Помоги проекту - поделись книгой:
Понятно, что в адрес Бушина летели, летят и будут лететь не одни только цветы. "Какою мерою мерите, такой и воздастся вам". Нередко взятую автором функцию потрепанные им караси объясняют его собственным творческим бессилием и завистью: мол, сам ничего путного создать не может, вот и критикует других, не переставая. Плохой, получается, гений Владимир Сергеевич? Неполноценный, прохиндеистый какой-то, да? Вот если бы к его критическому дару да шолоховскую художественную мощь...
Золотые-позолоченные мои, да где вы были бы тогда со всем вашим нынешним творческим авторитетом? Тогда Бушин, как Пушкин, вообще был бы "наше всё". А если наши недостатки действительно суть продолжение наших достоинств, то с абсолютно гениальным В.С.Бушиным находиться рядом было бы еще невозможнее, чем с нынешним. Так что не гневите Господа и принимайте дары Его кротко.
А если серьезно, то без таких матерых щук — и речка не речка. Уж на что сложным человеком была та же Татьяна Михайловна Глушкова, а действительно — с ее уходом что-то закрылось в нашем культурном пространстве, какая-то неповторимая краска мира исчезла. Даже самым ярым бушинским недоброжелателям, если Владимира Сергеевича вдруг не станет (все под Богом ходим), будет его не хватать. А потому — долгих лет жизни и новых творческих свершений!
ОДЕЙЧАВШИЙ “ИНТЕЛЛИГЕНТ”
Марк ДЕЙЧ. Коричневые.— М.: ТЕРРА —Книжный клуб, 2003, 432 с., тираж не указан.
Предисловие под заголовком "Смертельная опухоль" к этой книге бывшего сотрудника радиостанции "Свобода" написал не кто-нибудь, а сам Александр Николаевич Яковлев, академик, буддист и прораб перестройки, по совместительству заведовавший вопросами идеологии в ЦК КПСС. Трогательное единство. "Носители власти, то есть чиновники, а вовсе не народ, как это гласит Конституция,— это в большинстве своем бывшая партийная и государственная номенклатура, которой гораздо ближе авторитаризм, чем демократия",— пишет автор, ни сном ни духом не относившийся к "номенклатуре" даже в бытность свою членом Политбюро. И продолжает: "лет семь назад группа энтузиастов, еще не потерявших романтические чувства надежды, создали оргкомитет по созыву Всероссийского антифашистского конгресса, на котором имелось в виду ясно сказать (да, человек — это стиль!— В.В. ) об опасности, нависшей над страной. Поскольку я был избран представителем (так в тексте.— В.В. ) этого комитета, я обратился с письмами к тем людям, теперь их зовут олигархами, которые могли бы взять на себя финансовые расходы по проведению Конгресса. Мы, в Комитете (здесь уже с большой буквы.— В.В. ), исходили из того, что эта категория людей (олигархи?!— В.В. ) станет первой жертвой фашизма. Увы, политическая и нравственная слепота нарождающейся буржуазии победила, ответов мы не получили".
На мой взгляд, речь идет вовсе не о какой-то "политической слепоте" указанной академиком категории граждан РФ, а совсем напротив — о том, что они ситуацию видят насквозь и прекрасно понимают, что никакого фашизма в российском обществе нет и не будет. Они прекрасно понимают, откуда "растут ноги" у подавляющего большинства праворадикальных организаций, борьба с которыми просто необходима для всякого уважающего себя "демократического государства". И именно это "демократическое государство", а вовсе не пресловутые фашисты, когда понадобилось, отобрало у олигархов их любимых "телепузиков" — без всякого антисемитизма и ксенофобии.
"Вот уж поистине — история бьет своим безжалостным копытом по головам дураков и равнодушных",— сокрушается А.Н.Яковлев. Уж не самокритикой ли занялся? Нет, не похоже. Но пассаж насчет "безжалостного копыта истории" — просто шедевр агитпропа. Интересно, в облике какого конкретно животного представляется/является нашему буддисту история: парно- или непарнокопытного? Или — того самого существа, что не к ночи будь помянуто? До чего увлечение общечеловеческими ценностями доводит...
Теперь совсем чуть-чуть о самой книге. Это избранное Марка Дейча на тему "русского фашизма" (плюс "фашизма" президента Беларуси Александра Лукашенко). Автор ссылается по этому поводу на авторитеты Виктора Петровича Астафьева, Уинстона Черчилля и Адольфа Гитлера. Никаких сомнений по поводу собственных взглядов не испытывает. Переход с радиостанции "Свобода", которую финансировало ЦРУ, в "Московский комсомолец", который, будем считать, финансируют исключительно близкие души — одейчавшие читатели (и рекламодатели) из числа бывших советских интеллигентов, дался совершенно безболезненно. "Тутошний я. Коренной москвич. Родился на Арбате, у Грауэрмана. Гражданство никогда не менял. И не надейтесь". Это, наверное, надо понимать так, что в год своего совершеннолетия, лет тридцать-сорок назад, сразу получил на руки паспорт не СССР, а Российской Федерации. Для борца с русским фашизмом нет ничего невозможного.
Игорь Тюленев ВЕТКА ОМЕЛЫ (О поэме Юрия КУЗНЕЦОВА “Сошествие в ад”)
Мне повезло, может быть больше чем иным читателям этой поэмы. Ее мне читал сам автор за месяц до публикации в "Нашем современнике". Не потому что я такой особенный или знаю Юрия Поликарповича лучше других... правда я у него учился в Литинституте, но как говорится, мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь. Совсем нет, просто я оказался в нужное время в нужном месте. Так что, господа поэты, прошу не завидовать поэту, живущему в провинции, но узнавшему об этом явлении Литературы раньше москвичей. Ну, что было, то было...
А сейчас серьезно. Поэма действительно великая — наверняка лучшее из того, что поэт написал за все годы своего творчества. Кто внимательно прочитает поэму, тот, конечно же, поймет, что вся жизнь поэта была посвящена лишь титанической подготовке к написанию этого шедевра!
Журнал с поэмой уже несколько месяцев лежит на моем письменном столе. Журнал давно растрепался от постоянного перелистывания страниц, как волосы женщины от мужских ладоней, но глаголы не затерлись, а, наоборот, приобрели четкую форму, как стальная отливка после того, как металл уже перестал плескаться, остыл и успокоился, сконцентрировав всю энергию плавки внутри слитка.
Русская поэзия должна оторвать свою толстую ленивую задницу от многочисленных колен набежавших на Москву за последние десятилетия князьков и царьков. Выдернуть из ушей, как серные пробки, "трели соловья" и упасть перед Ю.Кузнецовым на колени! Потом уж по-бабьи можно сморкаться в платок или реветь белугой, но сначала — упасть на колени!
А как откликнулась (мать ее так) наша патриотическая интеллигенция? А никак. Она занята новыми распрями... между собой. Бей своих, чтоб чужие боялись. Как написали мне в недавнем послании из Москвы: "Дело в том, что эта распря у патриотов вступила в новый виток: "вдруг" оказалось, что Вадима Кожинова любили и уважали отнюдь не все! Теперь патриоты, ясное дело, осаждают все редакции, кроме "НГ-экслибрис" и "Литературных вестей", всем надо высказаться по этому поводу".
А мне глубоко плевать на эти мелкие распри! Не это главное сейчас. А главное сейчас — понять это планетарное явление, невольными свидетелями которого мы оказались. Я говорю о поэме Юрия Кузнецова:
Свет перед нами летел над волнами эфира
Мне открывалось иное сияние мира
Полный восторга и трепета я произнес:
— Мы над Землей?
— Над Вселенной! — ответил Христос...
А круче уже никто не скажет. Кузнецов — Первый!
И как бы не ерничал Ю.Лопусов в своей (надеюсь, дружеской) эпиграмме на Ю.Кузнецова:
Язычник по натуре и манере,
Он обратил свой взор к Христу и вере.
Теперь в поэзии всемирной два гиганта:
Ю.Кузнецов и чуть поменьше — Данте.
В одном нрав Лопусов, что теперь Юрий Кузнецов, по написанию этой поэмы, стал столпом мировой поэзии! А в нашем дорогом Отечестве своим трудом поэт всколыхнул почти забытый жанр — поэмы. Ведь кроме "Василия Теркина" А.Твардовского никаких других поэм наш народ читать не заставишь...
Поэт мощен и грозен, как олимпиец. Что ему досужие слухи и мнения современников:
Ночью вытащил я изо лба
Золотую стрелу Аполлона
Одним из первых олимпийский глагол в Кузнецове заметил один из лучших русских критиков Владимир Бондаренко: "Для меня Юрий Кузнецов один, быть может, последний олимпийский поэт. Он идет не то чтобы от русской национальной традиции, а скорей от Древнего Рима и Древней Греции..."
Очень точно сказал далее Бондаренко и о предыдущей поэме Юрия Кузнецова "Путь Христа". Путь Кузнецова ко Христу во многом идет через восприятие олимпийских богов, через восприятие Зевса. Для традиционного христианского ортодоксального взгляда это непривычно. Вроде бы Владимир Бондаренко предупредил народ, подсказал, чтоб поменяли одни мерки на другие... ан нет! Читаю статью Н.Переяслова о поэме Кузнецова "Сошествие в ад", которая вызвала у автора статьи наибольшее количество размышлений, и во что же вылились эти размышления?.. В обвинение в "откровенной" ереси и "закоренелом" материализме. С высоты Православного негодования (а кто поднял на эту высоту критика, я не знаю) Переяслов раскладывает поэму на голливудские эпизоды, а некоторые герои поэмы напоминают ему кадры из американских же фильмов про Робокопа и Терминатора. В этом тяжелом случае я бы посоветовал критику поменьше смотреть американские боевики и побольше читать русские былины и мифы Древней Греции. Нельзя быть православней православного! Я ведь тоже по менталитету православный человек. И меня раздражает, когда юноши начинают вещать, как "оракулы". Конечно миром правят молодые, но, когда состарятся,— заметил Б.Шоу. Мы более семидесяти лет не говорили о Боге, нам-то как должно быть интересно... ан нет!
Глупо поучать Кузнецова, он ведь не советский октябренок, готовый слушать всех и вся. А Николаю Переяслову я бы по-товарищески посоветовал еще не один раз прочитать поэму, постараться вникнуть в ее спрессованный, высококультурный пласт и понять то, что услышал.
Но, к сожалению, русские люди пока не услышали своего поэта, который только одними глаголами расправился с ее врагами.
А представим на миг, что поэт ТАКОГО уровня родился в другом государстве, у другой нации, с ТАКОЙ поэмой? Все бы крупнейшие библиотеки страны стояли на ушах, в школах и вузах проходили бы многолюдные конференции, люди бы спрашивали друг у друга, где можно купить поэму, а на всех экранах TV — мэтр, сняв пиджак, читал бы свои стихи народу...
А ведь у Пушкина и Лермонтова нет ничего подобного. Данте? Но у него местечковые замашки — в ад он загнал в основном своих личных врагов, а Вергилий у него за экскурсовода...
У Кузнецова же грешники, брошенные в бездну — представители всех эпох и народов. Правда, наши критики вменяют автору в вину, что своей собственной волей он загнал в ад на вечные муки и Ивана Грозного, и Иосифа Сталина, и Павлика Морозова, и Эйнштейна... Возьмем хотя бы последнего — не напор поэмы определил ученого в когорту грешников, но собственный жизненный путь и поступки Альберта.
Если не врет "всемирная паутина" и размещенная там "Книга судеб", то Эйнштейн не только "попался на атомной бомбе", но и на письме, адресованном Адольфу Гитлеру в 1934 году совместно с другим грешником Томасом Манном — в защиту немецких педерастов. А человечество помнит, что сделал Господь с Содомом и Гоморрой! До сих пор где-то хранится высушенный мозг Эйнштейна— кто-то, видимо, надеется увидеть гениальных клонов, забывая, что у Альберта от двух женщин уже были дети-дебилы, которых он забыл. Ну, так где ему быть, в раю или в аду? Жалко, конечно, Павлика Морозова, дитя ведь еще, но предал отца. Сказано — возлюби отца, как Меня Самого... А значит, пример моей пионерской эпохи — предал и Господа Бога! Где ему быть? А его горячие головы готовы причислить к лику святых. Нельзя, братцы, быть такими добрыми за счет уже наших детей и внуков, которые робко начинают заглядывать в церковь. Лучшее, что они могут сделать,— это отшатнуться от таких "героев", худшее — повторить их "подвиги".
В аду нет надежды! А в поэме Кузнецова есть. И поэт прав. Ибо вечные муки все-таки искупают хоть маленькую частичку огромного греха. О Сталине написано так:
Все-таки Бог его огненным оком призрел:
Раньше но плечи, теперь он по пояс горел.
Об Иоанне Грозном:
Очи смежив, он сидел на обугленном пне,
Поделиться книгой: