Акцент судьбы. Продолжение

– Запомни лейтенант, теперь здесь командую я, и мои приказы не обсуждаются, так же как не будут обсуждаться твои приказы. А так как ты стажер вот и стажируйся, к тому же у тебя академическое образование, между прочим единственного из всех здесь присутствующих. Все! Считаю возражения неуместными, сомневаться в моих способностях, находить общий язык с подчиненными, больше не советую. – При этом капитан легонько ткнул пальцем в грудь своего заместителя, – и, кстати. Насчет приказа. Сбор офицерского состава завтра в два часа в кают-компании. Пока свободен.

Пойдя на поводу своего интереса, Ким чуть позже снова заглянул в офицерский блок. На этот раз никакого веселья он не увидел, что, в общем-то, было прогнозируемо после устроенной капитаном на полигоне экзекуции.

Когда Ким пришел на сбор, все офицеры уже сидели там и строили мрачные предположения о причинах вызова, увидев его, они сразу замолчали, и лишь стали тихонько перешептываться, наконец, один из них не выдержал и повернулся к Киму:

– Лейтенант, ты случаем не знаешь, чего нас сегодня собрали?

Ким тяжело вздохнул:

– А как вы думаете, после вчерашнего-то?

Раздался короткий смешок и все заулыбались:

– Да уж. Есть о чем поговорить.

Капитан зашел в кают-компанию в сопровождении начальника оперативного отдела части, который вероятно перед этим получил приличный нагоняй, а поэтому выглядел далеко не лучшим образом – лицо его было пунцовым, а глаза никак не могли остановиться хотя бы на секунду. Командир окинул тяжелым взглядом своих подчиненных, застывших в приветствии и, выдержав приличную паузу, кивнул:

– Прошу садиться. Вчера я стал свидетелем вопиющей расхлябанности нашей части. Основной причиной возникновения подобной ситуации считаю полное отсутствие дисциплины. К сожалению, содружество длительный период не использовало наш род войск в своих операциях и поэтому мы не можем похвастаться боевым опытом, но это не повод для расслабления. Для выполнения директивы о повышении уровня боеспособности вверенной мне части своим приказом возлагаю на старшего лейтенанта Кима Томова обязанности по проведению соответствующих мероприятий, его приказы являются обязательными к исполнению всеми службами и подразделениями. И хотя я не обязан этого делать, все-таки поясню свою позицию. Старший лейтенант на сегодняшний день единственный среди нас офицер, имеющий реальный боевой опыт и академическую подготовку. Теперь об ответственности. Любое подразделение, не выполняющее установленных нормативов, будет расформировано, а командир переведен в технические службы вне зависимости от объективных или субъективных причин, это к тому, если у кого возникнет желание словчить. Вопросы?

Вопросов не следовало. Это не означало, что таковых не было, но задавать их в такой ситуации явно не следовало, даже у Кима был один существенный вопрос: – какой такой реальный боевой опыт имел ввиду капитан? То, что он волей судьбы в свое время попал в сложные ситуации, вовсе не означало приобретение такого опыта, и, следовательно, своим утверждением командир лишь пытался оправдать свое решение. Впрочем, решил Ким, мало кто знаком с его личным делом, поэтому капитан вполне был в праве допустить такое преувеличение его достоинств, для пользы дела.

Чуть дольше необходимого выдержав паузу, командир перевел взгляд на Кима:

– В таком случае, старший лейтенант прошу приступить к выполнению обязанностей. С чего начнете?

Ким вскочил:

– Стандартная процедура – проведение смотра, проверка выполнения нормативов и малые учения, – доложил он, – по их результатам будет разработан план дальнейших мероприятий.

– Согласен. К выполнению приступить немедленно, – капитан уже хотел повернуться к выходу, но вовремя спохватился. – Да. Это будет касаться всех господ офицеров. С этого дня наличие ежедневной диагностической тест карты является обязательным, в случае отсутствия таковой или присутствие в ней низкой оценки самочувствия в результате употребления чрезмерного количества… неважно чего, хоть простой воды, будет являться основанием поведения очередной индивидуальной физической подготовки.

Ким, как и планировал, начал с проверки десантных челноков, из трех челноков полностью готов к выполнению задач оказался один. На двух других требовалась замена тепловой и противоракетной защиты. С десантными ботами ситуация оказалась намного хуже, полностью исправных не было, на всех истекли сроки эксплуатации оборудования, а на ходу был только один, да и тот мог передвигаться только за счет маневровых движков, тут уж не до выполнения боевых задач. Проверив спецификации по складам, нашли лишь половину необходимого оборудования для замены, да и то с предельными сроками хранения, остальное наметили срочно выписать с тыловых складов в ближайшее время. Командир ремонтной службы был доволен, впервые за много лет он ощутил внимание к нуждам своего подразделения, а знания в области обслуживания и ремонта у нового командира были на высоте – ему не приходилось подолгу объяснять необходимость замены того или иного узла. Раньше прибывающие для проверки офицеры лишь вскользь осматривали оборудование, отмечали в протоколе готовность с посредственной оценкой, и с чувством выполненного долга отбывали обратно. Ни тебе выговоров, ни благодарностей, на флоте давно махнули на них рукой, мол, положено, чтобы были, а в остальном, лучше чтобы их не было. Закончив проверку, Ким засел за терминал, и стал просматривать спецификации тыловых складов и оформленных заявок. Ситуация складывалась катастрофическая, удовлетворялось лишь двадцать процентов из всего перечня заявленного оборудования, но не потому что кто-то сильно экономил, а по причине отсутствия такового. То десантное оборудование, которое сегодня находилось на «Барботе», уже давно было снято с производства, а новое не включено в перечень взаимозаменяемого, для того чтобы это сделать, надо хорошо разбираться в конструктивных особенностях, поэтому на складах просто не могли подобрать замену. Ким прикинул, сколько ему понадобится времени – получалось на две недели плотной работы. Нет, так дело не пойдет, одному ему это все не вытянуть, надо где-то найти специалистов, только где ж их возьмешь. Впрочем, память тут же услужливо подсунула пункт регламента обслуживания, где было четко прописано, что в случае отсутствия необходимого оборудования установку аналогичного оборудования производят специалисты первой категории. Ким составил рапорт о необходимости вызова специалистов и отправил его по начальству, а чтобы тыловики особенно не затягивали с решением данного вопроса, приложил директиву, пункт регламента и нахально присвоил своему запросу высокий приоритет.

Вторая рота вот уже два часа безуспешно пыталась сдать нормативы, Ким был просто потрясен, десантники хитрили, вместо положенного груза они напихали к себе в индивидуальные контейнеры муляжи и, несмотря на это, не могли вписаться в норматив. Катастрофа! Из девяносто двух бойцов лишь четверо кое-как выполнили норматив, вызвав дикий восторг всей роты. Физическая подготовка была на уровне обычного общевойскового подразделения, о специальной подготовке вообще можно было слагать легенды, десантники путались в видах оружия и способах применения. Когда все закончилось, стажер даже не знал о чем ему разговаривать с командиром роты, благо тот понимал, что произошло, и даже не пытался поднять глаза.

– В других ротах такой же уровень подготовки, – с сомнением спросил Ким.

– Мы были лучшими, – последовал ответ.

Ким со стоном повернулся и пошел прочь. Немного придя в себя, он отправился слегка перекусить, когда делал заказ в автомате, его взгляд упал на меню, где отдельным списком значилось довольно приличное количество легких спиртных напитков, от дорогого натурального пива до дешевого синтетического вина. Ким тут же вызвал по коммуникатору интенданта и поинтересовался, какое количество алкоголя употребляется на корабле рядовым составом, ответ его несколько озадачил, в пересчете на каждого человека приходилось около полутора литра напитков в день, а значит на отдельных индивидуумов и значительно больше. Конечно, кто после такого сдаст хоть один норматив, дальнейшее решение было очевидным – памятуя об отношении командира к спиртному, он освоим приказом ввел сухой закон, до отмены его вышестоящим командованием.

Смотр обеспеченности рот тоже показал их плачевное состояние. Все аптечки были с истекшими сроками хранения, фильтры и маски вот уже года три никто не проверял, системы навигации и наблюдения не настраивались, даже коды к индивидуальной связи не были введены в карточки десантника. Случись срочная высадка по тревоге, и людей просто пошлют на смерть как стадо баранов на бойню.

– Когда в последний раз проводились полевые занятия на поверхности планет? – спросил Ким командира пятой роты.

Вопрос для офицера прозвучал настолько неожиданно, что ему потребовалось долго вникать в его суть:

– На моей памяти таких занятий у нас не было. На тренажерах в последний раз мы пытались этим занимались около полугода назад.

– Ну и как? – Насторожился стажер.

– Оценка по результатам не проставлена.

– Но это может означать только полную неготовность.

– Совершенно верно, – согласился командир роты, – потому как все это проводилось лишь для отчета.

– А почему не продолжили занятия в плановом порядке?

– А потому, что на сегодняшний момент у нас в исправном состоянии находится только четыре симулятора, а на них даже подразделение не потренируешь, используем их для тренировки развед. взвода.

– Понятно. – Настроение упало ниже нулевой отметки. – Про готовность полевого оружия, наверное, спрашивать бесполезно?

Офицер кивнул, подтверждая худшие опасения:

– Даже не распаковывали. Так на складе и лежит.

Пришлось срочно связаться с интендантским складом и поинтересоваться наличием индивидуального полевого питания. С этим все было в порядке, пайки завозились вовремя, сроки замены соблюдались неукоснительно. Хоть одна приятная новость.

Провести тесты по взаимодействию десантников четвертой роты в условиях боя не удалось. Сказалась неготовность, как самих бойцов, так и службы обеспечения. Попытавшись несколько раз на ходу исправить ошибки во взаимодействии, Ким, в конце концов, отменил тест, а взамен провел тестирование на проверку знаний ориентирования и маскировки. Как и следовало ожидать, последовал сокрушительный провал.

На этот раз капитан не стал скрывать своего отношения к офицерам части, сбор был назначен в центральном коридоре корабля, возле командного модуля. Продержав всех больше получаса в неведении, капитан соизволил, наконец, появиться перед подчиненными. По тому, как командир «забыл» подать команду «вольно», даже до самого непонятливого дошло что можно ожидать в самое ближайшее время:

– Какие выводы можно сделать по результатам смотра? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Вопрос был в общем-то риторический, но капитан ждал и Киму пришлось ответить как старшему по должности:

– Полная неготовность части к выполнению боевых задач.

Капитан вперил взгляд в своего заместителя и на его лице заиграли желваки:

– Вы не поняли лейтенант – выдавил он, спустя несколько секунд, – неготовность это когда существуют объективные причины невозможности выполнения поставленной перед частью задачи. Все остальное результат преступной халатности и относится к компетенции трибунала. Лично для вас единственное оправдание в том, что вы назначены на эту должность недавно, но из этого совсем не следует отсутствие ответственности за действия находящихся в вашем подчинении господ офицеров.

Сначала Ким не мог понять, почему капитан так напустился именно на него, ведь он сам прибыл на «Барбот» только на две недели раньше командира. Только чуть позже сообразил, что таким образом тот пытается не только показать ему как надо теперь вести себя с подчиненными, но и внушить другим какая дисциплина отныне устанавливается в части. Судя по тому, как командиры рот старались отвести глаза от тяжелого взгляда капитана, результата он добился.

– Теперь прошу слушать внимательно, касается всех. – Командир снова сделал паузу, и жестко чеканя каждое слово, продолжил: – Здесь не учебное подразделение, а боевая часть. Любая поставленная задача должна быть выполнена в обязательном порядке, никакие ссылки на незнание или неумение в расчет не принимаются. Только смерть может стать объективной причиной невыполнения приказа. Я говорю – «может стать». Но может только тогда, когда сделано все возможное. Так вот, с сегодняшнего дня, считайте, мы находимся на боевом задании, все отпуска и увольнения отменяются, и это будет действовать до тех пор, пока боевая готовность не достигнет должного уровня.

Капитан еще раз внимательно всмотрелся в лица офицеров, достаточно ли толково он объяснил им ближайшую задачу? Его опыт говорил, что один даже предельно жесткий разговор вряд ли сможет сразу изменить отношение всех к делу, но начинать все равно было необходимо. Ладно у него еще будет много времени доказать им, что это не результат плохого настроения:

– Двадцать часов на составление плана, – дал распоряжение Киму капитан, – и пока все свободны.

Возни с планом оказалось много, никто из командиров рот не желал по собственной воле взваливать на себя дополнительные обязанности, придумывалось много отговорок и ссылок на объективные трудности. Первое время нормального разговора не получалось, несмотря на предупреждение капитана, ротные заняли пассивную позицию, пытаясь перевесить все вопросы на его молодого заместителя, и Киму это очень не нравилось. Тогда он изменил тактику – быстро самостоятельно набросал заведомо невыполнимый план и стал заставлять подчиненных принять его в качестве основного. Отношение офицеров сразу изменилось, теперь они уже вынуждены были выйти из инфантильного состояния и броситься на защиту своих интересов, в результате затяжных торгов план подготовки части все-таки был составлен, хотя по большому счету не устраивал обе стороны.

Уже вечером, чувствуя усталость от сумасшедших трудовых будней, Ким пошел перекусить, и еще издали заметил, что у автоматов питания собрался боевой состав части и выражал негодование, но, увидев подходящего заместителя, нехотя разошлись.

– Господин старший лейтенант, разрешите обратиться.

Ким обернулся, рядом стоял сержант, как припомнил Ким из второй роты.

– Слушаю вас сержант.

Десантник смотрел Киму прямо в глаза, уверенный в своей правоте:

– Мы не можем взять пива, нам сказали, что это по вашему приказу. Не могли бы вы отменить свой приказ?

– Нет, отменить этот приказ я не могу, – твердо сказал Ким, и тут же добавил, – его может отменить капитан, если вы будете достаточно убедительны.

– Но пиво не относится запрещенным напиткам, – безапелляционный тон несколько снизился, и раздражение в голосе исчезло, – и сейчас не ведется военных действий, поэтому мы считаем, что нам не могут запретить его употреблять.

– Насколько я понял, мы – это вторая рота, – слегка ухмыльнулся Ким, – но позвольте узнать, почему не могут запретить?

Сержант развел руками, теперь уже в его голосе появились заискивающие нотки:

– Ну, ведь их употребление не запрещено, а значит ненужно исключать их из рациона.

– Нужно, сержант. Начнем с того, что ни пиво, ни вино в рацион рядового состава не входят и употребление их, разрешается только во время увольнения за пределами части. – Видимо такая новость для сержанта оказалась неожиданной, потому что глаза у него стали значительно круглее. – Однако командование понимая, трудности с увольнительными в существующих условиях не возражало, против появления легких спиртных напитков на территории части, надеясь на разумное потребление, но как видно именно в этом кроется ошибка. Сегодня ваша рота не смогла выполнить нормативов физической подготовки, в чем повинно именно неумеренное потребление пива. Вы можете доказать мне что это не так?

Сержант отвел глаза, но продолжал держаться избранной тактики:

– Этого я не знаю, но не думаю что это из-за пива.

Ким вздохнул, идти на жесткий конфликт ему не хотелось, но это был как раз такой случай, когда отменить свое распоряжение было бы явной ошибкой:

– Когда подразделения выполнят нормативы, я всех угощу пивом за свой счет. А пока данный приказ может отменить только капитан. Еще вопросы есть? – не дав сержанту опомниться, Ким без паузы подвел итог, – Вопросов нет. А на будущее прошу запомнить, все подобные вопросы вы должны адресовать командиру роты, а уж он, если сочтет нужным, может поставить меня в известность о ваших проблемах.

Сидящие за соседними столами офицеры косились на него, но молчали, они прекрасно понимали, в чем причина и поэтому не настаивали на отмене приказа.

3. ДОЛЖНЫ УМЕТЬ ВСЕ

– В общем, так лейтенант, – выговаривал капитан Киму, – мне понятны твои затруднения по поводу взаимоотношений со всеми. То, что ты выглядишь слишком молодо, не способствует быстрому становлению твоего авторитета, но если говорить честно – мне на это плевать. Я тебе предоставил достаточно полномочий, если кто позволит себе хотя бы косо взглянуть на тебя, не говоря уже об обсуждении твоего приказа, наказывай незамедлительно. Узнаю, что нюни с ними разводишь, будешь у меня сам сидеть под арестом до окончания своей практики.

Испытывать на себе реальность угроз нового командира Киму не хотелось, а потому, сначала робко, но потом все настойчивей он стал требовать выполнения своих распоряжений. В первое время некоторые решили действовать по старому армейскому принципу – «никогда не торопись выполнять приказ, его еще могут отменить», однако с Кимом такой финт не проходил. Убедившись в неминуемой расплате за невыполнение его требований, офицеры перестали делать попытки ловчить, и дисциплина снова входила в норму поведения.

На корабле все стало стремительно меняться. Из коридоров исчезли десантники, в кают-компаниях не протирали штаны офицеры, все были заняты делом. Если кто и появлялся свободный от службы, то чувствовал он себя крайне не уютно. Приказ о прекращении выдачи спиртного капитаном отменен не был, более того капитан сам перестал брать любимое вино, подавая пример своим подчиненным. План боевой подготовки был составлен так плотно, что у бойцов подразделений не оставалось свободного времени. То, что капитан обязал Кима заниматься боевой подготовкой, вовсе не означало его самоустранения, как только у него появлялось немного времени между распеканием технических служб и очередной взбучки персоналу блока управления, он сразу заявлялся на занятия рот и каждый раз, щедро раздавал наказания в виде хозяйственных работ. Первое время никто не боялся подобного наказания, подумаешь поработать денек, другой, это же не гонять до седьмого пота на полигоне, отрабатывая тактику. Однако, как оказалось, все было не так просто, капитан умел делать службу тяжелой. Только две недели спустя бойцы стали понимать, что работы бывают разные, можно сидеть с комфортом и потихоньку ковыряться в оборудовании, а можно целый день проторчать снаружи корпуса корабля в невесомости, проводя регламентные замены. К концу смены от такой «легкой» работы любой распиздяй становился гораздо сговорчивей. Особо «талантливым» в своем упорстве находилось и кое-что похуже, может быть и не столь выматывающее, но уж сильно неприятно пахнущее. Ведь большая часть автоматики на корабле находилась в удручающем состоянии, а потому выходила из строя именно в тот момент, когда появлялся очередной кандидат на устранение выявленной «неисправности».

Киму уже один раз довелось присутствовать на подобной экзекуции. На всех кораблях флота, существовало несколько ассенизационных устройств, чистку которых осуществляли специальные роботы. Но ввиду того что «Барбот» относился к старым кораблям, то и его системы рециркуляции тоже устарели, устарели и роботы, а потому иногда проводя очистные работы систем они застревали в самых неподходящих для этого местах. Не нужно объяснять какие чувства испытывал человек, выполняя тяжелую работу находясь по пояс в отходах жизнедеятельности «биологических организмов». Защитный костюм конечно же полностью изолировал человека от непосредственного контакта и неприятного запаха, но осознание того где все это происходит надолго отпечатывалось в памяти.

Прикрываясь регламентом, Киму удалось пробить бюрократические препоны в тыловых службах и не только привести в порядок все симуляторы, но и выписать новые, а что касалось серьезного ремонта челноков и десантных ботов, то вопрос тоже решился положительно, и со дня на день ждали прибытия специалистов. Дабы не отстать по физической подготовке Ким регулярно проходил занятия совместно с ротами, и у него это получалось весьма недурно. Несмотря на свой внешне неспортивный вид, ему с первого раза удалось выполнить некоторые нормативы, чем сильно удивил не только бойцов роты, но и офицерский состав. С этого дня все разговоры о слишком высоких требованиях прекратились, и бойцам приходилось, проливая литры пота и скрипя зубами от напряжения, ликвидировать разрыв между как должно быть и как есть в настоящее время. Правда, чуть позже пришлось ввести некоторые ограничения на такие нагрузки, так как основная проблемы приходились совсем не в области физической подготовки:

– Господин лейтенант, вы опять путаете точки привязки, в условиях реального боя вам очень повезет, если поддержка с орбиты не накроет ваше подразделение, – подводил итоги Ким на занятиях по ориентированию.

– Но мы всегда проводили привязку по автоматической системе, на планшете прекрасно видно, где мы находимся, и где располагается противник, – оправдывался тот.

– В условиях проведения десантных операций далеко не всегда возможна поддержка навигационной системы, более того, со стороны противника, как правило, запускаются стратосферные трансляторы, которые сильно путают показания навигаторов. Вы вообще не имеете права полностью доверять показаниям системы.

– Я понял, но здесь практически не за что зацепиться, все вокруг выглядит абсолютно одинаковым. Если заранее не сделать привязку по навигаторам, то определиться по карте на местности…

– Выглядит далеко не одинаково, – резко перебил его Ким, – просто у вас не отработан практический навык по учебному пособию два семь ориентации. Как бы вы хорошо не усваивали теоретический материал, потратить на практику необходимое время все равно придется, поэтому ближайшие двое суток вам даются на визуальные тренировки по учебному материалу. Командование подразделением на это время передайте сержанту.

Вообще попытки командиров рот возражать и оправдываться в любой ситуации стали сильно раздражать. Во флоте, как в прочем и в других родах войск, перечить вышестоящему начальству непринято, но дисциплина в этой десантной части была в зачаточном состоянии, а потому свое мнение считали возможным высказать все, включая рядовой состав. Правда, капитан в короткое время дал понять, что выражать сомнение в правильности его распоряжений чревато серьезными последствиями, а вот либеральное настроение его заместителя, привело к другим результатам. Ким все это прекрасно осознавал, но никак не мог переступить через свой характер, одно дело ставить сложные задачи перед собой, а потом решать их, сообразуясь со своими возможностями и совсем другое заставить проделать это подчиненных. Поразмыслив некоторое время, он решил, что без показательной порки одного из самых нерадивых офицеров дело не обойдется, поэтому подводя итоги очередным занятиям, устроил разнос командиру третьей роты:

– Как это могло случиться? Из всей роты только двое владеют вопросами настройки малого оборонительного комплекса, и никто даже не знает, с какой стороны подходить к локационной системе. На поверхности планеты подразделение, не владеющее этими вопросами, идет на верную смерть. Уже через десять минут вас накроют залповым огнем, шансов выжить не будет в принципе. И это не говоря уже об электронной системе маскировки, а еще вам надо освоить методы диверсий, взломы информационных сетей, это же целая учебная программа. Когда мы должны всем этим заниматься? Так что сегодня вечером вместо отдыха прошу на занятии со всем личным составом. У нас есть инструктор по данной тематике?

Положение с этим вопросом в других ротах было не лучше, и все офицеры сразу напряглись. Но виновник «торжества» не сразу сумел разглядеть подвох, уж очень не хотелось проводить занятия за счет своего свободного времени, и уж тем более, когда ему такое приказывал молодой «щегол», не хлебнувший всех «тягот» службы в десанте. С трудом сдерживая раздражение, он ответил:

– Нет. Таких умных инструкторов нет, и такие занятия у нас никогда не проводились.

В том, как прозвучал его ответ, сквозило явное неуважение, поэтому оставить без последствий такие интонации было никак нельзя, и все это сразу поняли:

– Да? – Ким изобразил высшую степень изумления, просматривая на планшете журнал проведения занятий. – А здесь показано, что с этим делом у нас все в полном порядке, часы занятий как положено, оценки проставлены, и достаточно высокие.

Офицер, глядя куда-то в сторону, неопределенно повел плечами, раздражение пока не давало ему возможности снизить резкость тона:

– От нас требовали заполнять журнал обучения, вот и заполняли.

– Расшифровываю, – Ким мстительно усмехнулся, – регламент подготовки личного состава утвержден штабом сектора флота и проведен приказом по части. Данный приказ относится к группе приказов первой категории, так как от его исполнения в целом зависит боеготовность флота, а ваше заявление однозначно указывает на сознательное его игнорирование.

Такого поворота в рассуждениях офицер никак не ожидал, и если раньше можно было, в крайнем случае, сослаться на разгильдяйство, то теперь по всему выходило что разбираться должен будет уже трибунал.

– Но ведь у нас действительно отсутствуют инструкторы, – попробовал оправдаться он.

Тон уже стал другим, раздражение куда-то враз испарилось.

– И что? – брови Кима поползли вверх, – Кто вам сказал, что это является препятствием к выполнению приказа? Вы посылали заявку? Подавали рапорт? В конце концов, в учебной базе существует полный набор методических и учебных материалов по всем дисциплинам, инструктор нужен лишь для более грамотного построения учебного процесса. Кстати, здесь отмечено, что благодаря проведению этих занятий вам причитается дополнительное денежное вознаграждение. Надеюсь, как честный человек вы отказались от него?

Лицо командира роты приняло пунцовый оттенок, вот этого ему точно никто из компетентных органов не простит, здесь уже задеты вопросы офицерской чести, никому не объяснишь, что в этой части прибавка к жалованию в виде расширения обязанностей существовала всегда и считалась обязательным довеском.

– Я найду время исправить это упущение, – прохрипел он после того как немного пришел в себя, – занятия начнем проводить сегодня же. Но нужно скорректировать план иначе люди быстро устанут от такой нагрузки и не смогут нормально усвоить материал.

Ким согласно кивнул, действительно, взвинчивать темп обучения после длительного периода всеобщей лени бесполезно, но и оставлять такое без последствий не стоило, надо было вдолбить в голову каждого, что любое упущение будет иметь серьезные последствия:

– У нас просто нет времени, если мы сейчас не пройдем данную дисциплину, то остальное не будет иметь значения. К тому же, насколько я заметил, у вас не проводились тренировки на длительные психологические нагрузки, вот заодно и проведем первую серию таких тренировок. – В этот момент он перевел взгляд на остальных офицеров, которые напряженно ожидали продолжения экзекуции в отношении себя. – Если есть другие предложения, готов выслушать.

Возражений не последовало, потому как в подобных «грешках» удалось поучаствовать всем, и, хотя заместитель не вменял им этого в вину, «тонкий» намек поняли хорошо.