Она нетерпеливо отстранила его руку. В ее глазах зажегся нехороший зеленый огонек. Она подняла со стола хлебный нож.

– Уходите, а не то я вас ударю! Надеюсь, что вы лишитесь места и "Таймс" вас хорошенько ошельмует.

– Они не замедлят это сделать, – проронил Талбот, направляясь к своему автомобилю.

Можно было подумать, что дождь никогда не посещал эти места. Ни малейшего облачка, солнце сверкало, лужи испарились. Небольшие группы арестантов в черном подметали опавшие листья и сучья в палисадниках Дворца правосудия.

Талбот чувствовал себя очень скверно в создавшемся положении. Он сомневался, что сможет когда-нибудь засмеяться. Часы, дни и недели предстояли не из легких.

Он поднялся по служебной лестнице и прошел в свой кабинет. Огромная высокая зала, по которой он проходил и которая так нравилась ему вначале, теперь показалась заброшенной и пустынной. Талбот уселся за письменный стол и позвонил мисс Картер. Старшая секретарша плакала.

– Как я счастлива вас видеть, сэр. Моя комната забита журналистами. Многие прибыли из Талахасси и Майами, они ждут вас с девяти утра. И ни я, ни мистер Уонг не знаем, что им сказать.

– Я и сам этого не знаю. Предупредите Карла, что я уже тут но журналистам ничего не сообщайте. Я не желаю их видеть.

– Хорошо, сэр, – на пороге она остановилась и обернулась. – Я очень огорчена, сэр. Даже не могу сказать, до какой степени я огорчена, сэр.

– А я как огорчен!

У Хармана был такой вид, будто и он провел скверную ночь. Под глазами синие круги, лицо осунулось, губы сложились в горькую усмешку. Он сел в кресло и положил ноги на стул. Даже голос у него был усталый.

– Проклятое дело, да, Тэд?

– Действительно проклятое! Расскажи мне последние новости, Карл. Я забыл сегодня проснуться.

– Это из-за того, что в твоей постели оказалась маленькая красотка, которая была у Рили?

– Просто я ничего не помнил.

Помощник прокурора закурил одну из своих маленьких сигарет.

– Отныне нам нельзя будет так слепо верить свидетелям. Ты видел сегодняшние газеты?

– Еще нет. Представляю, что там написано!

– Те, которые из Тампы, не очень зверствуют. Большинство упрекают Марлоу в том, что он так долго ждал.

– А "Таймс"?

– Их ты хорошо знаешь. Они хотят твою голову и сделают все, чтобы получить ее.

Талбот подошел к окну и стал смотреть на улицу. Сун-сити был туристическим центром: нарядный и зеленеющий, он простирался от синих вод Тампы до берегов и пляжей Мексики. Это был небольшой и красивый город, и Талбот его очень любил. Здесь он родился, как, впрочем, и Харман. Джейн тоже родилась здесь, но это было не совсем одно и то же. Девичья фамилия Джейн была Понтер.

Понтеры – одна из самых известных и влиятельных фамилий в Сун-сити. Первый Понтер посадил здесь первое апельсиновое дерево, другой построил первый отель, третий заложил первый банк.

Талботу повезло, что он женился на девушке с такой фамилией. Это была необыкновенная удача для сына бедняка. На самом деле богатство Понтеров уже исчезло, осталась только фамилия и фанатическое желание Джейн восстановить прежний блеск. Для нее деньги значили очень многое. Женщины ее круга привыкли жить в достатке и даже в роскоши, а Джейн к тому же была еще и тщеславна. И Талботу приходилось стараться изо всех сил, зарабатывать как можно больше денег, чтобы удовлетворить желания жены. Когда его сделали прокурором, он решил, что достиг первой ступени лестницы, ведущей к достижению значительного общественного положения.

Он мечтал о суммах, которые он станет получать, чтобы оправдать надежды Джейн, и это были его единственные мечты на протяжении ряда лет, проведенных в джунглях Тихого океана. Он хотел занять значительное место в родном краю и сделать имя Талбот таким же известным и знаменитым, как имя Понтер. Это была очень красивая мечта.

У него еще болела голова и во рту все пересохло. Талбот вытащил из ящика письменного стола бутылку "бурбона" и налил два стакана.

– А чья это ошибка, Карл?

– Разумеется, не твоя.

– А чья же?

– Моя! Я должен был представлять Министерство юстиции.

– Но ведь прокурор я!

– А я твой помощник. Я должен был взять дело в свои руки, когда Джейн стала адвокатом обвиняемого, тогда ты не потерял бы ее.

– А ты верил в виновность этого Конли?

– Ну разумеется! Ты ведь отлично знаешь это. И судьи тоже. И судья Маннерс тоже верил, и даже "Таймс".

– Весь мир, кроме Джейн. Харман глубоко вздохнул.

– Но... весь мир, за исключением Джейн, – повторил он. – Она, вероятно, очень прозорлива или у нее есть волшебный кристалл.

Талбот допил свой стакан и поставил бутылку на место.

– Ладно. Ну что ж, теперь уже не о чем говорить. Передай мне газеты. Я хочу узнать, о чем они пишут, прежде чем давать интервью журналистам. И попроси мисс Картер зайти ко мне.

– Понятно. А что ты собираешься делать, Тэд?

– У меня нет тридцати шести различных выходов. Кстати, раз уж ты здесь, не сходить ли тебе в архив и не посмотреть, нет ли у нас дела на некую Вики Пол?

Харман сразу же вышел из комнаты. Через некоторое время появилась мисс Картер со своим блокнотом. Талбот загасил сигарету.

– Вы меня вызывали, сэр?

– Да. Пошлите губернатору телеграмму. Уведомьте его о моей отставке с поста Генерального прокурора и добавьте, что официальное письмо с прошением об увольнении последует немедленно за телеграммой.

– Вы ведь не обязаны уходить со своей должности? – спросила мисс Картер, кусая губы, чтобы не расплакаться.

– Нет. Никто меня к этому не принуждает, но мне кажется, что это лучший выход из создавшегося положения.

Когда мисс Картер выходила из кабинета, в него вернулся Харман с пачкой газет.

– Никакого дела на Вики Пол нет, а есть на некоего Ната Пола. С дюжину судимостей, публичное пьянство, плохое обращение с несовершеннолетними, побои и ранения, разбойные нападения с оружием в руках и все в этом духе.

Это имя было смутно знакомо Талботу, но он никак не мог связать с ним Вики. Харман принял удрученный вид.

– Ты бы лучше принял журналистов. Они знают, что ты тут, и очень недовольны.

– Сию минуту.

Талбот просмотрел передовую статью "Таймс" и горько усмехнулся, вспомнив первую мысль, пришедшую ему в голову сегодня утром.

– Что ты нашел здесь смешного? – удивился Харман.

– Ничего. Послушай, я оставляю свое место и отправляюсь путешествовать.

Он указал на крупный заголовок над статьей:

"ЧУДОВИЩНАЯ СУДЕБНАЯ ОШИБКА! Прокурор отправляет невиновного на электрический стул!"

Глава 3

Бет Конли не хочет продаваться

Никогда еще у Талбота не было такого длинного дня. Всю его первую половину журналисты следовали за ним по пятам, он почти стонал от их наглых притязаний. "Таймс" выпустил два специальных выпуска. Газетчики снова вспомнили о драматическом и красноречивом споре между ним и Джейн во время ведения судебного процесса. Джейн представляли современной женщиной, а Талбота хитрым крестьянином с хорошо подвешенным языком. Подчеркивалось, что только благодаря удачным маневрам он смог достичь такого высокого положения и обольстить женщину гораздо более знатного происхождения, чем он сам.

В обоих выпусках комментировалось его чрезмерное честолюбие, которое приводило к тому, что прокурор забывал об интересах правосудия и даже о любви своей жены и, пользуясь своим положением, процесс за процессом навязывал свою волю адвокату подсудимого.

Здесь же были помещены фотографии Бет Конли, заливающейся слезами во время речи защитника, и Талбота, ударяющего кулаком по столу. Под фото шла подпись:

"Виновность этого человека не подлежит сомнению и я прошу суд ответить "да" на все поставленные вопросы".

Чуть ниже были напечатаны фотографии Джима Конли, Джейн и Марлоу.

Из Талахасси позвонили пятнадцать минут четвертого. Губернатор беседовал весьма любезно. Дик Камерон был хорошим человеком. Он назвал Талбота по имени и объяснил ему, что не может ни в чем упрекнуть его, что процесс он вел совершенно правильно. Вместе с тем, в силу сложившихся обстоятельств и высших интересов, учитывая бурную неприязнь общественности, он, к своему большому сожалению, вынужден принять отставку Тэда.

Ему весьма вежливо сообщили, что его карьера завершилась и что он стал конченым человеком. Талботу не предложили даже место подметальщика в суде.

Когда Камерон повесил трубку, Талбот взял шляпу и вошел в комнату своего помощника. Хармана вызвали в трибунал. И в его кабинете находилась мисс Картер.

– Ну вот, – буркнул Талбот, – я не знаю, кого назначат на мое место, но надеюсь, что выберут Хармана. Во всяком случае, у моего, точнее у вашего будущего Генерального прокурора, будет лучшая секретарша в Штатах.

В кулуарах первого этажа никого не было. Талбот в последний раз спустился по истертым ступенькам. Внизу его поджидал Люк Эдем.

– Что тебе надо? Устроил засаду?

Эдем хитро улыбнулся и поправил галстук.

– Можно сказать, что ты наделал дел, не так ли, Тэд? 259

– Возражать не буду.

Талбот внимательно оглядел тощую физиономию своего недруга. Люк, Харман и он выросли вместе. Втроем они ходили на рыбную ловлю, на охоту, плавали, браконьерствовали, воровали яблоки и другие фрукты. Но для Люка все это было далеко позади. Он поднялся гораздо выше Тэда по лестнице общественного признания и удач. Он оказался по другую сторону барьера. Люк стал владельцем сети игорных домов. Он мог оплачивать любые свои прихоти, швырять за костюмы по двести долларов. И единственная неприятность, которую он испытал, это осуждение на два года тюрьмы, безжалостно потребованное Тэдом. Но Люк просидел лишь семь месяцев.

– Хе, – усмехнулся Люк. – Жаль, что не тебя поджарили вместо этого несчастного человека!

– Ты до сих пор ненавидишь меня, Люк? Ты никогда ничего не забываешь.

– Эдем смахнул несуществующую пылинку со своей сверкающей белизной манжеты.

– Друг никогда не отправляет друга в тюрягу. Так не поступают. Надеюсь, что ты подохнешь с голоду, грязная скотина! Ты всегда стремился парить выше своих возможностей!

Талбот сжал кулаки, но от удара удержался. Драка с Люком ничего не изменила бы. Он обошел его и направился к стоянке автомобилей. Ярко светило солнце. Талбот вздохнул. Та тяжелая работа, которую он собирался проделать, удручала его.

Жизнь могла быть такой простой, но для него она неожиданно обернулась полной колючек и препятствий.

Талбот направил свою машину по направлению Ферм-буат и поехал по маленькой улочке, покрытой гравием. Почти сразу же он остановился перед маленьким домиком. Лужайка была заброшена и совсем не подстрижена, водоем совершенно без воды. Талбот позвонил и застыл в ожидании.

Ему открыла Бет Конли. На ней были надеты очень маленькие шорты и легкая летняя кофточка. Одежда была ей немного тесновата, а ноги босы. Ее, русые волосы ниспадали на плечи.

– Вы ошиблись на один день, – заявила она.

– Да, – Талбот сжал зубы, – действительно.

Она отодвинулась, чтобы дать ему пройти.

– Весьма мило с вашей стороны навестить меня. Прокурор с большим сердцем пришел к неутешной вдове. Но входите же, поплачем вместе.

Гостиная была чистая, но бедно обставлена. Потолок змеился трещинами, пол красовался выбоинами. Низкий столик завален газетами. В уголке "Рикошет" виднелась большая фотография.

Женщина включила радио, взяла наполовину опорожненный стакан и уселась в кресло напротив Талбота, перекинув ногу через подлокотник. Ее глаза жестко уставились на бывшего прокурора.

– Чего вы хотите?

Талбот тоже сел и взял сигарету. Ему трудно было начать.

– Бесполезно говорить, до какой степени я подавлен... Я хочу выяснить, как у вас обстоят дела с финансами?

Никогда еще Талбот не чувствовал себя таким смущенным. Смех женщины был таким же неприятным, как и ее взгляд.

– Вы должны бы знать это. Но вы были так уверены, что я отхватила эти сто двадцать пять тысяч долларов, в краже которых обвиняли Джима. По вашему личному распоряжению копы обшарили все окрестности, и они могли убедиться, чем я располагаю на самом деле. Они допрашивали меня день за днем. Вот вы у меня спрашиваете, как у меня с финансами. Я буквально утонула в долларах. А почему бы вам не подумать, с чего это я проживаю в подобной трущобе?

У сигареты Талбота оказался мерзкий вкус. Он раздавил ее в пепельнице среди окурков, замазанных губной помадой.

– Валяйте, продолжайте... Теперь моя очередь выслушать вас. Я вынужден слушать вас. По правде говоря, я должен был тогда пойти вам навстречу и позвонить губернатору.

– Вот как? Теперь вы согласны с этим?

Она разразилась рыданиями. Талбот смотрел на нее, не зная, как себя вести, но все-таки испытывая удовольствие от того, что она так красива. Скоро она утешится и найдет себе другого мужчину. Прежде чем выйти замуж за Конли, она работала манекенщицей в Майами. Фигурка у нее превосходная.

Бет перестала плакать и вытерла слезы.

– Я спросила вас, чего вы от меня хотите?

Талбот вытащил чековую книжку.

– Я допустил ужасную ошибку и признаюсь вам в этом... Мне хочется немного помочь вам.

– Каким образом?

– Деньгами.