Пятеро ребят и одна собака

- Почём мы знаем, где твоя собака? Мы её не видели.

- Прекрасно видели, раз продали её баронессе Лалумия, - сказал Тури, повышая голос.

- Ишь какой нахал! Он смеет приходить сюда и оскорблять нас! - закричал Рокко, угрожающе поднимая напильник.

Нино выполз из-под машины. В руках он держал большой гаечный ключ.

- Что тебе нужно? - спросил он у Тури.

- Мне нужны деньги, которые вам заплатила баронесса за мою собаку.

- Он с ума сошёл, не иначе! - воскликнул Рокко.

- Что ты стоишь у порога? Зайди, поговорим, - предложил Нино.

«Смотри, не поддавайся, будь начеку!» - подсказывал Тури какой-то внутренний голос, и к нему безусловно следовало прислушаться. Молодой человек сделал несколько шагов, но не вошёл.

Рокко замахнулся напильником. В то же мгновение Тури с быстротой, поразившей его самого, ударил парня кулаком в живот.

Рокко, высокий и толстый, тяжело запыхтел, попятился назад и случайно задел груду резиновых покрышек, которые сверху обрушились на него.

Словно разъярённое животное, выкрикивая одно ругательство за другим, Рокко бросился на Тури.

Но Нино остановил его.

- Ты с ума сошёл? - прикрикнул он на брата. - Разве можно среди бела дня?! Хочешь влипнуть в историю?

- Убирайся вон, проклятая деревенщина, проваливай отсюда, или я убью тебя! - завопил Рокко. Он отбросил в сторону напильник и схватился за живот.

- Ах, вот оно что, ты хочешь меня убить?! - воскликнул Тури. Кулак у него болел, а в голове гудело. - От кражи до убийства один шаг. Да и что тут мудрёного?! Двое с оружием в руках против одного... Но я этого так не оставлю, пойду к начальнику полиции, приведу его сюда; вот тогда мы посмотрим ...

Тури сделал несколько шагов назад и вышел на улицу.

В вертепе братья спорили друг с другом. Должно быть, они ссорились, - ведь воры всегда ссорятся после неудач.

Потом послышался голос Нино:

- Постой! Подожди минутку!

Тури даже не обернулся.

Рокко вышел из гаража и погнался за ним следом. Тури ощущал за спиной его тяжёлое дыхание и всеми силами старался побороть желание удрать. «Тури, не бойся, ты не должен бояться», - убеждал он себя.

- Остановись, - сказал Рокко, - или ты дорого заплатишь за это.

Тури не ответил и продолжал идти своей дорогой.

- Вернись назад; пойдём поговорим с Нино, - настаивал Рокко.

Тури не отвечал.

Они подошли почти вплотную к полицейскому участку. Тури знал, что теперь он навлёк на себя ненависть братьев Буррузо.

Это предвещало ничего доброго, но он не хотел останавливаться на полпути. Стоило ему только показать, что он боится, как было бы ещё хуже. К тому же это могло повредить Мантеллине.

В тот момент, когда Тури входил в подъезд, Рокко схватил его за руку.

- Если будешь молчать, я отдам тебе деньги. Тури остановился.

Рокко облегчённо вздохнул.

- Пойдём в гараж, - предложил он, - деньги у Нино.

- Нет, - ответил Тури, - принеси их сюда. В ваш вертеп я не пойду, мне дорога моя жизнь.

Рокко не знал, как поступить. Он обернулся назад. Нино подбоченясь стоял у входа и пристально смотрел на него.

Тури ждал. Рокко, словно укрощённый хищник, медленно направился к гаражу.

Молодой человек украдкой следил за ним.

«Мне повезло, - подумал он. - Сейчас я мог бы лежать ничком. Молодчики сделали бы из меня отбивную котлету».

Тури стоял, не двигаясь с места. Издали он был похож на статую смелости, и это решило исход дела.

Рокко вернулся, огляделся по сторонам и, сунув ему в руку деньги, сквозь зубы процедил:

- За это ты мне ещё заплатишь, будь уверен!

Тури, не моргнув глазом, пошёл дальше. Сердце билось у него, словно церковный колокол. В палаццо Лалумия он поспешно отдал деньги служанке Агате и направился к детям.

Джанджи и Мантеллина тем временем перешли через дорогу и, задрав голову, разглядывали ярко раскрашенную рекламу: малыш держал на поводке собаку, как две капли воды похожую на Тома, и уплетал огромную порцию мороженого.

Подойдя к детям, Тури рядом с рекламой увидел объявление: «Проводится национальный конкурс на места дирижёров эстрадного оркестра. О подробностях справляться ... Документы подавать ... Прошедшие по конкурсу обеспечиваются стипендией на время обучения в специальном музыкальном учебном заведении Милана. Оплачивается проезд на вступительные экзамены, состоящиеся ... и т. д., и т. п.».

У Тури ком подступил к горлу. А что, если попробовать?! Почему бы ему один-единственный раз в жизни не попытать счастья?

Взяв клочок бумаги, он на всякий случай записал адрес и перечень необходимых документов.

Но, когда молодой человек представил себе, какие трудности ожидают его на этом пути, первый порыв энтузиазма прошёл.

Подсаживая в автобус Джанджи и Мантеллину с собакой, Тури вдруг почувствовал, что ответственность, которую он сам добровольно возложил на себя несколько лет назад в отношении Джанджи, теперь возросла вдвойне. Да, да, именно вдвойне, потому что сейчас, помимо Джанджи, на его попечении оказался ещё Мантеллина.

Глава 9. Ракушки

Дирижируя своим крохотным оркестром, Тури всё время думал о конкурсе. Принять в нём участие было безумием. Не участвовать было просто глупо, ведь недаром гласит пословица: «Смелость города берёт».

Мог ли он, самоучка, дилетант, пройти по конкурсу? Маловероятно. Скорее всего, нет. Стоит задать ему несколько вопросов по теории музыки, и он с треском провалится. Правда, в Ното можно купить кое-какие книжки и вечером, после работы, почитать ... Но для этого нужна большая сила воли. Ведь ничего не добьёшься без труда.

- Антонио, у тебя фальшивят басы, будь внимательнее. Давайте сначала.

Смешнее всех был Джанджи. Раскрасневшийся карапуз с самым серьёзным видом играл на марзану.

Тури должен принять участие в конкурсе. Он ведь не один, на нём лежит большая ответственность за Мантеллину и Джанджи, и именно поэтому он обязан попытать счастья.

За последнее время маленький оркестр сделал большие успехи. Тури занимался в отдельности с каждым из четырёх ребятишек, а потом собирал их вместе и таким образом достигал скромных, но всё же заметных результатов. Большего нельзя было требовать от весьма скудного состава оркестра - гитары, бубна, аккордеона и марзану, не считая кларнета, на котором играл сам Тури.

Внезапно марзану смолк. Том завилял хвостом. Тури повернулся к калитке: из-за пыльной изгороди выглядывали грустные глаза Аугусто ди Каламбуристы, которого по-прежнему звали Мантеллиной, хотя серовато-зелёного плаща на нём больше не было.

Мальчуган простаивал так часами, смотрел и слушал. Тури заметил, что Джанджи, Том и Мантеллина всегда бывают вместе, молча бродят по берегу моря или по полям. Зарождалась дружба. Тури наблюдал и выжидал.

На сей раз Аугусто, наконец, осторожно толкнул калитку и вошёл, но остановился, словно вкопанный, возле изгороди.

Ребятам хотелось отложить инструменты и взглянуть на Мантеллину, но Тури не дал им остановиться.

Аугусто незаметно подошёл к Джанджи, и теперь их разделял только Том. Учёный пёс сидел на задних лапах и не пропускал ни одной ноты. Мантеллина украдкой вытащил руку из кармана старых штанов и положил её на курчавую головку собаки; пудель, казалось, оценил по достоинству этот жест: он вильнул хвостом, правда, весьма осторожно, не касаясь земли, чтобы не поднять пыли, густой и плотной, как песок.

Но вот урок кончился.

Первым убежал Антонио. Теперь он постоянно работал у горбуна Ореста. Отец мальчика не только дал своё согласие, но даже очень гордился сыном: ведь Антонио обучится ремеслу и ему не придётся целиком зависеть от удачи или неудачи рыбной ловли, или в поте лица обрабатывать землю. А если нужно было продавать рыбу, этим теперь занимался Антонио. Ехал ли он в Сиракузы или в Ното, всё равно путь его лежал через Флоридию.

- Одним ударом убивает двух зайцев, - шутил по этому поводу отец мальчика ..

Умчалась Розалия. Её старшая сестра, которая работала в Сиракузах парикмахером, выходила замуж, и не как-нибудь, а за самого хозяина парикмахерской! Вот это счастье. Сёстрам пришлось отказывать себе во многом, лишь бы собрать невесте небольшое приданое. И теперь Розалия, сидя на скамеечке, подрубала края огромной двуспальной простыни. Что и говорить, Розалия молодчина! Научиться шить или вышивать для неё не составляло никакого труда. Но вот уедет сестра, которая заменяла ей мать, и девочка останется совсем одна.

Карчофо торопился вернуться на виноградник; он надеялся, что никто не заметил его отсутствия там, где снимали урожай для муската - самого лучшего вина на свете, тягучего и сладкого, как ликёр.

Отец, однако, вовсе не рассчитывал на помощь сына; взбалмошный мальчуган прекрасно учился в школе, и Италиано Барони давно смирился с тем, что Карчофо почти ничего не делал по хозяйству. Отец гордился успехами сына в учёбе и смутно надеялся на благополучное будущее сына.

В садике Тури не осталось никого, кроме Джанджи с собакой и Мантеллины.

Тури посмотрел на них.

Джанджи учил Аугусто играть на марзану, а Том внимательно следил за ними, поднимая то одно, то другое ухо, и не знал, следует ли ему танцевать на задних лапах, как его учили, или нет.

Вдруг Тури понял: он обязательно должен попытаться принять участие в конкурсе.

Молодой человек вошёл в дом, взял удостоверение личности, шапку и кошелёк с несколькими лирами. Ему предстояло отправиться в Ното за необходимыми документами.

- Я еду в Ното, скоро вернусь. Будьте осторожны. Аугусто, ты старший, береги Джанджи. Том, надеюсь на тебя! - сказал Тури перед уходом.

Пудель прыгнул, обхватил Тури лапами и долго потом смотрел через забор, пока молодой человек не скрылся за поворотом дороги.

Мантеллина покровительственно положил руку на плечо Джанджи.

- Пойдём искать ракушки, - предложил Джанджи.

- Зачем тебе они? - спросил Аугусто.

- У меня их много. Одна красивее другой. Вот взгляни.

Джанджи показал Мантеллине своё сокровище. Аугусто смотрел на ракушки, словно зачарованный.

- Какие красивые! - воскликнул он. - Особенно вот эта, - и он осторожно прикоснулся к ракушке, напоминавшей веер из тончайшего фарфора; но больше всего мальчугана поразил её нежно-розовый цвет, который постепенно переходил в белый.

- Очень красивая, - тихим голосом повторил Мантеллине.

- Тебе нравится? - спросил Джанджи.

Аугусто молча кивнул головой.

- Возьми: я дарю тебе её.

Джанджи сунул ракушку в руку Мантеллины. Аугусто ничего не сказал, но глаза его наполнились слезами.

Он положил ракушку себе в карман и, пока они шли к морю, всё время гладил её, как живую.

- Я ищу большую ракушку, в которой слышен шум моря, - сказал Джанджи, - но мне никак не удаётся её найти.

- Ракушки слишком маленькие; они не могут шуметь, как море, - заметил Аугусто.

- А вот и нет! - возразил Джанджи. - У Дона Пьетро есть такая ракушка. Он приложил мне её к уху, и я слышал, как внутри действительно шумело море. Я тоже хочу.

- Ну, если я найду такую, то подарю её тебе, - сказал Аугусто.

Мальчики пошли полем к берегу моря и вскоре очутились на безлюдном маленьком пляже, где недавно Аугусто и Тури тщетно ожидали братьев Буррузо.

На первый взгляд можно было подумать, что ракушек здесь не найдёшь. Но Джанджи знал, где надо их искать: в песке, у самой воды, или же, наоборот, подальше от берега, на суше, возле кустарника, - самые красивые ракушки ему попадались именно там. Малыш думал: ракушки живые, и прячутся они потому, что не хотят попадать в руки к людям.

- Том, искать! - приказал Джанджи.

Пёс завизжал от радости и устремился на поиски. Первым долгом он побежал к воде и зарылся носом в мокрый песок. Мантеллина посмотрел на него с восхищением.

- Том понял! - воскликнул он.

- Ещё бы! - ответил Джанджи.

Малыш сидел на корточках, согнувшись в три погибели, и подбородком почти касался колен.

Том тихо залаял. Джанджи подбежал к нему.