А С Н (Ангел специального назначения)

"Еще бы, - Алексея рассмешила наивность девчонки. Потому и блестит, что высшей пробы камень".

"...Первый тур через два дня, слава богу, успела".- В номер приползла без ног.

"Стоило мучиться, на каблуках-то? Ведь не экзамен". - Запоздало сообразила абитуриентка.

"А к чему на экзамены наряжаться?- Подкинул идейку квартирант.- Там все будут в лучшем, и кого здесь "раскраской" удивишь? Может, наоборот? На контрасте.

"... Интересно?- она задумалась - "Может, и правда, попросту, не выпендриваться?"

С этой мыслью и заснула.

Весь следующий день выбирала, что читать: "Басни - не актуально. Классиков - скучно. А что?" - Так ничего не решив, она устала и махнула рукой.

Вообще-то, плюнул Леха, ему надоело следить за ее мученьями из-за такой ерунды.

Странно, Ольга вовсе не беспокоилась о первом туре. Главное- второй этап, музыкальный номер, вокал.

А на следующее утро, повинуясь невнятному желанию, съездила в Пассаж и выбрала хорошую шестиструнную гитару. Концертная "Кремона" вытянула на двадцать тысяч, но того стоила. Чистейший звук, строится легко, держит мертво. А в придачу к инструменту, гулять, так гулять, разорилась на роскошный футляр. Твердый, обтянутый матовой кожей.

"Захотелось вот... И плевать, что играю я так себе. Не очень играю, если честно, но пусть будет... ". Начала оправдываться перед собой транжира.

"Нет, ну надо такое сказать? Это кто, не очень?- Алексей даже обиделся. -Да я одних только струн под сотню порвал, а на аранжировке собаку съел.

Нормально ты сыграешь. А если еще споешь как надо, вообще "супер" будет".

Придя в номер, Оля, первым делом, вынула гитару, устроилась поудобнее и неожиданно для себя заиграла какую-то замысловатую классическую мелодию. Не рваными дворовыми аккордами, а немыслимо ловко перебирая тонкими пальцами лады, и с немым восторгом вслушиваясь в кружево волшебной мелодии.

"Ага, вспомнила. Бетховен, соната ре минор. Ух, ты, как я успела забыть, когда учила. Но, все равно, здорово".

Окончив, взяла аккорд и заиграла вступление к старинному романсу. Всплыли в памяти слова великого поэта. Чудо, пальцы сами брали нужные аккорды. Она пела и не могла понять, что с голосом. Ну, пела для себя дома, знала, есть, но что такой тембр, сила. А верха? Даже слезы проступили. Спела еще, но уже из современных. Тоже неплохо. В тон и без фальши, правда, немного по-своему. - Ну, так это ведь здорово.

А напоследок вспомнила старую вещь Розенбаума, что-то из одесского цикла".

"Обалдеть. Это не я. Это почти мужской голос, и переходы мужские, интонации.И хотя пела весь вечер, в горле даже ни скрипнуло".

На первый тур пришла, в простеньком цветном сарафане, лишь слегка подправив глаза, и уложив волосы.

Своей очереди ожидала тихонько сидя в пропахшем духами и прочей "боевой химией" вестибюле. Дождалась к полудню. Озверев от наплыва чтецов, экзаменаторы, уже тоскливо смотрели перед собой, словно выполняя тягостную повинность.

Ольга поздоровалась, и, не дожидаясь традиционного вопроса, на вдохновении, произнесла. - Есенин: "Письмо к женщине".

Чуть подсаженный вчерашним вокалом голос ушел вниз, возникла легкая хрипотца, но звучал четко и сильно. Повторила чуть тише. - Письмо к женщине.

-...Вы помните? Вы все, конечно, помните...- Показалось, что произнесла это вовсе не хрупкая, в простеньком платьице, девчонка.

Один из экзаменаторов, задумчиво сидящий за столом с видом страдающего острой зубной болью, поднял глаза, среагировав на голос. Обратил внимание и на отсутствие косметики, на внешность. Заинтересовано толкнул локтем соседа, профессорского вида толстяка, незаметно читавшего газету.

А перед глазами у Алексея вдруг всплыл его разговор с женой. Он, как раз, вернулся из Вьетнама. Двухнедельный рейд по джунглям, кишащим тропической живностью, оставил после себя дикое безразличие и вызвал какую-то местную заразу.

Леха сидел на продавленном диване в убогой комнатке гарнизонного ДОСа, закутанный в казенное сероватое одеяло, сжимая зубы от потряхивающей тело мелкой дрожи.

Мария, узнав, что его переводят в Забайкалье, ехать отказалась. Наотрез. Коротко и доходчиво объяснила причину: "Если тебя, дурака, убьют в очередной проклятой командировке, мне вовсе не светит вдовствовать на копеечную пенсию у черта в турках..." Тяжелый, в общем, разговор вышел... И закончился, как и следовало ожидать, разводом.

"Интересно... Как она сейчас? А что меня уже нет, наверное, не знает?" - внезапно подумалось Алексею.

Оля читала и, словно наяву, переживала боль расставания. Всплыло непонятное раздражение и чья-то, уже вовсе нестерпимая, почти смертельная тоска, а еще понимание невозвратности. Скорее, даже не для них читала, для себя. Закончив, подошла к столу и вопросительно глянула на председателя комиссии. Оля часто видела ее по телевизору. Красивая, еще эффектная женщина, задумчиво, и слегка недоверчиво посмотрела на абитуриентку.

-Девочка,- показалось, что глаза актрисы, спрятанные за стильными очками, подозрительно блеснули.- Ты молодец. Поступай.

Сосед председательствующей согласно кивнул головой с величественными залысинами - Да, да, я буду на втором туре, Вас очень интересно будет послушать.- Он вернул Оле листок.

В гостиницу летела как на крыльях: "Надо же, кто мог подумать, прошла. Ура".

Алексей тоже удивлялся, не ее успеху, а своему настроению: "Это ж надо, десять лет прошло, ни разу не вспомнилось. Разошлись и разошлись. А тут, вон как зажгло. Может, зря не удержал, может, стоило отказаться? Глядишь бы и проскочили...

Нет, бесполезно жалеть. Да и как отказаться? Ты бы не смог. Как же, вся группа на задание, а ты в кусты".

Готовили их для работы в Африке, "Аденские кореша" по социалистическому лагерю тогда крепко поссорились с Генсеком, нужно было вправить кое-кому мозги. Был у их вождя родственничек с амбициями. Амбиции ему и вышибло, вместе с мозгами. "Ладно, чего уж теперь, проехали. - Вздохнул Леха. - Эка, вспомнил".

На музыкальный конкурс Ольга пришла с гитарой. Стоило только видеть, как скривило лица экзаменаторов, вообразивших, что придется слушать подражательное вытье малолетки под нестройные "три аккорда".

" Ну, держись, славяне". - Леху заело.

Ольга распахнула футляр и, вынув инструмент, провела по струнам: "Нормально, не стрясла".

И тут же, без перехода, выдала блюз "All your love", Гарри Мура.

Пройдя до места, вызвавшего у слушателей непроизвольную дрожь, внезапно оборвала. И, взяв аккорд, неожиданно запела совсем другое.

-Е-еха-ли цы-га-а-не. - Вещь, при кажущейся простоте, для исполнения сложна, и кто понимает, вокал оценит обязательно. А если ее к тому же грамотно аранжировать, вызывает не меньший интерес и искреннее переживание. Она играла, вкладываясь в музыку целиком, а голос, улетающий местами на три октавы, слушать без волненья мог только глухой с детства.

Закончив, остановилась: "Странно, молчат?"

Оля заметила вчерашнего мужика, с первого тура. Тот незаметно поднял вверх большой палец и, подбадривая, кивнул головой, предлагая спеть еще.

"Вот как? А из "Призрака оперы", арию, думаете - слабо? Партия дикая, но справилась, и не стыдно было, ничуть".

Дверь в коридор приоткрылась, там тоже слушали.

"Чего они молчат?- Уже с тревогой замерла, переводя дух, исполнительница.- Ну, раз не гонят, сыграем еще, чтобы на любой вкус".

Того, что прозвучало дальше, не ожидал никто, даже сама. После короткого, рваного вступления, зазвучали бесшабашно-отчаянные интонации Высоцкого.

- Я Як, истребитель..., - на пределе, в опасной близости от срыва.

И в конце, когда вышла на финальное.- Мир-р-р вашему дому. - Всем показалось, это он, сам, оборвал песню. - Слушатели замерли, борясь с пугающе зримым ощущением надвигающейся земли..., с неповторимой правдой его интонаций.

Сама, находясь под впечатлением вырвавшихся эмоций, наклонила голову, спрятала гитару в футляр и коротко спросила у комиссии.- Я пойду?

И тут взорвалось. Хлопали долго. Отдавая бумажку, профессор негромко посоветовал. - Оля, если к нам не пройдешь, обязательно иди в музыкальный, у тебя талант.

Ответила: Я подумаю и, стараясь не разреветься от удовольствия, ретировалась.

В коридоре ее остановил роскошный парень, сунул визитку.- Я, сын...

Он назвал известную в театральных кругах фамилию.- Позвони, составлю протекцию. Мой отец на третьем круге в комиссии слушать будет. Сдерживаясь, чтобы не послать "сынка" в адрес, обогнула толпу и прошла к выходу.

"Что это со мной? Почему такой холод идет от смазливых мужиков? Вообще, заметила, что боюсь их. Просто дикий страх с недавнего времени?" - Ольга недоумевала.

Домой ехала в раздумьях. "А может, прав старик. Может, действительно, в музыкальный?"

"...Стоп, не дергайся. Давай закончим с одним, после будет видно",- подкинул Леха здравую мысль.

Утро он встретил в отвратительном настроении. Перспектива жить в чужом теле, постоянно зависеть от прихотей ее сознания, желаний, стала невыносима.

"Она не виновата, а я чем провинился? Нагрешил? Так что? Ну, убили..., Я свое получил..., забирайте..., куда там дальше? Готов я. А так-то, зачем? Самое гнусное, если не давить ее сознание, ничего не сделаешь. Руку по собственной воле не поднять". - Короче, злой был, как черкес. Да и соседка поскучнела, детские мысли разбегались из крайности в крайность. То она хотела все бросить и уехать назад домой, то нарядиться, как на свадьбу.

"У нее, видишь ты, сегодня этюды. Задолбало". - Алексей отключился и тихо ненавидел всех. Себя, ее, весь мир. Кое-как добрались в институт. Снова нудная, парфюмерно-потная очередь. Она попыталась встряхнуться и привести себя в бодрое настроение.

"А, пусть творит, что хочет". - Он разглядывал портреты театральных корифеев, развешанные по стенам, и в происходящее не вникал.

-Ну-с, детка. Вы успешно прошли два тура, сегодня мы дадим вам задание..., исполнить сценку, экспромт.- Вальяжный мэтр с гривой седых волос снисходительно взирал на зеленую выскочку через круглые позолоченные очечки,

-Попытайтесь изобразить, к примеру, - он на секунду словно задумался, - грабителя банка. Вот мы, посетители и персонал, Вы - грабитель. За пять минут нужно сделать так, чтобы мы отдали Вам деньги. Взаправду.

Ольга растерялась, по молодости лет ей было невдомек, что талант, как правило, любят значительно меньше, чем посредственность. И нет для серости больше удовольствия, чем видеть поверженного удачника.

Задача казалась ей невыполнимой. Она и без того еле заставила себя прийти на экзамен. На душе скребли кошки. Плохо было. Тоскливо настолько, что хотелось выть. Она замерла, надеясь поймать кураж, но Лехе было все равно. - "Ее проблемы".

"Ничего, ни одной мысли. - Ольга представила, как поднимает руку, изобразив пистолет, тоненько говорит.- Спокойно, это ограбление".

"Чушь собачья, лучше не позориться " - Навалилось сонное безразличие. Опустив голову, чтобы скрыть выступившие слезы, двинулась к выходу.

"Да за что, такое?- Она беззвучно всхлипнула. - Пропади все пропадом. Куда теперь? В контору, полы мыть, за три тысячи? Или в гастроном, народ обвешивать".

Позади раздалась усмешка довольного своей выдумкой мэтра.

- Вот видите...- Фаянсово прожурчал он, обращаясь к соседке, увешанной посудным серебром. - Искусство, это не только смазливое личико...

И тут Лехина злость нашла выход. Мгновенным движением обернулся и, крутанув сальто, прямо через стол, пришел за спину болтливого пердуна. Уже в воздухе клацнул об угол пустую бутылку из-под газировки и, поймав очкарика за седые патлы, нежно вмял "розочку" в дряблую шею.

"Не убить бы,- мелькнуло запоздалое опасение. Будь такая цель, тот бы уже давно сипел разорванной трахеей ".

- Ты, гнида, лохматая. Деньги, на стол, живо. Кому сказано, ну? Всех касается. Пришью его, и другим не жить. Мне терять нечего.- Прозвенел мелодичный Ольгин голос.

Но сказано это было тем тоном, от которого тренированный британский диверсант, которого он "потрошил" в Анголе, сделал под себя. Что уж говорить про окаменевших эстетов. Они заворожено уставились на блестящее острыми гранями стекло, утопленное в жирную плоть.

- Мне повторить? - Разведчик тонко изобразил режущее движение.

Заложник взвизгнул и поперхнулся слюной, глаза закатились. Приемная комиссия зашевелилась. Бумажники и кошельки легли на стол. Кто-то в углу тихо взвыл в нешуточной истерике.

Причина была не в стекле, и даже не в голосе. Агрессии, исходящей от девчонки, было достаточно, чтобы застращать весь курс. Внезапный стресс требовал выхода. Соседка мэтра начала стаскивать алюминиевую бижутерию.

Понемногу начало отпускать. Леха ослабил пальцы, стискивавшие кусок стекла, и выпустил сомлевшего мэтра.

Прошло секунд десять, пока они начали приходить в себя. Облегчение мгновенного избавления привело к выбросу огромной дозы андрогена в кровь пожилых любителей сцены. Эйфория вылилась в громкий, истерический смех.

Оля, едва обозначив нетерпение, повернулась к председателю и вежливо уточнила, указывая на "лопатники". - Я сдала? Будьте любезны, зачетку.

Дрожащей рукой экзаменатор вывел закорючку и протянул листок.

- Прощайте, Станиславские. - Леха широко улыбнулся и долгим внимательным взглядом окинул враз стихшую публику. - "Похоже, выгонят? Да и хрен с ним".

Оля сидела на скамье и дрожала от страха. "Неужели это я? Не может быть.- Мысли путались.- Чувство, что ею управлял кто-то другой, не исчезало.- Безжалостный и спокойный убийца.- Безумие?"

Пожалев девочку, Алексей тихонько внушил ей, что, мол, "перевоплотилась..., психологические аспекты механизмы лицедейства до конца не изучены... Недаром говорят, актер умирает с каждой ролью".

Запудрив мозги и кое-как успокоив свое Альтер эго, задал вопрос. Уже самому себе: "А как мне? Как мне жить?

Внезапно осенило. Быть может, это Он, Всевидящий и Всемогущий сжалился, или вспомнил, но вмиг все стало понятно.

Никто и не собирался дарить ему это тело. Для его души была уготована другая роль, ангела хранителя. Вечная обязанность безмолвно хранить и беречь душу от бед и напастей. Но, по иронии судьбы, именно в момент нашей встречи ее рассудок отключился, не выдержав издевательств насильников. И, вместо того, чтобы занять свое, полагающееся место в пограничье ее сознания, стал временным хозяином самого тела. Одна накладка привела к череде последующих, и вот теперь случилось то, что случилось. Самое плохое, что ее сознание тоже начало пробиваться в разум Алексея.

Не приведи господь ей получить то знание изнанки жизни, что кроется в нем. Сам факт раздвоения личности, который она испытает, прямой путь в психушку, а плюс такой жизненный опыт. Это - гарантированное безумие".

Алексей видел, как человеческие желания медленно отступают, истончаются и гаснут. Спокойствие наполнило душу. Теперь он знал, как поступить, имел право.

- Оля, - мысленно произнес Алексей,- не пугайся. Ты не сошла с ума.

Этот голос в твоей голове, голос ангела- хранителя.

У тебя была травма, и поэтому ты не помнишь о той неделе, что прошла со времени отъезда из дома. Сейчас все в порядке, и все будет хорошо.

Девушка вздрогнула, когда в голове у нее зазвучал тихий, спокойный голос.

-Не пугайся,- произнес он.

Она верила и не верила. В детстве ей казалось, что они какие-то другие, с крыльями, в белых одеждах. А здесь, голос и все. Но, в тоже время, стало легче. Хотя сомнение не исчезло.

- Тебе мало доказательств? - прошелестел, усмехнувшись, голос.

-Но почему у меня именно так? Оля, не в силах сформулировать неправильность, покрутила пальцами.

-А ты думаешь, что это не правильно?- прозвучал резонный вопрос. Не так уж много людей имеет своего личного Ангела. В основном..., ну, это тебе знать не стоит.