Достойны ли мы отцов и дедов

Я много чего ему рассказал. Определенные подозрения него были на мой счет. Но он помалкивал.

Вечером я и Ковалев провожали его на аэродроме в Луполово. Возле самолета он повернулся и спросил:

— Может, давай со мной в Москву? Сам понимаешь это очень важно.

— Пока не могу. Да и не можем мы за вас принимать решения. Это ваша война, это ваши ошибки и вам исправлять. Мы только немного помогаем.

— Кто же вы все-таки? Вы пару раз оговаривались, что вы русский.

— Я знаю, специально обратил на это внимание. Среди нас много русских и украинцев. Как ни странно, мы один из развитых в интеллектуальном плане народов. Я вам скажу одну вещь, а вы подумайте. История человечества намного дольше, нежели думают современные историки. И часть этой истории просто людям не известна. У немцев даже есть специальная организация под патронатом СС, называется «Аненербе», занимаются оккультизмом и всякой ерундой. Только не там копают. Пищу для размышления я вам дал, а дальше, извините. Только совет, не нужно думать про силовые действия. Больше потеряете. Гитлер вон рискнул.

Недосказанность была понятна. Всегда интересно дружить против кого-то вместе.

— Я вас понял, ну тогда до скорой встречи, капитан.

Мы пожали друг другу руки и разошлись.

Маленький У-2 быстро разбежался и исчез в черном небе.

Глава 15

Я давно заметил, что проблемы любят приходить толпой и сразу наваливаются, пинаются, лезут холодными щупальцами за шиворот. Вот так и у меня. Вроде как все устаканилось, и я с чувством выполненного долга с Ковалевым добрался до села Запрудье, и ожидали прибытие транспорта с продуктами, горючим и питьевой водой. Для надежности и охраны, с нами были двое его боевиков и в качестве массовки взвод бойцов из сводного полка Могилевского НКВД. В принципе все было хорошо. Ночь, сверчки стрекочут, нквдешники шушукаются и покуривают. Точнее покуривали, пока я не надавал по голове и в прямом и в переносном смысле слова. До линии окопов второго батальона 747 стрелкового полка всего сто пятьдесят метров и для хорошего снайпера дистанция конечно не маленькая, но при отсутствии сильного ветра работать можно.

Они сначала очень обиделись, получив в торец от простого пехотного капитана. Это Ковалев подсуетился и сделал мне документы капитана РККА на имя Зимина Сергея Ивановича. Про НКВДшную ксиву, он выразился так, что, мол, бланков в городе нет, а моя нынешняя, выполненная специалистами Абвера, вполне подходит. Вот юмористы. Такая серьезная организация и здесь наш славянский менталитет проявился, везде схалтурить хотят. Вот пришлось объяснять народу про правило трех затяжек. Это пошло еще с англо-бурской войны: "Первая затяжка — обнаружение, вторая затяжка — прицеливание, третья — выстрел". А еще напомнив что у немцев наблюдателя не спят и очень резво наводят минометы, а хуже того гаубицы, заставил их, ну не то что бы бросить курить, но задуматься об этом в условиях фронта.

Часа в два ночи наконец-то подошли ЗИСы, загруженные бочками с соляркой. Подав радиосигнал, и получив ответ, я целенаправленно двинулся к точке портала. Оттуда торчал кусочек антенны. И сейчас, по получению сигнала из портала вывалились два резиновых рукава, подключенных к насосам. Ковалев предусмотрительно разогнав нквдшников в дальнее оцепление не кичась чином, стал помогать ворочать бочки. Или он действительно нормальный мужик или хотел поближе к порталу пошарить. Не знаю, но то что он конкретно помог, это точно. Вставляя поочередно в каждую бочку шланг и высасывая из них содержимое, в течении часа, освободили все бочки только на одной машине. Подъехала следующая машина. И так пока не начало светать. Летняя ночь короткая очень. Поэтому пришлось заправку отложить на следующую ночь. По моей просьбе портал отключили, а мы с Ковалевым поехали в город. А то в чистом поле уж очень хорошие мишени.

Днем расположились в штабе дивизии. Видимо майор был не до конца информирован о моем статусе, но кое-что все-таки знал. Вид резиновых рукавов выпавших из воздуха, убедят кого угодно. Поэтому за чашечкой чая, а потом я еще расстарался и достал несколько пакетиков с кофе, обсуждали оборону Могилева. Мое мнение, что сил не хватит, слишком уж высоко численное и качественное превосходство Вермахта, его обидело, но не сильно, сам все понимал. Особое внимание уделили взаимодействию немецких подвижных частей, артиллерии и авиации.

Тут я, как бывший радиолюбитель выдал:

— Так заглушите армейские диапазоны. По принципу, не мне так не кому. Пусть не думают, что в сказку попали.

Ковалев вопросительно на меня уставился.

— А что тут сложного, немцы используют коротковолновые маломощные передатчики и в авиации тоже самое. Мы можем попробовать заняться подавлением частот, на которых работают немцы, тогда и авиация не будет бомбить там где нужно, и артиллерия будет долбить не туда. А что это идея, мне аж самому захотелось поучаствовать.

Ковалев сразу просек мою идею, и поинтересовался, что для этого надо.

— Думаю, мне надо будет из бункера кое-какое оборудование взять. А от вас понадобится мощная радиостанция, точнее ее выходные каскады. Если не получится я свяжусь с бункером, чтоб они временно демонтировали нашу.

После обеда связавшись с бункером, выехал к порталу. На фронте пока было затишье. Немцы перегруппировывались для нового удара.

Раскидав перед порталом дымовые шашки, и натянув под выходом из портала кусок брезента, ловили оборудование.

Пока я возился, состыковывая радиосканер с ноутбуком и нашим радиопередатчиком, Ковалев устроил разбирательство с начальником связи корпуса на предмет радиооборудования. Часам к четырем подогнали ЗИС-5 с допотопной ламповой радиостанцией. Единственное достоинство было в том, что она имела выходную мощностью пару сотен ватт. Надеюсь получится. Мне дали в помощь пару спецов и рядом крутился начальник связи дивизии.

Специалисты просто офонарели от дешевого цифрового тестера, который когда-то купил на радиотуче. Немного помучавшись, с согласованием выхода моего полупроводникового радиопередатчика, с управляемым ноутбуком синтезатором частоты, с выходными каскадами допотопного радиопередатчика с узла связи дивизии. Когда все было налажено, Ковалев чуть ли не пинками вытолкал за дверь связистов. Действо начиналось.

Радиосканер выдавал информацию о состоянии работающих радиопередатчиков, с их частотами и способами модуляции. Набросав дополнительную программку, в которой происходило распознавание голоса и морзянки, для умного подавления всех радиостанций. Голос заглушается звуковыми потерями, морзянка — включается генератор случайных чисел в виде морзянки, в общем разбирайте, кто хотите. Учитывая достаточно узкий частотный диапазон, скорость сканирования существенно выше и соответственно реакция на подавления ускоряется.

В общем собрав подобный гибрид из хитрости двадцать первого века и мощи середины двадцатого, решили похулиганить, тем более немцы начали вечернее наступление и бой разгорелся нешуточный.

Выбравшись поближе к линии фронта, развернули радиостанцию, запустили бензогенератор, и приступили к подавлению средств связи немцев.

Давно не испытывал такого удовольствия. В полосе фронта работали десятки передатчиков и сканер их вылавливал, опознавал и забивал в память ноутбука, а тот давал команду рдиопередатчику на той же частоте пускать свист, потом от крайней степени оборзения, надиктовали в микрофон кучу немецких ругательств, записав это все в файл, который постоянно проигрывался и своим нецензурным шумом забивал основные частоты немецких корректировщиков, наводчиков, танкистов и других очень уж заинтересованных.

К концу дня к нам присоединился начальник связи дивизии и с ним приехал сам комдив, генерал-майор Романов.

И причина такого звездного визита была весьма веской. Слух про новую секретную установку разнесся уже по дивизии. И он был подтвержден тем, что на нашем участке, где я имел честь играть в радиокомментатора на всех немецких волнах, немцы отгребли основательно. Количество подбитых танков было до неприличия велико. И попытка вызвать авиационную поддержку вылилась в карусель, с намного меньшей эффективностью, нежели обычно. Народ у нас никогда глупым не был, и бойцы сразу смекнули, из-за чего немцы стали воевать не так правильно. И артналет по замаскированным позициям противотанковой артиллерии, прошел немного позднее, чем нужно, и результатом этого стало восемь сгоревших танков, попавшие в огневую засаду. И бравые немецкие артиллеристы качественно смешали с землей пустые позиции.

Поэтому Романов, решил воспользоваться экспериментальной установкой и организовать контрнаступление. Да, в свое время я читал, что он был неплохим командиром, и дрался до последнего и раненным попал в плен, и был повешен немцами.

Я подумал, что идея в принципе трезвая. В таком случае Вермахт теряет одно из главных своих преимуществ, согласованность сложного армейского механизма. Именно то чем грешила Советская Армия в первом периоде войны.

Интересный и занимательный разговор, про технические возможности продлился минут сорок. Договорились поддержать наступление рано утром на соседнем участке обороны. Там есть реальная перспектива уничтожить немецкий плацдарм, тем самым улучшить положение осажденного города. Честно говоря, я очень хотел помочь. Поэтому я связался с бункером и затребовал второй, резервный передатчик. Тогда эффективность подавления будет получше, если давить в два потока с распределением по мощностям.

До утра было время, и занялись обычным делом — закачивали горючку и воду и параллельно грузили ящики с консервами, мешки с крупами и другими продуктами долгого хранения. Мне приходилось несколько раз возвращаться в бункер, помогать женщинам таскать ящики и мешки. Точнее я таскал, а они помогали и контролировали вход. Я по-тихому разместил недалеко от портала видеокамеру, и из бункера контролировали, чтоб не было сюрпризов.

Когда начало светать, у меня уже руки отваливались. Дизеля закачали уже четырнадцать тонн и воды десять. Этих запасов хватит уже месяцев на пять, не меньше.

Да натаскался за ночь. А надо еще систему настроить на два потока и запрограммировать выборку по уровням сигнала.

Наступление было назначено на пять.

Мы скрытно выдвинулись к позициям, замаскировали машину, а вот оборудование со сканером и ноутбуком разместили в окопе и антенны замаскировали под деревья. А то у меня была стойкая мысль, что нас в ближайшем будущем будет ожидать охота артиллерии и авиации. Авиация будет точно, немцы не дураки и быстро триангулируют место излучения помех и наведут авиацию.

По моему совету вокруг расположения излучателей поставили батарею 37мм зенитных автоматов.

То в чем я участвовал, мало походило на описанные во времена демократов, наступательные операции РККА. Никто не собирался идти толпой на пулеметы. Народ готовился наступать, но не бездумно, а как положено. Была бы возможность, набил бы морду тому, кто про наших предков гадости рассказывает. Попробовали бы эти писаки в атаку, под минометным обстрелом.

В пять тридцать две батареи гаубиц, полковые и батальонные минометы открыли массированный обстрел немецких позиций.

За пять минут до этого я включил свою аппаратуру. Теперь что творится на линии соприкосновении, немецкое командование может узнать только по телефону.

Переднюю линию обороны противника заволокло дымом и пылью. Через двадцать минут в бой пошла пехота. За пехотой, которая уже захватила переднюю линию окопов немцев, на конной тяге неслись сорокопяки. Бой разгорался все сильнее. Мимо нас двинулись резервы для дальнейшего прорыва.

Вдалеке слышалась стрельба, взрывы, а мы сидели в окопе и играли на ноутбуке в игру, погаси частоту. С передовой повезли раненных.

К семи утра в прорыв пошли наши танки, шесть Т-26, старых многбашенных монстров. К таким как-то не привык.

Где-то около восьми утра, немцы наконец-то вспомнили про наше существование и решили задавить станцию подавления. Ну, мы ж тоже не лохи. Из города притащили пару поврежденных полуторок, на них понаставили ящики и металлических штырей, изображая антенные излучатели.

Вот и по нашу душу прилетела восьмерка Ю-87 и начала все вокруг мешать с землей. И зенитчики тоже приняли участие в этом развлечении. Самое интересное страха не испытывал, только азарт. Из своей СВУ, навскидку стал лупить по пикирующим штурмовикам. Попал не попал, не знаю, но вот то что три «лаптежника» завалили, это точно. И установка продолжала работать.

Ближе к обеду, части 514 стрелкового полка стали возвращаться на свои позиции. С ними вернулись всего три Т-26. Немцы тоже не простаки, подсуетились, и отбили наступление, потеснив пехоту с занятых позиций. Но в результате утренней атаки серьезно потрепали немецкую 7-ю пехотную дивизию, так что к вечеру ее сняли с фронта и отправили на переформирование и заменили 15-ой пехотной дивизией из оперативного резерва.

Результат использования моего изобретения произвел впечатление. Но я не унимался и придумал новую пакость для немцев. Основывалась она на простом предположении что немцы люди умные и рациональные. Появления такого оборудование на фронте существенно бьет по их планам применения моторизованных соединений. Немцы и побеждали за счет качественной организации и скоординованости действий мобильных соединений, средств усиления и авиации. И все это базировалось на использовании радиосвязи. Учитывая то, что на тот момент времени не было цифровых систем использующих помехозащищенные протоколы связи, немецкая военная машины в этом отношении была сильно уязвима.

Логично предположить, что немцы попытаются уничтожить и при возможности захватить оборудование. Значит любое включение такой системы сразу привлечет внимание. И первая реакция низового командного звена это уничтожение. Я бы предпочел комбинированный удар танков с мощной авиаподдержкой для уничтожения станции постановки помех.

Изложив мое мнение комдиву, предложил свой план по нанесению ущерба немцам. Главное это обеспечить хорошую защиту ПВО. Романов расщедрился и выделил обе батареи 37 миллиметровых автоматических зенитных пушек и взвод счетверенных зенитных пулеметов. Все это было тщательно замаскировано. На случай танкового прорыва устроили качественную ловушку. Ночью саперы просто сошли с ума, минируя все подступы к приманке. На флангах упрятали две батареи противотанковых пушек. В общем, ловушка была что надо. В качестве приманки опять поставили два ЗИСа с имитацией антенн.

Утром около шести часов, батальон занимавший оборону на этом участке начал создавать видимость подготовки к наступлению. Оставшиеся в распоряжении комдива несколько танков изображали передислокацию к участку прорыва. Гаубичная батарея начала пристрелку. И тут я включил установку.

События стали развиваться очень быстро. Немцы видимо ждали нечто подобное и сразу включились в контрбатарейную дуэль. Звукометристы у них были очень даже ничего. Наши сразу начали отгребать. Пехота пару раз имитировала атаку. Как мы и ожидали, вскоре появились немецкие самолеты и усиленно начали бомбить инвалидные ЗИСы. Обе зенитные батареи и пулеметчики трудились на износ. Такого яростного боя я еще не видел. В штабе корпуса знали про наши планы, и видимо согласовав, сто штабом армии выпросили истребительное прикрытие. Пятерка советских истребителей налетела на немецкие штурмовики, когда те выходили из очередного захода на цель. В воздухе закрутилась карусель.

На земле творились дела не менее интересные. Немцы контратаковали, и сразу ввели в бой около двух десятков танков с сопровождением пехоты. Как было договорено, наш стрелковый батальон в панике побежал. Гаубичная батарея которая вроде как была разгромлена немцами опять ожила. К ней присоединилась еще одна, которая до того молчала. При таком звуковом фоне, немецкие звукометристы уже не могли качественно определить местоположение нашей артиллерии. Поле, по которому наступали немецкие танки, покрылось лесом разрывов тяжелых гаубичных снарядов. Несколько загорелось но основная масса пройдя линию окопов прорвалась к нашей ловушке. Первые четыре танка подорвались на противотанковых минах. По остальным открыли огонь, молчавшие до этого противотанковые батареи. Отсутствие связи между танками, резко увеличило их время реагирования на угрозу. Пока они что-то поняли еще шесть танков осталось гореть.

В это время бой в воздухе распался. Немецкие летчики потеряв шесть машины разбросав куда попало свой бомбовый груз удирали обратно. Истребители потеряли всего одну машину, но летчик успел спрыгнуть с парашютом. Никто его в воздухе трогать не стал. Поэтому зенитчики успели повернуть свои орудия в сторону наступающих танков и открыть огонь. Через пол часа боя все танки, атаковавшие позиции советских войск и попавшие в огневую ловушку были уничтожены. Немецкая пехота выбита из окопов контратакой с флангов и фронта. Еще часа три продолжалась артиллерийская дуэль. Немецкие истребители нарисовались над полем, но потеряв один самолет, не решились дальше продолжать заходы.

Денек был веселым. Мне тоже пришлось отметиться. Немецкая «троечка» практически прорвалась к нашим позициям, и пришлось по ней отработать из РПГ-26. Выстрелив, в стык корпуса и башни, получив милую детонацию боекомплекта.

Видимо немецкое командование очень обиделось, и по нам стала работать артиллерия, всей дивизии. Так что пришлось сваливать в быстром темпе. У нас потери были не маленькие. Особенно у зенитчиков. Два орудия были разбиты полностью. Но по радостным лицам бойцов и командиров было видно, что народ доволен. Немцы получили хороший укорот.

После таких приключений у меня сложились вполне приятельские отношения с Ковалевым и его бойцами. Их оказалось несколько больше, чем я предполагал. Все правильно. Так и нужно работать. Остальные бойцы держались в тени, как я понял, ожидая команды «Фас». Но команды не последовало и на третий день после отлета Судоплатова.

То, что Ковалев регулярно шлет «телеги» я не сомневался, вопрос слишком серьезный, чтоб его оставлять без контроля. Значит, руководство СССР пришло к выводу, что с нами лучше дружить и торговать, во всяком случае пока. Но Сталин умудрился удивить меня своей кавказской хитростью и извращенным чувством юмора. Я то думал, что у нас отношения перешли в коммерческую область по принципу "ты мне, я тебе". И особого желания встречаться с ним не хотелось. Не то что робел, а просто не было желания. Они ж коммунисты хотят много и сразу, и кто не сними тот враг. А я не готов к таким отношениям. Так что единственное желание у меня было стать нужным, но при этом сохранить независимость. А для этого нужно заполнить бункер топливом, водой и продуктами, и попробовать поработать на изменении точки выхода в этом времени.

Но усатый хозяин страны поразил. Прибывший Судоплатов торжественно мне вручил новую настоящую ксиву капитана ГУГБ НКВД на имя Зимина Сергей Ивановича и орден Красной Звезды, за участие в боях по обороне Могилева. И пояснил, что приказом от 25 июня я зачислен в штат НКВД. То есть гады меня задним числом, зачислили в гебню. На мои возмущенные наезды Судоплатов с барской неторопливостью пояснил, что раз я принимаю участие в уничтожении немцев, то будь добр славой и авторитетом делиться с органами.

После торжественной части, уединившись с Судоплатовым, начали уже другой и серьезный разговор. Я к этому готовился. Ждал наездов и изощренной Византийской хитрости. Посмотрим. Еще раз повторюсь, вам бы в нашем банке поработать.

— У меня состоялся разговор с руководством на самом высшем уровне. Информация переданная вами вызвала большой интерес, а то что вы рассказали про планы блокады Ленинграда, вызвали недоверие, но учитывая, что все ваши послания на проверку оказываются достоверными пришлось и поверить в это. А немецкий план «Ост» ужаснул своей зверской прагматичностью. Но вот источник этой информации до сих пор вызывает недоверие.

— Да я понимаю вас. Но ничего больше сказать не могу. Под контроль нас вы поставить не сможете, поэтому лучше взаимовыгодно дружить. У нас есть определенные проблемы с продуктами и энергоресурсами, у вас с немцами. Поможем друг другу. Тем более в практической эффективности наших возможностей вы уже убедились.

— Да уж доклад про вашу установку постановки помех, вызвал большой интерес у Верховного. Но мы все же, рассчитываем на нечто большее.

— Более смертоносное?

— Да.

— Пока нет. И я сейчас поясню почему. Простой пример. Я могу вам передать установку и пользуйтесь. Но в условиях отступления вероятность того что данная установка попадет в руки противника, велика и со временем немцы с их более развитой наукой и промышленностью быстрее освоят выпуск и применение этого вида оружия. Да это оружие так называемые средства радиоэлектронной борьбы. Пока вы сами не будете в состоянии наладить выпуск такого оборудования, мы ничего такого давать не будем. Если вы думаете о более серьезном оружии, то не надейтесь. Оно есть и очень эффективное, но это будет равносильно тому, что дать пистолет двум малышам, подравшимся в песочнице. Кроме трагедии ничего путного не получится. А вот допустим доработанный вариант танка Т-34, был бы очень в масть. Танк великолепный, только недоработанный. Завтра вы получите анализ и первичную документацию. Это будет лучшим вариантом. Поверьте мы это уже проходили.

— Что ж такого ответа мы и ожидали. Но я все равно еще раз вас приглашаю в Москву.

— Нет. Я не уполномочен общаться с вашим руководством, я только курьер. Да и смысла пока нет. Вы еще не готовы к полному и реальному контакту. Не спешите, все в свое время.

Выдержав паузу, добавил.

— История знает примеры, когда при контакте разных по развитию цивилизаций происходили трагедии. Пример уничтожение цивилизации ацтеков в Южной Америке. Пример, конечно очень грубый, но показательный. Ответы на ваши вопросы вы еще получите, даю слово офицера.

Тогда я и понял что ситуация начинает выходить из под контроля и нужно в срочном порядке прерывать контакт или резко ограничить активность контактов. Налицо все признаки первичной взаимной интеграции. И эта интеграция мне не нравится, получается что не они а мы попадаем в зависимость — это именно то что очень хотел избежать. Тогда мы окажемся у них во власти и прав у нас будет не больше чем у остальных винтиков огромной государственной машины.

Поэтому я для себя решил, что эта ночь будет последней и надо будет взять небольшой тайм-аут, для обустройства бункера. С такими мыслями я слонялся по Могилеву в окружении охраны.

Глава 16

После разговора с Судоплатовым, очень хотелось развеяться, а еще лучше — похулиганить. Идея пришла не сразу, но со временем, увидев как пионеры собирали пустые бутылки, для заливки знаменитого "Коктейля Молотова". Вспомнив, как в Симферополе, мы делали нечто подобное, но более эффективное, чтобы закидывать окна и подвалы, из которых периодически лупили татарские и турецкие стрелки.

Объяснив Ковалеву свою идею, мы расположились во внутреннем дворе Могилевского управления НКВД. Достав канистру бензина и столько же солярки, найдя в развалинах несколько листов битума, приступили к действу. Я попросил ограничить доступ, зная что город рано или поздно город будет оккупирован, и секрет новой зажигательной смеси не был раскрыт раньше времени. Налив в большую кастрюлю воды и положив пару железок, поставил на них ведро. В него накрошил битума и начал доливать смесь бензина и солярки, осторожно помешивая. Доливая и добавляя битума добился состояния густого киселя. Вытащив ведро и дав ему немного настояться, залил в бутылку. В качестве запала вставил пробку пропустив сквозь нее кусок огнепроводного шнура. Ну что ж попробуем. Отойдя подальше в развалины поджег шнур и кинул булку в стену. Вспышка была не слабая. И горело очень даже мило. На Ковалева произвело хорошее впечатление. Обговаривая весь процесс создания и применения, вышли из развалин и наткнулись на бегущий патруль. Но НКВДшные документы расставили все по местам. Они увидели вспышку и мощный дым и соответственно отреагировали.

Зайдя в управление мы наткнулись сразу на Чистякова, который что-то выговаривал двум бойцам в форме НКВД. Наши армейские наряды сначала не произвели впечатление, но вот документы расположили к более доверительному общению. Услышав знакомую фамилию, в сочетании со званием не лейтенант а капитан ГУГБ НКВД Зимина, Чистяков очень уж внимательно стал на меня поглядывать. На последней встрече с ним я был в маскхалате и узнать он мог только по голосу. Поэтому он сидел и с большим интересом рассматривал меня.

Обсуждались рабочие вопросы и я как-то заскучал. Было уже не интересно. Сегодня последний вечер, загружаем остатки продуктов, закачиваем воду и остатки солярки и я на время отключаю установку.

Это обсуждалось с остальными взрослыми обитателями бункера и всецело были согласны, особенно после сегодняшнего утреннего боя, когда бегом пришлось улепетывать от немецкого артобстрела. Нас осталось слишком мало и просто так рисковать было глупо.

Вечером выдвинулись к порталу, в сопровождении охраны и нескольких загруженных машин. Бой на этом участке давно затих и ситуация позволяла закончить быстро погрузо-разгрузочные работы.

Пришлось снова работать до утра пока в бункере не заполнили все емкости для горючки и для воды. Затем началось самое трудное — погрузка ящиков с консервами, мешков с крупами и другими продуктами длительного хранения. Но и тут природная смекалка помогла. Сняв с джипа лебедку, через портал выдвигался поддон, на него складывали ящики и с помощью лебедки затягивались обратно. И так пока не стало светать. В общем, бункер опять был жизнеспособным.

Но червячок недовольства начал мучить и не давать покоя, слишком уж все шло хорошо. Из портала передали свежераспечатанные данные по Т-34, как я и обещал. Ковалев сразу озаботился степенью секретности и укатил к штабу дивизии для организации передачи пакета в Москву. Со мной осталась пара бойцов для охраны и я на всякий случай таскал с собой ППД. Проводив машину с Ковалевым, я направился к порталу.

И вот тут в самое приятное время, когда натягался грузов, и от чувства выполненного долга получаешь некоторое удовольствие, мое пророчество сбылось. Только в несколько расширенном виде. По линии обороны батальона ударила артиллерия и минометы, и пока мы думали куда бежать, перенесли огонь по нам, разглядев в поле несколько машин и людей. Где-то читал, что обстрел минометами, вещь, очень смертоносная, хуже только попасть под накрытие системами залпового огня. Подтверждаю. Так оно и есть.

До портала оставалось метров сто, но преодолеть их было невозможно из-за сильного минометного обстрела. Близким взрывом убило одного из моих охранников. В стороне переднего края разгоралась перестрелка. Глухо бухали пушки, лупили пулеметы и трещали винтовки. Гул танковых моторов нарастал. Прорвав оборону стрелкового батальона на узком фронте, немцы пошли по полю в нашу сторону. Использование такого количества танков на таком фронте говорит о сильной озабоченности немецкого командования. В полосе обороны батальона наступали около четырех полков. Естественно шансов остановить ни у кого не было.

Пока долбали пехоту, я успел накричать в радиостанцию, чтоб срочно отключались. Женщины пытались препираться, но у нас были пультики для экстренного закрытия портала, чем я и воспользовался. Портал беззвучно закрылся, оставив снаружи антенну, которая обрезком упала на землю. Немецкие танки были уже возле точки выхода и разнесли стоявшие там ЗИСы с пустыми бочками. Мы с последним охранником залегли в воронке и стали отстреливаться из автоматов. Способа прорваться к порталу просто не было. Отступающая пехота мешала точно стрелять. До нас добежали считанные единицы. Страшное зрелище, когда в течении нескольких минут уничтожили целый батальон. Такая ситуация была на соседних участках. К счастью это поле считалось танкоопасным направлением и за несколько дней до немецкого наступления было качественно заминировано со стороны фронта. Первые несколько танков, выскочившие на поле окутались дымом и загорелись. Остальные остановились и с дальних дистанций стали обстреливать наши позиции.

По моему мнению немцы решили покончить с гарнизоном Могилева и сконцентрировали на маленьком участке обороны одного 747 полка три дивизии и 24 механизированный корпус Вермахта, вместо привычного удара южнее в обход Могилева, перенес направление на сам город стараясь рассечь подразделения 13 стрелковой армии на несколько частей. В нашем варианте истории чтоб не терять время и темп, два немецких корпуса из 2 танковой группы Гудериана, обошли город, окружив 13-ю армию. В этом же варианте, оценив боеспособность наших частей, решили сначала уничтожить группировку, а затем вести наступление на Смоленск. На этом они теряли не меньше пяти-шести дней, давая лучше укрепить Смоленск и его подступы. Но я был уверен, что выигрывая время сейчас и сковывая немецкие части, мы давали возможность тем, кто за нами время лучше подготовиться.

Бой продолжался уже несколько часов, нас теснили к окраинам Могилева. Линия обороны отодвинулась на двадцать километров и пролегла недалеко от деревни Гребеневка, где расположились зенитчики. Вот как раз они и помогли остановить танковое наступление, поставив свои 76мм зенитки на прямую наводку и уничтожив около десятка танков. Пока немцы увязли в дуэли с зенитной батареей, которая к концу боя была практически уничтожена, мы сумели запустить установку постановки помех. Немецкий напор был все еще силен, но не так эффективен. Неслаженность действий стала сказываться. К переднему краю, на нескольких машинах, подвезли ящики с новым зажигательным составом. После чего несколько танков весело и чадно задымили. Остальные танки начали, откатываясь назад, постреливать по позициям советской пехоты. Слева ожили два зенитных орудия. Мощные 76мм пушки эффективно боролись с немецкими танками. Появление авиации противника положило конец такой вот противотанковой идиллии. Зенитные орудия не успели развернуть и они исчезли в дыме разрывов авиабомб. Пехота пыталась отстреливаться, но огонь был малоэффективен. Минут двадцать «лаптежники» ходили у нас по головам. В это время танки снова контратаковали. Забитая и оглохшая пехота не смогла противостоять. Снова прорыв и танки утюжат окопы. Я в это время находился недалеко от КП полка и видел всю эту картину. Чувство бессилия, когда видишь избиваемую пехоту, охватило не одного меня. Перевес сил был такой, что установка постановки помех уже не помогала. Немецкая пехота добралась до окопов и началась качественная зачистка. Комполка собрал всех, кого можно было, ездовых, штабных писарей, поваров и бросил их в безрассудную контратаку. Расхватав бутылки с моим эрзац напалмом, бойцы с криком и матом бросились на танки. Поддавшись общему энтузиазму, я тоже схватил пару бутылок, свой ППД и бросился со всеми на немцев. Никогда я не испытывал такого настроя, такой ярости и презрения к смерти. Было только одно желание добежать и убить.

Быстро редеющая толпа добежала до окопов, и немецкие танки начали вспыхивать один за другим. Многие начали бросать бутылки в немецкую пехоту, и на наших старых позициях раздался душераздирающий вой. Все заволокло черным дымом. В траншеях началась рукопашная схватка. Я бежал на левом фланге, и получилось, так что немецкий танк с фланга расстреливал атаку из курсового пулемета. Я был вне сектора его обстрела, и не добегая метров десяти зажег шнур и метнул бутылку. За моей бутылкой в танк полетело еще две. Повернув голову, увидел возле себя Виктора, своего охранника из осназа НКВД. Танк вспыхнул как бочка с бензином. Из-за танка по нам заработал MG-34 и несколько бойцов сразу упало. Но тут же, за танк полетело три бутылки. Раздался хлопок и вспышка и дикие крики. Подбежав к окопу, без жалости расстреляли горящих немцев. Чуть отдышавшись уже заняв свои окопы, принялись уже спокойно, как в тире, расстреливать убегающего противника. Редкая стрельба стала нарастать, осмотревшись по сторонам, увидел около сорока бойцов в форме НКВД. Видимо комдив увидел опасность в сложившейся ситуации и перебросил к нам резерв, роту бойцов из сводного полка Могилевского НКВД.

Немцы, понесшие серьезные потери в атаке, ограничились редким артобстрелом.

Опустившись на дно окопа, наконец-то дал волю чувствам. Руки тряслись от переизбытка адреналина. Но незабываемое чувство победившего, выжившего в страшном бою воина, наполняло душу покоем и умиротворением. Провоевав в грязной войне, когда все воюют со всеми, я понял что такой народная война, что такое защищать свою землю. В нашем времени все было по необходимости, взялся за оружие, чтоб защитить свою семью. Там не было страны, ради которой стоило воевать. Погрязшая в воровстве и государственном бандитизме страна, с непомерными амбициями и повадками дешевой проститутки, не заслуживала доброго слова. А тут я чувствовал себя частью чего-то великого, древнего. Я понимал наших стариков прошедших через такое и видевших падение той страны, ради которой они проливали кровь.

Несмотря на фанатичное сопротивление, линия фронта неизбежно сжималась к Могилеву. 24 механизированный корпус с частями 46-го прорвали оборону южнее Могилева, а части 47 механизированного корпуса — севернее и практически завершили окружение группировки 13-й стрелковой армии. Но это случилось 27 июля. Хотя в нашей истории к 25 июля уже были подавлены основные очаги сопротивления в Могилеве. Значит все-таки, не зря я тут провел столько времени. Плотность немецких войск была такова, что любая попытка преодолеть их порядки и просочиться к одной из точек выхода порталов была самоубийством.

30 июля немцы вышли к окраинам Могилева. Попытка запустить станцию подавления закончилась неудачей. Через двадцать минут работы, немцы сосредоточенным огнем артиллерии разгромили целый квартал города, где мы замаскировали полуторку с радиостанцией. Хорошо, что я с ноутбуком, сканером и генератором предусмотрительно спрятался в подвал.

Женщины несколько раз включали установку и истерически просили вернуться. Но пришлось дать жесткую команду отключиться и перенести выход установки в самое первое положение и раз в день ее включать. А то любой близкий взрыв и осколок запросто залетит вовнутрь и покалечит. Я пообещал рано или поздно вернуться на то место. Возможности прорваться, пока не было. Бои шли по всему городу. Поселок Луполово был занят, и эвакуироваться воздухом, уже возможности не было.

Глава 17

Бои в городе не умолкали. О Ковалеве ничего не было известно. Потеряв возможность влиять на происходящие события, пришлось стать простым бойцом. В составе группы из восьми снайперов вооруженных СВТ-40 с оптическим прицелом и моей СВУ устраивали снайперские засады. Как правило, засады устраивали в составе пехотного подразделения, чтобы скрыть эффективность огня снайперов на общем фоне потерь. Но и это дало свои плоды. Попытки атаковать без танкового прикрытия практически прекратились. Мне, человеку двадцать первого века развалины Могилева напоминали Сталинград. Те же развалины и улицы, заваленные трупами защитников и атакующих. Мой эрзац напалм стал пользоваться большой популярностью. Специальный отряд НКВД занимался тем что готовил адскую смесь и разливал по бутылкам. Чистяков еще до начала наступления получив мои рекомендации, согласился с соблюдением режима секретности. Поэтому линию соприкосновения с противником можно было точно идентифицировать по тяжелому черному дыму.

Немцы, еще не имевшие отработанной тактики ожесточенных уличных боев несли потери. Это уже после Сталинграда появилась тактика штурмовых групп в составе двух единиц бронетехники, огнеметчика и 8-12 бойцов. Сейчас эту тактику использовали мы. Так получилось, что я остался единственным командиром в звании капитана и мне пришлось взять на себя командование сводным отрядом, состоявшим из бойцов 747 и 514 стрелковых полков, отступивших в черту города.

Разбив людей на штурмовые группы, проинструктировав по тактике ведения боя командиров и распределив зоны ответственности, приступили к организации обороны очередного квартала. Из тыла мальчишки-пионеры с трудом принесли несколько ящиков с бутылками, заполненными нашим напалмом. Получив из штаба несколько ящиков с толовыми шашками, приступили к изготовлению в полевых условиях самодельных взрывных устройств. Простые портянки измазывались солидолом и на них аккуратными рядами накладывали стрелянные гильзы. Получившимися осколочными рубашками обматывали толовые шашки, изготавливая заменители оборонительных гранат. На пути возможного продвижения немецких танков установили управляемые фугасы из снарядов 152мм гаубиц. К двум-трем бутылкам с зажигательной смесью приматывал толовую шашку и все это заматывали самодельной осколочной рубашкой. Такой гибрид при взрыве среди живой силы противника производил неизгладимы эффект.

Каждый дом давался немцам с большими потерями. По моим подсчетам, только на моем участке, мы положили около двухсот человек и четыре танка. Единственное что немцы могли противопоставить, так это расстреливать дома из танковых пушек и гаубиц, с закрытых позиций. Попытки выкатить несколько полевых орудий закончились большими потерями расчетов от огня снайперов.

Но даже самоотверженная борьба не может противостоять безжалостному выверенному механизму. Я всегда считал, что там, где говорят про героев, значит там, молчат про ошибки. Война это работа. Если все настроено и подготовлено, то нет места героизму. Это работа, грязная кропотливая, но работа. И немцы ее умеют делать. А мы оплачиваем ошибки начальства своими героическими смертями.