Дорога без возврата

- Эй, Леха, - встревожено сказала Ольга, - ничего страшного не случилось. Все в порядке.

- Нет уж, - заявил псоголовый, - раз сказал, надо отвечать за свои слова. Ты отвечаешь?

Я молча повернулся и пошел к выходу из склада.

- Давно я не разминался, - сообщил последовавший за мной меченый, снимая рубашку. Тело у него жилистое без всяких следов соцнакоплений и вполне человеческое, хотя и заросшее шерстью. Он потянулся, демонстрируя играющие мускулы и сказал:

- Ничего особо страшного не произошло, так что деремся по нормальным правилам. Просто выясним, что тут у нас новенький из себя представляет. По яйцам не бить, глаза не выдавливать и не кусаться. При этом он громко щелкнул зубастой пастью и рассмеялся. - Кастеты, ножи, палки и камни в ход не пускаем.

К ним подтянулись разом замолчавшие возчики и встали кругом. За их спинами мелькнула Лена.

- Начали? - с утвердительной интонацией сказал меченый и пошел на меня. Два быстрых удара он принял локтями, от удара в печень явственно охнул, но коронка из двойного в солнечное сплетение и челюсть не прошла. Уж больно непривычная была морда и правильного удара не получилась. Резко разорвав дистанцию меченый сплюнул красной слюной. На периферии сознания я слышал вопли собравшихся вокруг.

Я прыгнул вперед, стремясь закрепить успех и неожиданно получил страшный удар по левой голени. Нога сразу онемела и едва устоял. Меченый ухмыльнулся, даже на волчьей морде можно было прочитать удовлетворение и ударил по ноге снова. Удар был вскользь, потому что я уже понял чего ждать, но пользы от этого было мало. Боксерские навыки здесь не помогали слишком низко он бил. Я понял, что еще парочка таких ударов и двигаться уже не смогу. Прихрамывая, попытался сократить дистанцию, но меченный немедленно сдвинулся в сторону. Я еще успел увидеть несущийся ко мне кулак, а потом свет погас.

- Я тебе что сказал? - раздавался у меня над головой недовольный голос. - Позвать человека на разговор. А ты что сделал?

Я с трудом разлепил глаза и попытался сесть. Голова дико болела и плавно кружилась. Тут меня подхватила сильная рука и помогла подняться. С трудом сфокусировав взгляд я обнаружил Бориса, рядом торчали Ольга с Леной с сочувствием разглядывая меня и меченый с видом умирающего лебедя, глядящий себе под ноги. Не маленькая толпа успевшая собраться на представление куда-то рассосалась. Борис прислонил меня к телеге и деловито ощупал, потом внимательно разглядел лицо, поворачивая в разные стороны и с облегчением в голосе сообщил:

- Вроде ничего не сломано.

И обращаясь к меченому:

- Совсем ты оборзел. Хочешь подраться, мотай в трактир, а здесь делом надо заниматься. Вот хотел я с ним поговорить, ты думаешь, он способен сейчас нормально соображать?

- Так никто не хочет, боятся - сообщил в пространство тот. - А тут новый человек и он сам прицепился.

- Знаю я как он сам. Просто ему еще не успели объяснить, как ты знакомишься. Надо все-таки один раз тебя выпороть всерьез.

- Но-но, - быстро отодвигаясь, сказал тот, - я буду паинькой. Он сделал паузу: - Первым не начну, но не терпеть же мне хамство? А поскольку в данном случае он был прав, я приношу искренние извинения уважаемой Художнице. Он снова подумал, - но только за то, что не помог подняться. Кто ж мог подумать, что она встанет прямо на входе?

Борис демонстративно махнул рукой и отвернулся.

- Найду я, пожалуй, тебе занятие, чтобы людей не встречал. Ну, Леха, - пришел в себя?

- Вроде да, - проверяя на месте ли челюсть, ответил я.

- Я с Ленкой говорил, она тебе объяснит, что к чему. Вы уже загрузились, так что езжайте потихоньку. Лучше тебе спокойно полежать, легкое сотрясение мозга он тебе обеспечил.

- Так это прекрасно, - фальшиво обрадовался меченый. - Теперь все точно знают, что у него есть мозг. А то большинство приезжих явно страдают его отсутствием.

Борис резко повернулся к нему.

- Я тоже, - поспешно сказал тот. - Иначе бы меня, да еще в таком виде здесь не было бы.

- Ты меня достал, - серьезно сказал Борис. - Пойдем, работы у нас много, а ты явно дурью маешься, я тебе подыщу что-нибудь похуже. До свиданья, - вежливо сказал он остальным и зашагал от склада. Меченый послушно двинулся за ним.

- Залазь на телегу, - сказала Лена. - Поедем домой.

- И кто это мне говорил, что кавказцев здесь нет? - спросил я в пространство, забираясь на ящики и пытаясь сесть поудобнее.

- Это нет тех, кто на Кавказе проживает. А если в России, то очень даже есть. Немного правда, - сообщила Ольга, разворачивая лошадь. - Это Волк. Его хлебом не коми, дай прицепится к кому-нибудь. Так он вполне нормальный и даже не слишком религиозный, хоть и считается мусульманином, никто не видел, чтобы он намаз делал. Он как-то сказал, что за отсутствием Мекки на планете молиться в пустоту смысла нет. Но вот есть у него такой бзик каждому новому человеку дать по лбу. Один раз доиграется, что башку оторвут. За начальника только Бориса и признает. Говорят, тот его отмудохал по полной программе в свое время, вплоть до больницы, вот он его и зауважал. Борис при желании может. Он однажды бибизяну кулаком приложил, так тот помер. Жаль, что ты на них не посмотрел. Это все равно, что гориллу пришибить. Все остальные у Волка проходят по разряду кто сколько против него продержался. Ты еще в число лучших попал.

Может на него волчья сущность влияет, хочет доминантность продемонстрировать. А может, он всю жизнь такой был. И терпят его только потому, он вроде Ибрагима из Угрюм-реки. За хозяина и его семью всем горло перегрызет. И не фигурально, а очень натурально.

- А что там Борис говорил, что ты мне объяснишь?

- А, это про твои диски. Он просит дать на время посмотреть, что там такого интересного есть, - сказала Лена. - Я вечером посидела, просмотрела кое-что. Там кроме всякой ерунды приличные вещи имеются. Разные справочники лекарственных растений и анатомии человека, простейшие технологии производства на коленке полезных вещей и каталоги оборудования. Может пригодиться. Даже если просто издать в его типографии многие купят. Он обещал, что если сможет пользу извлечь 25% от прибыли отдаст.

- А не слишком ему жирно будет?

- Нормально. И процент божеский и тебе ничего делать не надо. Там сначала нужно хорошие деньги вложить, чтобы что-то поиметь, а у тебя все равно ничего нет. Так что дело твое, но мой совет - соглашайся. В таких вещах он не обманывает. Кулак - это, - она замялась, подыскивая слова, - бренд. Все его знают и чтоб не портить себе репутацию, он иногда в твою пользу сыграет, не только себе в карман.

- Кулак - это мафия, - вмешалась Художница. - Мы все от него зависим, так или иначе. Производство почти все его или доля в нем, лошади его, магазин тоже его. И полсотни головорезов готовых сделать все что угодно по его слову, включая этого самого Волка. И мэра с шерифом в Нахаловке выбирают только с его одобрения и, суд наш самый справедливый в зоне сделает, что он скажет. Скажешь не так?

- Так. Только в Городе гораздо хуже. Там все давно поделили и заводской клан с речным постоянно отношения выясняют, в основном за счет посторонних. А крестьян в округе всех давно долгами опутали и они пикнуть бояться. Не видела ты, что там творится. А в Новой Варшаве самую настоящую инквизицию для ловли меченых и не правильно верующих организовали. А в Болоте человечину почти в открытую едят. А на Дунае пираты балуются. И еще много всякого разного по темным углам творится. Мы, в сравнении с ними всеми ангелы небесные. Борис в тарелки не лазит с целью проверки содержимого по катехезису и долю от прибыли не требует.

- Вот дождемся, что Волк кого-нибудь убьет без причины и будем любоваться, как Кулак его отмазывать начнет.

- Поживем, посмотрим...

Глава 4.

Я ехал сразу за последним фургоном, крытым парусиной на специально подобранном для меня Рафиком спокойном мерине. За месяц почти втянулся и вечером уже не ходил в раскорячку, хотя допускать меня до серьезной скачки пока не стоило. Делали фургоны по образцу американских, времен освоения Запада. Этот был запряжен двумя парами волов, хотя у нескольких других были лошади. Фургон скрипел, раскачивался на больших деревянных колесах и страшно медленно катился за остальными. В караване их было 72 и проходили они в день не больше 20 километров.

С обеих сторон растянувшись длинной цепочкой, ехало по двадцать мужчин и подростков. Большинство имело винтовки, но молодые держали луки и арбалеты. Дорого было не столько огнестрельное оружие, сколько патроны к нему. Да и купить их можно было только в больших поселках, оставшихся далеко сзади. В этих условиях обладание собственной винтовкой было признаком взрослости и достатка.

Параллельно каравану гнали стадо коров и лошадей. Их тоже охраняли и прикрывали всадники с оружием. Так что к обеду обязательно останавливались, чтобы дать животным и людям отдых. Коровы были очень странной породы. Маленькие, лохматые и злые, они совершенно не походили на классических буренок или скот, специально выведенный для доения. Зато прекрасно находили питание прямо под ногами, были совершенно неразборчивы в этом смысле и по утверждениям хозяев могли весь год прожить на подножном корму. Тем более что трава, росшая в местах, куда они направлялись, легко переносила морозы и даже засуху.

В караване было больше пятисот человек. Это было не просто переселение, они прекрасно знали куда направляются и чем там будут заниматься. Несколько лет назад в зоне появился баптист Иван Прохоров. Судя по дальнейшему, он был не просто харизматический лидер, но человек с хорошими мозгами. Он много и агрессивно проповедовал о новой жизни и создал общину, которая очень быстро превратилась в немалую силу, отстаивающую интересы каждого члена, а учитывая что многие баптисты жили на фермах и работали на земле очень скоро начались столкновения с интересами города по поводу цен и попыток диктовать указания. Ни властям, ни уже сформировавшимся заводским и торговым кланам подобная деятельность никак не могла прийтись по душе.

Начались столкновения, науськивание людей под лозунгом борьбы за истинное православие, которое очень скоро переросло в драки, а потом и прямые нападения на деревни где проживали баптисты. К баптистам придирались и сажали их в тюрьму по малейшему поводу и вовсе без повода. После одновременного убийства троих членов общины, приехавших на базар в Славянск, Прохоров поставил вопрос об общем переселении.

Официально Пресвитер (глава общины) не обладал абсолютной властью, наиболее важные вопросы решались на церковных советах и общих собраниях верующих, но авторитет его был так высок, что возражений не последовало. Начался общий исход на север. Запретить это переселение власти не могли. Считается, что в зоне каждый волен идти, куда ему вздумается и, хотя палки в колеса ставили с большим удовольствием, отказываясь продавать необходимые вещи, баптисты уходили целыми поселками. Это был последний. За спиной у них остались проблемы. Впереди ждали другие. Обживаться на новом пустом месте удовольствие не великое. Переселенцы, тем не менее, считали, что лучше хищные звери и тяжелая работа, чем враждебное окружение.

Идти прямо по реке на баржах было не возможно. Где-то на полдороги караваны сворачивали в приток Дуная и выходили к огромному водопаду. Проще было обойти его стороной, время от времени выходя в здешнюю степь. Впрочем, это была скорее лесостепь, со множеством рощ из дуба, липы и каштана. Вот для этого перехода и нанимали проводников, вроде Рафика с его отрядиком.

Вообще-то переселенцы в основной массе и сами были с усами, не первый год в зоне. Многие ходили в Дикое поле, а такие большие караваны если не натыкались на серьезные аномалии шли без особых проблем. Хищники старались обходить караваны стороной, бибизяны боялись связываться с таким скопищем народа, но Прохоров сказал, что на то и существуют профессионалы, чтобы подставлять головы под проблемы - вот пусть и делают, что умеют и чему учились. Возражений не прозвучало. Вот мы и шли, время от времени меняясь. Трое на конях спереди, в качестве разведки, трое сзади, прикрывая караван от неведомых опасностей и следя чтобы никто не отстал. Дорога была пройдена уже не в первый раз и особых проблем кроме пары съеденных неизвестно кем телят, не произошло. Впрочем, особых денег тоже не ожидалось. Миллионов на таких переходах не заработаешь.

На переднем фургоне появился мужик, размахивающий белой тряпкой. Это был сигнал к остановке. Местность была как раз подходящая. Рядом небольшой лесок и ровное пространство перед ним, прекрасно способное приютить на время караван. Возчики начали привычно разворачивать фургоны в круг. Множество женщин и целая орда детей с усталыми лицами полезли наружу, как только они остановились.

Пока одни таскали из рощи хворост и волокли его к кострам, другие снимали ярмо с волов и пускали животных к воде. Затем мужчины стали передвигать повозки. Дышло каждого фургона пришлось внутрь круга, и каждая повозка спереди и сзади ставилась в тесном соприкосновении с соседней. Большие тормоза были надежно замкнуты и колеса всех повозок соединили цепями. Дело было для всех привычное, так поступали на каждой стоянке. Только один фургон ставился вне круга, оставляя вход открытым. Позже, когда все разойдутся на ночь спать, животных загонят внутрь и повозка встанет в общий круг, сцепленная как и другие цепями и закрывая ворота.

Сейчас они поужинают и соберутся на общую молитву. Поставят посредине стол, накрытый белой скатертью и начнут благодарить Бога за все хорошее. За неимением телевизора и танцев тоже развлечение, хор подобрался не плохой, исполнял не хуже профессионального. Вот только каждый день - это перебор, без привычки никакого удовольствия.

- Пошли Боксер, - сказал, обращаясь ко мне Ежи. Кличку Боксер мне приклеили моментально после стычки с Волком. Свидетели моментально разнесли по всей Нахаловке подробности, со знанием дела обсуждая каждый удар. На следующий день там появился Рафик, со своим отрядом и после радостной встречи старых друзей последовало знакомство с остальными, плавно переходящее в возлияние в местном кабаке, которое закончилось изрядной головной болью.

Рафик сильно изменился, стал замкнутым и малоразговорчивым, совершенно не напоминая себя из старых времен, когда мы вместе служили. В те времена он любил по каждому поводу рассказывать анекдоты, которых знал великое множество. Теперь он все больше молчал, хотя мне был явно рад. Оттаивал он только дома, в тесном кругу и первым делом попытался отговорить от походов в Дикое поле. На удивленное пожимание плечами и тыканье пальцем в него самого пробурчал, что сам был такой же дурак и рвался неизвестно куда и зачем. Они все адреналиновые наркоманы, без риска не могут, утверждал он, изрядно выпив. Рейдеры к нормальной жизни не приспособлены и все рано или поздно останутся где-то там. Но лучше погибнуть в драке, чем ходить на нудную работу каждый день.

Звали его в нынешнем качестве командира не большого, но удачливого отряда рейдеров не иначе как Безногим. Собственно по имени его не только не звали, но многие даже не знали. Зато все прекрасно знали, как он сюда попал. Меня одобрительно хлопали по плечу, все рейдеры были повоевавшие еще в той жизни и прекрасно представляли себе каково тащить на себе раненого без связи и с погоней на хвосте.

Впрочем, клички имелись у них всех. Тут в отряде подобрался настоящий интернационал. Ежи был поляк по фамилии Штурский и с кличкой Торопыга. Он в разговоре вечно перескакивал с одной темы на другую и никогда не был доволен результатом похода и вообще окружающим миром и своей жизнью в частности. При всем этом крупно ошибались люди, считающие, что он человек недалекий и глуповатый.

Серба Филипповича Степана звали Дядя. Собственно поначалу он именовался дядя Степа, за соответствующее имя, службу в югославской полиции и двухметровый рост. Потом вторая часть отпала и осталось только Дядя. Очень тяжелый тип был в общении. На морщинистом лице постоянное выражение брезгливости, взгляд тяжелый. Полное нежелание поддерживать разговор и отсутствие любых эмоций, чтобы не происходило вокруг.

Дмитрий Ковалевский, украинец. Очень естественно звался Кузнец, хотя ничего делать руками не умел и не желал, кроме нажимания курка автомата. Лысеющий блондин среднего роста с приятным открытым лицом, очень подходящим мошеннику. Очень упрямый и нетерпимый к чужому мнению.

Макаров Петр, русский. Именовался Доцентом за энциклопедические знания о любой Вещи и явлении имеющим отношение к Ушедшим. Проблема была в том, что иногда существовало несколько объяснений и или теорий. С совершенно серьезным видом он тоном лектора начинал излагать их все подряд, в ответ на вопрос, не обращая внимания на то, что разные версии друг другу противоречат.

Все они были в возрасте от двадцати пяти до сорока лет. Прошли разные горячие точки на Земле и не очень удивительно было бы, если бы встречались там, глядя друг на друга через прицелы. Уже не первый год ходили они и по здешним просторам. Я невольно попал в категорию молодых и зеленых, на которых грузили тяжелую работу и лишний раз проверяли на посту. Я не обижался, если хочешь доказать, что способен ходить с ними наравне, надо терпеть.

А еще с нами седьмым шел Волк. Рафик перед походом имел долгий разговор с Борисом. Тот предложил посетить после прихода каравана на место очень перспективное место. Вот только карты его не существовало, как вообще не существовало приличных карт территорий вне зоны. А те, что были, для владельцев являлись даже более ценными, чем карты кормчих времен Великих открытий и так же тщательно прятались от посторонних. Любой отряд рейдеров имел свои маршруты и приметы пути и вовсе не горел желанием делиться с другими. Поэтому откуда Кулак знал о развалинах городка Ушедших, он не объяснил. Зато, в качестве проводника и свидетеля, на случай если рейдеры что-то зажать пожелают, он давал в нагрузку своего доверенного человека - Волка.

Никаких проблем с ним в дороге не было. Как и все он подчинялся Рафику и выполнял все его указания. Да и опыт у Волка явно был большой. И хотя он все время подчеркнуто держался в стороне и вечером у костра в разговоре не прочь был ехидно подколоть кого-нибудь из рейдеров, отношения были вполне дружеские. Вот баптистов он не переносил и старался держаться от них подальше.

- Ты не понимаешь, - сказал он как-то мне на прямой вопрос после ужина у догорающего костра. - Я их действительно не уважаю. По отдельности они замечательные люди. Трудолюбивые, не пьют, не курят, заботятся о своих женщинах и детях. Вот только когда они собираются вместе, то превращаются в стадо баранов, которое идет за вожаком туда, куда он скажет.

Люди делятся на два вида - баранов и волков. Бараны думают, что если они будут правильно себя вести и соблюдать законы их никто не тронет. Ерунда это. Вокруг стада всегда ходят волки и норовят состричь шерсть, а часто и на мясо забить. И те, кто вроде бы охраняют баранов, как милиция и власти занимаются тем же самым. Только они делают вид, что они псы, охраняющие стадо.

Для стада нет, и никогда не будет справедливости. Что это такое решают волки. В одном случае так, в другом наоборот. Поэтому лучше быть волком и думать не об общем благе, а о своем. Знаю, знаю, - сказал он, - ты хочешь спросить, почему я тогда не бегаю один, да еще и Кулаку подчиняюсь. Во-первых, для меня это моя семья. А семья это в расширенном понимании и есть я. А во-вторых, он сам еще тот волк, а они охотятся вместе и вожак должен доказать что он лучше других.

И не надо вот так ухмыляться, глядя на меня. Не красавец я, но это только справедливо. Ты еще ничего не видел и всего второй месяц здесь. Идем по проложенной дороге, ничего странного или опасного. А то, что имеется мы старательно обошли. Тишь и благодать как в туристическом походе. Рейд начинается по-настоящему тогда, когда ты входишь на неизвестную территорию. Там тебя может поджидать все что угодно и все кто угодно.

Знаешь откуда вообще берутся меченые? Они просто получают от Ушедших то, что они хотят. Вот только это не золото с брильянтами. Это их невысказанное желание. Может, они и сами не подозревают, чего хотят.

- Что, очередной золотой шар Стругацких?

- Он прав, - спокойно сказал Макаров, сидевший рядом. - Есть и такая теория, очень часто подтверждаемая примерами. Хотел он стать волком и стал им. Вот только Ушедшим не объяснишь, что такое психология, поняли его буквально, хотя и с маленькими поправками. Как такое может произойти, ни один земной научный институт не объяснит. Это ведь абсолютно невозможно, должен перестроиться весь организм, но вот ходит и говорит, хотя если бы это была просто волчья голова на человеческом теле, ничего членораздельного он бы не произнес. А еще может унюхать запах метров за сто и ночное зрение. Зато с цветами у него облом. Но ведь не волк полностью, мозги у него остались прежние, с моей точки зрения изрядно вывихнутые.

- Сам такой, - оскалился Волк. - Только сдвинутый может пытаться собирать все эти гипотезы и теории, рождаемые на пустом месте высоколобыми умниками от которых только и пользы, что можно их дерьмо в переработку пустить. Ты ж Доцент практик, сам мог видеть и руками трогать. Сколько хочешь, примеров могу привести. Каждый рейдер рано или поздно становится меченым и получает то, о чем в глубине души мечтает. И вы все такие. Ваша Ленка всегда точно знает, где можно пройти безопасно, а Дядя...

- Помолчал бы ты, - с угрозой в голосе сказал Кузнец.

- А кого опасаться, - пожал Волк плечами, - его что ли? - он кивнул на меня. - Так вроде свой, а будет ходить с вами дальше, сам таким же станет. Все! Молчу, - поднял он руки в ответ на общие неодобрительные взгляды. - О присутствующих ничего кроме хорошего. Перейдем к абстрактным примером про других очень конкретных людей. Мясника ведь все знают? Есть такой бывший рейдер, - пояснил он мне, - может вылечить что угодно, а может взглянуть и ты имеешь это что угодно. Вчера еще здоров как бык, а сегодня на кладбище пора. Или Техник, который всегда точно знает, что в механизме не в порядке.

- А также Муха, - в тон ему сказал Доцент, - с его фасеточными глазами, которые видят в ультрафиолете и при виде которого рыгать хочется даже привычному человеку. Или Хвостатый. Очень удобно от насекомых отмахиваться, но штаны с разрезом на заднице делать приходится на заказ. Надо думать, мечтали они об этом с детства. Я тебе таких примеров тоже сколько угодно назову.

- Ха, - отмахнулся Волк, - да кто ж его знает, что у них в подсознании бродило. Может, думаешь, мне так хотелось выглядеть? Вот про Хамелеона вопросов нет. Сразу видно, что он мечтал стать незаметным. Вот как сольется с фоном, так сразу понятно - получил что хотел. Только по запаху и можно вычислить. Идеальный шпион. А что впридачу получил внешность как у ящерицы, так никто не сказал, что Ушедшие понимают, что от них хотят.

- Да ерунда это все, - лениво сказал Торопыга. - Это все от Вещей идет. Кто чаще их трогает, да на себе таскает? Рейдеры. А как часто мы вообще не догадываемся про разные свойства найденного? Да через раз. Это уже не говоря о том, что может мы думаем, что догадались и начинаем использовать какие-нибудь браслеты для усиления мышечной силы. А на самом деле это все равно, что гвозди микроскопом заколачивать. Да ничего мы не знаем и можем только гадать. Ему нравится такая теория, тебе другая. Не уверен, что эльфы хоть что-то понимают. А может они и есть Ушедшие, - со смешком добавил он. - Самые тупые и не способные нормально уйти. Какая нам собственно разница, меченым становятся один раз и никто не слышал, чтобы второй раз изменился или приобрел новые способности.

- Так, - сказал появившийся из темноты Рафик. - Разговоры разговариваем. А кто в патруль идти должен? Ты, Доцент и ты Леха. Собрались и потопали. Они там заканчивают свои коллективные молитвы после ужина и сейчас будут расползаться по фургонам. Вот и проследите, чтобы все на месте были и ворота закрыли. Остальным спать.

Названные встали и, проверив оружие, побрели к входу в кольцо фургонов. Остальные начали молча расползаться.

Я на ходу подумал, что Торопыга в конце явно проговорился. Фактически он признал, что все они меченые. Да и реакция на слова Волка была вполне однозначная. Все дружно захотели заткнуть ему рот. Вид у рейдеров был вполне человеческий, никаких уродств или хвостов. Вот интересно, что они поймали в Диком поле, что говорить не хотят...

Фургон привычно воткнули на свободное место и привязали цепям к остальным переселенцы без нашего участия. Дело было привычное, давно отработанное до автоматизма. Костры гасли один за другим.

- Еще неделя и будем на месте, - негромко сказал Доцент. - Потом пойдем проверять, что там Борис накопал. Надо спешить, скоро начнет холодать. Он замялся, - Послушай, я тебя пугать не собираюсь, но в чем-то Волк прав. Большинство, таких как мы, рано или поздно что-нибудь получают. И не всегда это приятный подарок, даже если внешне и не видно. В это многие верят, вот только контролировать свое подсознание еще никому не удавалось. Что там у нас под черепной коробкой мы и сами не знаем. Насмотрелись всяких американских ужастиков.

Лет пять назад, когда я только начинал мы втроем шли. Все новички были и как водится новичкам везет. Полезли, куда нормальный человек никогда не пойдет, просто по дурости. Нашли кое-что на очень приличную сумму. А на обратной дороге один с обрыва сорвался и насмерть. Мы все попали сюда одновременно и подружились еще в общем лагере, когда никто не знал, куда мы вообще попали. Да и держаться вместе всегда легче. Что зарабатывали, на всех делили. Пинки в зад тоже, а что делать, если ничего не понимаешь, обязательно наебут. Мы ближе, чем братья были.

Вот Кирилл и подскочил к телу, может, у него нервы сдали, а может еще чего. Шли уже неделю без нормальной еды, одними грибами закусывали. Это сейчас я понимаю, что вполне прокормиться могли, а тогда, - он махнул рукой. - Ну, горожане, в лесу три раза за жизнь были. Даже на войне проще, зайдешь в дом и просто напросто заберешь, а здесь...

Он встал возле тела на колени, руки положил ему на грудь и дико так кричит: "Вставай!". А шея набок свернута и не дышит. Что я покойников не видел? А он снова кричит: "Вставай!". И тут труп зашевелился. Понятное дело я себя со стороны не видел, но думаю, челюсть у меня до пояса упала. Он сел и медленно так всем телом повернулся, шея у него явно не работала. А потом... раз и вцепился зубами Кириллу в горло. Тот упал, а этот... зомби на него сверху и мясо рвет руками и зубами. А я стою в ступоре и смотрю...

Никогда со мной такого не было. Я много разного видел и на Земле здесь, а тут как паралич. Стою и смотрю...

И тут он вдруг остановился и на меня уставился. Рот весь в крови, руки тоже. А глаза совершенно не живые, как матовое стекло. И я начал стрелять из дробовика. Все, что было в упор, так что в куски его разнес. Минут десять после этого трясло. Это не кино, где сидишь в мягком кресле и смеешься над тупостью сценариста. Это были мои друзья. Вобщем, натаскал дров и стал собирать куски, чтобы сжечь все. А ему руку выстрелом оторвало. Пока я в себя приходил и костер готовил больше часа прошло. А рука продолжает шевелиться. Я ее трогать побоялся, так палкой пихал до костра. Ничего страшнее в жизни не было.

Он долго молчал, а потом сказал:

- Вот поэтому не любят меченые рассказывать о себе. Мало ли кто и что подумает. Не обязательно нужно из зоны в Дикое поле уходить, некоторые и в городе цепляют. А жить без Вещей мы не можем. Все здешнее электричество идет от "Молний". Не видел еще? С виду обычная круглая батарейка как в старые приемники вставляли, только раза в три больше и разъемы на концах для подсоединения. Такой город как Славянск вместе со всей промышленностью уже десять лет на одной работает и не похоже, чтобы энергия кончалась. Цвет самую малость изменился.

Найти "Молнию" мечтает каждый, вот только всех счастливцев по пальцам двух рук можно посчитать и еще останутся. Одна такая находка и можно всю жизнь загорать на пляже. И "Льдинки" вместо холодильников и "Клей" по любому случаю. Да много чего в быту применяют.

- А как же тогда бабы рожать не бояться?

- А вот с этим как раз полный порядок. Даже у Волка могут быть нормальные дети, если найдет себе кого. По наследству такие вещи не передаются. А способности когда как. Иногда да, иногда нет. И практически проверено и эльфы тоже самое говорят. Он усмехнулся. - Вот только женщины здесь изрядная редкость. На каждого мужика хорошо, если четверть приходится. Они себе цену знают. Разборчивые, - с тоской протянул он. Чувствовалось что-то личное. - У нас тут даже проституток почти нет. Все больше дамы полусвета за очень большие деньги. Эти, - он кивнул на фургоны, - еще и потому с городскими сцепились. Неправильное воспитание и поведение.

К нам подошел и сел рядом маленький, уже пожилой мужчина, одетый в типично ковбойском стиле - сапоги, кожаные штаны, клетчатая рубаха и старая куртка из оленьей кожи с бахромой на руках. Длинные седые волосы были прихвачены повязкой. Для полного подобия не хватало кольта в кобуре. Вместо него он небрежно держал в руке карабин Симонова, так что сразу было видно, что оружие для него так же привычно, как рабочий инструмент у любого профессионала. Он был начальником охотников и разведки и один из немногих свободно общался с рейдерами. Большинство переселенцев не то что шарахались от них, но отвечали, только если прямо спрашивать, а сами никогда первыми не начинали разговор.

- Слишком спокойно идем, - пробурчал он, ни к кому конкретно не обращаясь. - Я бы предпочел, чтобы Штурман нас вела, тогда хоть понятно было бы.

- Да, брось, - ответил Доцент. - Сам знаешь это не второй, даже не десятый караван. Дорога насквозь знакомая и нам и тебе. Что было опасного, мы вначале распугали или постреляли. В котловину не пойдем. Да и дороги там осталось всего нечего.

- Не люблю когда все хорошо, обязательно в конце что-нибудь случится.

Доцент пожал плечами.

- Что будет, то будет. Свернуть мы все равно не можем, а я не знаю никого кто решился бы напасть на такую ораву.

- Ну, да. И про мозгляка и вампира ты никогда не слышал...

- Мозгляк не полезет, а вампир - это сказки. Никто их не видел. Каждый слышал про случай случившийся с соседом соседа в другом поселке, но сам не видел.

- Не сказки. Я видел. И Штык видел, только он не расскажет. Он спился и в какой-то канаве сдох.

- Да ну, - насмешливо сказал Доцент. - Никто не видел один Ковбой.

- Зря смеешься, - он повернулся и посмотрел спокойно. - Сам знаешь кто я такой. Ни в Бога, ни в черта не верил, а сам к Прохорову пришел. Нарвался я на них. Если по прямой идти километров двести от третьего столба.

Доцент кивнул, он явно знал, о чем речь.

- Вечером они пришли. Часовой даже не пикнул, а утром нашли его высосанным. Не в горло как в фильмах ваших дурацких, а на руках вены прокушены. Нас было семеро и все не первый раз в рейде. Битые, опытные. И чтоб такой стоял и даже голоса не подал пока его кровосос харчует? Мы устроили засаду. Двойками всю ночь сидели, а утром двое в том же виде. Тут уж все бросили и уходить стали. Только далеко не ушли. Ночью еще двое погибло. И опять мы ничего не видели и не слышали.

А утром они нас ждали на дороге. Вот так просто стояли и ждали. Выглядят как люди, нормально сложенные только голые. Двое их было и обе бабы. Никакой особой красоты. Высокие, худые и сплошная мускулатура и клыки изо рта торчали как у саблезубого тигра на картинке. Я стрелять стал сразу и ни разу не попал. Это я-то! Они так быстро двигались, что я даже не видел, движения. Вот она стоит, а вот ее нет. И не нападали, как будто играли. А Штык упал на колени и стал креститься. Они уставились на него с интересом и одна что-то другой говорит. Я не полиглот, но уж в зоне у меня проблем нет - разные славянские слышу не в первый раз. Английский, французский, немецкий, если не пойму, так что за язык знаю. Никогда такого не слышал. А потом они повернулись и убежали. Никаким бегунам такая скорость не снится.