Осень Атлантиды

Таллури лишь кивнула.

– Много народа, – заметила она, когда они приблизились.

Чем ближе к пирамиде, тем людей и в самом деле становилось больше: они сходились сюда с разных сторон. Кто-то направлялся внутрь, кто-то обходил вокруг, а некоторые поднимались по внешней лестнице, берущей начало у подножия и стремительно убегавшей вверх, к макушке, где на ровной площадке высилось небольшое, похожее на храмовое, сооружение.

– Там, наверху, храм? – задрав голову, предположила Таллури.

Рамичи, не глядя, ответила:

– Пока не знаю. Я только вокруг обходила и на первом этаже была. А выше нам нельзя: мы адепты только первой ступени.

– Всего, значит, семь? – подсчитала Таллури уступы, из которых состояло здание. – И каждая последующая ступень меньше предыдущей?

– Это так. Учиться непросто. Нужно много таланта и труда, чтобы добраться до пятой ступени. А еще этого, как его – самоотречения! – Рамичи покивала сама себе, выговаривая явно не свои слова, которые доставляли ей видимое удовольствие. – Чем выше, тем его больше требуется! А уж на последнюю, седьмую ступень, не знаю, кто и восходит. Думаю, единицы! Наверное, – Рамичи снизила голос почти до шепота, – это царство полубогов! Во всяком случае, тех, кто отмечен перстом Бога – особыми духовными дарами.

– То маленькое красивое сооружение, что похоже нахрам, на вершине, оно выше седьмого уровня, – заметила Таллури. – Там могут обитать лишь Великие Посвященные!

– Кто это? – Рамичи распахнула глаза, золотистые ресницы трепетали в ожидании чудесного сообщения.

– Это… ну, в Тууле так называли верховных жрецов. Кажется. Или особых жрецов высшего посвящения. В общем, я не уверена, как правильно ответить.

– Думаю, у нас тоже что-то похожее! – Рамичи словно неведомо было сомнение. – Да-да, именно Великие Посвященные!

Они шли уже вдоль второй стороны пирамиды. Таллури любовалась тонким орнаментом, украшавшим фасад: на камнях первых ярусов были изображены цветы, птицы, ящеры, выше – люди в их обыденной и праздничной жизни, еще выше – иероглифы, вязь значков, похожих на неведомый алфавит, цифры и формулы. Далее – непонятные символы, таинственные и не доступные не то что пониманию, а даже догадкам. Причем внизу все изображения были выпуклыми, в виде барельефа. Выше объемность терялась, сходя от ступени к ступени к тончайшей графике. А наверху – белоснежный, отшлифованный до зеркального блеска монолит высшей ступени, без единого рисунка или значка. Даже водосток в виде длинных чешуйчатых змеев с разверстыми пастями раструбов-сливов начинался ниже, на уровне шестой ступени. Словно тех, кто обретался на седьмой, не касались ни ветер, ни ливень.

– А сколько времени учатся на каждой ступени? – поинтересовалась Таллури.

– Сколько хочешь, – тут же выпалила Рамичи.

– Ой ли? – раздался рядом с ними насмешливый голос.

Девушки встали как вкопанные. Не смотря на дорогу и подняв высоко головы, чтобы лучше разглядеть завораживающие изображения на стенах, они обошли почти все стороны, как вдруг за последней гранью натолкнулись на двух молодых людей в студенческой одежде.

Легкие, чуть ниже колен, брюки, свободные рубахи с округлой горловиной без ворота, простые кожаные сандалии. Яркие кушаки с вышитым орнаментом – единственное украшение на фоне скромных однотонных одежд. Светло-русые волосы у обоих были длинные, но у одного завязаны в хвост, у другого – распущены. Юноши были очень похожи между собой, только у первого глаза были серые и весьма серьезные, а у второго – голубые и насмешливые.

Таллури была смущена, Рамичи же заметно оживилась:

– Климий! Вы уже приехали?

– А меня ты не хочешь поприветствовать? – голубоглазый юноша смотрел на Рамичи с лучезарной улыбкой, и они тут же принялись оживленно болтать.

Сероглазый сдержанно произнес:

– Рамичи, тебе следовало бы представить нас друг другу. А может быть, даже и поприветствовать.

Рамичи, со вздохом отвлекшись от разговора, произнесла церемонно, почти чопорно:

– Солнца и дождя, радости и покоя вам, Климий и Нэфетис! – называя братьев по имени, она склоняла голову, как бы указывая Таллури на каждого. – Я представляю вам Таллури нид-Энгиус из Тууле. Мы будем жить с ней в одной комнате и учиться вместе, начиная с первой ступени…

– …Сколько хотим, – вставил Нэфетис.

Когда все отсмеялись, Климий задумчиво произнес:

– Значит, ты – та самая девушка из Гипербореи, которую мне предназначено вести.

– В твоем голосе нет радости, – заметила Таллури. – Можешь ли ты отказаться от меня? Новичков много.

Очевидно, ее реплика удивила новых друзей – повисла пауза. Затем Климий, как бы подбирая слова, произнес:

– От решения совета наставников не отказываются так запросто. Ия должен заметить, что ты высказалась непривычно прямо. Во всяком случае – для наших традиций. Как ведущему мне позволительно сделать тебе замечание.

Таллури пожала плечами. Рамичи, ребячась, ткнула Климия в бок:

– Зануда. Я бы не хотела такого ведущего!

– О, Единый! Какие же они еще дети! – Климий завел глаза и с досадой потряс головой. – Но я хочу сказать еще, что у меня и нет желания отказываться. Просто…

– Просто со мной будет непросто? – помогла Таллури.

Климий выразительно вздохнул.

– Братцы, что за перепалка? Разве так встречаются ведущие с ведомыми? – возмутился Нэфетис. – Судьба свела нас не в зале торжеств, а так замечательно – у стен Университета. Это ли не прекрасный знак Судьбы – обещание дружбы? Приглашаем вас на первую дружескую прогулку!

– Дружеская прогулка! – захлопала в ладоши Рамичи.

Юноши направились в сторону парка, девушки последовали за ними. Рамичи тихо тронула Таллури за руку:

– Ты не расслышала, он сказал «ведущий» или «ведущие»? – ее голос был нарочито безразличен.

– Он сказал «ведущие».

– О чем шепчутся новички? – обернулся Климий.

– Э-э… – Таллури на мгновение задумалась, и Рамичи успела дернуть ее за руку. – Хотелось бы знать, – Рамичи еще раз дернула ее, – сколько все-таки учатся на каждой ступени?

Она ждала подшучиваний, но Климий отвечал серьезно:

– В чем-то Рамичи была права. Правда, высказалась несколько по-детски. Обучение на каждой ступени длится ровно столько, сколько тебе требуется для освоения знаний, преподаваемых на данном уровне.

– То есть, – сразу мелькнуло у Таллури, – мы с Рамичи можем и расстаться? То есть, я хочу сказать, кто-то может обогнать кого-то и они уже не учатся вместе?

– Так бывает. Я, например, быстро одолел первую ступень, но задержался на второй. Мой брат же, наоборот, дольше одолевал первую ступень. Зато вторую мы окончили одновременно и теперь мы вместе на третьей.

– Ух ты-ы… – восхищенно протянула Таллури, и молодые люди с улыбкой переглянулись.

– Бывает также, – произнес Нэфетис, озорно поглядывая на Рамичи, – что ведомый обгоняет ведущего.

– Да, такое бывало, – согласился Климий. – Поэтому наше старшинство условно. В общем, в учебе ни торопить, ни перегружать тебя никто не будет. Также не будут навязывать те предметы, которые ты изучать не захочешь. Не скроют, кроме того, тех наук, о существовании которых ты и не подозреваешь. И посоветуют обратить внимание на те области, где у тебя есть талант.

– Как же он откроется, талант, если я о нем и не подозреваю? – удивилась Таллури.

– Талант «прорастает» в человеке всегда, как несомненно прорастает зерно, посаженное в добрую почву.

– А Университет, – с улыбкой закончил Нэфетис, – это очень добрая почва, увидишь! Но знаете ли, дорогие мои философы, вы опять встали столбом и не сходите с места уже би– тых четверть часа. А ведь мы на дружеской прогулке! И впереди, между прочим, озеро! И очень хочется искупаться.

– Что такое «дружеская прогулка»? – спросила Таллури.

Рамичи открыла было рот, но, заметив улыбки старших, потупилась.

– Объясни же, – подбодрил ее Нэфетис, – это ты хорошо знаешь.

– В общем, – с большой охотой заговорила Рамичи, – это когда мы идем все вместе на природу и обсуждаем все, что нам интересно! Так?

– Можно и так, – Нэфетис смотрел на Рамичи, как старший брат на маленькую, несмышленую, но любимую сестренку. – Но предполагаются и ограничения: не выяснять отношений, не обсуждать учебных проблем, не демонстрировать превосходства в способностях, не медитировать.

– Идемте! – Рамичи нетерпеливо потянула Нэфетиса за руку.

Эти двое тут же убежали вперед. Молчаливый Климий остался с Таллури. «Они правда разные, – подумала она. – И дело не в том, что Климий выше, худощавее и волосы светлее, а Нэфетис ниже брата, коренастее. Очень большая разница в характерах: Климий сдержанный и серьезный, почти суровый, а Нэфетис разговорчивый, смешливый, а главное – очень открытый».

– Так, значит, мы всегда можем обратиться к вам с вопросами, за помощью и советом? – Таллури специально сказала «мы», чтобы проверить, оба ли брата становятся их с Рамичи ведущими.

Климий кивнул:

– Да. Вы обе можете. Мой брат счастлив стать ведущим Рамичи.

– А ты моим – не очень-то? – настырно уточнила Таллури.

– Прости, – сухо произнес Климий, – я был несдержан и обнаружил чувства, неприятные для тебя. Должен признаться, что мне хотелось стать ведущим подростка, а никак не юной девушки. Он был бы мне как младший брат, и я уверен, что принес бы ему пользу. Но, видимо, я настроил для себя много иллюзий, мечтая о крепкой мужской дружбе, можно сказать – братстве и тому подобном. Иллюзии – опасная стезя. Наши наставники предложили мне неожиданный путь – стать ведущим девушки из Гипербореи. Иностранки, сироты, долгое время скрывавшейся в диких горах. Здесь никто никого не заставляет, и я мог отказаться, но подумал, что в преодолении себя – больше смысла, чем в следовании иллюзиям, и согласился. Хотя я остаюсь твердо убежден, что нет ничего выше настоящей мужской дружбы.

– Твои рассуждения по большей части для меня слишком сложны. Но скажу, что за последние годы я привыкла подолгу быть одна и справляться со многим самостоятельно. Не тревожься, я не стану тебе докучать.

– А я постараюсь справиться, – вздохнул Климий.

* * *

Четко распланированный парк с ровными дорожками и цветочными посадками кончился, и перед ними открылся настоящий лес. Высоченные стройные сосны чередовались с лиственными деревьями, те в свою очередь уступали место буйно цветущему по холмам кустарнику – лесная тропинка уводила их все дальше от Университета.

– Здесь тоже можно гулять? – спросила Таллури Климия.

– Да, можно, – похоже, он делал некоторое усилие, чтобы его голос звучал помягче.

Таллури поразмышляла, стоит ли продолжать расспросы, и решила: «Раз уж он согласился быть моим ведущим, придется ему потерпеть, ничего не поделаешь!»

– У меня много вопросов, – начала она. – Когда тебе будет удобно на них ответить?

– Смотря что за вопросы, – буркнул было Климий, но быстро взял себя в руки: – Спрашивай сейчас. Вон видишь, Рамичи уже засыпала Нэфетиса вопросами. Не поверю, что ты стесняешься.

– Не стесняюсь, просто не хочу причинять тебе лишнего неудобства. Энгиус говорил, что у меня в характере слишком много нетерпения и порывистости. Да, он, кажется, именно так говорил. И я долго училась сдерживать себя.

– Пока окончательно не одичала, а темперамент, похоже, не изменился. Вот, ты так смотришь, исподлобья, будто сейчас укусишь! – Климий взял ее за руку и дружески пожал. – Не сердись, спрашивай, мне кажется, с тобой не будет скучно. Впрочем, давай сначала искупаемся.

Они только что вышли на большую поляну, посреди которой поблескивало живописное озерцо с чистейшей водой, будто упало в зелень леса голубое пятно безоблачного неба. На поляне сонно жужжали над цветами пчелы, свиристели птицы, манила свежестью вода – оазис покоя и безмятежности.

Ребята быстро разделись до набедренных повязок, Рамичи – до короткой нижней туники, и с плеском и шумом вбежали в воду. Климий оглянулся на застывшую на берегу Таллури: – А ты?

– Я не умею плавать.

– Хочешь, я научу тебя? – в его голосе мелькнули первые теплые нотки. Похоже, ему было приятно обнаружить, что он и в самом деле может сделать для нее что-то полезное.

Таллури не очень хотелось купаться в озере, вода казалась холодной. В Тууле в это время года такие озера были уже совсем холодны, и никто не купался. Но ей не хотелось огорчать Климия, и она принялась раздеваться. Одна мысль остановила ее:

– Я спрошу, Климий? Дело в том, что на мне нет нижней туники, как у Рамичи. Вас не смутит, если я…

– Понял. Можешь купаться нагишом, это никого не смутит.

Она разделась и пошла к воде, зябко поводя плечами. Климий внимательно смотрел на нее.

– Что не так? – спросила она.

– Ты невероятно худая. И бледная. Ты не голодна?

– Наверное, да. Я почти всегда голодна. Но я привыкла к этому в горах, у Энгиуса. Там было так, – она равнодушно пожала плечами. – А бледная – просто не загорелая, как вы. На севере, в Гиперборее, мало солнца. Потом расскажу. Теперь я хочу учиться плавать. И про еду – потом. Хорошо?

Опасения не подтвердились – вода оказалась очень теплой, и Таллури быстро зашла в нее по пояс. Климий терпеливо ждал. За его спиной, довольно далеко от берега, вовсю резвились Рамичи и Нэфетис, который, видимо, «пугал» свою ведомую, глубоко подныривая под нее и выскакивая из воды неожиданно. Рамичи визжала от удовольствия, брызгала в него и заливалась смехом. Таллури поглядывала на них с завистью: «Как свободно они чувствуют себя на глубине!» Вслух сказала:

– Я хотела бы научиться плавать так же свободно.

– Ты научишься, – пообещал Климий. – Обопрись на мои руки и толкнись от дна. Ничего не бойся, я поддержу.

Климий оказался хорошим учителем – выдержанным, терпеливым. По нескольку раз он повторял одни и те же советы, без раздражения предлагал выполнить упражнения, пережидал, пока Таллури отплюется, если ей в нос попадала вода. У него были крепкие жилистые руки, Таллури доверчиво хваталась за них и без опасений позволяла погрузить себя под воду, уверенная, что Климий подхватит в любую секунду. И через некоторое время она уже могла самостоятельно проплыть вдоль берега.

Климий был доволен:

– Ты молодец! Сколько тебе лет?

– Около пятнадцати или шестнадцати. Точнее не знаю.

– Ты настойчивая. Настойчивая, как мальчишка, – подчеркнул он с приятным удивлением. – Я даже устал и замерз, пока учил тебя! Теперь спрашивай, что там тебя интересовало.

– Можно мы тоже поучаствуем? – на берег выбрались Рамичи и Нэфетис.

– Я буду рада, – улыбнулась им Таллури, – у меня много вопросов.

* * *

– Ну, друзья мои, – Климий артистично изобразил, что утирает пот со лба, – как же я рад, что вы помогали мне! Эта девчонка ни в чем не знает меры. Сначала чуть не утопила, потом едва не уморила вопросами. Если так будет продолжаться, дни мои сочтены. Который теперь час?

– Ты разрешил спрашивать и не ограничивал временем, – парировала Таллури.