Душеприказчик

По дороге нам попались еще несколько проржавевших решеток с тяжелыми засовами, но и они с легкостью распахивались не в силах противостоять хитроумной поделке талантливого ключника.

Длинная лестница ушла из-под ног, исчезнув в кромешной тьме. И я в очередной раз почувствовал легкий запах гнили, смешанный с затхлостью.

— В этих подвалах погибла не одна безвинная душа, — осторожно произнес Проклятый.

Я вздрогнул. Накативший на меня ужас, заставил мои поджилки затрястись, не дав мне возможности сделать еще хотя бы один шаг.

— Может быть, найдем другой путь? — быстро предложил я.

Проклятый лишь отрицательно качнул головой.

— Иного пути нет. Именно через него я попал в Собор святого Стефана, где и принял на себя грехи горожан. Все повторяется, как много лет назад.

Проклятый осторожно дотронулся до холодной кладки — почерневшие от времени камни все еще хранили память тех далеких роковых дней.

— Поторапливайся. Иначе мертвяки найдут нас раньше, чем… — фраза оборвалась, и я почувствовал сильный толчок в спину.

* * *

Буквально протиснувшись через узкий проход, мы оказались в огромной каменной зале, украшенной огромными изящными люстрами.

Проклятый с интересом уставился на обветшалые, покрытые пылью и паутиной картины. На одной из них был изображен высокий статный мужчина, в темном, расшитым золотом камзоле. Его взгляд властно взирал на нас поверх, будто для него мы были всего лишь глупой, грязной челядью.

Внезапно из дальней части залы послышался протяжный женский стон и умоляющий голос запричитал спасительные слова. Она просила отпустить ее и больше не причинять боли. Голос был настолько слабым и изможденным, что мороз пробежал по коже, отразив те невиданные муки, выпавшие на долю этой несчастной.

Мы медленно двинулись вперед, осторожно прислушиваясь к внезапной тишине.

Стон повторился и вслед за ним раздался желчный мужской гогот.

Подойдя к двери, Проклятый осторожно приоткрыл ее. На огромном деревянном кресте была распята худощавая рыжеволосая девушка. По ее обнаженному телу струились ручейки крови. Мученица тихонечко постанывала. Рядом с ней облокотившись на высокий резной стул, усыпанный тонкими острыми иглами, стоял сошедший с портрета благородный аристократ, все в том же темном расшитом золотом камзоле.

— У тебя нет выбора, ведьма! — продолжая смеяться, злобно процедил сквозь зубы аристократ.

— Ваше величество, пощадите! Прошу, я не ведаю ворожбы и не знаю заговоров, — обессилено простонала девушка.

— Врешь! — король зло сплюнул себе под ноги и, размахнувшись, ударил ее кнутом.

Кожа лопнула и на теле девушки появилась еще одна кровавая рана.

Девушка взвыла и измученно заплакала.

Король вновь занес руку для удара. И в этот миг Проклятый оказался рядом и, перехватив кнут, наотмашь ударил короля. Мучитель, сжавшись, будто побитый щенок забился в угол. Его безумный взгляд забегал по нам, ища толи поддержки, толи понимания.

— Пошел прочь! Тварь! — злобно прошипел Проклятый.

— Кто? Что? — непонятно запричитал король, и внезапно разразился страшным криком. — Стража! Стража!

Дальняя дверь заскрипела, и в подвал ворвались двое статных воинов, вооруженных длинными обоюдоострыми алебардами. Не слишком удачное оружие для столь крохотных помещений. Лица воинов были скрыты железными масками шлемов, но и сейчас я без труда смог разглядеть их истлевшую кожу. Не в силах хорошенько размахнуться, первый из нападавших получил от Проклятого факелом и следом острый меч вспорол его живот. Второй, в ту же секунду лишился головы.

Король отпрянул назад, испуганно поджав ноги. Голова убитого воина подкатилась к его промежности и застыла, на лице остался злобный оскал.

— Что такая смерть тебе не по нраву? — без особых эмоций поинтересовался Проклятый.

Король закрыл лицо руками — его сотрясали рыдания.

Я перевел взгляд на девушку и словно опомнившись, поспешил к ней на помощь, но, дотронувшись до нежной кожи, понял, что опоздал.

— Оставь ее, она уже давно мертва! — произнес Проклятый.

Зал наполнил странный и не привычный запах лаванды, факелы, резко вспыхнув, стали тусклыми. Крохотный желтый клубок легко паря над моей головой исчез в кожаной суме Проклятого.

Я вновь посмотрел на девушку, и полумрак открыл моему взору совсем другую картину. Старые, сгнившие кости, чудом держались на потемневшем от времени кресте, из которого кое-где торчали ржавые острия гвоздей. На черепе рыжеволосой девушки остались лишь темные пряди, и у пояса виднелись куски истлевшего савана.

Я отпрянул назад.

Поверженные воины также как и мученица превратились лишь в кучку сгнивших костей накрытых доспехами и толстой паутиной.

Внезапно подвал наполнил оглушающий вопль. Обернувшись, я увидел короля и ужаснулся. Он все еще был жив. Только сейчас его лицо выглядело не лучше обглоданной кости. Камзол был истерт и сер, словно пролежал в здешней сырости ни одну сотню лет.

— Кончай ныть, тварь! — произнес Проклятый.

Он резко схватил короля за шкирку и поставил на ноги.

— Что здесь происходит? Где я? Что со мной?!

Его величество был не просто обескуражен — он был подавлен. Только у меня не было и капли жалости. Наверное, я стал — черствее и тверже. Этот мир изменил бы любого, и как мне казалось, далеко не в лучшую сторону.

— Нам необходимо попасть к костелу святого Стефана, — твердо произнес Проклятый.

— Кто вы? — голос короля прозвучал совсем тихо.

— Неважно, — буркнул в ответ Проклятый, — поднимай свои гниющие мощи, ваше величество.

Король удивленно уставился на душеприказчика, но так ничего и не ответил. Я расценил его молчание, как согласие.

Следующий зал оказался забит всевозможными орудиями пытки. Здесь были и напичканные острыми иглами гробы и деревянные дыбы. Только здесь не было выхода. Нас окружали лишь толстые каменные стены.

— Решил схитрить, ваше величество? — Проклятый ударил короля по спине, заставив того уползти и спрятаться за железным гробом.

— Я не вру, я выведу, — запричитал напуганный донельзя голос.

Король подполз к дальней стене и, дотронувшись до одного из камней, вдавил его внутрь. Но на удивление ничего не произошло. На полусгнившем лице короля застыл ужас. Он в отчаянье стал обеими руками давать на камень, а затем на соседние булыжники.

— Он забыл? — я не мог скрыть своего удивления.

— Нет просто пару столетий назад, здесь было все по-другому. Кладка осела, механизм проржавел.

Наконец среди непрекращающихся всхлипываний раздался протяжный металлический скрежет. Король продолжал вдавливать камень, а соседняя стена уже отъехала в сторону, открыв нашему взору потайной ход.

— Ход, — едва слышно пропищал Ша.

— Да, ты прав, Ша. Это вход, — согласился Проклятый.

Мы долго шли по узкому темному коридору и среди непроглядной тьмы, факел вырывал образы покоящихся здесь людей. Среди каменной кладки виднелись ровные ряды одетых в темные сутаны скелетов. Среди темных черепов ползали огромные крысы.

— Служители святого Стефана, — едва слышно произнес Проклятый.

— Это монахи? — удивился я.

— Воины. Они защищали наши земли во времена нашествия северян.

Проклятый дотронулся до одной из костей, и тусклый огонь вырвал из тьмы резкую боль на его лице.

Следующий зал оказался темным и пустым. Остановившись возле больших дверей, украшенных образами святых король остановился.

— Я дальше не пойду, — произнес его величество.

— Пойдешь, — Проклятый был не приклонен.

Ключ щелкнул в замке. Король затрясся как осиновый лист и, вцепившись в руку Проклятого, потянул его назад.

— Чего тебе бояться, тиран. Ты давно мертв.

Испуг на лице короля сменился ужасом.

Дверь протяжно заскрипела и отварилась. Из темноты повеяло ледяным холодом. Я сильнее прижал к груди подаренный мне Проклятым стилет. Ша сидевший у меня на плече, сжался, и попытался спрятаться под ворот.

Из непроглядной мглы потянулись длинными культями тонкие нити тумана. Костлявые пальцы с изогнутыми когтями сжимались, будто ища себе легкую жертву.

Король попятился, но туманная длань ухватила его за плечо, потянув к себе. Зал наполнил ужасный вой. Туман стал гуще, и резкий рывок заставил короля скрыться в темноте.

Я ощутил нарастающий страх, когда истошный вопль вновь повторился и затих.

* * *

В кромешной темноте я с трудом различил скрюченное человеческое тело. Мы подошли чуть ближе и Проклятый осветил факелом дальнюю стену. Там почти под самым потолком висели сотни, а может быть даже тысячи изуродованных тел. Я зажал рот руками, чтобы мой истошный вопль не вылетел наружу.

Ночную тишину нарушил не привычный звук. Кап, кап, кап…

Проклятый резко повернулся, но я и без факела смог увидеть, как мертвые тела обрастают кожей, а капли крови, струящиеся вниз, будто прилипают обратно к измученным телам.

Яркий свет ударил в глаза и тысячи свечей осветили огромный зал. Холодные стены наполнились стоном и воплем людей, и я почувствовал нарастающий жар от горящих печей.

Впервые, в этом холодном мире мне удалось почувствовать привычное тепло.

Душераздирающий крик поверг меня в ужас. Когда Я повернул голову, то увидел, как два здоровенных палача опускали связанного веревками несчастного страдальца на острый угол железной пирамиды.

С другой стороны на кованных стульях сидели несколько мужчин, руки которых были связаны за спиной, их шеи стягивал стальной обруч. Пыточный механизм с помощью рычага соединялся с четырехзубой вилкой, — и даже легкое движение приводило адское изобретение в действие. Медленно продавливая окровавленный подбородок, оно приносило еретикам невыносимые страдания.

Я сумел прочесть вырезанную на их стульях короткую надпись: «Отрекаюсь».

На лице Проклятого возникло отвращение. Прямо перед нами жилистому еретику, несколько монахов вставляли в рот железный инструмент, внешне напоминавший грушу. Когда его изможденное пытками тело, не в силах сопротивляться, ослабло — раздался роковой щелчок. Еретик в отчаянье затряс руками и ногами. Железная груша раскрыла внутри тела свои смертоносные лепестки: и рот, и горло мученика разорвало в клочья, забрызгав монахов темно-красным фонтаном.

В голове поселился противный жужжащий шум; мир поплыл перед глазами и я почувствовал, что ноги стали ватными.

— Вешать этих ведьм! — раздался знакомый до боли голос.

— Идите за новыми еретиками! А эти тела скиньте в яму, — поддержал его другой голос. И в этот раз настала очередь удивляться Проклятому. Остекленевшими глазами он смотрел на пожилого мужчину, стоявшего рядом с королем. Мужчина был облачен в монашескую сутану, с мертвенно-бледным лицом и крючковатым носом. Желчно улыбнувшись, он выставил на показ отвратительные острые, словно клыки зубы.

— Боже…Это он! — внезапно произнес Проклятый. — Значит, он был здесь еще несколько сотен лет назад.

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ: Ключ от всех дверей

Бывают города, что по стечению судьбы становятся заложниками своих собственных жителей. Люди привязываются к домам, улицам, площадям и даже башенным стенам, и зачастую каждое сказанное сгоряча слово, не исчезает без следа. Оно еще долгие годы витает по темным закоулкам, притягивая несчастья и беды. Необычных жителей начинают называть еретиками и чернокнижниками, а сказанные ими слова заклятиями. Города же в которых они живут, обречены носить статус «Дурных». И с наступлением ночи, в этих городах, богопослушные люди уже не выходят на улицу, плотнее закрывая ставни и чаще повторяя имена всевозможных святых.

Но бывают и такие города, в которые зло приходит само, помимо чьей-то воли. И никто не знает, откуда и зачем оно пришло. Сначала все вокруг кажется обычным, и пришлый человек не вызывает у горожан опасности и страха. День проходит за днем, и незаметно каждый из них погружается в трясину человеческих слабостей и пороков.

Со временем все вокруг начинает меняться, медленно и безвозвратно, и никто не в силах противиться этому. Горожане, сами того не замечая, становятся грубее и коварнее. И каждый бездумный поступок или злоязычная фраза лишь погружает их на самое дно греховного болота, делая их заложниками того, кто пришел в их город из другого мира. ОН словно ловкий кукольник, начинает управлять людьми как беспомощными марионетками. Его боготворят и восхваляют, возводя в ранг святого, прислушиваясь к каждому слову чужестранца. И мир катится в тартарары, и не многим суждено сопротивляться неизбежному. Ведь их поступки и помыслы уже принадлежали ЕМУ.

* * *

Очередная дверь подалась ключу Проклятому и мы оказались в длинном каменном коридоре, часть которого была затоплена сточными водами, отчего дышать здесь было практически не возможно. Острый, словно бритва запах, разрывал меня изнутри своим мерзким зловонием, вызывая невыносимый приступ удушья и рвоты.

— Где мы? — хватая ртом, воздух с трудом произнес я.

Даже Ша тихонько попискивал, не в силах вынести здешнюю вонь.

— Над нами Базарная площадь, покои профессора Лоцлафа, — так спокойно произнес Проклятый, словно и не было вокруг этой невыносимой удушающей затхлости.

— Да как здесь вообще кто-то может жить?

Я невольно закашлялся и, закрыв рот руками, затаил дыхание.

— Лоцлаф также как Воцлав был духом города. Они хранят не одну тайну этих древних стен.

— Он тоже водяной? — найдя в себе силы, я все же смог задать вопрос.

— Может быть, а может и нет, — Проклятый инстинктивно пожал плечами. — Он всего лишь легенда. Воцлав тоже существовал только в бесконечных небылицах, но как ты успел заметить — россказни оказались правдой.

Проклятый остановился у стены и, коснувшись темно-коричневого камня, произнес:

— Я помню это место. Когда мы узнали, какая участь уготована нашему городу, нам пришлось скрываться от городской стражи. Именно так мы и проникли в Собор. Тогда я первый и единственный раз увидел Лоцлафа. Невысокого роста, с большим горбом и огромными темными, словно смоль глазами. Он промелькнул возле меня призрачной тенью…

— Он что-то навроде гнома или гоблина? — уточнил я.

Проклятый отрицательно покачал головой, добавив:

— Вовсе нет. Нам говорили, что он раньше был профессором Университета, и очень любил науку. И любовь эта была такой сильной, что он несколько лет подряд не выходил из подвалов старинной библиотеки, где хранились самые древние фолианты. Говорят его глаза, привыкшие к полумраку, стали видеть только во тьме. И он узнал столько тайн, что не смог вернуться обратно к людям, став ворчливым духом города, охраняющим подвалы Собора.