– А по какому поводу вы начали ссориться?

– А мы и не ссорились. Внезапно Цо закричала: "Нет! Ради Бога, прошу! Не надо!" – и обхватила мою голову руками. В следующий момент на меня словно упала вся вселенная. Я повернулся, но смог увидеть только силуэт человека, который снова нанес удар. Прежде чем потерять сознание, я услышал выстрел. А когда я пришел в себя, Цо была мертва.

– Ты уверен, что это был мужчина?

– Да, это я знаю точно.

Бет не хотела произносить имя Цо и помедлила немного.

– А эта персона... эта Цо, она не упоминала никакого имени?

– Нет. Она сказала, что у нее с тех пор, как я попал в тюрьму, не было другого мужчины.

Губы Бет дрогнули в лунном свете.

– Можно себе представить!

Я ничего не ответил, и она опять погладила меня по лицу.

– Ты сказал мне правду, Чарли?

– Все было именно так.

– И ты ее не убивал?

– Нет.

Бет внезапно стала энергичной и деловой. Наверное, такой, как она была в кабинете мистера Клифтона.

– Хорошо, я завтра все расскажу мистеру Клифтону, все, что ты мне поведал.

Дело с мистером Клифтоном мне все еще не нравилось, и я не скрывал этого.

– Ты же говоришь, что он тебя любит. Он предложил тебе развестись со мной и выйти за него замуж. Так как он будет реагировать на твою просьбу? Просто снимет трубку и позвонит Кену. То есть использует любой шанс посадить меня на электрический стул. Это ему гораздо выгоднее, чем финансировать бракоразводный процесс...

Бет прижала пальцы к моим губам.

– Ты несправедлив к Джо... к мистеру Клифтону, Чарли. Он порядочный человек. И милый.

– Разумеется!

– Ты бы мог сравнить мистера Клифтона с мистером Пезо, если ты считаешь, что он способен на такие подлости. Но я ему не скажу, где ты скрываешься. И попрошу у него совета, как нанять частного детектива, чтобы доказать твою невиновность. Цо была кубинкой, не так ли?

– Да.

– Миленькая?

– Очень.

– В таком случае за ней, может быть, следил любовник. Он убил ее и обставил все дело так, чтобы ты оказался козлом отпущения. Полиция нам не поверит, даже Кен. Это ясно. Но если частный детектив сможет отыскать ее ревнивого любовника, то у нас появится какая-то зацепка.

Я поцеловал ее в глаза.

– Благодарю тебя, Бет, за то, что ты мне веришь.

– Ты – мой супруг. И моя обязанность защищать тебя.

Я погладил ее по спине.

– И это единственная причина?

Она вздохнула:

– Нет. Я люблю тебя, Чарли, ты должен это знать. А пока я поговорю с мистером Клифтоном, ты будешь скрываться на острове.

– Хорошо. Но как же ты со мной свяжешься?

Ее дыхание всякий раз учащалось, едва я дотрагивался до нее.

– Найду способ. Я ведь могу появляться на острове в любое время. Хотя бы для того, чтобы привести в порядок дом перед тем, как его продавать. – Она повернулась ко мне и провела рукой по моим губам.

Я продолжал ее ласкать.

– И когда я должен уйти?

– Около четырех часов утра. К этому времени луна скроется.

– А до этого?

– А как ты сам думаешь?

Я понял, что она имела в виду. Да ведь и до этого не трудно было догадаться.

12

Я одевался в удушающей жаре. Никак не мог найти ботинок. Бет обнаружила его под кроватью и протянула мне, я закурил.

Я хотел видеть Бет, и вот увидел. Увидел, несмотря на то что меня разыскивала полиция по всей Флориде.

Бет изменилась.

В последние годы у нее, вероятно, был другой мужчина. Она оказалась не той девушкой, которую я покинул. Теперь у нее появился опыт.

– Почему ты молчишь?

– Просто задумался, – прошептал я, и она поцеловала меня за ухом. В желудке появилось какое-то странное брожение, но я не имел права быть ревнивым: я сам проиграл свою игру.

Я надел рубашку. Хотелось остаться здесь, и, казалось, Бет тоже этого хочет. Но Кен Джилли не был глупцом. Если он не поймает меня до утра, они поймут, где я нашел убежище. Бет была моя жена, и они первым делом наведаются к ней.

Я пошел к двери. Бет босиком провожала меня.

– У тебя есть револьвер, Чарли?

– Нет.

– А как насчет сигарет?

– Я взял со стола две пачки.

– Хорошо. – Бет поднялась на цыпочки и поцеловала меня.

– Я приду сегодня ночью. Или в крайнем случае завтра.

– А если за тобой станут следить?

– Уж я позабочусь, чтобы этого не было.

– Кен – человек недоверчивый, – шепнул я.

Моя рубашка была расстегнута на шее, Бет прижалась ко мне и ответила:

– Ну и что? Уж Кена-то я обведу вокруг пальца.

Я спросил себя, а не был ли Кен именно тем человеком, который играл заметную роль в ее жизни. Потом обнял ее обнаженные плечи и поцеловал.

– Будь осторожна.

Бет ответила на мой поцелуй не очень-то страстно, но тем не менее плотно прижалась ко мне.

– Ты тоже будь осторожен.

Я крепко держал ее за плечи.

– Скажи еще что-нибудь.

Ее губы скользнули по моим.

– Я люблю тебя, Чарли.

– Я тоже люблю тебя, Бет, – сказал я и, открыв дверь, проскользнул спиной к стене и стал спускаться по лестнице.

Луна зашла, но было еще более душно, чем раньше, – казалось, будто плывешь в парном молоке. Ниоткуда никаких звуков, кроме стука водяных капель и легкого шелеста пальм.

У подножия лестницы я остановился. Стоило ли пытаться пробраться на остров? Для новых приключений я был изможден духовно и физически, но тем не менее я осторожно двинулся, ориентируясь по свету фонарей. Метрах в тридцати от лестницы я интуитивно остановился и увидел, как из-за ствола пальмы вышел человек, ослепив меня фонариком. Голос его походил на хриплый шепот:

– Минутку! Как вас зовут? И почему вы бродите здесь в четыре часа утра?

Все во мне как оборвалось, значит, Стоун и Кен просто не хотели расстраивать Бет. Несмотря на ее отказ, они все-таки оставили охрану. Что ж, все логично. Я смотрел на человека, но не мог увидеть его лица, потому что он ослеплял меня фонариком. Только увидел, что он был высокого роста. Но он, видимо, пришел в полицию недавно, иначе он бы меня узнал. Единственным шансом было смело блефовать с ним.

– Меня зовут Фред Дэвис, и я вовсе не брожу. Я живу в нескольких десятках ярдов отсюда и иду к бухте половить рыбу. А что? И вообще, что это за манера выскакивать из-за дерева и до смерти пугать людей?

– Умник, умник, ничего не скажешь, – прошептал он.

Я увидел, как в руке у него блеснуло. Сначала я решил, что он вытащил револьвер, но когда он замахнулся, все вмиг стало ясно. Я отпрыгнул, и удар его пролетел мимо. Не давая ему опомниться, я бросился вперед и врезал ему в челюсть. Фонарик выпал из его руки и погас. Еще какое-то мгновение он стоял, а потом колени у него подкосились, и он упал, слившись с темной землей.

Я вытащил спички и нагнулся над ним. По его лицу ничего нельзя было узнать. Он был мне незнаком. Но кем бы ни был этот человек, он не служил в полиции – иначе я впервые встретил бы легавого, который носил при себе шестидюймовый нож.

Я снова зажег спичку, чтобы проверить его карманы, но сразу же задул ее, когда в окне над гаражом зажегся свет, и тонкий, дребезжащий от старости голос спросил:

– Кто зажигал спичку? Кто там?

Я промяукал:

– Мяяу...

– О, проклятая кошка! – сказала старая дама, и свет в ее окне снова погас. Я на цыпочках отправился дальше, пока старой даме не пришло в голову, что кошки ведь не зажигают спичек. На углу я остановился и оглянулся. Свет в окне снова зажегся, а старая дама выглянула наружу и начала кричать.

* * *

Густой, низко лежащий туман покрывал воду. Было время отлива. Я долго отлеживался в траве на берегу и обдумывал ситуацию. Здесь я чувствовал себя как дома, знал каждый столбик.

У "Куха и Робертса" было темно. Но в сарае Мак-Нилла горел свет. Пока я наблюдал, появился молодой полицейский в синей пропотевшей рубашке и с фуражкой, сдвинутой на затылок. Проходя по пирсу, он отмахивался от москитов и вглядывался в темноту и туман. Я прополз дальше, к гавани для лодок Бейо и Билла, где на якоре стояло много суденышек. Некоторые суда были освещены, там или играли в покер, или проверяли снасти и наживку.

Ощущение, что я нахожусь в ловушке, было еще сильнее, чем раньше. В гавани сейчас стояло пять-шесть судов, которые могли бы подбросить меня до Гаваны, если бы я пообещал солидный куш, но я обещал Бет ждать ее на острове, пока она не переговорит с мистером Клифтоном.

Чем дольше я над всем этим думал, тем более странной казалась мне вся наша затея. Почему мистер Клифтон должен что-то делать для Чарли Уайта? В конечном итоге он ведь хотел не меня, а мою жену. А может, он уже имел ее?

Я пошел к гавани Фразера. Там качались на причалах несколько челноков. Я уже подумал о том, чтобы украсть лодку, но не стал этого делать. По двум причинам. Во-первых, ее бы хватились, а на острове мне пришлось бы ее утопить, пробив дно. Я знал, как ценили лодки рыбаки, и Фразер не был исключением, он бы поднял на ноги всю преисподнюю. И во-вторых, между побережьем и островом движущуюся лодку обязательно заметят.

Я снял одежду и привязал ее к сухой доске. Потом вошел с этим узлом в воду, такую же теплую, как воздух. И поплыл, подталкивая доску перед собой.

Приятно было снова очутиться в воде. Плыл я долго, часто поворачиваясь на спину, но все время держа руку на доске. Я никак не мог забыть человека с ножом. Кто он? Откуда знал, что встретит там меня. Почему или по чьему приказу ему надо было меня убить? Может быть, именно он убил и Цо?

Мне бы избить этого негодяя и заставить его говорить. Но с другой стороны, если именно он убил Цо, почему он не узнал меня и не убил без лишних вопросов?

Небо уже начинало светлеть, когда я увидел очертания мангровых деревьев, росших на острове. Я попытался нащупать ногой дно, но не достал – было еще глубоко. Непогоды последних лет изменили берег острова. Вода была глубока почти до самого берега. Наконец я мог выкинуть доску на берег и досуха растереть себя руками. Потом оделся, но, увы, не нашел ботинки, видимо, они упали в воду, пока я плыл.

Потом под капустной пальмой выкурил сигарету и направился к домику Вот теперь я действительно был дома. Мои полусгнившие сети все еще висели с тех пор, как я ушел в солдаты. Красть их не было смысла. В песке валялись перевернутые остовы лодок и крупного судна, принадлежащего моему отцу. Я был рад, что он уже ушел из жизни.

Я посмотрел на материк. Огней на воде не было видно. Значит, меня не заметили. Если меня не найдут утром, Кен и Стоун наверняка наведаются на остров. Но это не так страшно: я знал на этом острове каждую пядь земли и мог прятаться, если нужно, хоть месяц, питаясь кроликами и рыбой.

Тропинка к дому вела через настоящие джунгли из дикого винограда. Пробираясь через них, я следил за тем, чтобы оставить после себя как можно меньше следов. Надеялся я и на то, что не наступлю по дороге на змею.

Старый дом все еще был красив, даже в предутренних сумерках. Широкая веранда в некоторых местах печально осела, колонны коробились. Их единственной опорой была толстоствольная пурпурная бугенвилея, которая была уже стара, когда я родился.

Я сорвал апельсин с заросшего дерева, прорезал в нем перочинным ножом дырочку и хотел было высосать сок, но почему-то снова посмотрел на дом. Нет. Бет всегда не любила его и ненавидела жизнь на острове. Это приемлемо только для кубинцев, говорила она.

Я поднялся по рассохшимся ступенькам на веранду, увидел стаю птиц на мелководье и попытался не думать о Цо.