Помоги проекту - поделись книгой:
Невидимая и тем не менее материальная сеть устремилась как раз в промежуток между двумя Журавлями — и задний из них неминуемо должен был запутаться в ее мощных силовых линиях. И в момент, когда Старейшему казалось что это уже неизбежно, и он уже поднял было победно руку когда юноша уже чуть присел, чтобы через секунду пуститься в дикий, никому не известный ликующий танец — неожиданное произошло снова.
Черное полотнище внезапно изогнулось и рванулось в сторону. И ничем нельзя было объяснить этот стремительный рывок, уведший его из зоны действия ловушки, когда он еще не вошел в соприкосновение с ней. Кленов не собирался признавать себя побежденным, но следующий Журавль отвернул, еще и не дойдя до места предыдущего, а следующий — еще раньше. И сколько старик ни колдовал, давая усиление, меняя фокусировку, применяя множество ухищрений, мгновенно придумать которые мог он один, — ничего не помогло, и вскоре последний Журавль скользнул мимо корабля, чтобы, замыкая строй, со все возрастающей скоростью скрыться в черноте пространства.
Так это выглядело на экране, и именно так это увидел Игорь. Но старику показалось, что последнее ускользавшее черное полотнище дрогнуло, на миг замерло — и рванулось к нему, окутывая его непроницаемой, тяжелой и душной чернотой.
— Ну, как вы? — спросил Игорь.
Кленов пошевелился и что-то пробормотал.
— Все в порядке, — сказал Игорь. — Лежите спокойно.
— Курс, курс?
— Завтра скорость упадет до безопасной. Повернем домой.
— А Журавли?
— Они далеко… — Игорь задумался и повторил: — Далеко…
Старейший без звука откинулся на узкое ложе. Губы его зашевелились, и биолог наклонился к нему, чтобы расслышать.
— Жизнь…
— Не беспокойтесь, — сказал Игорь. — Никакой опасности. Просто нервное переутомление. Вы слишком много летали. В вашем возрасте…
Губы Кленова искривились в усмешке.
— Люди умирают не от возраста, — повторил он высказанную раньше мысль. — Главное — разочарования. Я их пережил немало. И это — последнее…
Он на миг умолк, и юноша, воспользовавшись паузой, вставил:
— Ну, относительно этого можно спорить…
— Вся жизнь в последние годы, — негромко сказал Кленов. — И все зря…
— Почему зря?
— Они ушли. — Старейший вдруг приподнялся на локте и резко спросил: — Или нет? Отвечайте!
— Они ушли, — согласился Игорь. — Но не совсем. Кое-что осталось.
— Снова записи, ленты… Этого у меня и так было много. Не этого я хотел.
— Чего же?
— Разгадать их. Но для этого мне был нужен хоть один Журавль. Хоть один!..
Юноша подумал, что старик, лежащий перед ним, — великий старик. Легенды говорили о нем — молодом, могучем, добивающемся. Он стар, он слаб и потерпел поражение. Чего он хочет, отдыха? Журавля… Того журавля, что в небе — как говорили когда-то… Захотим ли все мы журавлей, потерпев последнее поражение, или, хотя бы думая, что мы его потерпели?
— Не обязательно поймать Журавля, — сказал он, но Старейший не слушал.
— Столько лет!.. — говорил он как бы про себя. — Сколько я мог бы сконструировать кораблей!.. Провести экспедиций. Основать колоний… Ведь я прожил много лет.
Этого он мог и не говорить — теперь это было видно. От бодрости и моложавости Кленова словно не осталось и следа: теперь это был действительно старик, не только старый капитан, но просто старик.
— Но ведь вы достигли цели! — сказал биолог.
Что-то в его голосе заставило старика внимательно взглянуть в глаза юноши, и в глазах этих он увидел нечто заставившее его сказать новым, чистым и требовательным голосом:
— Говорите!
— Вы хотели узнать новое о Журавлях?
— Глупый вопрос! — Это прозвучало раздраженно, и юноша обрадовался тому, что старый космонавт, видимо, снова обретал форму. — Надо мной многие смеялись, меня называли охотником за привидениями, уверяли, что мне ничего не удастся поймать. И я не поймал…
— И в этом именно и заключается ваша победа, — сказал Игорь.
— Я не люблю загадок, — огрызнулся старик. — И, если можете, не устраивайте здесь сеанса гипнозотерапии. Я еще не умираю и, смею заверить, сделаю это не так скоро. Ничего не потеряно. Никаких пустячных утешений, да. Итак, я победил. Как именно? Ну?
— Подумайте! — сказал юноша. — Ведь это Черные Журавли Вселенной!
— Ну и что?
— Ведь они живые — эти ваши Журавли…
Старейший выпрямился. В рубке царил покой, привычные кривые скользили по экранам, высокое пение приборов внезапно стало слышным.
— Живые?.. — изумленно прошептал он.
— Да! Никто, кроме живых существ, не может произвольно менять скорость и направление полета. А они сделали и то и другое.
Старейший опустил голову, провел ладонью по лбу. Лоб был мокр от пота.
— Мало того! — продолжал Игорь. — Помните, как они шарахались от вашей ловушки? Это не поле отталкивало их — они уклонялись сами. Они сообщали друг другу! Вы говорили, что уже пытались ловить их этим способом? Ну, тогда?
Кленов кивнул.
— Ну, вот. Они знают, понимаете, знают этот способ! Вы научили их…
— Живые… Это не укладывается в голове.
Биолог усмехнулся.
— Надо уложить.
— Но… как же они живут? Где?
— Здесь! — сказал биолог. — В пространстве. Почему вы все думаете, что жизнь возможна только на планетах? Разве само пространство не может быть обиталищем живых существ?
— Межзвездное пространство — обитель жизни? Но кто слышал об этом?
— И это говорите вы? А кто до вас слышал о Черных Журавлях Вселенной?
— Как же они питаются? Чем?
— Очевидно, энергией, — сказал юноша, мягко нажав на плечи старика и заставляя его вновь опуститься на ложе. — Очевидно, лучистой энергией. Поэтому у них максимальная площадь при данном объеме. Поэтому они так любят Новые: там они получают максимум энергии.
— А передвижение?
— Вы лучше меня знаете, что только ракета может передвигаться в пространстве. Они излучают, очевидно, кванты дельта-поля. Вы знаете, что это — тяжелые кванты. Попав в это поле, и взорвался, очевидно, корабль… Поле идет и впереди них: они обладают чем-то вроде естественных локаторов. Кстати, этим, возможно, и объясняется их строй конуса: при таком строе ни один из них не попадает в выхлоп другого и не мешает локации.
— А размножение?
— Вы спрашиваете у меня слишком много, — сказал Игорь. — Мы не знаем, как они рождаются, как умирают. Но и это узнаем — со временем. А пока ясно одно: Черные Журавли Вселенной — это жизнь. Доселе нам неизвестная жизнь. Какая еще вам нужна победа?
— Но тогда это враждебная нам жизнь?
— Почему? Вы сами говорили, что теперь корабли обладают мощной защитой. Хотя бы наш…
— Наш… Кстати, как вам удалось прийти к этим выводам? Вы знаете куда больше, чем мне казалось.
— Сидение в одной рубке с вами не проходит даром, — сказал Игорь. — А эти три дня я ломал голову. Помогли ваши записи. Они…
— Ну, ну… Но, во всяком случае, Журавли бесполезны, мальчик. А раз так…
— Это живые существа, — возразил Игорь. — Помните, вы говорили насчет Новых?
— Ну?
— Там, куда они летят, тоже вспыхнет Новая. Если бы там, в том районе, была колония, мы бы смогли подать сигнал. Трагедия Коринтеры не повторится, Старейший!..
Отстранив биолога, Кленов медленно поднялся. Осторожно ступая, прошел по рубке и опустился в кресло за пультом. Руки его дрожали.
— Пусть жизнь эта и будет памятником вашему другу, — мягко сказал юноша. — Жизнь не только Журавлей. Жизнь тех тысяч колонистов, которых можно будет спасти за много грядущих столетий. Ведь теперь понадобится только заметить их, установить направление — и подать сигнал…
— Жизнь… — сказал Старейший. — Как все это странно и необычно! Хотя правда — ведь и гипотезы бывают друзьями, и с ними тоже жаль расставаться. Кстати, это значит, что в спектрах Новых — вернее, будущих Новых, есть особенности, которые улавливаются Журавлями. Иного пути информации быть не может. Интересно… Над этим стоит подумать!..
Игорь улыбнулся и промолчал.
— Да, — проронил Старейший после паузы, — вы сделали громадное открытие. Жизнь в пространстве… За гибель моего друга отомстили именно вы. А ведь вы искали совсем другое…
— И вы искали совсем другое. А нашли мы вместе…
— У них дьявольское чутье, — сказал Старейший. — И какие-то дикие способы сообщаться между собою. Не одна же стая их на свете! Какая бездна нового! Впрочем, то, что вы говорите, — это тоже пока еще только гипотеза. И все. Одна из…
— Разумеется. На самом деле может быть и совсем другое объяснение. Люди все узнают, — ответил юноша.
— А я теперь даже не знаю, что мне делать.
— Как же так? Кто же будет изучать их?
— Вы. И многие другие.
— Старейший, тут необходим ваш опыт! По сути дела, ваша цель не изменится. Все те же Журавли… А сейчас — домой. Вам надо отдохнуть. А я еще хочу увидеть и простых журавлей, земных.
— Сколько я лежал? — спросил Кленов.
— Почти трое суток.
— Вот как… Насколько я помню, вы сами напросились на мой корабль?
— Да… — сказал юноша растерянно. — Но…
— Никаких «но»! — сказал старик. И это был снова прежний Кленов. — С земными журавлями вам придется подождать, мой мальчик…
— Что вы хотите?
— Моя скорость — на двадцать тысяч в секунду больше, — победоносно произнес Кленов. — Направление известно… Земные не уйдут. А мы с вами еще раз посмотрим на Черных Журавлей Вселенной…
Гунар ЦИРУЛИС, Анатоль ИМЕРМАНИС
24-25 НЕ ВОЗВРАЩАЕТСЯ
Город окутан туманом. Он поглотил все: здания, изгороди, фонарные столбы, редких прохожих. Из густой мглы возникают два тусклых глаза — такси. Лучи фар обрываются сразу перед радиатором машины. Человек на краю тротуара подымает руку, но таксомотор не останавливается, хотя и свободен. Мимо скользит панорама неузнаваемо преобразившейся улицы. Громадной светлой тенью со звоном проносится трамвайный вагон, где-то рядом трещат невидимые мотоциклы.
Впереди призрачно мерцает неоновая реклама. Такси сбавляет ход, останавливается у кафе. Из машины выходит шофер Леон Пурвит. Его рука в перчатке поворачивает ключ в замке дверцы. Машина заперта. Пурвит обходит машину кругом. Виден освещенный задним фонарем номер:
24–25 ЛАГ
Пурвит отворяет дверь кафе.
В такую непогодь кафе кажется особенно уютным. Видимо, поэтому здесь так много посетителей, В оркестре перерыв, никто не танцует, и видно, что лишь за двумя столиками есть свободные стулья. Столики — на них тепло светятся невысокие настольные лампы — разделены декоративной перегородкой и сразу привлекают к себе внимание входящих. За этими столиками сидят две молодые хорошенькие девушки: Ирена и Мара.
Ирена одета по последней моде. Ее внимание поглощено публикой в зале. Мара, напротив, словно не замечает окружающего. Время от времени она задумчиво проводит рукой по вьющимся каштановым волосам, словно отгоняя неприятные воспоминания, и озабоченно хмурится.
Входит Пурвит. Это тридцатилетний мужчина, у него худощавое лицо, светлые усики, стройная спортивная фигура. Пурвит неторопливо снимает перчатки и сует их в карман куртки.
Поделиться книгой: