Лечение проводилось, как велел охотник. Но только одна старая лань знала, каких усилий ей стоило удержать свою маленькую дочку в большом дупле старого дерева целых двадцать бесконечных дней. В дупле было темным-темно. Но вот однажды утром мать отодвинула рогами большую кучу веток, которыми прикрывала дупло, чтоб туда не проникал свет, и маленькая лань, в своих желтых очках, выскочила наружу, громко крича:

— Я вижу, мама! Я все вижу!..

А лань, прислонившись головой к какой-то ветке, плакала от радости, видя свою доченьку опять здоровой.

Маленькая лань совсем вылечилась. Но, бодрая, здоровая и довольная, она порою глубоко задумывалась: одна тайная мысль не давала ей покоя. А мысль была вот какая: ей во что бы то ни стало хотелось сделать что-нибудь приятное человеку, который был так добр к ней, а что, она не знала. И это огорчало ее.

Наконец она кое-что придумала. Она долго бродила по берегам озерец, по болотам и заводям и набрала красивый букет из перьев цапель, чтоб подарить охотнику. А охотник, в своем селенье, тоже вспоминал иногда маленькую слепую лань, которую он вылечил.

И вот как-то раз дождливым вечером охотник сидел в своей хижине и читал. Он был в хорошем настроении, так как только что починил соломенную крышу, и она больше не протекала. Вдруг он услышал стук и, открыв дверь, увидел маленькую лань, которая держала в зубах пучок мокрых перьев цапли.

Охотник засмеялся, а маленькая лань, подумав, что охотник смеется над ее жалким подарком, ушла грустная и пристыженная. Тогда она набрала очень больших перьев, совсем сухих и чистых, и через неделю опять пришла к охотнику. И на этот раз охотник, который в тот раз засмеялся от радости, уже не смеялся, боясь обидеть маленькую лань, не понявшую его. Зато он подарил ей туесок, доверху наполненный медом, и малютка приняла его с безумным удовольствием и тут же принялась лизать сладкий мед.

С тех пор охотник и маленькая лань стали большими друзьями. Она все время старалась приносить ему самые красивые перья цапель и часами просиживала в хижине, беседуя с ним; Он же всегда ставил ей на стол муравленую плошку с медом и пододвигал для своей приятельницы высокий стульчик. Иногда он давал ей и сигары, которые лани едят с большим удовольствием и безо всякого вреда для здоровья. Так проводили они время, глядя на веселый огонь очага, меж тем как за окном ревел ветер и дождь стучал в соломенную крышу.

Боясь собак, маленькая лань приходила к охотнику только вечером и только в бурю. И когда спускались сумерки и начинал накрапывать дождь, охотник ставил на стол большую плошку с медом и клал возле салфетку, а сам пил кофе и читал, поглядывая на дверь, в ожидании, когда раздастся знакомое «тук-тук» и на пороге появится его маленькая приятельница-лань.

СКАЗКА ПРО ЕНОТИКОВ

(Перевод Р. Похлебкина)

Жила-была енотиха с тремя маленькими детками. Все они жили в густом лесу и питались плодами, кореньями и птичьими яичками. А когда малыши, сидя на дереве, слышали шум, они бросались вниз головой на землю и спасались бегством, подняв кверху хвостики.

Когда енотики немного подросли, мать как-то раз собрала их на апельсинном дереве и сказала им так:

— Енотики, вы уже достаточно большие, чтоб самим добывать себе пищу. Вы должны научиться этому сейчас, потому что, когда вы станете старыми, вы будете бродить поодиночке, как все еноты.

Старший из вас, большой охотник ловить жуков, найдет их среди палых веток, где водится много жучков и букашек.

Средний, любитель полакомиться фруктами, найдет их вон в той апельсинной рощице, — до декабря месяца там будут апельсины.

Младший, который не ест ничего, кроме птичьих яичек, может идти куда угодно, потому что где угодно есть птичьи гнезда. Только пусть никогда не ищет их в открытом поле — там опасно!

Енотики, есть одна вещь на свете, которой вы должны очень бояться. Это — собаки. Я однажды отбивалась от них и знаю, что говорю. С тех пор у меня вот этот зуб сломан. Следом за собаками всегда идут люди и несут с собой большой шум, который убивает. Как только вы услышите поблизости большой шум, бросайтесь вниз головой с дерева, какое бы высокое оно ни было. Если вы этого не сделаете, вас наверняка убьют.

Так говорила мать-енотиха. А потом все спустились с дерева и разбрелись, продолжая свой путь поодиночке, косою походочкой вправо-влево, словно разыскивая что-то на земле, — так ходят все еноты.

Старший, который любил ловить жучков, поискал их среди гнилушек и опавших листьев и нашел столько, что ел, пока не заснул.

Средний, который предпочитал фрукты любому другому кушанью, вдоволь наелся апельсинов, потому что в провинции Мисьонес апельсинные рощи попадаются в самой глуши лесов, и люди не заходят туда.

Младший, который обожал птичьи яички, бродил целый день и нашел всего два гнездышка: одно — тукана (в нем было три яичка), а другое — дикого голубя (в нем было только два). Всего пять маленьких яичек! Разве этим наешься? Поэтому, когда наступил вечер, енотик был так же голоден, как и утром. Он печально уселся на опушке леса, откуда было видно поле, и вспомнил предостережения матери.

«Почему мама не хочет, чтоб я искал птичьи гнезда в поле? — подумал енотик. — Почему?..»

Так размышлял он, как вдруг услышал где-то не очень далеко пение какой-то птицы.

— Как громко поет! — воскликнул он с восхищением. — Наверно, в гнезде у этой птицы — большие яички.

Птица снова запела, и тогда енотик пустился бегом через лес, все направо, потому что пение раздавалось откуда-то сбоку.

Солнце уже садилось, но енотик все бежал, подняв кверху хвостик. Он достиг опушки леса и очутился в открытом поле. Вглядевшись, он различил вдалеке жилище людей и человека в высоких сапогах, который вел на веревке лошадь. А еще он увидел птицу, очень большую птицу, ту. что пела. И тут енотик ударил себя лапкой по лбу и промолвил:

— Ну и дурак же я! Теперь-то я знаю, что это за птица. Это петух. Мама мне как-то показывала его с верхушки дерева. У петухов прекрасный голос и много кур, которые несут яички. Эх, если бы я только мог попробовать куриные яички!..

Всем известно, что ничего так не нравится маленьким лесным зверятам, как куриные яйца. Снова припомнились енотику предостережения мамы, но он думал о них только одну минуту. Желание полакомиться куриными яйцами пересилило все, и енотик уселся на опушке леса ждать, когда совсем стемнеет, чтобы отправиться в курятник.

Ночь спустилась наконец, и енотик тихонько, на цыпочках пошел по направлению к дому людей. Подошел и внимательно прислушался: совсем тихо, ни малейшего шороха. Енотик, вне себя от радости, готовясь съесть сто, тысячу, две тысячи яичек, вошел в курятник и первое, что он увидел, было куриное яйцо — большое, великолепное куриное яйцо, которое лежало у самого входа. Енотик думал было оставить его «на потом», на сладкое, — уж очень большое яйцо, — но тут у него слюнки потекли, и он вонзил в яйцо свои острые зубы. Но едва успел он надкусить скорлупу, как — трах! — страшный удар по носу — и ужасная боль во всей мордочке.

— Мама, мама! — закричал он, обезумев от боли, прыгая во все стороны. Но что-то держало его крепко. И тут он услышал хриплый лай собаки.

Пока енотик ожидал на опушке леса наступления ночи, чтобы отправиться в курятник, человек, который жил в домике, играл на лугу со своими детьми, двумя светловолосыми малышами пяти и шести лет, которые, смеясь, бегали взапуски, падали, снова, смеясь, поднимались и снова падали. Отец тоже падал, и малыши были в восторге. Но вот они наконец прекратили игру, так как было уже темно, и отец сказал своим детям:

— Я пойду поставлю капкан, чтобы в него попалась ласка, которая приходит таскать цыплят и куриные яйца.

Он пошел и поставил капкан. Потом все поужинали и легли спать. Но детям не спалось, они скакали с одной кровати на другую, путаясь в своих длинных рубашонках. Отец читал, сидя в столовой, и не обращал на них внимания. Но вдруг дети перестали скакать и закричали:

— Папа! Ласка попалась в капкан! Слышишь, как лает Туке? Папа, мы тоже хотим пойти посмотреть!

Отец согласился взять их с собой, но с условием, что они наденут сандалии, — он никогда не разрешал им ходить ночью босиком, так как боялся, что их ужалит змея.

Малыши пошли. И что ж они увидели? Они увидели, как отец, наклонившись, одной рукой сдерживает собаку, а другой поднимает за хвост крохотного зверька, который пронзительно визжит, вернее, верещит, как сверчок.

— Папа, не убивай его! — закричали ребятишки. — Он еще совсем малюсенький. Отдай его нам.

— Хорошо, я отдам его вам, — согласился отец. — Но только ухаживайте за ним хорошенько, и главное — не забывайте, что звери пьют воду, как и мы с вами.

Отец сказал это потому, что однажды он принес ребяткам детеныша дикой кошки, и они все время кормили его мясом, которое таскали из холодильника, а воды ему дать забывали, так что в конце концов он подох.

Итак, дети посадили нашего енотика в ту самую клетку рядом с курятником, в которой жила когда-то маленькая дикая кошка, и снова пошли спать.

Далеко за полночь, когда кругом стояла полная тишина, бедный енотик, которого сильно поранило защелкой капкана, увидел при свете луны три тени, осторожно крадущиеся к его клетке. Сердце енотика радостно запрыгало, когда он узнал свою мать и двух братишек, разыскивающих его.

— Мама, мама! — запищал пленник тихим голоском, стараясь не производить шума. — Я здесь, вытащите меня отсюда! Я не хочу оставаться здесь. Ма-ма… — И он безутешно заплакал.

Но, несмотря ни на что, пушистая семья очень радовалась, потому что все были вместе и могли ласково тыкаться друг в друга мордочками. Тут же было решено приняться за освобождение пленника. Сначала они пробовали прокусить металлическую сетку, и все вчетвером долго и усердно работали зубами; но из этого ничего не вышло. Тогда мамаше пришла в голову счастливая мысль! И она сказала:

— Пойдемте искать инструменты, которые есть у людей. Этими инструментами люди режут железо. Они называют их напильниками. У них, говорят, три бока, как у гремучей змеи. Их надо толкать взад-внеред. Пойдемте поищем!

Побежали в мастерскую человека и вернулись с напильником. Считая, что одному не под силу поднять такую тяжесть, все трое ухватились за напильник и принялись за работу. Они пилили так усердно, что вся клетка дрожала, стонала и скрипела. Такого шуму наделали, что проснулась собака и глухо залаяла. Но еноты не стали ждать, пока собака спросит с них отчет за столь скандальное поведение, и, бросив напильник, во всю прыть понеслись в сторону леса.

На следующий день дети встали рано и направились посмотреть на своего нового гостя, а гость сидел грустный-прегрустный.

— А как мы его назовем? — спросила девочка у брата.

— Я знаю, — ответил мальчик. — Назовем его Семнадцать!

Почему «Семнадцать»? Еще ни одного лесного зверька никогда не называли таким странным именем. Но мальчик учился считать и, вероятно, как раз дошел до семнадцати.

И енотика назвали Семнадцать. Дети принесли ему хлеба, винограда, шоколада, мяса, кузнечиков и яичек, вкуснейших куриных яичек. За один день енотик так привязался к детям, что уже к вечеру позволял им чесать себя за ухом. Дети были так искренне довольны, так ласковы с ним, что енотик, когда наступила ночь, почти примирился со своим пленом. Он не переставал думать о тех вкусных вещах, которые завтра можно будет съесть, и с нежностью вспоминал о светловолосых человечьих детенышах, таких веселых и добрых.

Две ночи подряд собака спала так близко к клетке пленника, что родичи его не решались приблизиться, хоть и очень волновались. А когда на третью ночь они снова пришли к клетке и стали искать напильник, чтобы освободить енотика, он сказал им:

— Мама, я не хочу уходить отсюда. Меня тут кормят куриными яичками и очень хорошо со мной обращаются. Сегодня мне сказали, что если я буду хорошо себя вести, мне скоро позволят бегать где хочу. Человечьи детеныши похожи на наших. Они тоже маленькие, и мы играем вместе.

Дикие еноты сначала сильно опечалились, но потом смирились, обещав енотику каждую ночь навещать его.

И действительно, каждую ночь, в дождь и в вёдро, мать и братья приходили навещать пленника. Енотик просовывал им сквозь проволоку кусочки хлеба, и дикие родственники усаживались перед клеткой поесть.

Прошло полмесяца — и енотик уже гулял на воле, а на ночь сам возвращался в клетку. Все шло замечательно, если не считать, что его несколько раз оттаскали за уши за то, что прогуливается слишком близко от курятника. Енотик и дети очень любили друг друга, и даже дикие еноты, увидев, какие хорошие эти человечьи детеныши, нежно полюбили их.

Но вот как-то раз в темную-претемную ночь, когда было очень жарко и громыхал гром, пришли дикие еноты, стали кликать енотика, но им никто не ответил.

Они с тревогой приблизились к клетке и чуть не наступили на огромную змею, свернувшуюся клубком у самого входа. Они сразу догадались, что змея ужалила енотика, когда он входил к себе, и что он не откликнулся на их зов, потому что, возможно, уже мертв. О, они отомстят за него!

В одну секунду они свели с ума гремучую змею, прыгая туда-сюда перед ее глазами, а в следующую секунду втроем напали на нее и убили.

Потом они подбежали к клетке: там, вытянувшись, лежал их енотик, весь распухший, с дрожащими лапками, и умирал. Напрасно они его толкали, напрасно облизывали целых полчаса. Енотик вздохнул в последний раз и умер.

Вообще еноты не очень чувствительны к змеиному яду, но нашего змея, наверно, укусила прямо в вену, поэтому он так быстро и умер. Увидев, что их малыш больше не шевелится, мать и братья горько-горько заплакали, и плакали долго. Затем они тихонько вышли из клетки, так как там им уже нечего было делать, в последний раз обошли вокруг дома, где так счастливо жил их енотик, и скрылись в лесу.

Но, возвращаясь в лес, семья была очень озабочена; всех занимала одна мысль: что скажут человечьи детеныши, когда на следующее утро увидят своего дорогого друга мертвым? Они ведь так любили его! Пушистая семья очень жалела светловолосых малышей.

Держали совет и наконец решили, как помочь горю: средний брат, который похож на младшего и наружностью и манерами, должен занять место погибшего. Поскольку они многое знали из рассказов енотика о его друзьях-людях, то сделают все возможное, чтобы дети не заметили подмены. Ну, может, удивятся пару раз чему-нибудь, но не больше…

Сказано — сделано. Средний брат остался в клетке, а мать со старшим вернулись в лес, унося с собой умершего. Они шли медленно, и голова бедняжки, свесившись, болталась в разные стороны, а хвостик волочился по земле.

На следующий день дети действительно удивились немного повадкам своего друга, но, видя, что он такой же добрый и ласковый, как всегда, ничего не заподозрили.

Они по-прежнему зажили дружно, а дикие еноты продолжали приходить каждую ночь навещать своего малыша. Все садились рядком, и он угощал их крутыми яичками, а они рассказывали ему лесные новости.

ПЕРЕПРАВА ЧЕРЕЗ ЯБЕБИРИ

В реке Ябебири, которая протекает в провинции Мисьонес, водится множество скатов. Их здесь так много, что иногда опасно ступить даже одной ногой в воду. У меня был знакомый, которого скат укусил в пятку, и ему потом пришлось плестись полверсты, прихрамывая, чтоб добраться до дому: он шел и плакал от боли, несколько раз чуть не упал. Боль от укуса ската — наверно, самая сильная на свете.

А так как в Ябебири водится вообще всякая рыба, то многие приходят сюда глушить ее динамитными шашками. Они бросают динамит в реку и убивают тысячи рыб. И все рыбы вокруг умирают, хотя бы они были величиной с дом. Умирают и маленькие рыбки, которые и в уху не годятся.

И вот однажды поселился в тех краях один человек, который не захотел, чтоб в реку бросали динамитные шашки, потому что ему было жаль маленьких рыбок. Пускай ловят рыбу для еды, но зачем миллионам рыбок погибать зря?

Люди, глушившие рыбу, были очень недовольны, но так как пришелец, несмотря на доброту, отличался твердым характером, им все же пришлось уйти со своими шашками в другое место. И рыбы были этому страшно рады. Они были так рады и так благодарны новому другу за спасение, что узнавали его, как только он приближался к реке. А когда он шел по берегу, покуривая, скаты следовали за ним, баламутя воду у берега и поднимая со дна тучи ила, довольные, что провожают своего друга.

А он и не подозревал, что у него такие провожатые?..

Но вот как-то вечером на берег Ябебири прибежал лис и, ступив лапами в воду, закричал:

— Эй, скаты! Скорее! Сюда идет ваш друг! Он ранен!

Скаты, услышав это, испуганно бросились к берегу и спросили лиса:

— Что случилось? Где человек?

— Вот он идет! — закричал снова лис — Он сражался с тигром! Тигр преследует его! Человек, наверно, хочет добраться до острова! Пропустите его, он добрый!

— Ясно, пропустим! Ясно, пропустим! — ответили скаты. — А вот тигра не пропустим! Отнюдь нет!

— Осторожнее! — крикнул на прощание лис. — Не забудьте, что такое тигр.

И в один прыжок лис скрылся в чаще.

Как только он исчез, на берег, раздвигая ветки кустов, вышел человек. Он был весь в крови, и рубаха на нем разодрана. Кровь струилась у него по лицу, по груди, по ногам и капала на песок. Он, шатаясь, побрел к берегу и вошел в реку. И едва он успел ступить в воду, как скаты, сгрудившиеся у берега, расступились, давая ему дорогу, и, пока человек добирался вброд до острова, ни один из скатов не тронул его.

И едва человек дошел до острова, как упал без чувств на песок, потому что потерял много крови.

Не успели скаты поплакать вволю над своим умирающим другом, как раздался такой ужасный рев, что они даже подпрыгнули в воде.

— Тигр! Тигр! — закричали они в один голос, стремглав бросаясь к берегу.

И действительно, тигр, который сражался с человеком и теперь преследовал его, показался на берегу Ябебири. Зверь тоже был тяжко ранен, и все его тело было в крови. Увидев вдали на острове безжизненно простертого человека, тигр издал яростный рев и бросился в реку, чтобы прикончить его.

Но едва он сунул лапу в воду, как почувствовал, будто в нее вонзилось с дюжину острых гвоздей, и отпрянул назад: это скаты со всей силы вонзили в лапу тигра острые шипы своих хвостов.

Тигр захрипел от боли и поднял в воздух лапу; увидев, что вода у берега мутная, словно кто-то взбудоражил весь ил на дне, он понял, что это скаты, которые не желают его пропустить. И, рассвирепев, закричал:

— А-а! Это вы, проклятые скаты! Убирайтесь прочь!

— Не уберемся! — ответили скаты.

— Убирайтесь!