Помоги проекту - поделись книгой:
После посещения поликлиники Нестеренко стало ясно, что Сванадзе симулирует.
22
Сванадзе гостил у своей подружки Элеоноры.
Грозный начальник СМУ-131, который держал своих подчиненных в ежовых руковицах, был трусом. Долгое время он пытался скрывать этот недостаток от Павла Константиновича. Но вскоре тот все понял. Это и привело к падению Гиви; так и не узнав мотивов, которыми руководствовался босс, он был отстранен от крупных дел. Мелкие поручения Сванадзе выполнял с особенной тщательностью, но с затаенным отвращением. А в результате – мизерный гонорар.
Неожиданный визит старшего оперуполномоченного МУРа, его расспросы и сообщение о смерти Зиселевича напрочь выбили почву из-под ног Сванадзе. Он знал, что Артур не раз ездил в Магадан по заданию старика, догадывался зачем. А посему предполагал, что могло послужить причиной его гибели. Единственное для него было неясным – какими сведениями располагает уголовный розыск и что кроется за повышенным интересом капитана к начальнику СМУ-131.
Гиви пытался звонить Павлу Константиновичу, разыскивать Захара – тщетно. На телефонные звонки у босса никто не отвечал, а Касперский был в командировке.
Тогда Гиви и воспользовался услугами Давильниковой. Он хотел на некоторое время скрыться с глаз МУРа, переждать надвигающуюся опасность хотя бы до тех пор, пока не свяжется с патроном. В несчастный случай с Зиселевичем он мало верил…
Громко, требовательно зазвонил телефон. Гиви вздрогнул и резко остановился, словно натолкнулся на невидимую стену. Трубку подняла Элеонора.
– Кто звонит? Да… Минуту… Дорогой, – позвала она Сванадзе. – Врач Давильникова. Что ответить?
– Положи трубку! – Гиви подскочил к параллельному аппарату. – Да, Инна Николаевна!
Не дослушав до конца объяснений врача, он швырнул трубку на рычаг и заметался по комнатам в поисках пиджака…
Через полчаса начальник СМУ мчался на работу. То, что сообщила ему Давильникова, могло означать только одно, – провал. И напуганный до полуобморочного состояния, Гиви спешил замести следы своей "коммерческой" деятельности: в новеньком несгораемом сейфе, который стоял в его кабинете, хранился "дипломат" с круглой суммой – итог последней операции.
Оставив машину в квартале от управления, он вихрем промчался по тротуару и только в коридоре, который вел к его кабинету, приосанился.
Закрывшись на ключ, он метнулся к сейфу, вытащил портфель с деньгами и уже было направился к двери, как увидел из окна кабинета старшего оперуполномоченного МУРа Нестеренко, поднимавшегося по лестнице, ведущей в подъезд управления. С перепугу Сванадзе заметался по кабинету. Потом сообразил и ринулся в туалет, окно которого выходило в сквер с противоположной стороны здания. Там он перевалился через подоконник и тяжело рухнул с высоты трех метров в чахлый кустарник.
Прихрамывая, но держа мертвой хваткой ручку "дипломата", Гиви кое-как доковылял до машины и рванул сразу со скоростью под сто километров. Обезумевший от страха, он гнал "Волгу" по улицам Москвы.
Тяжелый, неуклюжий МАЗ неожиданно вынырнул из-за поворота, и последнее, что увидел Сванадзе, был выросший до размеров небоскреба стальной бампер машины…
23
Смерть Сванадзе возвратила следствие на исходные позиции. Но то, что Сванадзе причастен к гибели Зиселевича, уже не вызывало сомнений у Нестеренко. По крайней мере, как считал капитан, косвенно. А уж в том, что Гиви мог многое порассказать, он был уверен.
В извлеченном из-под обломков "Волги" шикарном "дипломате" Гиви оказалась крупная сумма денег. К сожалению, обыск у Сванадзе не принес ожидаемого результата.
Больше повезло следователю прокуратуры. Он все-таки узнал, где скрывался "больной" Сванадзе. И в "гнездышке" манекенщицы Элеоноры Тисе обнаружили то, что искал Нестеренко у начальника СМУ, – тайник с крупной суммой в валюте. Судя по всему, Элеонора не знала о существовании тайника. Наконец удалось разыскать и родственников Зиселевича, которые проживали в Одессе. Они-то и опознали на фотографии, найденной на квартире Зиселевича, в одном из мужчин родного брата матери Артура, некоего адвоката Наума Брокмана.
Было поднято давнее дело об убийстве этого адвоката, оставшееся нераскрытым.
В глаза Нестеренко сразу бросилось заключение эксперта – преступник, по всей вероятности, левша. Удар ножом нанесен в спину сзади-слева. Выходило, что Брокман был убит так же, как Зиселевич и Свистунов.
Снова и снова перечитывал капитан пожелтевшие страницы дела, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, которая могла бы вывести на след. Читал и вспоминал записку, адресованную Артуру: "…Я прошу только одного – остерегайся X. Если со мной что случится, знай – это его рук дело". Писал ее Брокман, это уже установлено. Кто же такой этот таинственный "X"?
Адвокат был человек состоятельный, занимался коллекционированием антикварных вещей, в основном икон, церковной утвари, рукописей, изделий из фарфора и фаянса. Преступник имитировал ограбление… Так, протокол допроса свидетеля.
"…Георгий Ставракис, 1925 года рождения, национальность – грек, пенсионер, проживает по адресу: Кронштадтский бульвар, дом… квартира… Беспартийный, не судим". Вот человек, который, пожалуй, лучше всех знал адвоката и его окружение – он присматривал за квартирой коллекционера.
Нестеренко решил встретиться со Ставракисом. Нашел его на небольшом рынке. Лысый, сухощавый и по-юношески подвижный, старик расположился со своим товаром под парусиновым тентом.
На прилавке лежали искусно сплетенные дамские сумочки, аккуратные лестницы с резными деревянными ступеньками, рыболовные сетки, коврики – красочные, многоцветные. Был там и гамак, свернутый в скатку. Нестеренко присмотрелся и едва не вскрикнул от изумления! Нет, ошибиться он не мог – веревка, из которой сплетен этот гамак, была как две капли похожа на ту, что видел старший оперуполномоченный на шее Зиселевича.
Не мешкая, капитан обратился к Ставракису:
– Извините, это вы продаете? – указал на гамак.
– И продаю, и не продаю, молодой человек.
– Как это?
– Я его изготовил на заказ, как почти все, что ты здесь видишь. И он уже продан – за ним сегодня придут.
– Очень жаль… А много у вас заказов?
– За последний год – это пятый. Вот в этой тетради все мои заказчики записаны. Видишь?
– Конечно. А когда будет готово?
– Ровно через неделю. Приходи сюда в это же время. И будь добр внести задаток, десять рублей. У меня такое правило… – Мастер с озабоченным видом стал хлопать по своим карманам. – Вот незадача…
– Что случилось?
– Очки забыл дома, дырявый мой котелок… Послушай, запиши свой адрес и фамилию сам. Возьми ручку.
– А зачем вам адрес?
– Как это – зачем? Вдруг забудешь о своем заказе – бывало у меня и такое, – сам доставлю.
Старика на минуту отвлекли. Нестеренко, как бы невзначай повернувшись спиной, торопливо строчил ручкой – переписывал фамилии и адреса клиентов. О Брокмане старший оперуполномоченный так и не стал спрашивать, еще не время.
Попрощавшись, капитан решил съездить на окраину Москвы, чтобы побеседовать со своим старым знакомым Аристархом Гребенниковым. Тот когда-то дружил с Ковтуном – Котом, мнимым утопленником.
На откровенность рецидивиста Владимир особенно не рассчитывал, но попытка – не пытка. Тем более у него появилась ниточка: Кота-Барсука или очень похожего на него человека видели в метро.
Дома Аристарха не оказалось. "А ведь Серый сбежал!" – эта мысль не вызывала сомнения у Нестеренко. Гребенников обладал прямо-таки удивительным чутьем на опасность…
24
Аристарх прислушался – соседи по купе спали крепко, дышали ровно и тихо. Прихватив полотенце, вышел в тамбур.
Дверь туалета тщательно закрыл. Сунул руку в нагрудный карман, вынул свой паспорт, разорвал его на мелкие кусочки и, не торопясь, принялся бросать их в унитаз. Когда последний обрывок исчез в сливном отверстии под напором струи, Серый, все так же неторопливо, подпорол подкладку пиджака, достал новый документ, раскрыл, прочитал: "Костиков Андрей Никанорович, год рождения… выдан…" Затем он быстро плеснул водой в лицо, вытерся и возвратился в купе. Собрал постель, вытащил вещи, присел в ожидании остановки – мимо окон уже проплывали станционные фонари. А в памяти пронеслись события последних дней…
25
Ковтун пришел под вечер. Аристарх собрался истопить баньку и колол дрова в сарайчике, когда задребезжал звонок у калитки и захлебнулся в злом, истерическом лае молодой цепной кобелек.
– Здорово… – гость протянул свою широкую лапищу.
– Наше вам… Стряслось что?
– Ага.
– Заходи в дом. Там и потолкуем.
Барсук иногда заглядывал к Серому, которого хорошо знал по колонии и крепко уважал за сообразительность.
Изменить фамилию и кличку посоветовал Барсуку именно Аристарх. Он же придумал и "несчастный" случай на лесосплаве. Павлу Константиновичу нужен был верный человек. Барсук – туповатый, жестокий и жадный – идеально подходил для такой роли.
– Говори, что у тебя… – Аристарх налил стакан молока и жадно выпил.
Ковтун путанно рассказал историю с чемоданом бородача.
– Так Сяву взяли? – уточнил Серый.
– Ну…
– Ты-то чего забегал? – щурясь, спросил он Барсука.
– Так ведь по-всякому может обернуться…
– Решили пятки смазать?
– Я думал, подскажешь что…
– Не надо пороть горячку. Старик выкрутится. Но сюда больше не ходи! И смотри – ты меня не знаешь, случись что. Понял?
– Да.
– Вот и лады… – заулыбался Серый. – Пока…
Как только щелкнул замок калитки, Аристарх забегал по комнатам, собирая вещи, – панический страх, который он едва подавлял во время разговора с Барсуком, охватил его…
26
…Фамилия Хрулев показалась капитану знакомой. Долго вспоминать не пришлось: этот человек проходил как свидетель по делу Брокмана. И он же попал в книжку заказчика Ставракиса. Вряд ли тут возможно случайное совпадение. Неужто найден таинственный "X"? Кстати, он жил по соседству с адвокатом и был с ним в дружеских отношениях…
Когда старший оперуполномоченный отыскал людей, знавших Хрулева в лицо, и показал им фотографию из тайника Зиселевича, то они сразу узнали в высоком Хрулева.
Теперь вместе со следователем пришлось сесть за писанину: запросы, справки, копии, требования. Эти документы позже обнажили истинную натуру "заслуженного" пенсионера. Оказалось, что диплом инженера-мелиоратора, офицерская книжка, наградные листы – поддельные. Сведения о работе, занесенные в трудовую книжку, не подтверждались. Почему же Ставракис молчал о нем? Пора, пора вызывать старого мастера…
– …Здравствуйте… – Ставракис исподлобья смотрел на Нестеренко, явно не узнавая его. Он сел на краешек стула, склонил голову.
– Вы знали родственников Брокмана?
– Знал.
– В день убийства вы убирали в квартире адвоката?
– Нет.
Те же "да" и "нет", что записаны в протоколы. Нестеренко знал: у старика стопроцентное алиби. Но у капитана теперь были материалы, которыми следствие прежде не располагало.
– Вы знали Артура Зиселевича?
– Нет.
– А Хрулева?
– Нет.
Нестеренко, внимательно наблюдавший за стариком, успел заметить, как где-то в глубине его глаз на миг мелькнул испуг.
– Вы узнаете кого-нибудь на этой фотографии? – Владимир положил перед Ставракисом найденный в тайнике снимок Зиселевича и молодой девушки.
– Да. Это Зоя, моя внучка. – Ставракис прикусил нижнюю губу.
– А рядом кто?
– Не узнаю…
– Ну как же, Георгий Дмитриевич, ведь это и есть Зиселевич, жених вашей внучки. Здесь, – Нестеренко похлопал ладонью по папке, – есть ее свидетельские показания. Так что будем считать вопрос с опознанием исчерпанным. Не так ли? Вот и хорошо… Теперь перейдем к Хрулеву. Вот он снят вместе с Брокманом. Ознакомьтесь еще и с сообщением ваших старых друзей, которые утверждают, что вы дружили с Хрулевым. Далее: веревка, сплетенная вами, обнаружена на шее погибшего Зиселевича. Как это объяснить?
Ставракис сжал голову руками. Затем поднял на Нестеренко покрасневшие глаза и с ожесточением бросил:
– Значит, он и Артура… А ведь обещал…
Павел Константинович ожидал Бубенчикова со смешанным чувством недоумения и тревоги. Брокман в свое время заочно познакомил их. Когда Филь примчался к нему ранним утром и передал предложение Юродивого, его удивил жалкий вид обычно бравого метрдотеля.
Подумав еще раз о серьезном сбое из-за пропажи чемодана, который вез Зиселевич, Павел Константинович пришел к выводу, что Бубенчиков кое-что знает об этом. А иначе чем можно было объяснить его нахальный визит.
Игнашка курил сигарету, рассматривая убранство гостиной с видом человека, которому некуда спешить.
– Зачем пожаловали, любезнейший? – резко спросил хозяин.
– Так уж получилось, что наши дорожки пересеклись. Друзей моих обижаете.
– А именно?
– Мне придется рассказать не очень приятную для вас историю. И вам станут понятны причины конфликта между Барсуком, которому вы доверяете, – с иронией подчеркнул Бубенчиков, – и Леопольдом Турчинским. С их помощью уплыл груз Зиселевича…
Павел Константинович был поражен до глубины души. Прикрыв веки, он некоторое время сидел безмолвный и неподвижный. Вот кто виновник всех бед! Нет, он не клюнет на наживку, слишком стар. Не придурок Барсук, а именно Юродивый придумал эту затею.
– Вот оно что… – протянул он в бешенстве. – Ты посмел мне помешать? Ты… – он вскочил на ноги. – Юродивый! Поганец! Заплатишь за все! – шипел, брызгая слюной.
С лица Бубенчикова мигом слетела ухмылочка.
– Имей в виду, старый осел, – холодно произнес Игнатий, – ты у меня в руках со всеми своими делишками. Я полагаю, милиции будет интересно узнать о них.
Поделиться книгой: