Помоги проекту - поделись книгой:
— Ну, с последней каютой все ясно, — оскалилась капитан-лейтенант, повернулась между мной и Мартинесом, лицом к двери, да начала на пяточках покачиваться, шарами своими покачивая, — В последней каюте у нас сестры-близнецы. Разлучать грех.
Дорого б я дал, чтоб в этот момент увидеть физиономии Захарчуков, да все как-то от груди Дженкинс оторваться не мог.
— Ну а вы, — это она уже нам, — Что-то ничерта я уже в современной моде на стрижки не понимаю. Кто из вас мальчик, а кто девочка? Приказ был разбиться по парам.
И что тут скажешь? Стоим, молчим, я покраснел даже, кажется. Я вообще легко краснею.
— Так я не слышу ответа? — продолжает зубоскалить офицер, и тут Хосе выдал.
— Я, мэм.
— Что?!! — та аж замерла, а Грекин хрюкнул и чуть планшет не выронил.
— Я девочка, мэм, — скосил я край глаза на Мартинеса, смотрю, он аж побледнел, челюсти сжаты, но выправка такая, что не придраться, а голос спокойный и ровный.
Мегера (мы ее сразу и дружно так прозвали) секунду постояла еще, а потом спокойно, ласково даже так, говорит:
— Молодец, паренек. Мужество для пилота штука нужная. Грекин, бери первую шестерку, я вторую. Идет?
Тот только плечами пожал.
А Мегера, человеческим голосом уже, говорит нам всем:
— Переодевайтесь в летную форму, ребятки. Через десять минут ждем вас с мистером Грекиным в ангаре. Будете машины осваивать.
Первым делом познакомили нас инструкторы с палубными механиками. Заправлял в этом царстве ремонта и вооружений некто Олд. Вообще-то у него другое имя, но все его зовут именно «Олд». Старый, лысый, сухощавый, ехидный, но в деле своем бог. По крайней мере, Грекин так сказал.
— Летать будем на «Сузаку», он же "Феникс", — сразу приступил к пояснению старший лейтенант, подводя нас к золотистым треугольникам боевых машин, выстроившихся вдоль левой стены ангара (у правой, вдоль таких же яггерботтов, водила своих подопечных Мегера), — Это класс легкого истребителя, вооружение — два легких плазмобоя, одна ракетная подвеска. Однако у него есть одна особенность, о которой принято забывать. На «Сузаку» можно повесить легкую торпеду. Хорошие машинки, жаль, что их с производства сняли.
— Сэр, разрешите вопрос? — не удержалась моя соседка по каюте, Роза Кард.
— Задавайте, курсант.
— Сэр, насколько я знаю, торпеды применяются при штурмовых операциях, а мы истребители. Не логичнее ли вешать кассетную подвеску с ракетами бот-бот.
— Логичнее, — усмехнулся в ответ Грекин, — Но в операции, которую будет производить «Равелин» на «Сузаку» потребуются именно торпеды. До начала операции часов двенадцать, так что давайте без праздного любопытства.
Вот тут мы и присели дружно. Ничего себе, прогулочка, называется — не успели вещмешки по каютам раскидать, как уже в бой. А может маневры какие, учения, и про белую тревогу — все треп? Да нет, не похоже. Механики пашут как проклятые, Олд орет почем зря… Не тянет на розыгрыш.
— А… в чем будет состоять задача, сэр? — не удержался от вопроса Батист Лефьер, наш штатный умник.
— Об этом вам будет сообщено перед вылетом, в комнате брифинга, курсант, — сухо ответил старлей, — Итак, я так понимаю, на этих машинах никто из вас не летал?
— Никак нет, сэр! — отвечаю как старший в отделении, — Всеми пройден летный курс в семь с половиной часов.
— Мндя… — мне показалось, Грекин сейчас на палубу сквозь зубы сплюнет, — Я вот и говорю — не летали. Итак, мы Черный эскадрон. Я — черный 1, Ли — черный 2…
— Так, господамы, мы — Белый эскадрон. Мой позывной — белый 1, близняшки — белый 2 и 3, Ян — белый 4, Мартинес — белый 5, М`Тонга, — тут она хмыкнула, глядя на почти двухметровую зулуску, — белый 6 и Милкович — белый 7. Расселись по машинам, первые полтора часа отрабатываем взлет и посадку с движущегося судна. Дополнительное условие — в качестве подвески у вас легкая торпеда. Сначала я показываю что и как делать, потом вы пытаетесь это повторить. И Боже вас упаси задеть чего, потому что торпеды будут с боевыми боеголовками. Все. По машинам!
Хорошо, что нас по «Сузаку» в академии и теорию гоняли, и несколько летных часов было, хотя и с подвесками бот-бот. Навзлетались и насажались мы за полтора часа так, что мама не горюй. Потом, без отдыха, без перерыва, даже без перекуса, три часа маневров, перестроений и прочих прелестей. Когда Мегера дала «отбой», мы из «Фениксов» чуть ли не ползком выбирались.
Пока до каюты шел, только об одном и думал — о душе и кровати, только отдохнуть нам не дали. Покормили, конечно же, полчаса адмиральских дали, и снова летные процедуры, еще на два часа, с дополнительным условием "отказ раций". И самым натуральным образом отрубили от них питание. Я уже взвыл матерно, и, все равно никто не слышит, начал в голос рассказывать, что я думаю о таких инструкторах, полетах и их долбанном «Равелине» в том числе, а также что и в каких позах я сделаю с Дженкинс, едва мы приземлимся. Это потом-то я узнал, что все, что мы говорим, один черт пишется, и инструкторы наши проклятия в качестве приправы после полетов прослушали.
Наконец, как я прикинул по навигационной карте, где-то посреди между Мемфисом и Вирсавией, «Равелин» начал торможение, а нас, чуть ли не огнем из орудий загнали на палубу.
Вылезали мы матерясь, стеная, и издавая такие звуки, что не сразу заметили посреди ангара одинокую фигуру в форме каперанга. Дженкинс и Грекин — те сразу из кабин к нему бегом рванули, будто и не летали они столько же, сколько и мы. Профессионалы, ё-мое.
Наконец Карсон кашлянул (звук шел через стенные динамики, ясен пень, чтоб все сразу всё поняли), выдержал театральную паузу, дабы мы прониклись эффектом, и выдал:
— Господа курсанты. От лица ваших инструкторов и от своего лично приношу вам извинения за столь нечеловеческий режим первого дня путешествия, однако ситуация такова, что через два-три часа нам предстоит настоящий бой. Сейчас «Равелин» переводится в режим гравитационной невидимости и мы ложимся в засаду. Отдохните, как только можете, автодок выдаст вам набор стимуляторов, который нужно будет принять перед боем. Господа, Вирсавия захвачена и нам предстоит фланговая атака на тинбарский флот с последующим спешным отступлением. Все подробности вам сообщит перед вылетом мистер Льень. Желаю всем удачи.
— Это просто жопа, — выдохнула стоявшая рядом со мной Клэр Дэвидсон (черный 3). Ли Тай (черный 7) и Свен Янсен (черный 6) согласно кивнули.
— Красиво идут, — прокомментировал Лявец показания гравитационного сканнера.
— Акустик, что скажешь? — произнес капитан.
— Минимум один дредноут, не менее трех тяжелых крейсеров, — Браун дернул плечом, — В целом — около сорока вымпелов, из них не менее 10 судов эскадренного боя. Авианосца я не засек, но он точно есть. Вероятно в центре строя. Вряд ли тяжелого класса, но и не тактический.
— Ортега, — Карсон прикрыл глаза, и потер их кончиками пальцев, — Закодируйте сообщение для штаба флота и передайте в момент начала атаки. В сообщении — все наблюдения приборов за этими группами судов и мое личное мнение, что атака на Мемфис — отвлекающий маневр.
— Есть сэр, приступаю к записи.
— На сколько они оторвались от транспортов?
— На два с половиной часа, сэр, — отрапортовал Акакита.
— Акустик?
— Галеоны. Возможно один или два фрегата прикрытия. Больше ничего. В зоне уверенной атаки через час.
— Очень хорошо, господа. Рекомендую всем отдохнуть этот час. Потом нам предстоит скакать как зайцам.
Как же это хорошо, просто полежать, дать отдохнуть усталым мышцам и синапсам — управление кораблем ведь идет не только мускульно, летные костюмы и шлемы фактически вращивают в нас свою, искусственную, нервную систему, подключенную к нервам и мышцам кораблей. Так и хочется прикрыть глаза да подремать несколько часиков, и бог с ним, что скоро в бой — так устал, что на все насрать.
А Мартинес не дремлет. Лежит, в потолок уставился, глазищами своими черными блестит. Думает о чем-то. О чем-то не особо приятном, похоже.
— Хосе, — негромко позвал его я.
— Чего?
А действительно — чего? "Вот сейчас вылетим, нас собьют, так толком и не познакомимся", что ли говорить? Глупость какая-то.
— Хосе… а как тебе Мегера?
— Что? — кажется, он удивился, даже повернулся в мою сторону. Я спрыгнул с топчана и присел на корточки рядом Мартинесом.
— Ну… ты обратил внимание на ее… — я попытался изобразить два баскетбольных мяча у своей груди.
— Да уж, — он хмыкнул и сел на кровати, — Выдающиеся достоинства. Ты б лучше обратил внимание, как она яггерботт водит. Вот уж на что посмотреть есть.
— Видишь, сколько в человеке сразу достоинств? — примирительно улыбнулся я.
Мартинес тоже улыбнулся.
— Да уж, — он фыркнул, — Убойная женщина во всех смыслах. Слушай, — его глаза заблестели от смеха, — она же заходила, пока ты в душе отмокал. Оставила тебе какой-то диск. Сказала, что если ты сможешь исполнить все обещанное, она лично вручит тебе погоны лейтенанта, а если ты еще и насчет корабля всерьез, то и старлейские выбьет.
У меня, наверное, глаза на лоб полезли, потому что я совершенно не представлял, о чем это она. Глядя на меня, Хосе зашелся беззвучным хохотом, взял с аудиосистемы минидиск, вставил его, нажал на воспроизведение и… Не знаю, краснел ли я до такой степени хоть раз в жизни, потому что из динамиков понеслись мои сентенции, которые я выдавал во время полетов с отключенной связью.
Где-то минуту я сидел замерев, как громом пораженный, но когда раздался мой загиб насчет маневровой дюзы «Равелина» и его же приемных ворот, я рванулся к проигрывателю и отключил воспроизведение.
— Ну не смотри на меня так, — простонал Мартинес, который от хохота уже просто катался по палубе, — Не удержался, послушал. Потому что, передав диск для тебя, она мой бросила мне на кровать и сухо произнесла "А вот ты впечатления не произвел". О-о-ой… Если ты бы только себя сейчас видел.
Хосе сел напротив меня, почти вплотную, улыбаясь до ушей, и положил мне руку на плечо.
— Ты такой красивый, когда краснеешь — обалдеть. Плачьте девки, — он взъерошил мне волосы на голове, и с ногами забрался на кровать.
— Угу, — пробормотал я, — а остальное время, прям урод…
— А ты часто краснеешь, — снова расхохотался Хосе, — Слушай, Ольгерд, а где ты так научился ругаться?
— Мой отец — майор портовой полиции, — криво ухмыльнулся я, — А матушка — бывший суперкарго с вольного торговца. Как ты думаешь, что я слышал, когда они ссорились.
— Вот это, — его палец указал на аудиосистему.
С минуту мы ржали, как кони.
— А вот я из тихого благообразного мирка, — Мартинес откинулся спиной на стену и заложил руки за голову. На губах его играла легкая улыбка, глаза, казалось, светились в полумраке, — Сплошная фермерская идиллия, куда ни глянь — леса, луга, поля…
— Гидропонные фермы, — блеснул я своим познанием в агрокультурном хозяйстве.
— Фермы? — Мартинес будто очнулся и снова помрачнел, — Нет, только натуральное хозяйство, минимум техники, никаких воздушных сообщений.
— Почему? — удивился я.
— Грешно. — с совершенно непередаваемой интонацией произнес он.
— Так ты из пуританских миров? — удивился я, — Как же ты попал в академию?
— Сбежал из дома, — пожал плечами Хосе, — Я слишком рано понял, что не вписываюсь в ту схему ценностей, которая выстроена вокруг меня. Ладно бы я просто не любил пасторальные пейзажи. Я…
— Внимание всем пилотам, — раздался голос из динамиков, — Оденьте свои летные костюмы и пройдите в комнату тактических брифингов.
Капитан третьего ранга Льень стоял чуть сбоку от тактического куба и внимательно вглядывался в лица пилотов. Молодые, Господи, совсем еще мальчишки и девчонки, вчерашние школьники. Что заставило их выбрать профессию боевых пилотов? Кто качнул маятник того механизма, который перемелет их, и сотни таких же как они, выплюнет кровавые ошметки, и не заметит?
Льень прикрыл глаза. "Старею, становлюсь сентиментальным".
— Господа, — в углу куба ожила яркая белая точка, — это Вирсавия. Она была атакована Тинбарским Принципатом и захвачена около двенадцати часов назад. Охранявшая ее эскадра капитан-командора ван Ройта была уничтожена полностью. От Вирсавии — в противоположном углу куба зажглась алая звездочка, и между двумя точками пролегла серебристая черта, — вражеский флот направился к Мемфису. Сейчас мы находимся здесь, — маленькая зеленая искра засверкала рядом с центром серебристой черты, — а тинбарцы здесь, — чуть дальше в сторону Мемфиса серебристая линия уплотнилась в шар.
— Мы у них в тылу? Они мимо нас проскочили? — послышались возбужденные голоса.
— Да, мы у них в тылу, но целью нашей атаки является транспортный флот, — на серебристой черте взбухло еще одно утолщение, — Мы атакуем галеоны, быстро возвращаемся и пытаемся сделать ноги от разозленных тинбарцев, которые так торопятся к Мемфису, что оставили свою армию далеко позади. В идеале, им придется окружить армейские суда, ну а скорость движения эскадры равна скорости движения самого медленного судна, не так ли?
Поделиться книгой: