Помоги проекту - поделись книгой:
Дело в том, что в процессе допроса он вспомнил, что утром неподалеку от места происшествия мелькнула удивительно знакомая фигура.
Оставив машину в соседнем квартале, Мехреньгин подошел к ближайшему круглосуточному магазину.
Возле магазина ошивались две небритые личности неопределенного возраста. Увидев Мехреньгина, личности заволновались. Мехреньгина в районе отлично знали и не ждали от его появления ничего хорошего.
– Керосиныча не видели? – спросил Мехреньгин, стрельнув глазами.
– Керосиныча? – переспросила та личность, что постарше, обрадовавшись, что капитана интересует кто-то другой. – Да он к Зинке пошел, думает, она ему нальет… только с какого перепуга она ему нальет, когда…
– Ах, к Зинке! – Мехреньгин, не дослушав, поспешил в соседний двор, где находилось известное всему району заведение под названием «выпить – закусить».
За стойкой заведения стояла Зинаида, тертая особа с огненно-рыжими волосами и румянцем во всю щеку. Перед ней переминался пожилой бомж в выцветшей капитанской фуражке.
– Срочно оставь помещение, – лениво говорила Зинаида, протирая несвежим полотенцем влажный стакан. – Ты мне своим присутствием всю обстановку опошляешь и товарный план понижаешь. От одного твоего вида мухи дохнут, фикус вянет, не то что посетители…
– Зиночка, – канючил бомж, – ты мне только налей буквально семьдесят пять грамм, и я немедленно улечу на крыльях любви! И я ведь не за просто так прошу, что я, не понимаю? Мы живем в мире чистогана, так что бесплатно ничего не бывает. Даже сыр в мышеловке и тот подорожал. Я тебе могу ценную вещь предложить…
– Ага, улетишь, как же! – вяло отлаивалась Зинаида. – А то я тебя не знаю! Добрый день, Валентин Иванович! Какими судьбами?
Последние слова, разумеется, относились к капитану Мехреньгину.
– Да вот с этим инвалидом перестройки хочу пообщаться! – Капитан кивнул на бомжа. – Здорово, Керосиныч!
– А я что? – забеспокоился бомж. – Я ничего! Я ни сном ни духом, вы меня знаете!
– Очень хорошо знаю! – Мехреньгин прожег бомжа из-за очков рентгеновским взглядом. – И, между прочим, видел тебя сегодня утром сам знаешь где… Колись, Керосиныч!
– Что значит – колись? – Бомж испуганно заморгал. – Я ни сном ни духом…
– А какую ты вещь хотел Зинаиде сплавить? Думаешь, я не слышал?
– Ничего не знаю… – заныл бомж.
– Ох, Керосиныч, ищешь ты неприятностей на свою седую голову! – вздохнул капитан. – Дело-то серьезное, убийство…
– А я-то при чем? Я его и не разглядел толком!
– Ага! – оживился Мехреньгин. – Давай теперь подробно и с деталями! Кого – его и вообще как дело было?
– Да я вчера отдыхал у себя в подвале, – начал бомж, воровато озираясь. – Никому ничего плохого не делал, думал о серьезных мировых проблемах – как бы опохмелиться… вдруг вижу – ноги…
– Какие ноги? – переспросил Мехреньгин.
– Обыкновенные ноги, мужские, в хороших ботинках. Шли эти ноги мимо моего подвала, да вдруг притормозили… Ну, я-то сначала ничего, не беспокоюсь – мало ли что человек надумал, к примеру, приспичило ему… а тут смотрю: он в люк что-то выбросил… Там, Иваныч, люк такой имеется, завсегда малость приоткрытый… Ну, выбросил, значит, и дальше пошел… А я подождал немножко и решил проверить – мало ли что полезное… люди ведь разное выбрасывают… Этот люк, Иваныч, он вообще-то неглубокий, не канализация какая. Только было я собрался пойти посмотреть, как Мишка Пузырь позвал помочь. Он, понимаешь, где-то чугунную болванку раздобыл, и никак ему было до пункта приема одному ее не дотащить…
– Во даете! – восхитился Мехреньгин. – Неужели болванку доперли?
– А то, – с гордостью сообщил Керосиныч. – Ну и после этого, конечно, загудели, на чугунные деньги. А сегодня проснулся я и вспомнил, потому как выпить-то охота, здоровье поправить… Значит, выбрался я из своего подвала, крышку люка в сторонку отодвинул и пошуровал там внутри. У меня для этой надобности крючок специальный имеется… и представляешь, Иваныч, нашарил я там, в люке, могильник…
– Какой такой могильник? – удивленно переспросил Мехреньгин.
– Как – какой? Ты что, не знаешь, какие они бывают, могильники? Маленькие такие, по которым богатые разговаривают…
– Мобильник, что ли? – дошло до капитана.
– Ну, какая разница! Могильник или мобильник, как хочешь назови, а все одно вещь стоящая. В общем, достал я его оттуда, хотел тут же к Зинке идти – а тут, смотрю, ваши понаехали, вокруг той машины столпились. Я, само собой, испугался, решил немножко переждать – мало ли что… ну вот, переждал, только сюда пришел, начал с Зинаидой переговоры – а тут ты являешься… – И бомж тяжело вздохнул.
– Значит, тот человек, который мобильник выкинул, шел с той стороны, где машина угнанная стояла? – уточнил Мехреньгин.
– Насчет того, угнанная она или нет, ничего не знаю, а только ваши точно в той стороне базарили.
– Ну-ка, Керосиныч, покажи мне тот мобильник! – потребовал капитан.
– Ну вот, так я и знал, что ничего мне с него не будет, кроме неприятностей! – заныл бомж.
– Ладно, так и быть, я тебе на опохмел из личных средств выделю!
Керосиныч снова тяжело вздохнул и протянул Мехреньгину новенький мобильный телефон.
Телефон был розовый, симпатичный, определенно женский.
Через четверть часа капитан Мехреньгин вернулся в свой кабинет.
Гражданин Птичкин выглядел так, как будто его неделю использовали на тяжелых физических работах, к примеру на асфальтоукладчике вместо асфальта. Жека, напротив, был энергичен и полон сил.
– Ты, Иваныч, как-то рано вернулся! – проговорил он с сожалением. – Еще бы минут десять, и я бы его дожал!
Мехреньгин ничего ему не ответил. С загадочным видом он скрылся за шкаф и зашуршал там бумагами.
В комнате наступила настороженная тишина.
И вдруг в этой тишине раздались первые такты сороковой симфонии Моцарта.
– Это у кого мобильник звонит? – выглянул из своего укрытия Мехреньгин. – У кого такая мелодия красивая?
– Это у меня, – ответил Птичкин, заметно побледнев.
– А что же вы тогда не отвечаете? – проговорил капитан Мехреньгин елейным голосом. – Вы ответьте, Андрей Михайлович, вдруг что-то важное!..
– Да ничего, – промямлил Птичкин. – Я после перезвоню…
– Ну, вы хоть взгляните, кто звонит! – настаивал Мехреньгин. – Может, очень важный звонок!
– Да ничего, обойдутся… – отнекивался Андрей Михайлович.
– Нет уж, вы все-таки взгляните! – Мехреньгин вышел из-за шкафа, направился к подследственному.
Жека удивленно смотрел на своего напарника.
Птичкин неохотно вытащил мобильный, взглянул на дисплей… и еще больше побледнел.
– И кто же это вам звонит? – не унимался Мехреньгин. – Никак с того света вам звонят? Никак покойница?
– Ка… какая покойница? – проговорил Птичкин дрожащим голосом.
– А вот та самая, которую вы на фотографии не признали! Ольга Васильевна Муравьева! – И Мехреньгин положил на стол перед Птичкиным фотографию свернувшейся калачиком мертвой женщины. А поверх фотографии бросил розовый мобильник, на котором только что набрал номер Андрея Михайловича.
– Она говорила, что ее зовут Лена… – пробормотал Птичкин и тут же прикусил язык.
– Ну, ты даешь, Иваныч! – восхищенно выдохнул Жека.
– Давайте, Андрей Михайлович, рассказывайте все с самого начала! Дело-то серьезное, ведь в вашей машине нашли труп вашей знакомой! – потребовал Мехреньгин, усаживаясь за стол и приготовившись записывать. Он понял, что наступил момент истины и что Птичкин выложит сейчас все, что знает.
Птичкин выпил стакан воды, посидел немного, глядя в стол и скорбно опустив уголки губ, после чего, внимая суровому взгляду Жеки, начал рассказ.
С этой девушкой он познакомился на презентации. Он является сотрудником фармацевтической фирмы «Астромед», и в тот день фирма проводила презентацию нового лекарства. Народу пришло много, он, Андрей Михайлович, был загружен работой и заметил девушку, только когда она налетела на него с кипой рекламных проспектов. Пока они собирали рассыпавшиеся бумаги, он успел заметить, что девушка очень милая и хороша собой.
Второй раз они столкнулись в кафетерии, она извинилась и подсела к нему с чашкой кофе, хотя свободных мест в зале было достаточно. Разговорились, девушка представилась Леной, сказала, что работает в аптечном управлении.
Птичкин снова тяжко вздохнул и прижал руки к сердцу.
– Вы поймите, я – человек женатый! Но встреча с этой девушкой была предначертана мне судьбой!
– Угу, – скептически хмыкнул Жека, за что получил от Мехреньгина пинок в коленку – дескать, сумели разговорить свидетеля, так нечего теперь издеваться, выходи из образа плохого следователя, а то как бы Птичкин не обиделся и не ушел в несознанку.
– Да, потому что, когда презентация закончилась, мы снова встретились на стоянке. У меня машина хорошая, новая довольно, но вот иногда барахлит зажигание, то есть заводится она с третьего раза. Так и в тот раз, после презентации, машина что-то закапризничала, и я провозился долго. И Лена тут подошла – она тоже задержалась. Короче, подвез я ее.
– Куда, до дому? – оживился Мехреньгин. – По какому адресу?
– Где-то в районе Удельной… Я точно не помню…
– Ну, дальше! – нетерпеливо буркнул Жека.
– Она… она была такая милая, такая приветливая… Как-то само получилось, что мы договорились о встрече…
Птичкин отвернулся и замолчал. Капитаны переглянулись поверх его головы.
«Все врет! – говорил Жекин пренебрежительный взгляд. – Девка была красивая и небедная. И чтобы такая обратила внимание на этого остолопа? Ведь дурак дураком, рохля и мямля! Кому он нужен-то?»
«В том-то и дело, – примерно таким образом рассуждал Мехреньгин, – что-то тут не то. Способ знакомства уж больно примитивный… Сначала налетела на него, бумаги рассыпала, потом в кафе подсела, потом подкараулила у машины. Ты прав, только такой идиот, как Птичкин, мог подумать, что девица запала на его красивые глаза! Ох, чую я, не так все просто!»
– Ну все! – Жека демонстративно вздохнул. – Пошло-поехало!
Напарник Мехреньгина знал, что говорил. Всему отделению было известно, как сильно капитан Мехреньгин любит разгадывать загадки. Причем загадки эти он сам создавал себе на потеху, сотрудникам на горе, то есть, по убеждению Жеки Топтунова, капитан любил все всегда усложнять.
Вот и сейчас, казалось бы, все ясно, подозреваемый – вот он, сидит на стуле и уже дает показания. Им остается только оформить все по правилам и получить благодарность от начальства. Так нет же, Валентин снова сомневается! А все отделение знает, что если капитан Мехреньгин сомневается, то это надолго. Он не успокоится, пока не разрешит свои сомнения. И спорить с ним бесполезно.
Жека еще раз вздохнул и перевел глаза на Птичкина.
– Что замолчали? – сердито спросил он. – Продолжайте уж, облегчите душу!
– Ну… мы встречались пару раз, в кафе ходили, в пирожковую… Но, понимаете, я – человек женатый…
– Угу, – кивнул капитан Мехреньгин, – дело житейское, захотелось от жены малость отдохнуть, так?
– Именно! – подтвердил Птичкин. – Но где, я вас спрашиваю, где? Лена сказала, что живет с родителями, приятелей с квартирами у меня нету… Зато есть престарелая тетка, Лена взяла ей путевку в однодневный пансионат. И мы встретились в ее квартире.
– Ну и как? – заинтересовался Жека. – Как все прошло?
– Понимаете… я… – Птичкин смущенно потупился, – я плохо помню. Все как в тумане. Дело в том, что мы выпили, и я… я заснул.
– О как! – оживился Жека. – Что же ты надрался на свидании-то?
– Да я совсем немного… сначала вообще не хотел – за рулем все-таки, но Лена очень настаивала – дескать, для настроения. Да и то я полбокала в теткин цветок вылил. Но все равно…
– Все ясно, клофелин, – тихонько пробормотал Мехреньгин, – или нечто похожее.
– Я проснулся через полтора часа, – рассказывал Птичкин. – Лены рядом нету. Я подумал, что она обиделась и ушла. И стал звонить ей на мобильник. Никто не отвечал. Тогда я собрался, прибрал там в квартире, чтобы тетка ничего не узнала, и вышел. И только тогда заметил, что нет моей машины. Поискал вокруг, потом поехал на работу. Вечером снова походил вокруг теткиного дома. А утром пошел в ГАИ и заявил, что у меня угнали машину.
– И ввели их в заблуждение, соврав, что угнали машину со стоянки возле торгового центра, – вредным голосом ввернул Жека.
– Но не мог же я сказать, что был в теткиной квартире с женщиной! – возмутился Птичкин. – Дошло бы до жены…
– Если так жену боитесь, то сидели бы дома и не встречались с девицами сомнительного поведения! – не выдержал Мехреньгин.
– Она не сомнительного… – голос у Птичкина дрогнул, – она приличная девушка, в аптекоуправлении работает.
– Угу, а машинку вашу приватизировала! – напомнил капитан Топтунов.
– Одного не пойму, – вздохнул капитан Мехреньгин, – за каким чертом машина эта ей нужна? Машина не так чтобы дорогая, не «Майбах», не «Бентли», если колеса срочно понадобились, угнала бы первую попавшуюся «девятку»…
– Слушай, все он врет! – заявил Жека, он был голоден и зол. – Надо же, развел тут роман в письмах!
– Тихо-тихо, – твердо сказал Мехреньгин, – вот что, сделаем сейчас перерыв. Этого пока в обезьянник запрем. Посидите там, – обратился он к Птичкину, – подумайте над своими показаниями, может, что полезное вспомните.
Жека сообразил, что сейчас они пойдут обедать, и повеселел. Птичкин пошел в обезьянник без сопротивления, видно, совсем скис.
– Надо нам на Енотаевскую улицу съездить… – проговорил Мехреньгин, выходя из бистро. – Туда, где убитая Ольга Муравьева проживала. Если, конечно, она была Ольга Муравьева.
– Это еще зачем? – удивился Жека. – Она же уже… того?..
– Ты меня иногда удивляешь, – вздохнул Мехреньгин. – Мало ли что мы про нее можем узнать? Жилье человека очень много может о нем сказать…
– Это ты меня удивляешь, Иваныч… вечно тебе больше всех надо!
Поделиться книгой: