Помоги проекту - поделись книгой:
Владимир Титов
Шоу для кандидата в императоры
1
— А главное, не забудь освежающего чего-нибудь, — наставлял я Шурика, уже сидевшего за рулем своего синего «Жигуля». — Само собой, «Фанту» тебе не дадут, но, может, хоть пепси-колу или «Байкал» выпросишь. Попадется лимонад — бери ящик. Не вздумай «Дюшеса» набрать — пакость.
— А «Наполеон» тебе не нужен?
— Какой еще Наполеон? — не сразу сообразил я.
— Ну, коньяк который. По полсотне рваных.
— Иди ты! — сказал я и пнул Шурика в колесо.
Шурик рыкнул коробкой скоростей и скрылся в облаке пыли.
— Умные все пошли — жить тошно, — ворчал я, спускаясь к озеру по крутой и скользкой тропинке. — И откуда только такие берутся? Знал бы адрес — еще бы десяток заказал.
Еще издали я заметил, что один из поплавков пытается утопиться. Когда же я подбежал к удочке, поплавок успел отказаться от дурацкой затеи и как ни в чем не бывало дремал на полировке озера, усыпанном лилиями. Мне осталось только убедиться, что червя на крючке съели.
— Эх, раз-зява! — звонко пролаял кто-то за спиной.
Я резко обернулся.
В десяти метрах от меня, возле ведра с рыбой, сидела… лиса. Я ошеломленно повертел головой. Больше никого поблизости не было. — Что за ерунда? — проворчал я.
Лиса что-то хотела еще сказать, но передумала. Нет, я не оговорился. Она действительно что-то хотела сказать, даже пасть раскрыла, но потом безнадежно махнула передней лапой. Такой знак мог означать только одно: да что с тобой, ротозеем, разговаривать?!
— Эй, ты! — вдруг взорвался я. — А ну, брысь от ведра! Лиса нехотя встала, сладко потянулась и, презрительно помахивая хвостом, ушла в ближайшие кусты.
Я бросился к ведру. От дюжины отменных карасей, пойманных мной с утра, остались одни воспоминания да горка костей и чешуи на траве. В бешенстве я пнул ведро. Посудина опрокинулась и, отчаянно гремя, покатилась к воде.
В кустах кто-то хихикнул.
«Снова лиса! — мелькнула мысль. — Ну, погоди у меня!»
Я осмотрелся, выбирая булыжник поувесистее. Меньше всего меня сейчас волновал вопрос: этично или неэтично бросать камни в говорящих и хихикающих лис. Эта наглая тварь умудрилась довести меня да бешенства! Ну скажите, видел меня кто-нибудь хоть раз взбешенным? Разумеется, нет! Не зря же я в нашей редакции считаюсь самым уравновешенным и спокойным человеком.
Как назло, подходящий камень не попадался, отчего я злился все больше и больше.
— Кар р р! — раздалось вдруг сверху. — Зр-р-ря стар-р-раешся, дур-р-рачок! Хитр-р-рая лиса удр-р-рала. Кар-р-р!
Я задрал голову. Надо мной пролегал ворон.
— Пр-р-ривет р-р-ротозеям! — прокаркал он, скрываясь за рощей.
Пораженный, я минут пять молча смотрел туда, куда улетел ворон. Потом бессильно сел на землю. Честное слово, я ни черта не понимал. В опустевшей разом черепной коробке затравленной мухой металась только одна мыслишка: «Допился, родимый!» Так наверняка сказала бы моя жена, расскажи я ей о случившемся.
«А может, и правда допился? — начал я скидывать в пустую черепную коробку первые попавшиеся под руку мысли — не пустовать же сосуду разума! — Белая горячка? Ерунда! Пью крайне редко. Почти месяц вообще ничего спиртного в рот не брал. Галлюцинации? С чего бы вдруг? От перегрева? Хотя, стой! Попугаи говорят? Говорят. А скворцы? Само собой. Кто же мешает ворону говорить? Тот же скворец, только откормлен получше. Ха! Да я даже читал где-то про говорящих воронов. Или не читал? Точно, читал! Не то в „Знании — силе“, не то в какой-то районке».
— Фу! — вздохнул я облегченно. — С вороном все ясно — дрессированный.
«А лиса? — ехидно спросило мое второе „я“. — Лиса тоже дрессированная?»
Я не люблю свое второе «я» — вечно ехидное и непатриотичное по отношению ко мне. Еще минуту назад, когда в голове сквозняк гулял да мыслишка-муха металась, его и в помине не было — дезертировало. А стоило хоть одной путной идее возникнуть, второе «я» — тут как тут. Понимаю, второе «я» необходимо. Без него никакого духа противоречия не получится, никакого единства и никакой борьбы противоположностей. Все это само собой, но сейчас мне было не до диалектики.
«Лиса не разговаривала, — соврал я сам себе. — Показалось мне. Она просто лаяла».
Второе «я» раскрыло было рот, чтобы возразить, но так и забыло его захлопнуть.
В небе раздался глубокий, но красиво приглушенный гул. Из-за рощи, вылетел бело-красный спортивный Як-50.
— Ух ты! — разом сказали оба мои «я». А где-то там, в. груди, защемило. Небо — мечта моего детства. О боже, как я хотел когда-то летать! Жаль, здоровье подкачало — близорукость не позволила. Очкариков в аэроклуб не принимали, в летные училища — тем более. Ирония судьбы, но вот уже года три я хожу без очков, а на очереди — дальнозоркость. Старею.
Красавец «Як» круто пошел вверх, вращаясь вокруг оси. «Восходящая управляемая бочка», — определил я. Набрав высоту, самолет выписал петлю Нестерова, сделал колокол и пошел на восьмерку.
Завороженный, я не отрывал глаз от. «Яка». Вот он пошел в штопор, красиво, без запоздания, вышел из него и скрылся в облаке.
Вдруг раздался какой-то непонятный звук, похожий на громкий хлопок в ладони, и пение мотора оборвалось. Через несколько секунд самолет беззвучно вынырнул из облака. Двигатель не работал.
— Я затаил дыхание, следя за тем, как летчик выравнивает заглохшую машину. «Парашюта у него наверняка нет, соображал я. — Да и что толку от парашюта. С такой высоты он и раскрыться не успел бы».
Летчик справился с машиной, и теперь «Як» беззвучно, словно призрак, шел по широкой дуге вокруг озера.
«Куда же он сядет? — ломал голову я. — Поблизости ни одной подходящей площадки, только лес, озеро да извилистая и. узкая проселочная дорога».
Теряя высоту, самолет приближался ко мне. «Неужели на воду решил?! Молодец!» — одобрил я решение летчика. Другого выхода я тоже не видел.
Самолет летел с невыпущенным шасси. Вот он чиркнул фюзеляжем по озерной глади, подняв фонтан брызг, и вдруг резко остановился, напоровшись на корягу, чуть торчавшую над поверхностью. Нос его нырнул под воду, а хвост взвился вверх. Фюзеляж переломился, и самолет, завалившись набок, начал тонуть.
— А, черт! — выругался я и прямо в джинсах нырнул с берега в озеро.
Самолет был в каких-то тридцати-сорока метрах от меня. Плаваю я хорошо, но тут мне не повезло. Крючок одной из удочек зацепился за штанину, а удилище, как назло, было надежно закреплено на берегу. Прочная леска натянулась, и меня так рвануло назад, что я от неожиданности хлебнул воды.
Вынырнув, я откашлялся и, сбросив штаны под водой, поплыл к «Яку». Самолет успел наполовину затонуть. Поколдовав с минуту над фонарем кабины я кое-как сдвинул среднюю его часть назад.
В кабине, словно в ванне, сидела девушка, одетая в бело-черный спортивный костюм. Голова ее безжизненно откинулась на спинку кресла. Вода успела дойти до плеч летчицы. Отстегнув на ощупь ремни, я вытащил девушку из почти скрывшейся под водой машины. Девушка оказалась легкой и хрупкой. Мне ничего не стоило «отбуксировать» ее к берегу.
Так и не пришедшую в себя летчицу я положил на траву и понесся к палатке, стоявшей в полусотне метров от берега. Аптечки не оказалось, она уехала с Шуриком на «Жигулях». Я лихорадочно соображал, чем заменить нашатырный спирт. Может, коньяком? Вздохнув, извлек из заначки бутылку «Белого аиста», припасенную к моему дню рождения, и побежал к озеру.
Девушка все еще лежала без сознания. Став на колени рядом с ней, я попытался открыть бутылку. Пробка не желала свинчиваться. Пожалел, что нет Шурика — он спец по вышибанию пробок. С горем пополам мне удалось содрать пробку зубами.
Я приподнял голову девушки и поднес горлышко к ее чуть приоткрытому красивому ротику. От первых же капель коньяку девушка вздрогнула и закашляла.
Я облегченно вздохнул. Жива! Не очнись она от коньяку, я, наверное, утопился бы сам, ибо совершенно не представлял. чем и как еще можно привести человека в себя.
Девушка перестала кашлять, села и удивленно посмотрела на меня.
— Где я? Кто вы? — спросила она дуплетом.
— На том свете, — сострил я. — А я — архангел Петр. Девушка осмотрелась. Губы ее передернула презрительная улыбка.
— А где же врата рая и ключи к ним? — спросила она насмешливо.
Я зачарованно смотрел в ее большие карие глаза и молчал. Мне было стыдно за свою дурацкую шутку.
— Владимир, — наконец представился я смущенно. — Владимир Перепелкин. корреспондент областной «Молодежки». А вы?
— А меня зовут Алиной. Алина Гордеева — инженер-технолог радиозавода. Как я сюда попала?
— Прямо с неба.
— С неба? — некое подобие неуверенной улыбки коснулось ее губ. — Я летала?
— Еще как летала! Пока не заглох двигатель.
— Заглох?
— Ну да. Ты скрылась в облаке. Потом что-то хлопнуло, и двигатель заглох.
— А где мой самолет?
Я мельком глянул на озеро. Алина перехватила мой взгляд и посмотрела туда, где из под воды торчал конец левого крыла «Яка». На штанге приемника воздушного давления, словно на ветке, сидела какая-то птаха.
— Боже мой! — прошептала Алина. — Значит, этот кошмар мне не приснился. Но как я оказалась на берегу? Помню, как вышла из штопора… Набирала высоту. Потом… Что было потом?
— Потом заглох двигатель, — подсказал я. — Кстати, у «Крэнфильдов» и ЗЛИНов двигатели в воздухе не глохнут.
Алина зло блеснула на меня глазами.
— Что бы ты понимал в «Крэнфильдах» ЗЛИНах?! Лучшe наших «Яков» спортивных машин нет.
— Ну-ну, — сказал я примирительно, — я пошутил. Сам знаю, «Як» — машина что надо. Но почему же он заглох?
— Он не заглох. Двигатель заклинило от удара. Я с кем-то столкнулась в облаке.
— Столкнулась?
— Да.
— С НЛО? — сыронизировал я. Алина отрицательно помотала головой.
— То, во что я врезалась, было живым.
— Птица?
— Нет. Какое-то огромное и жуткое чудовище. Я не успела рассмотреть его как следует, но оно, по-моему, похоже на птеродактиля или птерозавра… с тремя головами…
— А может, на Змея Горыныча?
Алина задумчиво посмотрела мне в глаза и серьезно проговорила:
— Ты будешь смеяться, но у чудовища из пастей вырывался огонь с дымом. Как у сказочного Змея Горыныча.
Я хмыкнул, и мы оба замолчали.
«Бедняжка, — подумал я. — Свихнулась. Что же мне делать с сумасшедшей?»;
— Только, пожалуйста, не считай меня сумасшедшей, — попросила Алина, будто угадав мои мысли. — Если не веришь, что я столкнулась, сплавай к самолету и полюбуйся на винт. Ему досталось больше всего. Чудовище наверняка не досчитывается теперь одной головы. На мое счастье, скорость самолета в момент столкновения была маленькой. Иначе бы я разбилась. Сама не знаю, как мне удалось справиться с управлением и спланировать — элероны и рули, слава богу, работали. Потом я, кажется, пыталась сесть на воду?
— Да.
— Но как я попала на берег, не помню.
— Ты наскочила при посадке на корягу и, наверное, от удара потеряла сознание.
— Вот как? Значит, на берег вытащил меня ты? — спросила она прищурясь.
— Ну… выходит, я.
Я покраснел. Ныть в роли героя мне раньше не доводилось.
— Спасибо, — просто сказала Алина.
— Не за что, — буркнул я.
— А это зачем? — кивнула она на бутылку.
— А — это… Это я пытался привести тебя в сознание.
— Ну и как? — Алина улыбнулась.
— Как видишь.
— Похоже, успешно. Может, завершишь «курс лечения» — нальешь мне немного? Что-то меня колотит.
Она сидела в мокром спортивном костюме, охватив плечи руками и поджав ноги. Только сейчас я заметил, что девушка вся дрожит.
— Ой, извини! — спохватился я. — Мог бы и сам догадаться.
Я встал и помог подняться Алине.
— Идем в палатку. Переоденешься в сухое. Отметим твое воскрешение.
В палатке царил мужской, холостяцкий беспорядок. Вперемешку валялись рыболовные снасти, одежда, полные и пустые консервные банки, книги, бутылки из-под пепси-колы — одним словом, все, что было при себе у двоих молодых мужчин, пожелавших провести хоть часть отпуска на природе, подальше от города и жен.
Не без труда я откопал чистую сорочку и запасные джинсы.
Поделиться книгой: