Найди себя!, или Ключ к изменению своей судьбы

— Я ехала в электричке, народу было много. Рядом сидел мужчина, можно сказать бомж. Весь грязный, в кровоподтеках, болячках, с двумя костылями. Весь безобразный. Он сел рядом со мной. Я слежу, что происходит во мне. Какого-то возмущения нет, осуждения нет. Терпеть себя не заставляю. Сижу, смотрю в окно. Дальше — больше. Он уснул и начал на меня валиться. Я просто следила за своими эмоциями. Потом, почувствовала, что останусь сидеть или пересяду, я уже попалась на крючок своего ума. Если я сижу, то заставляю себя терпеть. Если я пересяду, то проявляю брезгливость к этому человеку. Я сижу и думаю, что этот человек тоже я. Ладно. Я такая. В какой-то момент я встала и пересела. Как выяснилось, у меня ничего не получилось.

— Смотрите, как работает ум. Он выдает только набор ассоциаций. Я же постоянно подталкиваю вас к видению дуального механизма его функционирования. Вы же мне рассказываете какие-то случаи, при этом сами не очень-то понимаете, что они значат. Зачем вы рассказали этот случай?

— Просто я увидела, как ум предоставил в мое распоряжение два варианта. Либо остаться рядом с бомжем, либо пересесть. У меня как бы не было выбора.

— Хорошо. Вспомните Жириновского. Сознательно он проявляет одну сторону своего эго — осуждающую. Рассмотрим его противоположную сторону. Какой он, когда проявляет сторону, противоположную своей осуждающей стороне?

— Судя по фильму, то это человек, который до сих пор плачет о маме, плачет, вспоминая свое холодное и голодное детство. Плачет, вспоминая семейные отношения своего детства. Он ведет себя как маленький мальчик.

— Это слабый мальчик, которого все обижают. Он жалеет себя.

— Перед всеми заискивает.

— Мы привлекаем общеизвестных персонажей, для того чтобы рассматривать нечто в себе. Вы задали вопрос: «Что будет, если агрессия направлена вовнутрь себя?» Будет состояние вины. Как оно развивается и к чему приводит?

— Я точно знаю, что человек, находящийся в состоянии вины, создает вокруг себя ситуацию, когда люди, окружающие его, вынуждены что-то делать.

Муж напился

— Вы вчера рассказывали о муже, которого вы осуждаете. Вы задались вопросом, почему же он вас так задевает. Мы сейчас подошли к этому вопросу.

— Мне сейчас трудно вернуться к вопросу о муже, потому что за вчерашний вечер ситуация уже так раскрутилась. Пока я была на семинаре, муж успел напиться, будучи вместе с ребенком. Пришел домой просто никакой. У меня хватило, я не знаю чего, чтобы сдержаться. Была ситуация, недели две назад, которая вызвала у меня совершенно жуткое отторжение и желание выкинуть его из своей жизни.

— Вы не можете его выкинуть из своей жизни, потому что это вы.

— Ну, да.

— Что, «ну, да». Так «ну, да» или да? «Не мешай рассказывать. Сейчас я вам расскажу, как он напился, пришел пьяный с ребенком. И как это мне всё не нравится». Я же сейчас концентрируюсь на основном. Спрашиваю вас: «Что это за человек? Почему он оказался рядом с вами? Почему он вас задевает? Почему, чтобы он ни делал вам противно? Почему вам хочется его бросить? Почему?»

— Его состояние вины и подавленности.

— Вот. У него чувство подавленности и вины. Он напился, потому что уже не может выдерживать чувство постоянной вины. Это очень тяжело выдерживать. Кто знает, что такое чувствовать вину?

— Я знаю.

— Я тоже знаю.

— Вот. Оказывается, все знают. Это ужасное состояние. Так ведь?

— Особенно, когда не называешь ее.

— Как вы будете чувствовать себя в таком состоянии? Что делать? Что вы делаете в состоянии вины, если она очень сильная?

— Будем извиняться.

— Да. Вы будете ползать на коленях, извиняться, целовать ноги. Я не утрирую. Если вина сильная, то так и будет.

— Заискивать, лишь бы это сбросить с себя.

— Да. Лишь бы сбросить с себя это угнетающее чувство вины.

— Еще ищем наказания.

— Да. Вас может сбить машина. Именно так и происходят аварии. В любом преступлении есть насильник и есть жертва. Жертва ищет насильника. Здесь принято говорить, что насильники ищут жертву. Я же говорю, что и жертва ищет насильника. Вы можете попасть под машину, но в ней сидит водитель — насильник. Вы его притянули, чтобы он вас избавил от чувства вины. Да, вы можете упасть и удариться, можете разбиться на ровном месте. Вы можете вдруг заболеть и очень тяжело. Может внезапно произойти потеря сознания.

— Если ты еще молодой и не понимаешь, что испытываешь чувство вины, то откуда появляется насильник?

— Что значит, не понимаешь? Ты и так мало, что понимаешь о себе. Персонаж находится в бреду одностороннего восприятия. О каком понимании можно говорить для спящего? У человека есть состояние вины и жертвы, именно такое состояние и притянет противоположность — насильника. Здесь часто используются очень красивые фразы типа «безвинные жертвы пострадали» или «без вины виноватые» и так далее. Но такие ли они безвинные?

— Я не к этому спросила, а к тому, что, даже не произнося слов жертва и насильник, люди только по внутренним признакам: один жертва, а другой насильник — притянут друг друга. Получается, что встречи происходят только между противоположными людьми.

— Да. Возьмите, например, брачные объявления. Интеллигентная красивая женщина ищет джентльмена, который обеспечит ее счастье. А ведь это насильник ищет жертву. Или, например, обмен жилплощади. Там тоже жертвы ищут своих насильников. Неважно, какие поводы. Брак или обмен жилья, продажа или покупка автомобилей, механизм работает один и тот же, хотя говорится и пишется совершенно о других вещах. Если вы начнете просекать эту суть, то будет видеть то, что происходит на самом деле. Так что же вы делаете в состоянии жертвы, когда испытываете чувство вины?

— Хочется оправдаться, льстить, вознаградить, унизиться.

— Теперь просматривайте ситуации по работе или по так называемой любви, дружбе. Что вы делаете в таких ситуациях? Теперь возвращаемся к вашей ситуации с мужем. Вот он несчастный, напился и вызывает у вас отвращение. Вы видите в нем свою собственную часть, испытывающую состояние вины, и осуждаете ее, чувствуя себя при этом правой. Посмотрите, ваш муж дает вам возможность выйти из состояния вины и жертвы в состояние насильника, обвинителя. Так с ним вы находитесь в состоянии обвинителя, и в этом состоянии, очевидно, вам находиться приятнее, чем в состоянии жертвы.

— Я чувствую себя виноватой, когда иду на подобные мероприятия, и напивается он обычно тогда, когда я так поступаю.

— Совершенно верно.

— Я оставляю с ним дочь, и мгновенно раскручивается чувство вины.

— Наблюдайте и проговаривайте, как и когда вы чувствуете вину. Это и есть самый эффективный способ духовного развития. Начните отслеживать состояние вины и ваши действия при этом. Начните отслеживать состояния осуждения и ваши действия при этом. Затем, вам надо осознать, что за то, за что вы осуждаете других, за это же вы испытываете чувство вины. Можно начать с осуждения, а можно начать с вины. За что вы чувствуете вину, за это же и осуждаете. Осуждаете вы того, на кого проецируете собственную вину. Вы осуждаете сами себя за своечувство вины. Механизм дуальности «осуждение — вина» работает во всех сферах жизни, во всех возрастах, во всех социальных ролях.

Если вы что-то осознаете, то уже никогда не забудете. Осознать сложно, но именно способность к осознанию и есть то главное в работе по исследованию себя, которую мы здесь проводим. Обратите внимание на то, как действует ваш ум. Он всегда выдает какие-то истории и не хочет уловить то, о чём говорю я. Если ваш ум начнет заниматься рассмотрением своей жизни с позиции дуальностей «осуждение — вина», «жертва — насильник», то это и будет ваше духовное развитие.

— Чтобы не чувствовать вину, надо осудить того, на кого ты проецируешь то, что он тебя осуждает.

— Совершенно верно. Именно так работает этот механизм. Вину испытывать крайне тяжело. Это ужасное состояние, это кошмар и ад. Тогда мгновенно срабатывает механизм осуждения, начинающий искать козла отпущения. Эго всегда ищет козла отпущения. Козлом отпущения станет тот, на кого вы спроецируете свою вину и осудите его за это. Тогда вы перейдете в осуждение, но вина вас не оставит, поэтому вам надо будете ее постоянно глушить. Как вы глушите свое состояние вины?

— Оправданием себя.

— Изворачиваешься по-всякому. Ходишь вокруг да около.

— Замыкаюсь в себе, просто замораживаю это чувство или плачу.

— Злюсь на себя и осуждаю себя.

— Вдруг пронесет или забудется.

— Лучший способ обороны перейти в наступление.

— Обратите внимание, мы постоянно возвращаемся к этому. Никто не способен выдерживать состояние вины постоянно. Единственный выход — это перейти в состояние нападения. Для этого нужен козел отпущения. Поскольку я испытываю состояние вины всегда, поэтому мне нужен рядом постоянный козел отпущения, для того чтобы всегда можно было слить на него тягостное чувство вины. Есть профессиональные козлы отпущения, например, бомж или какие-то беззащитные люди, их называют «никакие». Бомж сидит, его гонит милиция, бьют, пинают. Он молчит, закрывается или просит о помощи, чаще просто молчит. Как видите, такие люди нужны.

— Чтобы были Жириновские.

— Чтобы вы могли осуждать. Бизнес милостыни основан на чувстве вины. Стоит убогая старушка и просит милостыню. Что вы чувствуете, когда подаете ей? Вы проецируете на нее свою несчастную часть.

— Не дай бог, я в таком состоянии окажусь.

О тех, кто выходит за пределы нормы

— Есть закон Гаусса о нормальном распределении. Он показывает, что небольшая часть кривой распределения какого-либо признака располагается вверху и внизу, а ее большая часть находится в пределах нормы. Нормальным считается тот, кто не выражает что-то слишком сильно. Давайте рассмотрим тех, кто выходит за пределы нормы. Выходящий за пределы нормы — это кто?

— Диктатор какой-нибудь.

— Убийца.

— Серийный убийца.

— Насильник.

— Судья.

— Очень интересная должность судьи. Можешь осуждать, будучи не судимым. Полное нарушение заповеди, сказанной Иисусом: «Не суди и не судим будешь». Судья судит, а его нет. Это социальная легализация осуждения как нормы поведения.

— Я работала секретарем судебного заседания. Парадокс. У судей, адвокатов — дети, судимые и сидели. Закрытые заседания, и при работе отцов разбирались дела их детей, но уже с другими судьями. Всякие извращения и бесчеловечное зверство.

— Давайте рассмотрим противоположную категорию людей, так же выходящую за пределы нормы. Кто они?

— Инвалиды.

— Нищие.

— Бомжи, сумасшедшие.

— Прокаженные.

— Юродивые. На Руси было много юродивых. Были такие, которые занимались самобичеванием. Они, как правило, входили в какие-то религиозные общины. Это агрессия, направленная на себя. Они насилуют свое тело. Аскеза — это наказание себя и своего тела лишением чего-то.

— Отказ от материального во имя духовного.

— Еще вегетарианство.

— Сыроедение. Пост. Клизмы и прочее.

— Пейте мочу.

— Разве нельзя просто не есть мяса? Обязательно его есть?

— Эго никогда и ничего не делает просто так. Почему эго делает это? Акция по не употреблению в пищу мяса часто проводится под лозунгом не насилия над животными, птицами, рыбами и прочей съедобной живностью. «Нельзя есть живность, насильником будешь». Но вегетарианцы могут стать насильниками, насилуя своими убеждениями других людей. Это осуждение других людей за мясоедство. Навязывание своей точки зрения через диеты — это тоже насилие.

— Да. Там и есть осуждение людей, которые едят мясо.

— Рассмотрите различные духовные, религиозные и эзотерические группировки и вы увидите, что в некоторых из них присутствует очень сильное осуждение.

— Гурджиев — яркий пример осуждения. Он очень сильно давит, и настолько безоговорочно. Делай и все.

— Вы можете играть в гнев или быть в гневе.

— Когда играешь в гнев, то энергия другого качества, а когда в гневе, то теряешь энергию, и она очень низких вибраций.

«Я тебя породил, я тебя и убью!»

— Пожалуйста, я предлагаю вам высказаться по поводу того, что мы сейчас обсуждали.

— У меня очень сильное чувство вины за долг. Чувство зависимости. Я сейчас на иждивении у детей. Одна моя часть старается угодить им. Всё приготовить, поддерживать добрые отношения в семье. Заискивает перед ними. Другая моя часть не принимает то, что она должна, особенно детям. Срывает на них свою агрессию. Да, я вам должна, но вы мне тоже должны. Я вас породила, вы живете на моей жилплощади. Первая, зависимая часть, терпит до определенного момента, и, если что-то не так, выступает вторая часть: «Ах, так! Да вы тут все мне должны!»

— «У меня возникает чувство вины, потому что я живу за счет детей». Потом вдруг выходит другая часть. «Да вас бы вообще не было, если бы не я. Да как вы смеете не дать мне. Без меня вы вообще бы не родились». Так и работают эти две части.

— Дочка кричит, что это всё наш папа сделал. Я ей говорю, что это мой муж сделал, у тебя есть твой муж, пусть теперь он делает.

— «Если бы не я, у тебя бы не было этого папы».

— Да, да. Абсолютно точно.

— Именно так это и происходит, но ваше эго этого не видит.

— Причем, мелочи проглатываются, всякие мелкие зацепки, вина накапливается, потом, как накопится, так, что уже невтерпеж, как рванёт.

— Накапливается чувство вины, которая обязательно выплеснется в осуждение.

— Да. Прёт такая мощь, что не удержишь.

— Чувство вины сжимает вас как пружину, накапливая энергию, а потом как распрямится, как выстрелит осуждением, и все разбегаются по углам.

— Цунами.

— «Дети гребанные, вы вообще бы не родились, если бы не я. А ну, что еще должна я вам? Хрен вам, а не должна». А они кричат: «Забери все, только не ори», а сами дрожат от страха. Ты всё взяла, что хотела, но затем опять возникает вина. «Как же это я у своих родных детей забрала, что же это я наделала». Теперь они встают в полный рост и еще круче орут: «Как ты смела наши деньги забрать!?». Ты вся в страхе, прячешься от них. Потом опять. «Ах вы, паразиты, если бы не я…!». Они опять разбежались по углам.

— Так и живем.

— Да. Так всегда и происходит.

— То вся в чувстве вины, вгоняя всё накопившееся внутрь, а там уже боль. Потом она взрывается: как дашь всем по морде, и хорошо, легко.

— Часть, которая находится в состоянии вины, хочет усилиться. Вторая часть тоже хочет усилиться. Для того чтобы усилить вину, вам нужен насильник. «Жертва ищет насильника», — написано у вас на лбу.

— Утром только встаешь, насильник уже входит: «Так, это не так, это не туда, это не то». Моя часть сразу попадает в состояние вины, начинает оправдываться, а вторая часть меня как рявкнет, как даст отпор, так, что насильник начинает хвостом вилять.

— Да. Причем, насильников долго искать не нужно. Для этого есть муж, дети, родители, и все они находится рядом. У кого их нет, тем надо поискать насильников. Вот тут и начинается. Одна сторона пошла в атаку, вторая отступает. Например, дети наступают: «Ах ты, мать, сидишь дома, ничего не делаешь. Ты должна то, должна это и еще иди, работай». А она вся в вине, оправдывается, извиняется, вся трясется перед ними.

— Ты не работаешь, ты должна это и это. Могла бы и канализацию починить.

— «Ну, детки, ну извините. Ох! Старая уже. Ох! Больная. Ах!». Потом вылезает вторая часть и орет: «Ах! Раскудри твою карусель! Я вам должна что-то! Хрена не хотите! Вот его я вам и должна! Работать! А в гробу вы меня не будете заставлять работать?». Дети шасть по углам, прижимаясь к стенке.

— Кто ржет, кто вообще не поймет, спрашивает: «Мать, ты что, в своем уме? Что это разошлась так?» Я говорю, что вы меня достали.