Помоги проекту - поделись книгой:
– Ты? Да-да, ты тут и впрямь сбоку припека. Ладно. Не об этом речь. Сява знал, для кого "дергает" чемоданчик?
– Что я, малахольный?
– И то хорошо. Кто тебя вывел на Сяву?
– Один человек…
– Надежный?
– Кремень!
– Ой ли?
– Я за него ручаюсь.
– Головой? Своей можешь. Но не нашими. Ладно, поговорили… Леопольд, отвези его. И сразу ко мне.
– Понял…
Лелик возвратился через два часа. Бубенчиков, бледный и хмурый, мерил шагами гостиную.
– Плохо, очень плохо… Такой вариант я просто не мог предположить. Случай…
– Что же делать?
– Все операции прекратить. И немедленно! Пока… Будем ждать. Он задумался на некоторое время, затем подмигнул:
– Оно, может, это и к лучшему… Наше дело – сторона. А вот Павлу Константиновичу придется покрутиться. В штопоре… Из которого выйти ему будет трудновато. Хорошо бы и вовсе…
– Убей ближнего, ибо он убьет тебя и воспляшет на костях твоих! – покривился Леопольд.
– А ты как думал? Кто кого… Закон жизни. Его "подметут" – нам простор.
– Не проще ли действовать по-другому? Соорудить "телегу" в органы – и дело с концом.
– Лопух, – коротко ответил ему Бубенчиков. – Такое у нас не прощается. Лучше скажи, что узнал про любопытного метрдотеля?
– Извините, Игнатий Пантелеевич, забыл. – Лелик вскочил и направился к двери. – Я сейчас.
Через минуту-две он возвратился в гостиную с папкой в руках.
– Вот. Тут все, что мне удалось узнать.
– Ну-ка, ну-ка. – Бубенчиков, нацепив на свой крупный расплющенный нос очки, принялся разбирать содержимое папки. – Та-ак. Ясно.
И нахмурился – теперь он вспомнил, где и при каких обстоятельствах встречался с этим человеком…
16
Возвратившись после посещения СМУ-131 в МУР, Нестеренко первым делом позвонил Арутюняну:
– Гарик, зайди ко мне. Есть работа…
Геворг появился в кабинете капитана минут через пять после звонка. Не глядя на Володю, он вяло пожал ему руку и молча положил на стол какие-то бумаги.
– Вот. Виноват.
– Что стряслось? – встревожился Нестеренко. В таком подавленном состоянии Геворга он видел впервые.
– Я тебя разыскивал. С утра. Понимаешь, маху я дал.
– Да ты толком можешь рассказать, в чем дело?
– Я сегодня работал с картотекой. Помнишь вчерашний разговор?
– Конечно, помню.
– Ты оказался прав. А я… – Геворг постучал себя кулаком по лбу. – Олух царя небесного. Тюха ленивая.
– Неужто?
– Нашел. Там все. – Геворг кивком указал на бумаги, которые принес. – Смотри сам.
– Гарик, брось хандрить! Молодец! – обрадовался Нестеренко.
"Ковтун Петр Анисимович, кличка Кот, 1957 года рождения, уроженец Красноярского края, с. Верхнее. Судим: статья… УК РСФСР…"
Фотографии в фас и профиль сомнений не вызывали – это был именно тот человек, который приходил к Лехе Басу незадолго до его смерти и которого довольно точно описала Антонина Месропян; даже косой шрам на лбу хорошо просматривался. Но почему Кот? Ведь Свистунов называл его Барсуком?
– …Он сидел за вооруженный грабеж, – Геворг курил, жадно затягиваясь. Нестеренко, увлекшись, на этот раз не обращал внимания на такую вольность. – Отбыл срок, возвратился в свое село. Работал на лесосплаве. Хорошо работал – силенкой не обижен. Но недолго – примерно через год после возвращения утонул. Есть свидетельские показания плотогонов, которые работали вместе с ним. Не верить им, конечно, нельзя – люди честные. Погиб у них на глазах – на стремнине разорвало связку. Напарника успели вытащить, а он… Короче говоря, похоронили. Правда чисто символически – тело отыскать не удалось. Что, впрочем, и неудивительно – река в тех местах, если судить по свидетельским показаниям, глубокая, быстрая. Унесло куда-нибудь или зацепился за корягу – так объяснили плотогоны. Он по нашим документам считался погибшим, что меня и сбило с толку…
– Значит, выплыл…
– Наверно. Плавал он отменно. Вырос на реке.
– Но почему Барсук? Ты же знаешь, что кличку свою такие, как он, не меняют никогда.
– Или очень редко… Я думаю, что он сменил документы, а значит, прежняя кличка для него стала нежелательной.
– Говоришь, сменил документы… Это еще нужно доказать.
– Нужно. И все же, по-моему, бумаги у него теперь новые. Умом, конечно, он не блещет, если судить по материалам дела. И вызывает удивление, как это он додумался до такого. Здесь у меня тоже есть сомнения…
– Ну что же, примем за рабочую версию, что он нырнул в Красноярском крае, а вынырнул в Москве.
– А где же еще ему быть? Столица. Затеряться легче. Никто его здесь не знает, дело похоронено в архиве, по карточке он числится в потустороннем мире. Все чисто.
– Гарик, а ведь он левша, – Нестеренко не скрывал удовольствия. – Левша! Похоже, и Зиселевич, и Леха Бас – его работа.
– Возможно…
– Сомневаешься?
– Как тебе сказать… Дубоватый тип, а такое спроворил. Можешь не сомневаться, что за спиной этого Барсука стоят люди похитрее.
– В этом я с тобой согласен. Судя по товару, который вез "извозчик" Зиселевич, тут чувствуется размах. Да еще какой – что-то я не припоминаю такого "улова" за последние два года.
– Что ж, Володя, тут тебе и карты в руки… Кстати, зачем звал?
– Гарик, следователь просит срочно подскочить в СМУ. Там в гараже стоят "Москвич" и "Волга". Посмотри. О транспорте я договорюсь.
– Понял. Звякнешь в ЭКО. Минут через десять буду готов…
Примерно через полчаса после ухода Арутюняна капитану позвонил дежурный по МУРу.
– Нестеренко у телефона. Записываю… Все. Спасибо.
И спустя еще полчаса старший оперуполномоченный разговаривал с уже знакомым управдомом, "специалистом" по замкам.
– …Вот, понимаете, какое дело, – тот волновался, а от этого говорил быстро и не очень складно. – Гражданка Солодова, значит, пришла… Ну, это, заявление сделать. Так, говорит, и так, крутится какой-то подозрительный тип. Выспрашивает. Про Зиселевича. Я и позвонил… Фамилию вашу я запомнил…
– Спасибо вам, – искренне поблагодарил капитан. – А где Солодова?
– Да здесь она, здесь! Заходите, Анастасия Поликарповна… В кабинет управдома вошла высокая старуха в белом в мелких цветочках платке.
– Я соседка Артура. Квартира напротив… Сижу, стало быть, на скамейке у подъезда. А он все кругами ходит. Неспроста, думаю… – Она говорила медленно, как бы выуживая слова из хозяйственной сумки, которую держала на коленях и глядела в нее, хмурясь. – Я хоть и без очков была, но глаз у меня еще острый. По лицу вижу – мазурик. Побегал он туда-сюда, а потом прямиком ко мне. "Бабуля, – говорит, – ты в этом подъезде живешь?" "А что?" – интересуюсь. "Это я тебя спрашиваю", – разозлился мазурик. "Ну, в этом", – отвечаю. "Тут у меня друг живет…" – и называет номер квартиры Артура. "Никак" дома, – говорит, – не могу застать. Он что, выехал куда?"
Старуха оживилась, заговорила быстрее, уже глядя на Нестеренко:
– Тут и смекнула я, что дело нечисто. У Артура таких друзей отродясь не водилось. Все люди солидные, видные. А этот – замухрышка. И одежонка как с чужого плеча. Правда, чистая, но такую теперь разве в уцененке купишь… Ну я ему и ответила: "На работе Артур. Утром видела…" С этим он и ушел. Даже спасибо не сказал. Одно слово – мазурик. После этого я сразу к управдому…
– Значит, говорите, подозрительный тип? – уточнил Нестеренко.
– Не сомневайтесь.
17
Захар Касперский обедал. Тоскливо поглядывая в сторону запотевшего графинчика с янтарной настойкой, который служил лишь для украшения обеденного стола – в рабочее время Захар спиртного не употреблял принципиально, – он нехотя жевал отбивную, щедро поливая ее соусом.
Захара Касперского жизнь не баловала. Вырос он в многодетной семье, где каждая копейка была на счету. Возможно, это обстоятельство и сказалось на дальнейшей его жизни – он был прижимист, даже скуп. В любое время года его можно было увидеть все в том же поношенном сером костюме, к которому, в зависимости от сезона, добавлялись такие предметы гардероба, как ратиновое пальто неопределенного цвета с потертым каракулевым воротником или длинный макинтош, купленный по случаю на толкучке за полцены. Павел Константинович скрепя сердце махнул рукой на его странности. Только в одном он был непреклонен, и тут уж Захар был бессилен что-либо возразить ему: бизнес строился по принципу: "Время – деньги". Но и здесь Касперский остался верен себе – купил за бесценок "антиквариат" на колесах. Правда, этот автогибрид оказался на удивление безотказным, выносливым и неприхотливым.
Касперские жили более чем скромно, а если заводился лишний рубль, то только благодаря энергичной Эмме Генриховне, супруге. Касперский работал бухгалтером "Ювелирторга" и знал толк в той сверкающей, дорогой мишуре, которая покоилась на черном бархате витрин.
Павел Константинович, который умел подыскивать нужных для "фирмы" людей, смог разглядеть в Захаре "своего". Он и свел скромного бухгалтера с начальником СМУ.
Со Сванадзе у Захара отношения не сложились. Гиви сразу невзлюбил новичка за мелочность, дотошность и чрезмерную исполнительность…
Сидя за столом, Касперский недовольно хмыкнул, вспомнив о недруге. И даже перестал есть…
18
Скамейки у дома, где жил Зиселевич, не пустовали – радуясь редкой этим летом хорошей погоде, те жильцы, которых больше привлекал свежий воздух, нежели экран телевизора, оживленно обменивались новостями, судачили, заодно присматривая за детворой. Среди них сидела и Анастасия Поликарповна – ее белый платочек был виден издалека.
Нестеренко устроился возле машины, припаркованной у дома напротив. Открыв капот, он для виду копался в моторе, время от времени, незаметно для снующих по тротуару прохожих, поглядывая в сторону старушки.
Неподалеку от подъезда, под грибком, расположился напарник старшего оперуполномоченного, худощавый парнишка – он с увлечением следил за баталиями доминошников, которые без устали громыхали костяшками по крышке стола, сколоченного из толстенных досок. Он был практикантом, опыта оперативной работы не имел. Но что поделаешь: все сотрудники в разгоне…
Постепенно стало темнеть. Зажигались уличные фонари, вспыхнули окна домов. Ярко зажелтели и шторы на окнах квартиры Зиселевича – там тоже включили свет.
Нестеренко невольно улыбнулся, завидев тень, которая несколько раз мелькнула на шторах. В квартире находился водитель муровских "Жигулей".
Когда Нестеренко вновь посмотрел в сторону подъезда, то почувствовал, как мгновенно вспотели ладони – Анастасия Поликарповна сняла платок! Значит, объявился тот мазурик. Оставив свои "ремонтные работы", он быстро пересек улицу, стараясь не выпускать из виду невысокого человека, который медленно, неуверенными шагами, шел к подъезду. Условный сигнал заметил и практикант. Перестав созерцать изрядно поднадоевшую ему игру в домино, он двинулся по дорожке к скамейке, где сидела Анастасия Поликарповна. "Рано! Погоди чуток!" – в сердцах, досадуя, подумал Нестеренко. Он не успевал перекрыть отход подозреваемому.
Последний уже было свернул к подъезду, как вдруг, словно что-то почуяв, круто развернулся и едва не бегом стал удаляться от практиканта, который, на миг растерявшись, даже не сделал попытки воспрепятствовать ему, хотя человек был буквально в пяти шагах от него.
И тут мазурику не повезло: он налетел на двух женщин, шедших ему навстречу, и потерял темп. Этого оказалось достаточно, чтобы Нестеренко отрезал ему путь к отступлению.
Теперь мазурик шел прямо на капитана. Их разделяло шагов двадцать, не больше. Нестеренко шел спокойно, слегка помахивая авоськой, в которой белели пакеты с молоком для маскировки. "Теперь все в норме, – думал он. – Все идет, как нужно… Спокойно… Спо…"
Вдруг чья-то тень мелькнула сзади преследуемого, и капитан услышал охрипший от волнения голос практиканта:
– Стой! Милиция…
Мазурик от неожиданности присел, завизжал, затем резко выпрямился и ударил практиканта быстрым неуловимым движением правой руки. В тот же миг он изо всех сил пустился бежать прямо через газон в противоположную сторону от Нестеренко. Туда, где шло строительство длинной трехэтажной коробки промышленного здания.
От преследования подозреваемого Нестеренко пришлось отказаться. Он побежал к практиканту.
– Что с тобой?! – с тревогой в голове выкрикнул капитан, подхватив на руки медленно оседавшего практиканта.
– Ножом… гад… – простонал тот. – За ним бегите… Я ничего… выдержу…
– Анастасия Поликарповна! – громко позвал Нестеренко, обернувшись в сторону подъезда и увидев, как встревоженные криком мазурика, спешили к месту схватки жильцы дома. Вместе с ними одной из первых подошла Поликарповна.
– Вызовите "Скорую"! – крикнул ей уже на бегу Нестеренко, передавая практиканта на руки какого-то мужчины.
Сам же кинулся за преступником, который, перемахнув через неглубокую траншею, уже пробирался среди бетонных плит, сложенных аккуратными стопками. Он, словно ящерица, проскальзывал через узкие щели, стремясь поскорее пробраться к недостроенному зданию…
– Стой! – закричал Нестеренко. – Стой, стрелять буду!
Но тот и не подумал остановиться. Крик капитана подействовал на него, как кнут на лошадь. Он с еще большей скоростью стал удаляться.
Капитан дважды выстрелил в воздух.
Человек продолжал бежать с прежней скоростью. Оставалось метров тридцать до здания. Еще немного, и скроется в нем. Тогда поиск весьма затруднится. В то же время капитан был уверен, что бежит мазурик туда неспроста: наверняка он предусмотрительно изучил стройку еще засветло, а посему ориентироваться в хитросплетениях помещений ему будет легко. Значит, он просто-напросто уйдет.
Нестеренко наконец миновал захламленный участок стройплощадки и резко прибавил в скорости. С разбегу он вскочил на широкую доску, которая служила мостиком через глубокую рытвину. Бежал, балансируя и стараясь не выпустить из виду преступника. Неожиданно доска поехала в сторону, нога соскользнула с ее шершавой, в ошметках присохшей грязи поверхности, и капитан, падая в котлован, невольно нажал на спусковой крючок. Грохот выстрела полыхнул перед глазами Нестеренко мириадами ярких искр. Капитан ударился затылком обо что-то твердое на дне глубокой ямины и потерял сознание…
19
Поделиться книгой: