Осень Атлантиды

– А ты кто, чудесное создание?

Таллури собралась было поприветствовать его по всем правилам и представиться, но он не дал – поднял вверх правую руку, и его пальцы запорхали перед лицом Таллури, будто касаясь и нажимая поочередно на подвешенные в воздухе невидимые точки. Совершив эту секундную манипуляцию и словно выслушав нечто сокрытое, но важное, он заключил с видимым удовольствием:

– О, я чувствую, что ты могла бы участвовать в моей работе. Точно знаю – могла бы! И очень успешно. Как замечательно, что ты решила заглянуть к нам. Какая ты молодец!

– Э-э… Заглянуть? Собственно… Я – Таллури нид-Энгиус, новая ученица. Должна пройти у вас курс, – выпалила удивленная Таллури: разве ее не ждали?

– Новая ученица?.. Ах, ну конечно. Я запамятовал – столько народа! Только «должна» – это ерунда. Никогда не произноси этого слова! Можешь, хочешь, умеешь – вот что важно! А ты можешь и умеешь многое – помни это и этим руководствуйся. Иначе этот мир на тебя не настроится и твой энергетический коридор останется закрытым. Это понятно или нет? Никаких «должна», «смогу ли», «сомневаюсь»!

Таллури думала, что господин Куэн-Ворк скажет, когда соберется вся группа и когда он начнет занятие, чтобы объяснить новичкам то-то и то-то… В общем, все по порядку. Ничуть не бывало! Он запросто пригласил:

– Пойдем к дельфинам! Или хочешь для начала перекусить и устроиться? А может, ты хочешь поспать? Для тебя много спать очень важно! Ну, решай, как ты хочешь. Здесь где-то бродит Мирха, моя помощница, в зеленом тюрбане, она покажет. И сразу приходи.

Куда? Зачем? Таллури застыла в нерешительности. Потом вежливо справилась:

– Можно ли мне сначала пройти к океану?

– К океану? Ты все-таки большая умница! Конечно, сначала – к океану. Пообщаться с океаном! Как я сам не подумал? Ступай и побудь там, сколько захочешь, – и ушел, ступая по-кошачьи мягко и пружинисто. Уже издалека донесся его голос:

– Можешь там, на берегу, и поспать.

Оставшись одна, Таллури на мгновение подосадовала, что не поинтересовалась, а как, собственно, пройти на берег. Но вслед за этим (медленный вдох – выдох – медленный вдох – выдох) расслабилась, убрала рацио и поняла, что знает, куда идти. Она не нуждалась ни в подсказках, ни в помощи, ни в чьем-либо присутствии. Океан дышал где-то рядом. И звал ее. И она просто откликнулась на этот зов. И пошла.

Но, как ни ждала она встречи, бирюзовая ширь открылась как-то ошеломительно внезапно и ослепляюще ярко. Как завороженная она прошла по мелкогалечному из разноцветных камешков берегу до самой кромки воды. Волны тихо наползали, нежно перебирая гальку, откатывались назад и манили Таллури за собой. И она последовала за волной – вошла в воду прямо в одежде, все дальше, глубже. Остановилась только тогда, когда вода дошла до плеч. Тогда Таллури раскинула над водой руки, как чайка крылья, и пропела-прокричала то, что переполняло сердце:

– Здравствуй, мо-о-о-ре. Я пришла-а. Я люблю те-бя-а-а!!!

И тут же «услышала» в ответ: «Мы рады тебе! Мы все рады тебе!» – и чуть не заплакала от счастья. Здесь, на морском берегу, она почувствовала дух «Акватиса» – дух медитативно-тонкого легчайшего солнечного бытия, где переплетались интуиция, сновидения и реальность общения с Океаном. Окунись, вдохни полной грудью, прочувствуй всю радость и счастье этого мира, поднимись над обыденностью, поверь в невозможную мечту – вот чему на самом деле учит хозяин «Акватиса»: достичь мира, внутренней гармонии и единения с Природой и тем взойти на новую ступень своих собственных возможностей. Учит не словом – аурой «Акватиса». Духом его девственной природы, хрустальной воды, величия Океана и мудрости и любви его обитателей.

Сколько Таллури так простояла, она не могла бы ответить. Но, кажется, могла бы так стоять бесконечно, как вдруг рядом раздался голос господина Куэн-Ворка:

– Иди же поплавай. Или ты уже плавала?

Она оглянулась и отрицательно покачала головой, говорить не хотелось.

– Ох, – вдруг огорчился он, – какой я болван! Я помешал тебе.

– Ничего, – вздохнула Таллури и улыбнулась, – я же только приехала и еще побуду здесь, – и спохватилась: – Можно? Вы ведь берете меня в ученики?

– Беру? Я? Что ты, дело не во мне! – господин Куэн-Ворк даже головой затряс, его глаза стали серьезны, а голос – глубок. – Нет, Таллури. Не я учитель – вы все! Да-да, не удивляйся, вы все. Дельфины, дети, взрослые, цветы, деревья, Океан. Да ты и сама только что это поняла. Ведь поняла?

– Да, господин Куэн-Ворк. Океан ответил мне.

– Я знаю, – он прищурился на морскую даль. – Скоро придут дельфины. Ты чувствуешь? Они идут сюда.

Она повернулась к океану лицом. «Прислушалась» к нему – вон там, слева от скал, вдающихся глубоко в море, еще очень далеко двигается группа добрейших и веселых существ. Таллури пока не представляла себе, что за созданий она увидит, но даже предчувствие их появления само по себе дарило звенящую радость.

Он взглянул на Таллури одобрительно:

– Хорошо! Только к Мирхе и малышу Паккучи они пришли еще быстрее, а Лерлею даже поджидали у берега. Но с Лерлеей как раз неудивительно: она скоро станет мамой. Слава богу, она послушалась свою еще не рожденную дочь, которая захотела родиться здесь с дельфинами, и приехала сюда. Скоро срок, скоро срок… Луна почти полная, – его голос замедлился, стал текуч, зрачки расширились, вбирая синеву горизонта. – Все будет хорошо. Дельфины помогут. Ей будет хорошо родиться здесь, этой малышке. Да, родится девочка, маленькая звездочка, радостное и светлое существо. Познакомься с Лерлеей – хорошо бы она пригласила тебя на праздник рождения своей малышки. Видеть приход в мир нового человека – этот опыт обогатит тебя.

Он вернулся взглядом от горизонта, где сливалось море и небо, как от границы мечты и обыденности, к Таллури – глаза приняли уже знакомое выражение: открытое, беспечное, почти игривое.

Таллури вышла из воды и стояла в мокром платье, решая, как ей быть – обсохнуть на ветерке или все-таки снять платье и отжать.

– Ты уже поплавала? – господин Куэн – Ворк настойчиво вернулся к этому вопросу. – Хочешь еще?

Видно было: ему очень хочется, чтобы она искупалась. Таллури действительно хотелось поплавать, попробовать свои возможности в морской воде. Но отчего-то она его стеснялась. В нем чувствовалось нечто такое, что точно не было в знакомых ей молодых людях. И раздеваться при нем, как при ребятах, даже в голову не могло прийти. Господин Куэн-Ворк смотрел теперь иначе: пристально, зовуще, настойчиво. Она смешалась и ответила невнятно:

– Мне не в чем искупаться и… я не готова… позже, может быть.

– Пустяки. Если стесняешься, купайся в тунике, а я буду в набедренной повязке. Ты умеешь плавать?

– Немного. Меня учил мой ведущий Климий в университетском озере.

– Ну что это за учитель? У него и с дельфинами настоящего контакта не вышло, – в его голосе, к удивлению Таллури, промелькнули настоящие мужские ревнивые нотки. Это было даже немного смешно: он явно хотел ей понравиться! К месту или нет, вспомнила витиеватое предупреждение Нэфетиса и Климия: «Таллури, мы верим, что личные качества и особый характер хозяина «Акватиса» не возьмут в твоем сердце верх над его поистине необыкновенными способностями ученого!»

– Я научу тебя очень хорошо плавать, ты будешь плавать и нырять, сколько захочешь. Идем прямо сейчас, – господин Куэн – Ворк тем временем мягко взял ее за запястье и потянул за собой, к волнам. Ничего не оставалось, как послушаться не затевать же пререкания с преподавателем в первый же день. Смущаться она перестала, но наставление братьев Отбантов взяла на вооружение.

Таллури решительно осталась в тунике, но через мгновение в воде уже забыла о неудобстве. Волны тепло и мягко приняли ее, и качаться в волнах оказалось значительно приятнее, чем в дремотной воде озера. Вода Океана оказалась совершенно иной. И не в том было дело, что она была соленой и плотной, – в Океане чувствовались великая Сила и Знание. Если озеро можно было бы сравнить с небольшой книжкой для детей, то Океан был сравним с огромным фолиантом – вместилищем необыкновенных по глубине и масштабности знаний.

Господин Куэн-Ворк плыл рядом. Он улыбался и нет-нет да касался то рук, то ног Таллури. Это немного мешало ей. И когда он предложил поддержать ее на воде («Ты сможешь полностью расслабиться!»), она решительно отказалась. Он совершенно не обиделся и, почувствовав, что мешает, даже отплыл немного в сторону, не переставая улыбаться – обворожительно и лучезарно.

– Какая ты молодец! – снова восхитился он. – Через тебя идет столько информации!

– Я сейчас ничего не осознаю, – призналась Таллури.

– Это ничего! Это ничего! – воскликнул господин Куэн-Ворк. – Так, видимо, нужно. С тобою рядом я «слышу» Океан лучше, чем один. Но прикосновение, – он опять приблизился и опять коснулся – на этот раз плеча Таллури, – прикосновение открывает дополнительные источники информации, ее новые грани.

– Я ничего не чувствую, – только и ответила на это Таллури.

– Пустяки! Поверь мне. Просто поверь и возьми меня за руки, а лучше – ложись спиной ко мне на руки и помедитируй.

Руки хозяина «Акватиса» оказались (почему-то она не ожидала этого) сильны, и он уверенно управлял движения– ми Таллури в воде. Можно было действительно расслабиться и дышать в ритме медитации. Она полностью положилась на поддержку господина Куэн-Ворка, дыхание выровнялось, мысли легко настроились на Океан – и общение с ним потекло легко. Ощущения стали легче, прозрачнее, восприятие окружающего – острее, объемнее. Таллури «говорила» с Океаном, с его стихиалью! Без слов, без включения рационального – только образы, глубокие, многогранные, стремительно меняющиеся, как в волшебном калейдоскопе. Она едва успевала за Океаном, но успевала! Понимала, впитывала и даже «отвечала», «рассказывала» о себе – они знакомились!

Краем сознания, какой-то его узкой гранью, она понимала, что в этом восхитительном «диалоге» с Океаном не последнюю роль играет ученый, господин Куэн-Ворк – он управлял потоком энергии Таллури, на давая ему «расплескаться» попусту, концентрируя на медитации, в которой участвовал Океан. И была за это благодарна хозяину «Акватиса».

Медитация исчерпалась, подошла к концу. Таллури вдохнула-выдохнула, переключилась на реальность.

Тут же раздался голос господина Куэн-Ворка, проникновенный, вкрадчиво-мягкий:

– Вот видишь, как замечательно у нас с тобой вышло. Это необыкновенное совпадение энергий! И я уверяю тебя, мы можем и больше!

Таллури уже плыла самостоятельно, но он касался ее спины, и вдруг, как бы нечаянно, его рука скользнула дальше – он обнял ее за талию и мягким, едва заметным движением подтолкнул к себе. Не успела она ничего понять, как оказалась с ним лицом к лицу, его красивые глаза смотрели на нее неприлично близко и настойчиво ждали ответа, его сознание было раскрыто для телепатии.

«Нет», – решительно отозвалась Таллури.

«Ничего плохого!» – уверил он.

«Нет!» «Тебе же понравилась медитация».

«Медитация – да».

«Мы вдвоем можем больше, если… если ты… со мной…»

«Нет».

«Слившаяся воедино, наша энергия способна будет преодолеть барьер иной реальности!»

«Нет».

Так вот о чем ее предупреждали и Климий, и Нэфетис. Да уж, господин Куэн-Ворк был само обаяние и любезность и при этом – энергично-настойчив, но тот «путь познания», на который он приглашал ее сейчас (в дополнение к Океану и дельфинам), Таллури категорически не устраивал.

«Невероятно разносторонний ученый!» – улыбнулась Таллури.

– Ну, хорошо, – он легко улыбнулся. – Ты просто замечательная ученица, – и уплыл к берегу. Вышел, радостно помахал ей и крикнул: – Отдыхай! Скоро придут дельфины, и еще – тебе надо научиться нырять.

Таллури только подплывала к берегу и между гребками ответила:

– Я немного умею.

– Чепуха. Нырять надо уметь глубоко и задерживать дыхание минимум на четверть часа. Я научу.

И удалился, поминутно оборачиваясь и приветливо помахивая ей двумя руками сразу. Таллури передумала выходить из воды и, развернувшись, поплыла обратно в море, наслаждаясь водой как никогда.

Солнце стало клониться к закату, следовало вернуться в резиденцию, устроиться на ночлег, а она вдруг «услышала»:

«Человек? Человек!»

«Смешная. Ррасказал – наша».

«Смешная-смешная – человек, наша!»

«Говорит с Океаном, слышит нас».

«Умеет! Умеет!»

«Потащим? Поиграем?» «Поиграем! Не потащим! Рра сказал – беречь. Рра сказал – играть. Рра сказал: наша – принять, учить».

Загомонили разом:

«Слушаться Рра, слушаться Рра!»

Таллури оглядывалась вокруг себя – мелькали черные и серые блестящие спинки, рассекали волны плавниками, весело шлепали по воде хвосты. Дельфины! И она «слышала» их! Они пришли общаться.

* * *

– Лим! Это было здорово! Невероятно здорово! Да, ты уж прости еще раз, что я тогда не улетела с тобой.

Климий прилетал за ней уже второй раз. Первый раз – в середине лета, как было условлено заранее и соответствовало учебному плану. Далее она должна была ехать на раскопки с группой Климия. И он явно рассчитывал на совместную с ней работу. А она не хотела ехать с ним. Может, он и убедил бы ее, но тут появился господин Куэн-Ворк и в два счета разрушил все доводы Климия.

– Уехать? Ты собралась уехать, Таллури?! – он выказал столько возмущенного удивления, будто не знал, на какой срок рассчитан его собственный учебный курс и будто Таллури не прошла его полностью и успешно.

Климий тут же отступил. Ей стало немного неловко перед ведущим, и она попыталась пояснить:

– Курс окончен, и мне следует приступить к следующему.

– Какому же «следующему»? – в голосе господина Куэн-Ворка опять звучали нотки ревности. – Чему и у кого ты будешь учиться?

– До окончания второй ступени мне осталось два курса: «Иные существа» и «Ушедший мир», – и назвала преподавателей.

Господин Куэн-Ворк поморщился и брюзгливо заметил:

– Они не могут знать то, что нужно тебе! Тут даже Климий не выдержал:

– Простите, что спрашиваю, но есть ли способ получить желаемое знание, минуя работу с наставником?

– А каких наставников вы, молодой человек, имеете в виду? Университетских? Всего лишь? – хозяин «Акватиса» тут же отвернулся от Климия и обратился к Таллури: – Ты проводишь с дельфинами по полусуток, катаешься на них, играешь, общаешься и до сих пор не поняла, каким великим запасом знаний они владеют? Дельфины – лучшие наставники. Кто сказал тебе, что у них можно спрашивать лишь то, что рекомендовали в Университете?

– А если я спрошу недолжное? Ведь преждевременное знание может обернуться во зло.

– Может! Чаще всего так и бывает. Но с дельфинами ты в безопасности. Потому что, – он со значением поднял палец, – они прекрасно знают, что кому когда передать! Это ясно или нет?

– Ясно.

– А уж такие вещи, как «Иные существа» и «Ушедший мир», кому же, как не дельфинам, знать лучше всех? Они древнее нас, людей, и помнят все это! Просто спрашивай – они помнят! Это понятно или нет?!

– Климий, – она обернулась к ведущему, – я остаюсь! Я знаю, как учат дельфины: это будет здорово – намного быстрее, чем у людей, а понимать и запоминать легче. Они передают сразу блоками образов! Это так здорово!

И Климий улетел один. Видно, ему пришлось неприятно объясняться перед наставниками из Университета, потому что, когда он второй раз вернулся за ведомой в «Акватис», вид у него был более чем решительный. Господин Куэн-Ворк посмотрел на него издали и, радушно помахав рукой, быстро удалился.

– Лим, я понимаю твою досаду – послушание, дисциплина и все такое, – заметила Таллури, когда ведущий никак не отреагировал на ее бурные восторги по поводу такого длинного (уже осень наступила) курса в «Акватисе», – но я же прошла все, что намечалось. Разве нет? Разве результат не важен?

Климий вздохнул и промолчал. И она замолчала и, отвернувшись, стала смотреть в окно.

Через некоторое время Климий наконец разлепил губы:

– Мне не хватало тебя.

Таллури удивленно уставилась на ведущего, и тот спешно добавил:

– Там, на раскопках, тебя не хватало. Ты могла бы нам здорово помочь! Мы провозились чуть ли не на месяц дольше. Хорошо еще, что Рамичи с Нэфетисом работали в паре. У них многое получается лучше, когда они в паре работают, – и он вздохнул еще раз. – Ну расскажи, чем ты занималась?

– А тебе интересно? – с напускным подозрением спросила Таллури и выждала, пока он не начал упрашивать.

Она, разумеется, не стала рассказывать ведущему о том необычном внимании, что уделял ей господин Куэн-Ворк поначалу (хвала Единому, он оказался совершенно не обидчив и не мстителен, столкнувшись с ее решительным отказом, и обучение продолжал, будто ничего не случилось). Не рассказала и о том, как заревновали было ее к наставнику Куэн-Ворку две девушки-ученицы, те самые, которых Таллури увидела в «Акватисе» первыми. И опять же, все решилось благополучно, и они даже подружились.

И уж, конечно, не стала рассказывать, что малыш Паккучи, один из множества тут и там мелькавших в «Акватисе» и плескавшихся с утра до ночи в его бесчисленных бассейнах и водоемах, оказался внебрачным ребенком господина Куэн-Ворка и одной из его учениц. Зачем рассказывать об этом? Для Климия этот факт – нарушение всех и всяческих норм и законов, для жителей «Акватиса» – воплощенная радость бытия. Таллури же предпочла остаться отстраненной: не иметь никакого, ни внутреннего, ни внешнего, отношения к таким (всё же смущающим ее) фактам.