Помоги проекту - поделись книгой:
В трактире в этот час собралось много народу и довольно разношерстного, так как порт находился рядом, а многие из приезжих вели как раз тот самый образ жизни, о котором говорил Феникс. Отчего разнообразие лиц и рас здесь оказалось завидно широким.
Едва они вошли в общую залу с фивландским низким потолком, как со всех сторон полетели фразы: «Ух ты!», «Вот это девка!» и им подобные, что вогнали Скиеру в краску.
Карнаж заметил это и, окинув присутствующих колючим взглядом, объявил:
— Эта девушка со мной, так что все вопросы, которые у вас появятся к ней, задавайте сперва мне. Вы меня поняли? Отлично! Всем доброго аппетита!
Лучница и «ловец удачи» уселись за небольшой стол у стены. К ним тут же подошел трактирщик, состроив самую доброжелательную мину из тех, что имелись у него в запасе:
— Чего желаете?
— Яичницу с мясом, жаркое и… то, что там у тебя на вывеске нарисовано. Да побыстрее! — немного призадумавшись, ответил Феникс.
— Сделаем, господин, — с этими словами гном поспешил на кухню.
Карнаж принялся рассматривать окружающую их публику. Кого тут только не было! Разумеется, островитян и гномов оказалось больше всего. Но можно было встретить и кучку феларских наемников, забившихся в угол и сверкавших оттуда своими доспехами. Казалось, они вообще никогда их не снимали, даже во время трапезы.
— Ты кого-то ищешь? — поинтересовалась Скиера.
— Да, есть тот, кого я бы с удовольствием повидал. Тем более он исколесил весь Фивланд. Пусть не бывал нигде более, но сейчас его совет мне бы пригодился.
— Слышь, рыжий! — донеслось из-за спины «ловца удачи», — А если у меня вопрос к ее замечательной заднице!? Ты тоже на него ответишь? Или за нее?
Высказывание сопроводил глухой смех, будто смеялся старый филин. К столу подошел крепкий гном в видавшем виды феларском
«Ловец удачи» пропустил грубую шутку мимо ушей. Он узнал этот голос.
— Как поживаешь, Феникс? — спросил гном и, нисколько не смутившись, уселся на пододвинутый им же стул.
— Филин, — обрадовался Карнаж, — Тебя то я и искал. Удача снова благоволит нам!
— Черт возьми, за это надо выпить! Хозяин, пошевеливайся! В горле пересохло. Что ты там возишься? — крикнул Филин.
Скиера плохо понимала грубый, даже для гнома, юмор, и готова была потребовать извинений, коль скоро Феникс никак не отреагировал на слова наглеца. Но, когда Филин повернулся к ней и нахально подмигнул, поняла, что это будет бесполезной тратой времени. Серый цвет грубой морщинистой кожи и черные, глубоко посаженные глаза выдавали в приятеле Феникса
Трактирщик принес пива и, начавшие было разгораться, страсти постепенно улеглись.
— Я смотрю, ты не бедно живешь, — усмехнулся Филин, ополовинив свою кружку.
— Не бедствую, — сухо ответил Карнаж, — А ты, я вижу, все еще в Фивланде обретаешься?
— Почему бы и нет, работы здесь навалом, надо только поискать. Тут сорока на хвосте принесла, что тебя в одном местечке с собаками ищут… С адской сворой! — дуэргар заухал и впрямь как филин, из чего окончательно становилось ясно, откуда у него такое прозвище.
— Я не чернокнижник, чтобы на меня так славно охотились.
— Однако, ты явно связался с таковым, — Филин сощурился и пристально посмотрел на Феникса, — Ты знаешь, в тех пещерках уложил одного из местных? Швигебургская гильдия этого не одобрит.
— Двоих. Если быть точным. Один был крысолюд, видимо, пособник или наемник. И я давно уже не в гильдии. А, коль скоро «ловцы удачи» и воры Швигебурга заключили договор, то гильдия в любом случае была бы недовольна смертоубийством среди «своих». Они собирались забрать то, что добыл я. И не просто отнять, а перерезав мне глотку. Знаешь, не могу сказать, что мне добытое с неба свалилось, а уж жить хочется любой твари. Поэтому считаю их потраченные усилия смехотворными, а намерения неразумными. В данном случае. Так что воры позорят само себя, если считают таких крыс членами этой самой гильдии.
— Да уж, язык тебе хорошо подвесили, — дуэргар хлебнул еще пива, — Так что, будем считать, речь, какую ты тут толкнул, меня убедила. Вот, только, не знаю я, как теперь уладить все. Ты же сам к ним не пойдешь, верно? Эх…
Карнаж отрицательно покачал головой. Разговор угас на некоторое время.
Скиере просто нечего было сказать на все услышанное. Филин всецело погрузился в опустошение первой кружки пива, явно задавшись целью скорее увидеть дно. Карнаж же глубоко задумался: какая нелегкая сделала его старого приятеля, по сути, тем, кто раздавал «черные метки»? Хотя, на подобную должность дуэргар, вследствие своего, в последнее время, оседлого образа жизни, подходил плохо.
Разговор продолжился, когда принесли еды. Давно было известно, что на голодный желудок беседа неважно клеится.
— Кстати о чернокнижниках, — начал Филин, с хрустом разламывая пальцами свежую луковицу, — Уж не потому ли ты заявился, что в ближайшие дни в окрестностях Лангвальда появится Странствующая Башня?
— Там обитает не чернокнижник.
— Без разницы.
— А она точно появится? — спросил Феникс, начиная разговор о делах насущных.
— Следи за временем, дружище. Високосный год минул. И ко всем чертям его в Бездну! Так себе был год, согласись. Много наших потеряли. А Хронос появится вместе со своей башней в предместьях Лангвальда, думаю, к концу месяца. Простоит там недельку-другую, как обычно, снова добавив седин тамошним обитателям.
— Замечательно! Как думаешь, старик будет в хорошем настроении?
— А пес их разберет этих архимагов с их заморочками! Тебе лучше знать. Ты же бывал у него? — дуэргар зло сплюнул на пол, — Может и расцелует тебя в обе щеки, а может и спалить до твоих сильванийских ботфорт. За еще один год, проведенный в подвешенной среди времени и пространства башне, можно окончательно рехнуться. Но до этого, вроде, умом не трогался. Так что рискни.
— Хм, неплохо было бы иметь хоть немного уверенности, — проворчал Карнаж, которого не совсем устраивало такое положение дел.
Филин не ответил. Он, не спеша, насыщался, поглядывая изредка в сторону Скиеры.
Полуэльфка явно нервничала и постоянно проверяла, закрывают ли ее длинные волосы стигму на щеке.
— Слушай, дружище, — обратился к гному Феникс, когда трапеза была окончена, — Сам знаешь, в Лангвальд к сроку я вряд ли доберусь, поэтому хотел узнать, у тебя еще остались связи с швигебургской стражей?
— Ты торопишься? — Филин удивленно воззрился на красноволосого, — К чему бы это? Я бы на твоем месте подождал, пока к Хроносу не отправится первый проситель. А там бы решал, стоит ли дело того или нет.
— Не люблю делать такие вещи после кого-то. Ведь первый проситель получает в разы больше, чем все последующие.
— Резон тут конечно есть, но и риск возрастает.
— Так ты поможешь? — Карнаж постарался поймать взгляд дуэргара, что было совсем не просто, — Сам понимаешь, подземной дорогой выйдет гораздо быстрее и безопаснее.
— Ладно, — наконец ответил Филин, — Только собирайтесь живее. Надеюсь, за проход в тоннели стражи запросят не слишком много.
Когда они расплатились и вышли наружу, их встретила стена проливного дождя и пустынные улицы города, ставшего сразу холодным и негостеприимным.
Дуэргар вел их по узкой улочке, огибающей выстроившиеся в линию дома с задних дворов, словно она пряталась там, стесняясь собственного убожества и грязи.
Скиера плотнее укуталась в плащ и шла между «ловцами удачи». По крайней мере, ей показалось, что знакомый Феникса являлся его коллегой по ремеслу. Полуэльфка заметила, что, чем ближе были они к огромным вратам ведущего во чрево вулкана тоннеля, тем напряженнее становился взгляд больших желтых глаз Карнажа, которые обшаривал каждый пройденный закоулок.
Феникса насторожили слова Филина о том, сколь сильно «огорчило» патронов воровской гильдии происшествие в Подводных Пещерах. И полукровка не спешил терять бдительность.
У вершины вулкана сильный ветер безжалостно качал из стороны в сторону пришвартованные там дирижабли. Дождь усиливался, хлеща холодными струями то в лицо, то в спину. Они успел промокнуть до нитки, прежде чем выбрались на небольшую площадку у ворот, с которой были видны как на ладони все пригороды, вплоть до тонущей в легкой дымке тумана пристани.
Пока Филин что-то обсуждал со стражей, а Карнаж выжимал под козырьком сторожки свои волосы, Скиера откинула с головы капюшон накидки и задрала голову вверх. Вблизи городских ворот дождь был не настолько сильным, и она, щурясь от редких капель, что отскакивали от крыши пристройки, смотрела ввысь. Полуэльфка непременно хотела увидеть и прочувствовать всю реальность этой громады города-вулкана, возвышающегося на берегу моря.
Младший из двух братьев вулканов — Швигебург, как повествовали старые легенды, сначала был нравом в своего старшего брата, Фойервельта. Но, постепенно, двое братьев разошлись во мнениях. Швигебург совершил только одно большое злодейство, обрушившись на дикие племена кентавров, коренных жителей Материка, незадолго до прибытия народов с Островов Восьми. Пытаясь следовать примеру жестокого брата на юге, он забрал немало жизней, отделив своим извержением новый остров.
Позднее это печально событие помогло выжить нескольким племенам кентавров, когда восемь народов принялись делить меж собой обширные материковые земли. Некоторые хронисты придавали этому извержению невиданной силы даже благостное значение для кентавров. Швигебург покарал их за дикие и жестокие обычаи, но и даровал естественную резервацию, и редкую возможность начать все сначала.
Вулкан принял народы с Островов Восьми и, успокоившись, больше не тревожил новых обитателей, что поселились у его подножия. Вскоре Швигебург принялись обживать гномы, которые и дали ему такое название. Но, словно наперекор этой покорности своего младшего брата, старший, Фойервельт, наоборот показал весь свой необузданный нрав. Отделившись от Материка сильнейшим извержением, он уничтожил под корень всех орков, забрав себе небольшую вотчину, остров Отчаяния, безжизненный клочок земли посреди моря. Там его хозяин продолжал обрушивать гнев на любого, кто смел устроить поблизости свое жилище, не разбирая изгнанник то был, или завоеватель. Смилостивившись лишь для племени человекоящеров, джарров, которые поклонялись ему и по сей день, Фойервельт позволил основать единственный город на побережье своих владений — Тар'Джар.
Скиера слышала много историй о Швигебурге, «Молчаливом Замке» хранителя и прародителя гномов — Основателя, и теперь в восхищении стояла у подножия.
Скала была обработана от ворот вверх на несколько десятков футов, представляя из себя сплошное нагромождение различных геометрических фигур, сходящихся острыми углами и прямыми линиями, без намека на плавный изгиб. Далее подобные элементы встречались все реже. Только если это оказывалась выступающая на большой высоте часть жилища. А так, рядом с небольшими круглыми окошками, в обточенных каменных рамах, и квадратными, торчащими тут и там трубами печных и вентиляционных шахт, на грубых скальных выступах редко, но все же гнездились птицы. В солнечную погоду они выпархивали из гнезд, поднимались к самой вершине и там парили над жерлом вулкана.
Там, высоко-высоко, Швигебург венчала «корона» из башен, равноудаленных друг от друга. То были «Высокие Шпили» — место, где жили главы совета кланов и магистры искусств механики, алхимии и кузнечного дела. Когда-то там же обитал и Бергзальц — единственный гном-архимаг, глава ордена Стихии Земли. Но, с тех пор, как последний из Xenos убил его, появилась единственная башня, что никогда больше не обретет нового хозяина. Гномы отказались от магии в эпоху Сокрушения Идолов, увидев, сколько несчастий способно принести это, по их меркам, весьма сомнительное могущество…
После долгих препирательств со стражами ворот, за время которых Карнаж успел продрогнуть до костей, их пропустили.
Филин, не проронив ни слова, уверенно повел спутников вглубь тоннеля.
— Спустимся к подземным «дорогам» через одно потайное местечко, — наконец сказал дуэргар, когда они приблизились к небольшой двери, являвшейся ни чем иным, как черным ходом из кабака, — Не стоит, судя по тому, как нас сегодня приняли, рассчитывать на особую благосклонность закона.
— Хм, кабак «У сварливой гарпии», как всегда? — уточнил Феникс, уверенный, впрочем, что за время его отсутствия мало что могло измениться.
— Он самый, — кивнул Филин.
Скиера, исходя из сказанного, пребывала теперь в полной уверенности, что оба ее провожатых оказывались даже больше, чем просто коллеги.
Раньше существовало несколько типов «ловцов удачи». Первые — это те, кто рисковал собственной шеей и лез во всякие переделки с целью разжиться за счет поручений различного рода у магов, или просто у тех, кто мог себе подобное позволить. Вторые занимались обеспечением первых всем необходимым, от снаряжения до информации. «Поручениями» являлись заказы на доставку редких реагентов, артефактов и прочего магически-алхимического барахла, которого на Материке скрывалось в тайниках, пряталось в склепах и закапывалось в лесах столько, что это становилось весьма прибыльным и стабильным заработком. После становления магии настолько доступной, многие приступили к ее серьезному изучению, но, без определенного инвентаря, «глубокое погружение» в предмет изысканий считалось невозможным.
С недавних пор «ловцы удачи» предпочитали заниматься своими делами каждый в одиночку, сохраняя лишь положение о взаимовыручке и честности с заказчиками. Поэтому Феникс и Филин являлись двумя, возможно, последними из красочных представителей обоих типов. Первый странствовал и добывал, а второй разгребал и улаживал проблемы вызванные действиями первого. На такую деятельность зачастую косо смотрел закон, не говоря уже об официальных кодексах немногих уцелевших и не популярных нынче школ высокой магии, но бывших от того не менее влиятельными. Пусть и не на столько, как легендарный
Дуэргар вел их туда, где располагалось пристанище для «ловцов удачи» и прочих, кого жизнь поставила перед выбором: жить в риске или сдохнуть в бедности. И многие оказались не робкого десятка: браконьеры, фальшивомонетчики, иллюзионисты, просто мошенники и даже воры из местной гильдии. Ошибочно полагал тот, кто считал, что мастера плаща и кинжала — лишь наемные убийцы и шпионы. В кабаке «У сварливой гарпии» так называли всех, кого укрывал от ненужных взглядов плащ, а жизнь и кошелек стерег верный клинок у пояса, да сточенный нож за голенищем старого сапога.
— Карнаж, ты предупредил свою спутницу, что там, куда мы идем, ей может не понравиться? — бросил через плечо Филин.
— А что такого может быть в простом кабаке, что, вы думаете, мне не понравится?! — не дав красноволосому ответить, спросила полуэльфка, знаменуя тем самым, что способна дельные советы быстро мотать на ус, пусть даже она женщина и усов у нее отродясь не было.
— Скажем так, не сам кабак, а публика в нем, — уточнил Феникс, — Если тебе не понравилось в порту, то здесь не лучше.
Едва он успел это сказать, как до них долетели чьи-то крики, и впереди послышался торопливый топот ног.
— Скорее, тащите его сюда! — голос показался Карнажу знакомым.
Из темноты тоннеля появились несколько фигур, две из которых несли на руках стонущего темного эльфа. Страдальца опустили на мостовую, прислонив спиной к стене.
Карнаж и Филин подошли ближе. У бедняги на животе красовалась приметная рваная рана, явно оставленная одним из тех милых образчиков кузнечного искусства, о которых ходила слава по всему Материку — сильванийским кинжалом.
— Феникс!? — изумился один из приятелей, когда поднял склоненную над раненым голову, — Ты же умер!?
— В который раз, Филин? — усмехнулся полукровка.
— Где-то в пятый… — немного задумавшись, подсчитал дуэргар.
Раненый захрипел и попытался приподняться.
— Будь я проклят! Это же, — «ловец удачи» присел на корточки и откинул со лба раненого пепельно-серые волосы, — Галчонок! Какого дьявола!?
— Надо позвать стражу, — объявила Скиера.
На нее тут же устремились изумленные взгляды всех присутствующих.
— Филин, а кто это такая, что предлагает столь гениальные идеи?! — спросил худой как жердь подросток, с охотничьим ножом за поясом.
— Она со мной! Лучше скажи, кто это сделал?! — потребовал Карнаж.
Парень отпрянул, когда полукровка шагнул к нему.
— Это Кеарх, из гильдии, — подал голос раненый.
— Зачем ты связался с этим мясником? — по-отечески скорбно спросил Филин, осматривая безнадежную рану и доставая из своей торбы склянки со снадобьями, но не для того, чтобы прекратить, а лишь немного облегчить страдания.
Скиера принялась помогать дуэргару. Полуэльфка с удивлением обнаружила, что тот, кого называли Галчонком, оказался совсем еще молодой темный эльф. В больших белесых глазах с кошачьими зрачками была пустота, когда он смотрел на распоротый живот, хлещущую из раны кровь и на то, как безуспешно пытались ее унять два нежданных эскулапа.
Карнаж подтолкнул одного из принесших раненого в обратном направлении, коротко приказав: «Веди, живо!»
— Куда? — изумился парень, боком пятясь от наступающего на него «ловца удачи».
— Гром и молния! Туда, где твоему другу только что выпустили кишки! — сверкнул глазами Феникс.
— Оставь парня в покое, — вмешался Филин, — Будто ты не знаешь, где может сидеть Кеарх с его подпевалами из гильдии? Именно там, куда мы и шли. Кабак «У сварливой гарпии»!
— И то верно, — согласился Карнаж, шумно выдохнув.
Скиера проводила взглядом торопливо удалявшегося Феникса в компании друзей раненого. У них теперь появился предводитель на пути отмщения. Полуэльфка не понимала всего происходящего сумбура из крови, мести и неписаных правил. Перед ней лежал умирающий от далеко не смертельной раны, которого эти самые правила не позволяли отправить к лекарю, ведь тот немедленно сообщит страже. На ее потерянной родине целители быстро и хорошо заштопали бы несчастного, и был бы он жив и здоров.
— Филин?
— Да? — отозвался дуэргар, не сводя взгляд с раненого.
— Он так и умрет? Здесь, на холодном камне, в городском закоулке?
— Так умираем по большей части мы все, когда удача рано или поздно отворачивается от нас. Не удивляйся, лучше подай мне… Впрочем, уже не нужно.
Галчонок сорвал с шеи простенький медальон из трех перекрещенных серебряных копий с пером галки на перекрестье. Его кисть, со сжатой фамильной реликвией, истощенная этим последним усилием, упала в широкую ладонь Филина. С бледных губ темного эльфа слетели, подавившись кровью, последние слова: «Карнажу, он знает…»
Скиере ком подкатил к горлу, когда дуэргар сомкнул веки остекленевших глаз и тихо произнес:
— Прощай, друг. Врата Бездны открылись для тебя.
Тем временем Карнаж и его провожатые вошли в кабак, где произошла печальная кульминация недавней ссоры.
Поделиться книгой: