Перед тем, как он ее застрелил

— Крошка, зря теряешь время. Картинки, что ль, смотришь? Пойдем покажу такую картинку — закачаешься.

Смешки, фырканье, смешки. Несс почувствовала, как напряглись кончики пальцев на ногах. Вечно одно и то же, уловки всегда одинаковы. Только финал разный.

Девушки продолжали свою игру. По роли им полагалось выказывать не только безразличие, но и презрение. Безразличие порождает желание, презрение разжигает аппетит. Ничто по-настоящему ценное не должно доставаться легко.

Несс подошла к компании. Парни и девушки враждебно замолчали, как принято у подростков, когда чужой вторгается в их круг. Несс понимала, как важно заговорить первой. Именно от слов, а не от внешности зависит первое впечатление при знакомстве на улице.

Несс кивнула всем в знак приветствия и засунула руки в карманы.

— Эй, где тут точка, не знаете? — Она выдавила смешок и бросила взгляд в сторону. — А то душа просит, черт побери!

— Крошка, у меня есть то, чего просит твоя душа, — подал голос самый высокий из парней.

Несс ждала именно этих слов. Она посмотрела парню прямо в глаза и оглядела его с головы до ног прежде, чем тот успел оглядеть ее. Несс кожей чувствовала, как девушки ощетинились: она охотилась на их территории. Несс отдавала себе отчет, что многое зависит от следующей фразы.

— Сдается мне, его товар тут не в цене. Угадала? — сказала она девушкам, сделав большие глаза.

Та, что погрудастей, рассмеялась. Девушки тоже оценивали Несс, но не так, как парни. Их интересовало другое: можно ли ей доверять. Стараясь закрепить первый успех, Несс указала на сигарету в руке девушки.

— И как, вставляет?

— Не балуюсь, — отозвалась девушка.

— Да я, в общем, тоже. Просто, знаешь, бывает такое… Ну, типа душа просит. Надо, блин, и все тут.

— Крошка, у меня есть то, что надо, — снова встрял высокий. — Пойдем за угол, покажу.

Остальные осклабились.

Несс молчала. Девушка протянула ей сигарету. Несс сделала затяжку, рассматривая подруг, пока те рассматривали ее. Не представляться друг другу — часть ритуала. Обмен именами — важный шаг, и никто не хотел делать его первым.

Несс вернула сигарету владелице. Та затянулась.

— Так чего тебе надо? — поинтересовалась другая девушка.

— Неважно, блин. Сгодится хоть кока, хоть косяк. Плевать. Душа горит, понимаешь?

— Могу помочь… — снова затянул волынку высокий.

— Заткнись, — оборвала его девушка, после чего снова обратилась к Несс: — А платить? Тут даром не дают.

— Рассчитаюсь. Есть чем, кроме бумажек.

— Так давай, говорю же тебе… — вклинился высокий.

— Заткнись! — повторила девушка. — Достал уже, Грев. Бесишь меня, если честно.

— А ты, Сикс, много на себя берешь.

— Твое имя Сикс? — уточнила Несс.

— Точно. А это Наташа. А тебя как зовут?

— Несс.

— Ясно.

— Так есть поблизости точка или нет?

Сикс кивнула в сторону двух парней.

— Только эти здесь ни при чем, уж поверь мне. Сама видишь, поставщики из них никакие.

— Тогда кто?

Сикс посмотрела на третьего парня, стоящего в стороне.

— Твой сегодня при товаре, не знаешь? — спросила у него Сикс.

Парень пожал плечами, разглядывая Несс без каких-либо признаков дружелюбия. Наконец он разжал губы.

— Не гони. Допустим, при товаре. Но с чего ты взяла, что он хочет его толкнуть? Он по-любому не имеет дела с незнакомыми сучками.

— Брось, Дэшелл, — нетерпеливо произнесла Сикс. — Она же своя, сам видишь. Полный порядок. Не будь занудой.

— Это не разовый заход, — заверила Несс. — Буду постоянным клиентом.

Несс переминалась с ноги на ногу. Такой условный танец означал, что она признает авторитет Дэшелла, его власть и положение в компании.

Дэшелл перевел взгляд с Несс на девушек. Судя по всему, его отношения с ними были не слишком теплыми.

— Ладно, выясню, — процедил Дэшелл. — Но не раньше пол-одиннадцатого, по-любому.

— Отлично, — одобрила Сикс. — Куда прийти?

— Захочет толкнуть — сам вас найдет, не боись.

И Дэшелл пошел догонять остальных парней, которые уже направлялись в сторону Харроу-роуд. По большому счету Несс было все равно, через кого добывать наркоту. Главное — забвение, и чем дольше оно продлится, тем лучше.

Несс посмотрела вслед Дэшеллу.

— А он не подведет? — осведомилась она у Сикс.

— Что ты! Он свое слово держит. Реальный парень, правда, Таш?

Наташа согласно кивнула и глянула в ту сторону, куда удалялись Дэшелл с приятелями.

— На него можно положиться, — заключила Сикс, затем помолчала и добавила: — Между прочим, здесь улица с двухсторонним движением.

Это был намек, но Несс не сомневалась: ее присутствие не испортит никакую компанию.

— А разве я плохо разруливаю? — отреагировала она. — Куда забуримся? До половины одиннадцатого вагон времени.

*

Тем временем Джоэл и Тоби послушно ждали свою тетю, сидя на верхней, четвертой ступеньке крыльца. Перед ними открывались два вида: один — на высотку Треллик-Тауэр, усеянную балконами и окнами, в которых уже как минимум час горел свет, второй — на вереницу домов через улицу. Ни один из этих видов не содержал ничего такого, что могло бы увлечь умы или воображение одиннадцатилетнего подростка и его семилетнего брата.

Впрочем, мальчики думали только о том, как бы согреться. Джоэл к тому же начал испытывать острую потребность сходить в туалет. Со стороны Западной эстакады и лондонского метро, которое на этом участке проходило над землей, доносился непрерывный шум.

Братьям это место было совершенно незнакомо, поэтому, когда сумерки сгустились, все вокруг стало казаться зловещим. Приближающиеся звуки мужских голосов означали опасность: это могли быть торговцы наркотиками, воровская шайка или банда хулиганов, орудующих в этом районе. Оглушительный рэп из окна проезжавшего по Элкстоун-роуд автомобиля мог оповещать о прибытии главаря этой самой банды. Вдруг он позарится на мальчиков и потребует выкуп? Ведь заплатить-то никто не сможет. Каждый человек, идущий по Иденем-уэй — переулку, в котором стоял тетушкин дом, — также казался опасным. Вдруг прохожий строго спросит, кто они такие, и, услышав невразумительный ответ, позвонит в полицию? Тогда опеки не миновать. Страшное слово «Опека» Джоэл всегда писал с большой буквы. Опека — это некое чудище. Для большинства детей родительская угроза: «Если не будешь слушаться — отдам» — всего лишь пустой звук, но для детей Кэмпбеллов она легко могла стать реальностью. С отъездом Глории Кэмпбелл вероятность этого многократно увеличилась. Один звонок в полицию — и готово.

Поэтому второй час ожидания на крыльце Джоэл встретил в полном смятении. Ему ужасно хотелось в туалет, но он понимал, что если спросит у кого-нибудь, где туалет, или постучится в дверь к соседям, то привлечет ненужное внимание. Поэтому Джоэл покрепче сжал ноги и решил, что надо переключиться на мысли о пугающих звуках вокруг или о младшем брате. Джоэл выбрал брата.

Сидя рядом, Тоби витал в мире, где проводил большую часть своего времени. Это счастливое место он называл «Муравия», там жили люди, которые были неизменно ласковы с Тоби и славились своим добрым отношением к детям и животным, а еще они крепко обнимали Тоби всякий раз, когда ему становилось страшно. Тоби расставил колени и уткнулся подбородком в спасательный круг, опоясывающий талию. Так он и застыл, только глаза прикрыл, чтобы удобнее было путешествовать по своим фантазиям.

Опущенная макушка Тоби оказалась под самым носом у Джоэла. Видеть ее Джоэлу хотелось не больше, чем прохожего, который может позвонить в полицию. Голова Тоби с огромными проплешинами являлась и уликой, и обвинением — Джоэла это касалось напрямую, как укор в том, что он не смог защитить брата. Тоби лишился волос из-за клея, и не лишился даже, а был лишен — мучительно, при помощи ножниц, так как не существовало иного способа спасти его после того, что сотворила с ним шайка местных хулиганов. Эти бандиты измывались над Тоби всякий раз, когда им удавалось поймать мальчика; во многом из-за этих подонков Джоэл покидал Ист-Актон без сожаления. Тоби даже в турецкую лавку за сладостями не мог сходить спокойно. А в тех редких случаях, когда Глория Кэмпбелл вместо сэндвичей с сыром и маринованным огурцом давала на завтрак деньги, Тоби не успевал купить что-либо, за исключением дней, когда этим мерзавцам попадалась другая жертва.

Оттого-то Джоэл и не мог смотреть на макушку Тоби, напоминающую, что его не оказалось рядом, когда на брата напали. Джоэл назначил себя защитником Тоби, как только тот родился. Когда Джоэл увидел, как Тоби бредет по Хенчман-стрит с намертво приклеенным к волосам капюшоном, сердце у него в груди заколотилось. Глория, совершенно разъяренная из-за ощущения собственной вины, набросилась на Джоэла: как он, старший брат, позволил сотворить такое с братиком — и Джоэл от стыда чуть не провалился сквозь землю.

Джоэл начал тормошить Тоби, во-первых, не желая видеть его макушку, во-вторых, собираясь опорожнить мочевой пузырь, поскольку терпеть уже не было сил. Джоэл знал, что Тоби не спит, но вернуть его к реальности было не легче, чем разбудить. Наконец Тоби открыл глаза и заморгал. Джоэл поднялся.

— Пошли на разведку, мужик! — сказал он с уверенностью, которой совсем не чувствовал.

Маленькому мальчику всегда приятно, когда его называют «мужиком», поэтому Тоби принял предложение, не спросив даже, хорошо ли бросать вещи без присмотра, ведь их могут стащить.

Братья направились, как и Несс, к Минвайл-гарденс, но свернули не к Детскому центру, а в противоположную сторону. Так они оказались в восточной, более узкой части парка, поросшей густым кустарником. Вдали виднелся канал Гранд-Юнион.

Заросли кустов предоставили Джоэлу возможность, которой тот незамедлительно воспользовался.

— Погоди, Тоби, — велел он.

Пока брат доверчиво моргал, Джоэл сделал то, что без зазрения совести проделывают взрослые мужчины: пописал в кусты.

Джоэл сразу ощутил огромное облегчение и вместе с ним прилив сил. Отбросив страхи, которые недавно его одолевали, он поднял голову и зашагал по дорожке в дальний конец парка — туда, где заканчивался кустарник. Джоэл не сомневался, что Тоби последует за ним. Так и случилось. Ярдов через тридцать братья оказались на берегу пруда.

В сумерках черная вода зловеще поблескивала, но это впечатление сглаживал водопад: струи разбивали водную гладь и журчали в камышах. У маленькой деревянной пристани горел фонарь. Туда вела тропинка, и мальчики побежали по ней. Утки, испуганные топотом, попадали в воду и поплыли прочь.

— Страшно здесь, правда, Джоэл? — Тоби огляделся и улыбнулся. — Мы построим крепость. Правда, Джоэл? Вон там, в кустах. И никто-никто нас не…

— Тсс!

Джоэл прикрыл рот брата рукой, поскольку уловил звуки, которых Тоби, увлеченный своей идеей, не расслышал. Вдоль канала Гранд-Юнион тянулась дорожка, и в том месте, где она была наиболее близка к парку, шли несколько человек — молодые парни, судя по голосам.

— Ну ты, слышь! Не жмись, дай дозу.

— Платить будешь или как? Я тебе, парень, не Красный Крест, задарма не раздаю.

— Да брось. Ты весь район пасешь, я знаю.

— Не трахай мне мозг! А знаешь чего — твои проблемы.

Голоса становились тише, парни удалялись. Джоэл дождался, пока они пройдут мимо, и подбежал к краю парка. Тоби испуганным шепотом позвал его, но Джоэл только махнул рукой. Он хотел разглядеть парней и выяснить, с кем придется иметь дело в этих краях. Однако Джоэл сумел увидеть только спины. Парней было четверо, все в одинаковой одежде: мешковатые джинсы, толстовки с капюшонами, надетыми на голову, куртки. Они шли вразвалку — джинсы болтались между ног и мешали шагать. Эти парни казались вполне безобидными. Но их разговор производил совсем другое впечатление.

Тут со стороны моста раздался окрик. Парни — а они были слева от Джоэла — обернулись посмотреть, кто их зовет. На мосту стоял человек, по мнению Джоэла настоящий растаман.[4] Незнакомец помахивал в воздухе сумкой для бутербродов.

Джоэл решил, что увидел достаточно. Он пригнулся и поспешил обратно к Тоби.

— Идем, мужик, — произнес Джоэл и поднял брата, сидевшего на корточках.

— А строить крепость?

— В другой раз.

Джоэл повел Тоби обратно. Некоторое время спустя мальчики оказались возле дома тетушки, в относительной безопасности.

Глава 2

В тот вечер Кендра Осборн вернулась в Иденем-истейт, когда пробило семь. На своем стареньком «фиате пунто» она выехала из-за поворота на Элкстоун-роуд. Ее автомобиль можно было узнать по надписи «Возьми в рот», которую кто-то нанес на заднюю дверцу с помощью баллончика с краской. Кендра оставила эти красного цвета с подтеками буквы не потому, что не имела денег на покраску машины, а потому, что не имела времени. Она работала на Харроу-роуд в благотворительном магазине для больных СПИДом, да еще и осваивала новую профессию массажистки. До этого восемнадцать месяцев Кендра проучилась на курсах в колледже «Кенсингтон энд Челси» и вот уже в течение шести недель пыталась найти практику.

У нее в голове сложился план, как можно организовать массажный бизнес. Тех клиентов, которые готовы ездить, Кендра будет принимать в своем доме, в свободной комнатке. К тем же, которые предпочтут встречаться у себя, Кендра будет добираться на автомобиле, уложив набор масел и массажный стол на заднее сиденье. Обслуживание на дому, конечно, будет стоить дороже. Со временем она скопит достаточно денег и откроет свой собственный массажный салон.

В салоне будет два отделения: массаж и солярий, массажные столы и кабинки для загара. Кендра пришла к выводу, что эти услуги пользуются спросом у ее белокожих соотечественников. Живя в таком климате, где погода не способствует приданию коже естественного бронзового оттенка, как минимум три поколения белокожих англичан в те редкие дни, когда выглядывает солнышко, доводят себя до ожогов первой, а то и второй степени. Кендра намеревалась использовать в своих интересах страсть этих людей к канцерогенному ультрафиолету. Она заманит их в сети, посулив вожделенный загар, а потом поведает о возможностях массажа. Тем же клиентам, которые придут оздоравливать свои тела массажем, она предложит сомнительный с точки зрения оздоровления солярий.

Кендра была уверена в успехе своей затеи. Она понимала, что осуществление задуманного потребует уйму сил и времени, но не боялась тяжелой работы. В этом плане она совершенно не походила на свою мать. Впрочем, Кендра Осборн и Глория Кэмпбелл отличались не только в этом отношении.

Другим пунктом отличия являлись мужчины. Глория без мужчины чувствовала себя беззащитной и неполноценной. Неважно, каков он и как к ней относится, он просто должен быть. Именно поэтому тем вечером Глория сидела в аэропорту у турникета, дожидаясь самолета, который доставит ее к опустившемуся алкоголику-ямайцу с темным прошлым и туманным будущим. Кендра же твердо стояла на ногах и рассчитывала только на себя. Она дважды была замужем, один раз за героем, второй — за неудачником; первый раз овдовела, второй — развелась. Кендра любила говорить: «Я уже отмотала свой срок, пусть теперь второй муж мотает свой». Она ничего не имела против мужчин, но убедилась, что они годятся только для удовлетворения определенной физиологической потребности.

Когда упомянутая потребность возникала, Кендра без труда находила мужчину, который почитал за счастье услужить ей. Достаточно было сходить куда-нибудь вечером с лучшей подругой. Темнокожая, экзотичная Кендра в свои сорок прекрасно получала желаемое с помощью внешности, что развлекало ее, но не затрагивало душу. Все помыслы Кендры занимала карьера; и даже если бы появился мужчина, который захотел бы большего, чем секс с соблюдением мер предосторожности, в жизни Кендры не нашлось бы ему места.

К тому моменту, когда Кендра припарковала автомобиль возле узкого гаража рядом с домом, прошел уже час после вылазки мальчиков в Минвайл-гарденс к утиному пруду. Кендра не сразу заметила окоченевших от холода племянников на верхней ступеньке крыльца — фонарь на Иденем-уэй перегорел еще в минувшем году, в октябре, если не раньше, и судя по всему, менять его не собирались. Сначала Кендра увидела только доверху нагруженную пожитками магазинную тележку, которая перегораживала проезд к гаражу. Кендра решила, что это вещи для благотворительного магазина. И хотя ей не понравилось, что соседи бросили их перед домом, а не отвезли на Харроу-роуд, она подумывала выбрать те, которые можно будет продать. Поэтому, когда Кендра вышла из автомобиля, собираясь откатить тележку в сторону, она все еще пребывала в прекрасном расположении духа: день прошел замечательно, она успешно провела демонстрационный сеанс спортивного массажа в фитнес-клубе торгового центра «Портобелло-Грин», что под Западной эстакадой.

И тут Кендра увидела мальчиков, чемоданы, мешки. Земля ушла у нее из-под ног — она вмиг все поняла.

Кендра распахнула двери гаража. В сложившейся ситуации ей захотелось выругаться, что она и сделала, не в полный голос, иначе услышали бы мальчики, но достаточно громко, немного облегчая душу этим средством первой помощи. Кендра прибегла к таким выражениям, как «черт подери» и «проклятая сука», после чего снова села в «фиат» и загнала его в гараж, лихорадочно соображая, как избавиться от груза, который взвалила на нее мамочка. Но в голову ничего не приходило.

Выйдя из машины, Кендра стала вынимать массажный стол из багажника. Джоэл и Тоби спрыгнули с крыльца и подошли ближе. Они нерешительно стояли на углу дома, Джоэл — впереди, Тоби — сзади, вечной тенью брата.

Джоэл заговорил без всяких «здравствуй» и прочих предисловий:

— Бабушка объяснила, что сначала нужно купить дом, тогда мы сможем поехать на Ямайку. Она пришлет за нами, когда все будет готово. А пока мы должны ждать ее тут, у тебя.

Кендра молчала. При всем охватившем ее ужасе только слова племянника и его доверчивые интонации открыли ей глаза, как жестоко поступила с ней мать. Не услышав ответа, Джоэл продолжил более взволнованным тоном:

— Как поживаешь, тетя Кен? Помочь тебе с этой штукой?

Тоби в это время, немного наклонившись назад, пританцовывал на цыпочках с лицом торжественным и отрешенным, подобно балерине на берегу невидимого озера.

— Какого черта он надел эту фигню? — спросила Кендра, кивнув в сторону Тоби.