Милые мордочки, лапки-царапки

Сьюзан Вейд

Белая ладья. Черная пешка

Впервые Эллиот Франклин заметил странное поведение кошек спустя неделю после того, как его жена забрала дочь и уехала к своим родителям в Даллас.

— До конца лета, — сказала Рита. — Так что Анна сможет брать уроки танцев у мадам Дюпри. Здешняя студия не приносит ей ничего хорошего — даже ты это видишь.

Эллиот не видел в Танцевальной школе-театре ничего дурного. В особенности в возрасте Анни. Танцевальная школа не была очень уж важна для Анни, но он знал, что положение не улучшится, если он скажет об этом Рите. Так что он удовольствовался уверениями Анни, что, само собой, она умеет сама звонить по межгороду и что, само собой, она помнит его рабочий номер.

— И кроме того, это двенадцатая станция пожарного департамента Остина, — добавила она, — так что я смогу узнать номер в справочнике, если я его забуду. Чего я не сделаю.

— И ты знаешь, в какую смену я работаю?

— Смена «В», — сказала она. Ее серые глаза заставляли его сомневаться, что ей всего лишь семь лет. — Кроме того, я всегда помню твое расписание, папочка.

— Я просто буду скучать по тебе, — извиняющимся тоном сказал Эллиот. — Очень.

Анни обняла его.

— Я тоже, папочка. Но это только шесть недель.

Он знал, где она подхватила эту фразу. Это был Ритин ответ на все его возражения. А он немог заставить себя предупредить Анни, что это может быть ложью. Рита так и не привыкла к Остину, она принадлежала Северному Далласу до мозга костей. Эллиот подозревал, что только взрыв юношеского протеста заставил ее выйти за него замуж. Когда он прошел, она стала настаивать на своем нежелании жить здесь.

В июне ему исполнилось тридцать шесть, Возраст, который сделал его слишком старым для перевода в другие глазные пожарные департаменты. В течение четырех дней после того, как Рита объявила о своих планах, он подозревал, что она ждала, пока он застрянет в Остине, прежде чем навсегда уехать в Даллас.

Если она не вернется к началу занятий в школе, это будет значить, что она ушла от него.

Если он обвинит ее в этом до этого срока, она будет настаивать, что все было хорошо, а у него разыгралась паранойя.

Эллиот был убежден, что после восьми лет совместной жизни с Ритой паранойя появится и у самого нормального мужчины. Но это был уже совсем другой их спор, из серии «кто больше сумасшедший».

Так что в конце концов он отпустил их — свою раздраженную жену и свою единственную дочь. Он думал о своем поражении, когда покорно помогал грузить сумки в багажник «бьюика», и мрачно смотрел, как они уезжают по пригородной улице и скрываются из виду.

Следующую неделю он провел в непрекращающемся унынии, прерванном единственным ярким пятном — звонком в дом тестя в Далласе, когда ему даже позволили поговорить с Анни. Все другие звонки грубо прерывались Роджером Уоллером, отцом Риты. «Она спит», — говорил он. Или: «Они в студии на занятиях». Он всегда вешал трубку прежде, чем Эллиот успевал попросить что-нибудь передать.

Эту неделю Эллиот тянул свои смены как обычно — двадцать четыре часа работы, сорок восемь отдыха, — оплачивал счета и ходил за продуктами. Но внутри него росла уверенность, что он потерял свою дочь навсегда.

Еще не наступил вечер субботы, после еще одной неудачной попытки поговорить с Анни, когда он понял, что она могла написать ему. Он рыскал в поисках ключа от почтового ящика двадцать минут, пока не откопал его в корзине на столе в зале.

Длинные летние сумерки взяли верх над мучительно угасающим днем, и первый прохладный вечерний ветерок подул, когда он спускался с холма к почтовому ящику. Ручей, бежавший под дорогой в том месте, оказался полон. Это было удивительно, если учесть, какая жара стояла в последнее время.

Эллиот достал недельные запасы почты из забитого ящика. Когда он стоял там, отбирая ненужную макулатуру от счетов, что-то мелькнуло на краю поля зрения, быстрое, неясное движение на дороге, заставившее встать дыбом волосы на его шее. Он повернул голову, чтобы рассмотреть это внимательнее, но высокие платаны и дубы, которые росли вдоль ручья, превращали закатный свет в темноту. Сначала он не мог ничего разобрать. Он стоял без движения, и по мере того как его глаза привыкли к темноте, он увидел странную картину.

Пара мощных потоков дождевой воды скобками окружала изгиб дороги, ведущий к мосту над ручьем. Напротив него на другой стороне ручья ровным рядком сидело около десятка кошек. Совершенно черных. Каждая кошка занимала определенное положение и определенную позу, так что все вместе они выглядели как отряд солдат, замерших на своих постах. Маленькие худощавые молодые кошки сидели рядком перед старшими, аккуратно свернув хвосты вокруг черных тел, уши насторожены, глаза смотрят прямо перед собой. Позы больших кошек были более разнообразны, но все еще слишком правильны. Огромный лоснящийся кот с большими ушами, которые делали его похожим на лиса, сидел на берегу ручья, будто обозревая ряды своего отряда. С другой стороны сидели две кошки, каждая подняв одну лапу и выпустив когти.

Определенно очень странно. Конечно, Эллиот замечал бездомных кошек поблизости. Из-за близости реки и неокультуренной лесной полосы за домами вокруг было много животных — опоссумы, еноты и сотни белок. Но он никогда не видел такую мрачную группу кошек. Что-то еще мелькнуло на периферии его зрения. Очень медленно Эллиот повернулся, стараясь держать живописную группу черных кошек в поле зрения.

С этой стороны ручья собралась другая группа. Кошки из этой группы были полностью белыми. В противоположность ровным рядам черных позы белых кошек выглядели беспорядочными и хаотическими.

Две стаи сидели друг напротив друга, не двигаясь и не мигая. Эллиот заметил, что одна из белых кошек смотрела по сторонам — среднего размера самка, у которой не хватало половины уха. Она сидела, подняв хвост, на расстоянии добрых шести футов от своей фаланги.

Ни одна из кошек не шевелилась.

Это была самая, черт побери, странная вещь, которую Эллиот когда-либо видел.

Без всякого предупреждения белая кошка с рваным ухом бросилась по диагонали через дорогу. Она схватила котенка из черных рядов, сжала его голову в зубах и унеслась мимо вражеского фланга к излучине ручья.

Это случилось со скоростью света, беззвучно, даже без крика жертвы. Но Эллиоту показалось, что он услышал, как сломалась шея котенка, когда кошка исчезла среди теней.

Он поглядел ей вслед, пытаясь проследить ее путь, но угасающий свет был против него. Когда он снова взглянул на дорогу, кошки растворились во тьме, как будто их здесь никогда не было.

— Наверное, у меня галлюцинации, — произнес он. Голос прозвучал хрипло.

Он прочистил горло и повернулся к дому.

Белая хищница сидела на заграждении моста перед ним, спокойно слизывая кровь со своей белоснежной шерсти.

Эллиот бросил почту. Кошка взглянула на него на мгновение и продолжила неторопливое приведение себя в порядок.

— Я понял, — прошептал Эллиот. — Белая ладья бьет третью пешку.

Правильно?

Закончив слизывать темную кровь со своей груди, белая кошка мелькнула хвостом и растворилась в сумерках.

Смена Эллиота начиналась на следующий день. Официально — в двенадцать, но существовала традиция пораньше освобождать ребят из предыдущей смены, так что он пришел к одиннадцати.

К двенадцатой станции относилась большая территория, покрывающая Северный Остин от бульвара Ламар до 35-й улицы, так что звонков бывало много. Большинство звонков были от больных — обычно сердечные приступы; иногда ножевые или огнестрельные ранения. Но и пожаров было много.

Смена была самой напряженной на памяти Эллиота, а ведь это еще не полнолуние. На самый крупный вызов их подняла сирена в 4.04 утра. Звук напоминал громкое «у-у-у-уа-а» и застал его в фазе сновидений. Обычно Эллиот быстро просыпался, но вызов поймал его в неправильное время, и потом он не мог вспомнить ничего, предшествовавшего выезду на пожар.

Это был один из тех вытянувшихся в ряд комплексов домов, что испещряли северную часть Остина, двадцать квартир в двухъярусном доме в форме буквы «Г». Похоже, это был серьезный пожар. Отражения световых сигналов пожарной машины скользили по поверхности здания, красные и оранжевые огни вспыхивали в темных окнах, как искры. Завораживающее зрелище.

Потом кто-то закричал, и Эллиот увидел, что за ограждением слоняются около двадцати человек. Тоуи подал машину вперед, посмотрел на него и резко сказал: «Франклин! Ты в порядке?» Эллиот спохватился и взялся за рацию. «Машина 12 на месте. Присоединяемся к основной бригаде. У нас жилой комплекс с густым дымом на верхних этажах. Вспомогательной машине необходимо проложить линию. Будем тянуть рукава».

Васкез уже принялась вытягивать рукав, и Эллиот вспрыгнул на машину, чтобы помочь ей, пока Тоуи готовился пускать воду. Войгт схватил одну из лестниц и направил на верхний ярус.

— Там никого нет? — крикнул Эллиот одному из гражданских, здоровому парню в джинсах, который выглядел полностью проснувшимся. — Где это началось?

Парень ответил:

— В квартире по соседству с моей, мы полагаем, — и указал на дверь в конце верхнего яруса. — Три восемьдесят пять. Дымовая сирена уже отключилась — думаю, ее услышали все.

— Проверьте, все ли здесь, — сказал ему Эллиот. — Проверяйте по номерам квартир. Мы будем искать, но постарайтесь убедиться, что все на месте.

Какая-то беспричинная тревога глодала его. Он снова взялся за рацию.

— Войгт! Они думают, что началось в квартире три восемьдесят пять…

Войгт был на полпути наверх, его форменная куртка распахивалась, когда он вытягивал перед собой очередную секцию лестницы.

— Цепляйся справа и скажи, что там внутри, Войгт! — крикнул Эллиот.

Войгт остановился напротив открытой двери, из которой валил дым. Его голос прозвучал громко и возбужденно:

— Неплохо! Мы сможем закрепиться здесь.

Потом Войгт споткнулся напротив ограждения верхнего яруса и выругался.

А несколько секунд спустя по лестнице промчалась белая кошка. У нее не хватало половины уха — Эллиот заметил это, когда она метнулась через стоянку и растворилась. При виде рваного уха его тревога резко усилилась.

Неожиданно кое-что пришло ему в голову — инспекция по безопасности, с которой они были гут несколько месяцев назад. Он закричал:

— Нет, Войгт! Мне нужно отрезать соседнюю квартиру. Заблокируй ее!

Подошел парень в синих джинсах:

— Джанет говорит, что жильцы из квартиры три восемьдесят пять в отъезде — так что мы почти уверены, что все здесь.

Эллиот показал парню два больших пальца и побежал к лестнице, вытягивая секцию.

— Васкез — приготовься, но воду не пускай. Мы с Войгтом разломаем потолок в боковой квартире. Нам нужно остановить распространение огня на верхнем ярусе.

Тоуи уже открывал вентиль на машине. Войгт все еще стоял на входе в квартиру, но по крайней мере он застегивал куртку. Васкез уже протянула багры наверх и вернулась, чтобы проложить еще одну линию без лишнего напоминания. Она была хорошей помощницей.

Эллиот забрался в горящую комнату — шевелящийся черный дым скрыл из виду абсолютно все. Он не мог разобрать, как далеко по квартире распространился огонь.

— Говорю тебе, мы можем закрепиться здесь, — сказал Войгт откуда-то изнутри.

— Войгт, — позвал Эллиот, — оставь это. Заходи в соседнюю квартиру и помоги пробить дыру в потолке.

— Но ведь только часть кухни… — сказал Войгт.

— Делай, как я сказал, Войгт. — Эллиот схватил багор и побежал к квартире с другой стороны.

Эллиот слышал звук сирен — значит, еще одна команда на подходе, в любой момент его могут сменить. Дым уже струился из вентиляционных шахт. Он всадил свой складной крюк в стену над головой и потянул, плечевые суставы заныли. Стареешь, Эллиот. Потом Войгт оказался рядом с ним, тоже всаживая свой крюк. Из первой дыры в стене вырывался жар. Но пламени еще не было — они успели как раз вовремя.

— Мы возимся вокруг да около, пока там все горит! — закричат ему Войгт. — Мы могли бы закрепиться там!

Эллиот не стал тратить время на ответ. Ему понадобилось несколько минут на то, чтобы пробить потолок. Тоуи сообщил, что вспомогательная машина уже цепляется к пожарному крану, чтобы проложить еще одну линию.

Эллиот послал свободных людей из команды на поиски в здании, пока Тоуи помогал одному из пятнадцатой команды подключить вспомогательную линию. Через несколько секунд пожарный кран был открыт, подавая воду в рукава.

Эллиот поставил Войгта на вспомогательную позицию во второй бригаде.

— Вот дерьмо, — сказал Войгт, направляя струю воды на верхний ярус. -

Ничего не происходит.

— Подожди, — сказал Эллиот. Он схватил другой рукав и побежал к квартире три восемьдесят пять, полыхавшей, как фейерверк. Вокруг было черно от дыма и жарко, как в аду. Васкез была наготове у своего рукава, как он и говорил ей.

— Собьем его! — сказал он.

Они нырнули внутрь, разливая перед собой воду широким веером. Когда они добрались до гостиной, оранжевое пламя освещало их путь неверным адским светом. Вода, которую они накачивали, превращалась в пар, и становилось еще жарче.

Он боялся, что вспыхнет все. Становилось так жарко, что ограниченные очаги пламени в течение нескольких секунд могли вызвать спонтанное возгорание во всей квартире.

Пожарный костюм не мог уберечь при таком воспламенении, он просто таял на теле и изжаривал тебя. Пара становилось все больше. Жар неистовствовал.

— Становится жарковато, а? — сказал он.

— Все будет нормально, — ответила Васкез. Ее голос звучал глухо из-за маски.

В крыше прогорело отверстие. Он понял это по тому, что дым стал рассеиваться и языки пламени стали ярче и выше. Но стало чуть прохладнее — жар выходил через дыру. Затем пламя принялось спадать.

— У нас получается! — закричала Васкез.

Голос Тоуи прозвучал по рации:

— Вы можете выбраться здесь? На крыше огонь.

Эллиот оставил Васкез и парня из пятнадцатой и побежал на первый этаж.

Пламя вырывалось сквозь крышу квартиры три восемьдесят пять. Искры выстреливали в темноту и лениво скатывались с крыши.

Дерьмо. Все было таким сухим, что мог начаться поверхностный огонь. А часть крыши чуть подальше уже начала тлеть.

Гражданские с криками бегали по лестнице внизу. Из-за шлема его собственное дыхание звучало громче, чем крики, даже громче, чем голоса, доносящиеся из рации.

— Постарайся их успокоить, — сказал он Тоуи, когда пробегал мимо него.

Он схватил наконечник шланга, установленного на крыше машины. Резиновая кишка разматывалась позади него, пока он взбирался вверх, поливая крышу вокруг разлома. Его собственный пот обжигал его внутри костюма, и он чувствовал себя медлительным и глупым.

Совершенно неспособным просчитать варианты распространения огня.

Хаос, подумал он. Огонь и чертов хаос.

Целые облака пара волнами выходили из отверстия в крыше над квартирой три восемьдесят пять.

— Вы все внутри? — крикнул Эллиот, все еще поливая крышу.

— Мы заходим, — прокричал Войгт.

— Все в порядке! — крикнула Васкез. Ее голос звучал так, будто она улыбалась. — Не волнуйся, Франклин. Похоже, мы справились.

Что-то заставило Эллиота повернуть голову. На перилах сидел крупный черный кот. Он посмотрел на Эллиота и удовлетворенно зевнул, показав розовый язык и острые белые клыки.

Спина Эллиота покоилась мурашками, Кот выглядел знакомо.

Он повернулся. Огня больше не было.