасы, кочанчики салата самых причудливых форм и идеально расставленные по полкам бифштексы и отбивные. Больше всего времени она провела за разглядыванием выпечки всякого рода. Дженни смотрела на нее так, как художник смотрит на полотна соперников. Ну что ж, совсем недурно… А это плохо. Она не была голодна и не хотела ничего покупать — здесь все было очень дорого. Дженни просто слишком сильно волновалась, чтобы сидеть на одном месте.
Она шла, разглядывая продукты, ряды мяса.
Разглядывая жен отвратительно скучных мужей.
Дженни задумалась, а может быть, сила того чувства, которое она испытывает к своему бойфренду, объясняется всего лишь новизной. Не померкнет ли оно со временем? Однако у нее был один важный плюс: Дженни вышла из подросткового возраста, и ее нынешнее чувство уже никак нельзя было назвать девичьим увлечением. Он и она — взрослые люди. И самым важным в их отношениях была духовная связь, которая так редко встречается в жизни. Каждый знал в точности, что чувствует другой.
— Твой любимый цвет — зеленый, — сказал он ей во время их первой беседы. — Могу поспорить, ты спишь под толстым зеленым одеялом. Этот цвет успокаивает тебя по ночам.
О Господи, он оказался прав! Только одеяло было не толстое. Но зеленое, как трава. Потрясающая интуиция!
Внезапно она остановилась, услышав обрывки разговора. Две скучающие домохозяйки вдруг вышли из своего обычного ступора и преисполнились необычного волнения.
— Кого-то убили. В Салинасе. Только что.
«В Салинасе?» — подумала Дженни.
— Там, кажется, кто-то сбежал из тюрьмы. Да-да, я только что слышала.
— Дэвид Пелл, нет, Дэниэл Пелл. Точно.
— Это, случайно, не «сын Чарльза Мэнсона»?
— Не знаю. Но слышала, что он убил нескольких человек.
— На самом деле он не сын Чарльза Мэнсона. Он просто так себя называл.
— А кто такой Чарльз Мэнсон?
— Ты что, издеваешься? Не помнишь Шэрон Тейт?
— Кого?
— Когда ты родилась?
Дженни подошла к беседующим женщинам.
— Простите, о чем вы говорите? О чьем-то побеге?
— Да, из тюрьмы в Салинасе. Разве вы не слышали? — спросила одна из домохозяек, женщина с короткой стрижкой, пристально глядя на нос Дженни.
Дженни было наплевать.
— Вы говорили, что кто-то убит?
— Несколько охранников, и потом еще кого-то похитили и тоже в конце концов убили.
Больше они ничего не знали.
С влажными от волнения ладонями и тяжелым сердцем Дженни повернулась и вышла на улицу. Проверила телефон. Бойфренд звонил ей некоторое время назад, но с тех пор ничего. Никаких сообщений. Она попыталась набрать его номер. Никто не ответил.
Дженни вернулась в свой бирюзовый «тандерберд». Настроила радио на новостную станцию, повернула к себе зеркало заднего обзора, вытащила из сумочки косметичку.
«Не волнуйся», — сказала она себе. Мать научила Дженни работать над собственным лицом. И она была ей за это очень благодарна.
Хотя в случае с ее матерью все могло быть испорчено в одно мгновение.
Дэниэл Пелл шел по дорожке, которая вела от небольшого гаража к офисному зданию в Монтерее.
Пришлось бросить «хонду» Билли раньше, чем он планировал. Из новостей Пелл узнал, что полиция нашла пустой фургон «Уорлдуайд экспресс», а это значит, что очень скоро они поймут, что он едет в «хонде». Ему как раз вовремя удалось уйти от дорожных патрулей.
Ну как, Кэтрин?
Пелл шел по дорожке, низко опустив голову. Его пока не пугала возможность оказаться среди людей. Никто не ожидает его появления здесь. Пелл был гладко выбрит. Бросив машину Билли, он зашел во двор какого-то мотеля, порылся в мусорном баке и нашел там выброшенную бритву и небольшую бутылочку лосьона. Присев на колени у мусорного бака, Пелл сбрил бороду.
Бритой щекой он ощутил свежее дуновение ветерка, запах океана и водорослей. Впервые за многие годы. Пелл так любил этот запах. В «Капитоле» ты вдыхаешь тот воздух, который нагнетается в камеру через кондиционеры или нагревательные системы, и он не имеет запаха.
Мимо проехала полицейская машина.
Пелл изо всех сил старался идти спокойно, не оглядываться и не сворачивать резко в сторону. Любые перемены в поведении мгновенно привлекают внимание. Люди могут понять, почему ваше поведение изменилось, а затем воспользоваться этим знанием против вас.
Нечто подобное произошло с ним в здании суда.
Пелл заранее спланировал свое поведение во время допроса. Он собирался, если возможно, не вызывая подозрений, получить от допрашивавшего определенную информацию, к примеру, узнать, сколько человек охраняет здание суда и где они находятся.
Но к его полнейшему недоумению, Кэтрин Дэнс вплотную подошла к раскрытию его плана.
Он был вынужден изменить планы. И срочно. Он сделал все что мог, но по звуку сирены понял, что Кэтрин разгадала его намерения. Если бы она сделала это пятью минутами раньше, он бы уже сидел в тюремном фургоне «Капитолы». И его план полностью провалился бы.
Кэтрин Дэнс…
Мимо быстро проехала еще одна полицейская машина.
Пока на него никто не обращает внимания. Пелл продолжал свой путь. Но он прекрасно понимал, что из Монтерея нужно как можно скорее убираться. Он проскользнул в забитый до отказа торговый центр под открытым небом. Окинул взглядом отделы: «Мейсис», «Мервинс», совсем маленькие магазинчики, торгующие сластями, книгами (Пелл обожал книги и проглатывал их в огромном количестве, понимая: чем больше ты знаешь, тем больше у тебя возможностей), видеоиграми, спортивным инвентарем, дешевой одеждой и бижутерией. Здесь не протолкнуться. Был июнь, и в большинстве школ занятия уже закончились.
Вот из магазина вышла девушка, по виду старшеклассница, с сумкой через плечо. Под курткой тугая красная майка. Стоило Пеллу бросить взгляд на нее, и он почувствовал, как все в нем напряглось. Ощущение, которое невозможно спутать ни с каким другим. В последний раз ему удалось запугать одного зэка и, подкупив охранника, заняться любовью с женой зэка в «Капитоле». Это было год назад, очень, очень давно…
Пелл не отрываясь смотрел на девушку, следовал за ней на расстоянии всего нескольких шагов, восторгаясь красотой ее волос, упругими линиями облегающих джинсов, пытаясь ощутить ее запах и даже коснуться ее мимоходом, что могло рассматриваться как нападение ничуть не в меньшей степени, чем если бы он затащил девушку в темный переулок и, приставив нож, заставил бы ее раздеться.
Изнасилование, как хорошо было известно Дэниэлу Пеллу, — это только юридический термин, не более.
Однако девушка вошла в другой магазин и исчезла из его жизни.
«Настоящая потеря для меня, — подумал он. — Но, конечно же, не для тебя, милашка».
На стоянке Пелл заметил голубой, словно яйца дрозда, «тандерберд». Внутри сидела женщина, расчесывавшая длинные белокурые волосы.
А-а…
Он подошел ближе. Нос большой и бугристый, а сама худая и плоская. Однако и это не угасило пыл его желания. Оно росло, угрожая в любое мгновение взорваться.
Дэниэл Пелл оглянулся по сторонам. Вроде поблизости никого.
Он направился к ней через ряды машин.
Дженни Марстон закончила причесываться. В себе она больше всего любила волосы, считая их самым привлекательным из того, чем ее наградила природа. Они были блестящие и густые, и, когда она поворачивала голову, волосы рассыпались по плечам, как у тех моделей, что рекламируют шампуни на телевидении. Дженни передвинула зеркало заднего обзора в нормальное положение. Выключила радио. Прикоснулась к носу.
Нет, с этой дурной привычкой надо кончать!
Она протянула руку к ручке дверцы, и у нее перехватило дыхание — та открывалась сама собой.
Дженни застыла, уставившись на жилистого мужчину, заглядывавшего к ней в машину.
В течение трех или четырех секунд ни он, ни она не двигались. Затем Пелл распахнул дверцу настежь.
— Ты само очарование, Дженни Марстон! — воскликнул он. — Гораздо красивее, чем я предполагал.
— О, Дэниэл.
Захваченная ураганом противоречивых эмоций — страхом, чувством облегчения, вины и еще чем-то еще не столь определенным, — Дженни Марстон не смогла придумать ничего большего. У нее перехватило дыхание от счастья, она выскочила из машины и бросилась в объятия своего бойфренда. Дрожа всем телом, она прижала его к себе с такой страстью, что из узкой груди Пелла вырвалось нечто похожее на хрип.
Глава 10
Они снова вернулись в машину. Дженни прижалась головой к шее Дэниэла, а тот тем временем внимательно оглядывал стоянку и дорогу вокруг.
Дженни думала о том, каким сложным был для нее последний месяц: она завязывала отношения с мужчиной по электронной почте, посредством редких телефонных звонков и фантазии, так как до сих пор ни разу не видела своего возлюбленного. И тем не менее почему-то была уверена, что только так может возникнуть настоящая любовь — на расстоянии. Так поступали женщины во время Второй мировой войны, примерно в таком же ключе рассказывала ей мать о своих отношениях с отцом Дженни во время войны во Вьетнаме. Конечно, как потом она выяснила, все это было ложью от начала и до конца. Однако основной урок Дженни усвоила: любовь прежде всего единение двух душ, а потом уже секс. То, что она чувствовала по отношению к Дэниэлу Пеллу, не было похоже ни на что из того, что она переживала прежде.
Восторг.
И ужас.
Она почувствовала, что к глазам подступают слезы. Нет, нет, не надо. Нельзя плакать. Ему не понравится, если она расплачется. Мужчин раздражают женские слезы.
Но он только тихо спросил:
— Что случилось, любимая?
— Просто я очень счастлива.
— Ну давай, расскажи мне о своем счастье.
Нет, в его голосе совсем не слышно раздражения.
Дженни задумалась на мгновение, а затем сказала:
— Я волновалась. В бакалейном отделе было несколько женщин. Потом я включила новости. И услышала… что кто-то получил сильные ожоги. Полицейский. И еще два человека были убиты, зарезаны.
Дэниэл объяснил ей, когда просил у нее нож, что он ему нужен, только чтобы припугнуть охрану. Он не хочет никому причинять вреда.
— Что? — рявкнул он. Его голубые глаза сделались холодными и жестокими.
«Что ты делаешь? — спросила себя Дженни. — Ты ведь раздражаешь его! Зачем ты спросила его об этом? Вот ты все и испортила». Ее сердце бешено заколотилось.
— Вот опять! Они всегда так поступают! Когда я уходил, никто не пострадал. Я был очень осторожен! Я ушел через пожарный выход, так, как мы планировали, и захлопнул дверь. — Он кивнул. — Я знаю… конечно. В камере рядом с моей были и другие заключенные. Они хотели, чтобы я помог им бежать, но я не стал. Могу поспорить, что там начались беспорядки, и, когда охрана попыталась их успокоить, наверное, те двое и погибли. У некоторых из заключенных явно были заточки. Знаешь, что это?
— Нож, верно?
— Самодельный нож. Так скорее всего и случилось. И если кто-то получил ожоги, то исключительно по собственной неосторожности. Я был очень внимателен. Когда я проходил через огонь, вокруг меня никого не было. И как я мог один справиться с тремя людьми? Полнейшая нелепость! Но конечно, полиция и журналисты во всем обвиняют меня. Как всегда. — Его худощавое лицо покраснело от гнева и возмущения. — Неудивительно, ведь я не могу им ответить.
— Так же как с той семьей восемь лет назад, — робко напомнила Дженни, пытаясь успокоить его. Дэниэл рассказывал ей, как он с другом пошел домой к Кройтонам, чтобы обсудить с компьютерным гением одну интересную идею. Однако когда они прибыли туда, его другу пришло в голову совсем иное: ограбить семейную пару. Он сбил Дэниэла с ног, а сам стал одного за другим убивать членов семьи. Дэниэл пришел в себя и попытался остановить его. В конце концов Дэниэл был вынужден в целях самообороны убить друга.
— Они все свалили на меня. Потому что всем известно, как в полиции не любят, когда гибнет убийца. Приходит какой-нибудь чувак в школу, открывает стрельбу, убивает учеников, а потом самого себя. Нет, нам нужен плохой парень живым. Нам нужно на кого-то свалить вину. Такова человеческая природа.
«Он прав», — размышляла Дженни. Она почувствовала некоторое облегчение, но все еще немного побаивалась, ведь она рассердила его.
— Извини, любимый. Мне не следовало об этом напоминать.
Она думала, что он прикажет ей заткнуться, может быть, даже выгонит из машины. И была потрясена, когда Пелл улыбнулся и погладил ей волосы.
— Ты можешь задавать мне любые вопросы.
Она снова обняла его. Почувствовала, что по щекам все равно текут слезы, и поспешно смахнула их. Вместе с косметикой. Дженни с ужасом уставилась на свои пальцы. О нет! Она ведь так хотела быть красивой для него.
Страхи вернулись к ней, обычные мучительные страхи.
Поделиться книгой: