Помоги проекту - поделись книгой:
У входа, откуда зашагал приезжий, располагалось людское «поселение». Если так можно было назвать выстроившиеся вдоль улицы несколько хибар, у каждой из которых кучковались матери и дочери и продавали себя — эхо недавно отмененного закона в Феларе о «меченных». Падших женщин в этом людском королевстве клеймили, и дальнейшая их судьба была незавидна. Впрочем, такая же участь изгоев постигла воров и убийц. Пусть закон отменен, но всякое напоминание о нем — с глаз долой!
Это было воистину обиталище «меченых». Они жили здесь целыми семьями, а отличить их всегда можно было по
Красноволосый лишь примерно знал, куда ему следует двигаться, но, не особо озираясь по сторонам, поспешил пройти опасное место под хор многочисленных предложений продажной любви.
— Карнаж? — послышалось со спины.
Красноволосый обернулся. Перед ним стояла полуэльфка в старомодных обносках, с вульгарно накрашенным лицом и плохо расчесанными светлыми волосами, спадавшими на глубокое декольте.
— Вы ошиблись, — голос, прозвучавший странным для стража у входа, стал, к тому же, холодным и немного хриплым.
Из-под полей шляпы не было видно, как нахмурились огненные брови, над глазами, где зрачок стал величиной в полбелка.
— Извините, — прошептала проститутка и отвернулась.
Карнаж зашагал дальше.
Его зрение обострилось до предела, отчего с глазами и произошла подобная метаморфоза — смешанная кровь эльфов и жителей Ран'Дьяна частенько давала хорошее преимущество в плохо освещенных местах.
Полукровка узнал полуэльфку, но теперь это не имело значения. Куда более его беспокоило, что узнали его. И он ругал себя за то, что обернулся. Недаром в переулке, когда эта продажная девка сдуру сказанула его имя, шмыгнул крысолюд. Это племя отличалось известными повадками, а цель его, Карнажа, визита могла заинтересовать не только этих горбатеньких грызунов, ходящих на двух лапах, но и куда более серьезных лиц.
Красноволосый рассудил, что следует поспешить, иначе он рисковал не успеть добраться до обиталищ чародеев у стен «Каменного Цветка». А ведь там у него имелось одно выгодное дельце с чернокнижницей.
Запах сырости усилился, когда он подошел к выдолбленной в скале лестнице. Рядом, на сваях в пруду, громоздилась таверна. Из окон бил яркий свет и доносились крики, клацанье глиняных кружек и попытки сыграть на каком-то, видимо, изрядно покалеченном струнном инструменте.
— Если они и соберутся напасть, то только здесь, — хрипло буркнул себе под нос Карнаж.
Действительно, более удачного места найти вряд ли бы удалось, так как до каменных лестниц ведущих к башням у цитадели было рукой подать, а шум из таверны мог приглушить возню схватки.
Едва полукровка успел остановиться, как сзади послышались торопливые шаги. Красноволосый метнулся в сторону — о камень недалеко от того места, где он стоял, звякнуло что-то металлическое и отлетело, бултыхнувшись в пруд.
Крысолюд неуверенно потянулся своими длиннющими, ниже колен лапами к голенищу сапога за ещё одним ножом, оглядываясь в поисках только что стоявшего перед ним красноволосого. Где-то сбоку хлопнула ткань плаща, в следующее мгновение наброшенная на голову крысолюда, начавшего беспорядочно кромсать перед собой воздух. Полукровка отпрыгнул — появился второй грабитель: человек с длинным ларонийским кинжалом в руке, в легкой кольчуге и стигмой наемного убийцы на небритой щеке. Все это наводило на мысль, что оба было далеко не простое ворьё, обитавшее здесь в изобилии. Скорее заезжее, из городских гильдий, но, тем не менее, ворье.
Карнаж стоял перед ними, сгорбившись, держа обе руки за спиной на рукоятях оружия. Его черная с петушиным пером шляпа валялась под ногами, кроваво-красные волосы спадали на лицо, скрывая частично глаза. Из-за высокого стоячего воротника приталенной ран'дьянской куртки был виден оскал белых зубов. Он перекосил треугольное, немного суховатое лицо с небольшим белым шрамом под левым глазом.
Человек в кольчуге прищурился: из-под расстегнутой на груди куртки полукровки блеснул медальон с крупным рубином в золотой оправе.
— Это он, — пропыхтел крысолюд своему напарнику.
— Оно и хорошо, — усмехнулся наемный убийца, почесывая лезвием кинжала щетину там, где красовалась стигма, — Люблю пустить кровь нелюдям, особенно остроухим выродкам вроде этого.
— Зачем так торопиться? — процедил сквозь зубы Карнаж.
— Приятель, сам ведь знаешь золотое правило: у кого есть золото, тот правила и устанавливает! Извини, но нам хорошо заплатили.
Пока человек это говорил, крысолюд наклонился почти до земли, подняв для атаки сжатый в лапе нож над головой.
— Но есть ещё одно «железное» правило, у кого клинок острее — тому и золото, — зло прошипел полукровка.
— Вот мы и проверим, — фыркнул крысолюд и бросился в атаку.
Красноволосый извернулся, хватая противника. На его спине полыхнули вшитые в бахрому куртки на уровне лопаток огненно-красные перья.
Нож вылетел из лапы напавшего, зарывшегося своим крысиным носом в каменную крошку.
Кинжал полукровки засел в черепе крысолюда по самую рукоять.
— Феникс!? — воскликнул меченый, различив на куртке подшитые перья.
— Он самый!
— Жаль, что придется убить почти «легенду», у нас их так мало осталось, — скривился наемник, обходя полукровку по кругу.
— А ты вперёд горя не горюй, — посоветовал Карнаж.
— Я знаю, что ты мастерски владеешь кинжалом. Но сегодня тебе это не поможет, я защищен отличной кольчугой на этот случай.
— Зря ты так, в наш смутный век нельзя быть в чем-то уверенным, — Феникс завел левую руку за спину, откуда правая только что извлекла клинок, пригвоздивший предыдущего противника.
— Ха! А этот крысюк, что теперь просто корм для выверн, не был достаточно уверен? Вот поэтому и сдох, так что я попробую по-другому, если ты не против?
— Кто тебя нанял, пустобрёх?
— У чертей в аду спросишь! — меченый подскочил к полукровке.
Карнаж ушёл от удара ларонийским изогнутым кинжалом в живот и перехватил на возврате руку убийцы. Простому человеку было далеко до реакции такого полукровки. Разумеется, меченый тоже оказался достаточно быстр и проворен, но у него практически не оставалось шансов, даже при должной выучке, которой оба противника явно не были обделены в прошлом.
— О-па! — на лице красноволосого заиграла недобрая улыбка.
Сильванийские ботфорты, одетые на Фениксе, давно вышли из моды, однако их предназначение заключалось больше не в щегольстве владельца, а в боевом применении. Это становилось ясно из обитых металлом округленных мысков и массивных пяток над низким каблуком. Собственно то, что устраивало полукровку в боевом отношении, и что он с охотой использовал, абсолютно не устраивало сильванийских модников, отчего такие ботфорты с некоторых пор носили представители не самых дружелюбных профессий. А эльфийские щеголи предпочитали открытые острые мыски без металлических обоек, более мягкие пятки и каблуки повыше.
Феникс не замедлил пустить в ход свои, «вооруженные» таким манером длинные конечности, как, впрочем, использовал любое преимущество, особенно длину своих рук и ног.
Меченый взвыл, когда полукровка вывернул ему руку, так крепко вцепившись в сгиб кисти, что освободиться старым приемом, крутанув кинжал, у человека не вышло. Находчивость меченного подсказала выход, и он свободной рукой попытался дотянуться и ударить в лицо противника. Но руки у Карнажа оказались слишком длинными, и он без труда увернулся, ответив сильным ударом обитого мыска под колено. Затем, от щедрот своих, добавил убийце еще и в бок.
Незадачливый грабитель вскрикнул и выпустил оружие, успев пожалеть о том, что не спросил у кого надо, хорошо ли Феникс умеет драться в рукопашную, слишком увлекшись выяснением его клинковой техники.
Рука «ловца удачи» великодушно ослабила хватку, и меченый вырвался.
— Ну, давай! — мотнув головой, рявкнул убийца, поднимая кулаки к лицу.
Одна огненная бровь Феникса от удивления поползла вверх — неужели напавший и в самом деле был таким болваном?
Сверкнули набойки на перчатке сжатой в кулак руки — меченый успел среагировать и закрыть голову от жестокого удара в висок. Однако замах, увиденный им, оказался явно солиднее, чем сам удар. А настоящий удар бедняга получил ногой в промежность. В тот же момент левая рука Феникса метнулась за спину и вылетела обратно, сжимая еще один кинжал, с тонким лезвием. Клинок резко ударил в звенья кольчуги с боку, прошив их и войдя в ребра человека на половину лезвия.
Меченый охнул и осел.
— Кольчуга, говоришь? — Карнаж выдернул оружие.
Противник согнулся и захрипел.
Следующий удар добил беднягу в горло.
Красноволосый оглядел поле боя, поднял свою шляпу и, отряхнув, нахлобучил на голову. Попутно он с издевкой обратился к испустившему дух противнику: «Кольчуга? Похоже, милейший, вы никогда в глаза не видел славных феларских
Севернофеларский
Будучи искушенным в подобного рода делах, а именно по части укорота особо резвым «стервятникам», готовым выхватить добычу буквально из зубов, красноволосый поспешил скорее убраться с места схватки. Подхватив свои сваленные у выбитой в камне лестницы сумки, он взбежал по ступеням.
Со стороны кусок скалы, на котором громоздились башни, напоминал эдакую грибницу, которая прислонялась вплотную к «Каменному Цветку». Постоянных хозяев у жилищ не было, так как редкий чародей задерживался в «Великих Подводных Пещерах» надолго. В основном здесь скрывались от правосудия. А поскольку Карнаж знал, какое «право» предоставляет «суд» большинства королевств чернокнижникам, то не боялся встречи с обитателями. Народ собирался здесь на удивление приличный.
Островной стиль построек определяли надежность, долговечность и грубость материалов с полным отсутствием какой бы то ни было отделки. Обитатели южных островов слыли практичным народом, не любившим излишеств. Жизнь среди морей вокруг Материка к этому не располагала, отчего не удивительно, что в местах, подобных этому, трудились их славные зодчие, возводившие все быстро, крепко и одинаково. И, самое главное, никогда не просящие прибавки за то, что гнут спины в «таких жутких условиях», потому как для человекоящеров с острова Туманов в здешней сырости была своя особая благодать.
Карнажу пришлось изрядно побродить по прямым и спиралевидным лесенкам, что связывали воедино всю «грибницу», пока он, наконец, увидел свежую табличку из не первой свежести куска дерева, на которой вырезали имя очередного съемщика башни:
Красноволосый немного удивился, но постучал. В конце концов, среди тех дверей, которые он обошел, не было ни одного женского имени. Или уж, на худой конец, женского окончания в подписи оглашающей профессиональную принадлежность поселенца. Та, по возможности, писалась на феларском, практически «всеобщем» языке Материка.
— Кого там ещё черти принесли на мою голову?! — послышался изнутри сонный женский голос.
— Ты это у них сама спроси, ведь вы почти родня, — съязвил Феникс.
— Карнаж… — протянула чернокнижница.
— Он самый, Zhash'Ka, — красноволосый не без удовольствия посмотрел на гримасу демонессы, открывшей перед ним дверь.
— Здесь я — Дивана! — её красные глаза заискрились от яркости выбранного имени из древних легенд.
— Как знаешь, но, видно, для адских псов ты как была Zhash'Ka, так ей и останешься, даже после того как…
— Я же не величаю тебя Khar сын Nazha?! — понизила голос Дивана, — Вот бы удивился означенный папаша, узнай он, какого выродка ему в родословную присоседила одна ран'дьянская изгнанница. Хотя, для тех, кто следит за такими как ты, ты как был потомком Xenos, так им и останешься. Не смотря на все ухищрения твоей матери.
— Так величать меня, как ты сказала, невозможно. Сама знаешь, что я не чистокровный ран'дьянец. И всем тем, кто, как ты выразилась, «следит», очевидно, что мой отец явно не Nazh.
— Вот и не перегибай палку, полукровка! Каждый из нас пусть остается при своем имени и делах. Мои эксперименты никого не касаются! А, чтобы этим адским псам прикончить меня, сперва надо поймать, — она провела его по винтовой лестнице в кабинет, запахнувшись в свой тонкий черный халат с богатой вышивкой.
Её торчащие изо лба маленькие рожки выделялись на чистой перламутровой коже свежей позолотой. Взгляд красных глаз жадно обшаривал сумки Карнажа, пока тот неторопливо усаживался в кресло, взвалив ноги на пуфик перед камином.
— Ну, наглец, — прошипела чернокнижница, сложив руки на груди, тем самым лишь еще более подчеркнув её полноту.
— Дивана, в горле пересохло, налей чего-нибудь, — ответил Феникс, улыбнувшись.
— С чего бы это?! — усмехнулась демонесса, однако взяла графин с вином и плеснула немного в фужер, — У нас здесь довольно сыро.
Карнаж неторопливо отпил, пытаясь смаковать какой-то дешевый феларский сорт.
— Пришлось немного попрыгать с парой засланных наемников, крепко севших мне на хвост.
— Неужто? — озадаченно протянула она, наливая и себе тоже, — Но ты, надеюсь, не поделился с ними? За сохранность я тоже плачу тебе, и плачу немалые деньги.
Карнаж отрицательно мотнул головой.
В наступившем молчании только звук потрескивающих в камине поленьев несколько оживлял воцарившуюся тишину.
— Стало быть, ты…
— Да, я убил их… обоих, — в руке Феникса возник медальон с огромным рубином в золотой оправе.
Тем самым красноволосый прервал явно пошедший не туда разговор. Он не любил обсуждать издержки своего непростого ремесла, пусть они и имели место всюду, где бы ни появлялись «ловцы удачи».
Демонесса подхватила протянутую ей вещь и усмехнулась, разглядывая оплавленный драконьим пламенем камень.
— Ха! Наконец-то! — она закружила по комнате, не отводя глаз от артефакта, — Ты удостоверился в его свойствах?
— Разумеется, — Карнаж вздохнул, — При всем моем скептицизме, который изрядно помогает не свихнуться от общения со всякого рода коллекционерами, должен сказать, что этот камушек действительно заживляет раны. Кровь сворачивается мгновенно, даже при глубоких порезах.
— То-то и оно. Ларонийцы правильно умеют использовать союз с драконами. Эльфья кровь, белобрысые выродки! — рассмеялась она, — Я думала, не смогут так приспособить оплавленные рубины из драконьих жилищ. Однако… Ах, да! Извини, я не расплатилась с тобой.
Карнаж встал из кресла и принял протянутый ему кошелёк на тесьме. Высыпав на ладонь пригоршню золотых монет, полукровка, глядя прямо в глаза демонессе, попробовал одну на зуб.
— Вкусно? — раздраженно поинтересовалась Дивана, которую поражало оказанное ей недоверие.
— Деньги не имеют вкуса, хотя иногда пахнут кровью, — усмехнулся Феникс.
После того, как монеты вернулись в кошелек, тот исчез у него в руках, словно у ярмарочного иллюзиониста.
— Правильно. Но деньги — это как желанные гости: без них — тоска, а с ними — веселье.
Дивана проводила его вниз по лестнице.
— Хотелось бы узнать, если возможно, зачем тебе этот медальон? — спросил Карнаж, направляясь к двери, — Ведь ты достаточно хорошо владеешь магией, чтобы не нуждаться в подобных побрякушках, скорее пригодившихся какому-нибудь целителю или наемнику.
— Знаешь что, красноволосый, — холодно ответила Дивана, — Я отвечу тебе только потому, что это сможет помочь нашим дальнейшим доверительным отношениям. Ведь ты наверняка подумал, что это я подослала к тебе наемников. И они, выпустив твои кишки, принесли бы добытое тобой мне, не зная истинной стоимости. Примитивная экономия, не находишь? Как я наслышана о тебе, ты в лицо ничего не скажешь, но больше заказов не примешь, не так ли?
— Верно, — полукровка обернулся и, убрав руки за спину, выпрямился и пристально посмотрел на демонессу, — Только полный идиот вернётся на живодерню, с которой только-только умудрился сбежать.
— Так я и думала, — Дивана тяжело вздохнула, — Ты по-прежнему держишь ухо востро. Даже сейчас твои пальцы готовы вцепиться в рукояти кинжалов. Они там, у тебя за спиной. И ты накинешься при первом подозрении, даже зная, что нет ни единого шанса?
Карнаж только усмехнулся уголком рта, сверкнув белыми зубами.
— Шанс есть всегда? Ты так подумал?! — изумилась чернокнижница, вскинув брови.
— А ты спроси у Рэйтца из Красных Башен, — ответил Карнаж, у которого, все же, не обострились плохие предчувствия по поводу окончания этого разговора.
— Судя по сказанному, придется провести сеанс спиритизма? — натянуто улыбнулась Дивана.
— Что верно, то верно.
Поделиться книгой: