Темные ветры империи

— Это же как потерять? И я показал как.

Пистолет у меня на груди. Не на поясе и не за ним — все это неудобно и нефункционально. Эти варианты ношения оружия хороши для строевых смотров и кинобоевиков. Особенно для последних, тогда жесты получаются крупными и шибко выразительными. Я как-то слышал такое определение — «выпуклые». В моем случае, если говорить о визуальном ряде, все скромнее, хотя и эффективнее. Особенно, если учитывать, что пистолетик у меня не того. Не совсем штатный.

И я выстрелил.

Честно сказать, прицел я взял пониже. На всякий случай. Подстраховался. Чтобы не опозориться перед соотечественниками. Ведь как ни крути, а они граждане России.

Хотя и без паспортов, идентификационных номеров индивидуального значения и прочей бюрократии с бухгалтерией. Просто являются таковыми по месту рождения и пребывания.

Угловая башенка с конусообразной крышей венчалась, как я полагаю, флюгером. Впрочем, возможно, это был некий знак государственности, как, скажем, рубиновые звезды над Кремлем.

Верхушку конуса — где-то с полметра — просто снесло. Вместе с, все же надеюсь, флюгером.

Илья обернулся, посмотрел и как-то напрягся. Тут я увидел у него на широкой перевязи саблю. Хотя в иной ситуации я бы идентифицировал эту штуковину как ятаган. Солидная такая вещь. Мне показалось, что он готов за него схватиться.

Вряд ли этот дядечка может быть против меня серьезным противником, но отчего-то мне не хотелось с ним тягаться. Ну вот не хотелось, и все тут.

— Этого достаточно?

Он глядел на меня просто с ненавистью. Не без страха, но, главное, с ненавистью.

— Хватит, — выдавил Илья. — Чего ты хочешь, Попов?

— Сотник, — я примирительно развел руками, старательно демонстрируя свои добрые намерения и дружелюбие, — ты сам захотел.

— Ну?

— Мне нужна помощь, — я слегка сдал позиции. — И я не останусь в долгу. Обещаю.

— Вижу уже, — зло процедил Илья.

Все же, наверное, я переборщил. Хотя…

— Ну что ты так-то уж? Не обижайся. Ворота же я не стал выносить, правда? Залатаешь быстренько, и все дела. За день управитесь. Я же с миром пришел. Мне помощь требуется, только и всего. А в ответ я помогу. Я же это сразу сказал. А, сотник? Договорились?

Вижу, у него начал просыпаться интерес. Я уже несколько знаком со здешними обычаями. Правда, от региона к региону они меняются, но все же некоторая общность прослеживается. Главное — тут все и каждый очень блюдут свои интересы. Кто-то может назвать их шкурными, но я предпочту ограничиться определением «житейские». Жизнь тут такая, непростая. Я бы даже сказал, весьма. Научился подходу к местному люду. Тут, на территории, вообще как-то быстро учишься. Жизнь здесь такая. Заставляет.

— С траками поможешь? — спросил сотник.

Опа! Я чего-то не понял. У них тут чего, на танке гусеница полетела? Или на тракторе?

— С траками? — с сомнением переспросил я.

— Ну да.

— Не знаю. С одной стороны, почему бы и нет. А что именно? Поподробнее можешь сказать?

— Чего тут говорить? Вот маковку ты сшиб, вот и их тоже того, под гребенку.

Так, скорее всего, это все-таки не запчасти. Уже хорошо. А то они у меня в дефиците.

— Слушай, давай начистоту. Вообще-то траками у нас кое-что другое называется. По машинной части.

— Как это такое может быть? — удивился он. Мне показалось, искренне. Или дурака валяет? По части дуракаваляния в этих местах все в порядке. Можно сказать, любимая народная забава.

— Да так. Ладно, неважно. Что такое траки?

— Ну… Траки и есть траки.

Ну естественно! Интеллект он и есть интеллект. Язык — язык. Бочка — бочка. Что там у нас еще одноименного с техникой и ее выкрутасами? Петля, штопор, колоться. Нет, последнее вряд ли можно считать сугубо техническим термином.

Я похлопал рукой по крыше мустанга.

— Вот это что по-твоему? Машина, да?

— А нет?

— Машина. Только у нас это предпочитают называть вездеход. Или джип.

— Вездеход? — переспросил он и рассмеялся. Гулко так. Вылитый Шаляпин. Или Собинов. По части басов я вообще-то не очень. Хворостовский еще, что ли?

Я переждал приступ его веселья — уточнение его причины отложил на более подходящее время — и спросил:

— Так что такое траки?

— Да чума это, что еще. Звери.

— Ну вот какие они? Большие? Маленькие? Сколько их?

— Во! — развел он широкие ладони сантиметров так на тридцать пять — сорок.

— Понятно. И что с ними? В чем проблема?

— Так сюда прут, что же еще! Видишь? — показал он на ров, основательно заполненный деревянными обрубками и опилками. — Как подойдут, поджигать станем, чтобы, значит, не сунулись. И так везде. А иначе беда.

— И когда подойдут?

— Кто знает? Сегодня… Или завтра. Но, видать, все же сегодня. Ну? Сдюжишь?

— Так я не понял. Сколько их? Хоть примерно.

— Ну ты и тупой, Попов. Кто ж их сосчитает-то? До горизонта! Туча! Ты можешь счесть, сколько в туче капель? Вот и тут то же.

Теперь я начал понимать. Массовая миграция не очень больших зверьков. Возможно, грызунов. Например, крыс. Или тех же зайцев. И дались они мне! Зайцы эти. С бритой шкурой. Нет, с тучей я справиться не могу. Как и с нашествием саранчи. Для этого потребна вовсе не войсковая операция, на которую у меня тоже не было ресурсов, хотя само участие армии не исключается, а специальные санитарно-биологические мероприятия. С химикатами, напалмом — не знаю с чем еще.

— Нет, под гребенку вряд ли. Если туча, то вряд ли. Но вот подготовиться к встрече — можно попробовать. А чем они так вам досадили?

— Так жрут же все под гребенку! — искренне возмутился сотник. — До зернышка.

— Ладно, договорились. Попробовать я попробую. Но только так. Мне нужен проводник. Толковый.

— Ну, если поможешь…

— И еще мне нужен Лось.

Буйно заросший волосищами Илья как-то резко поменялся в лине. Осунулся и побледнел. Явные признаки страха. Ярко выраженная физиологическая реакция на сильное воздействие психогенного характера. Говоря по-нашему, по-простому, он испугался. И попытался это скрыть.

— Какой Лось? Ты что? А? Так ты чего тут, а? Чего задумал? Лось ему! Да ты знаешь!

Рука его уже легла на грубоватый самодельный эфес его меча-кладенца. Так, начинается. Хотя, с другой стороны, эта его реакция дорогого стоит. Ох и дорогого! Значит, есть он, неведомый мне пока маг и прорицатель Лось. Есть! А все остальное дело техники. Я мигом прикинул, как мне быстренько обездвижить сотника, а потом, если не захочет сам, развязать ему язык при помощи химии. А со своими проблемами пускай сами разбираются.

И тут он мигом — просто чудо какое-то! — сменил тактику.

— У нас тут охоты уже который год нету! Ни лосей, ни оленей — никого. Одним житом да курами питаемся. А ты лось! Нет, если хочешь, вот там, у Крупняка, — он показал рукой примерно на восток, — зверь есть, но у нас все под гребенку подобрали.

На эту филиппику я мог бы ответить, что не далее как пару часов назад своими глазами видел парочку вполне себе симпатичных оленей, но не стал ввязываться в этот ненужный, никчемный спор. Не об оленях сейчас речь.

— Тогда я буду говорить с императором. Это мое условие. Проводник и император. А с траками твоими сейчас разберемся. Ну? Соглашайся.

Я выразительно, но при этом как бы между прочим положил руку на пистолет. Который совсем не штатный. Упоминание о нем можно найти лишь в нескольких справочниках, большинство из которых имеют грифы «Секретно» или что-то в этом роде. При этом никто и никогда не утверждал, что это или подобное оружие используется хотя бы одной спец или не очень службой мира.

Чем мне нравится территория. Я, естественно, имею в виду ЗАТОФПА, так это тем, что разумные, взвешенные и доказательные аргументы здесь принимаются. Ну почти всегда. Напрягает лишь то, что свою аргументацию приходится выстраивать слишком долго. И часто напряженно. С «корочкой» оно как-то быстрее получается.

— А что ты сможешь сделать с траками? — спросил сотник.

Что ж, вопрос законный.

— Где они? Хотя бы примерно.

— Так там вон, — показал он рукой. Опять же на восток.

Кроме жуткой проходимости, почти полной неуязвимости — в условиях территории, конечно, — и сильной оснащенности системами охраны и наблюдения, мой мустанг оборудован еще некоторым количеством прибамбасов, кое-какие из которых поначалу показались мне излишними. В том числе беспилотный самолет-разведчик, вместо взлетного поля использующий навесной багажник, в котором он, собственно, и хранится во время транспортировки.

— Отойди, — попросил я, стараясь говорить мирно и доброжелательно. К чему лишний раз раздражать местное население? И показал рукой куда. — А то вдруг чего. Сам понимаешь.

Сотник послушно отошел. Я быстро извлек разведчика и расправил его крылья. Дел на три минуты. После чего сел в машину.

На старт! Внимание… Малосильный движок загудел, катапульта хлопнула, по металлу кузова прошла дрожь, и на экран справа от водительского сиденья потекло изображение. Под ним часто менялись цифры, соответствующие местоположению прибора относительно базы. То есть меня.

Сказать честно, у меня были некоторые сомнения по поводу того, поднимется ли эта штуковина в воздух. За время моего пребывания на территории серебряно-литиевые его аккумуляторы могли здорово подсесть. Но, как оказалось, ничего. Индекс зарядки в семьдесят три процента я счел более чем удовлетворительным. Потом заряжу. Если будет в этом смысл.

Самолетик, оторвавшись от взлетной полосы, опасно нырнул вниз прямо перед капотом мустанга, но быстро выровнялся и стал набирать высоту. Некоторое время я его еще видел, а потом стал смотреть на экран. Радиопомехи на территории непредсказуемы, поэтому программу моему разведчику я задал сразу же. Во избежание.

— Эй, Илья! Давай сюда.

Он долго устраивался на сиденье, начав с того, что попытался войти внутрь вперед ногами. Кабина в джипе хоть и просторная, но с появлением в ней кряжистого сотника места стало заметно меньше. Он кряхтел, сопел, источая запахи чеснока и конского пота, оглядывался и одновременно до всего старался дотронуться.

— Сюда смотри, — сказал я, показывая на экран. — И прекрати хватать.

От обиды он засопел еще громче, но на экран посмотрел.

— Это чего такое?

— Это показывает то, что находится под самолетом. Места узнаешь?

— Ух ты! Вот бы Сане показать!

— А кто у нас Саня?

— Да император. Он давно блажил такую штуку сделать, чтобы летать на ней и сверху на землю смотреть. Слушай, может, продашь, а?

— Подумаю. Ты на экран смотри. Куда дальше-то? Вот интересно. Своего императора здешние сотники просто Саней зовут. Ладно, об этом я потом подумаю, сейчас нужно разведчиком управлять. Кстати, деньги, как таковые, тут хоть и мало распространены, но в ходу наши, российские. Правда, еще дореформенные.

— Так, погоди, — возбужденно бормотал Илья, пялясь на экран. — Это речка наша, так? Слушай, помедленнее нельзя?

Я не стал ему объяснять про минимальные скорости летательных аппаратов и чем отличается самолет от вертолета. Просто изменил режим воспроизведения поступающей информации. Изображение на экране стабилизировалось, и только в нижнем правом углу в небольшом окне можно было видеть передачу в реальном времени.

— Ага, вот так, хорошо. Значит… — Он повел перед собой большой ладонью. — Тут Софьин выпас, сюда дорога, пасека… Ага! Вон туда, — махнул он, мало-мало не снеся монитор.

Я вывел текущую информацию на полный экран и принялся джойстиком корректировать курс, помня о том, что в любой момент сигнал может исчезнуть. И он исчез. Случилось это не сразу, однако случилось.

— Чего это? — забеспокоился Илья, увидев подернувшийся цветной рябью экран.

— Помехи в радиосвязи. Ладно, неважно, пошли на свежий воздух.

Отчасти я был даже рад этим помехам — в относительно небольшом салоне джипа находиться рядом с Ильей становилось затруднительно из-за источаемого им крепкого амбре. И это при том, что дверцы я не закрывал.

— А чего, хорошо сидим. Хорошо у тебя тут. Мягко. И пахнет вкусно.

Лучше бы он не начинал про запахи.

— Вот именно. Выходим-выходим. А то привыкнешь еще. К хорошему, знаешь ли, быстро привыкаешь. Вылезай.

Он снова засопел, но выбрался, хватаясь то за подголовник, то за дверной окоём. К счастью, обошлось без разрушений. На всякий случай я захлопнул пассажирскую дверцу и заблокировал.

— Ну и чего теперь? — спросил сотник.

— А чего «чего»? Ждем.

— Долго? У меня еще работы, — он рубанул себя по бороде в области кадыка. — Давай-ка я пойду пока, а ты после шумни, ежели чего.

— Дольше ходить будешь.

Выставляя программу разведчика, я прикинул, что за сутки зверьки обозначенного сотником размера могут пройти километров тридцать от силы. На деле, скорее всего, и того меньше, при скорости разведчика около трехсот километров в час путь туда и обратно займет двенадцать минут. Плюс маневры на месте, взлет и посадка — еще пять минут от силы. Итого семнадцать. Так что действительно стоит подождать. Кроме того, я не хотел до поры отпускать Илью еще и потому, что счел нецелесообразным давать ему возможность сейчас встретиться со своими, в том числе с императором. Мало того, что это даст ему психологическую разгрузку и даже подпитку, что чрезвычайно важно при любых переговорах. Он мог получить еще и новые вводные, что определенно затруднило бы достижение стоящих передо мною целей. И, кроме сказанного, я хотел это время использовать с толком для себя.

— Да ну, — отмахнулся он. — Врешь ты все, Попов.

— Сейчас увидишь. Кстати, хотел тебя спросить. Вы чего тут вообще-то выращиваете? — Я показал на поля.