Смуты и институты

Источник: Свидерский А. Четыре года продовольственной работы. Статьи и отчетные материалы. М.: Государственное изд-во, 1922. С. 132.

Сказалось отсутствие у новой власти дисциплинированной армии с единым командованием[119]. Старая армия разбежалась, новая еще не была создана. В руководстве страны шли споры о том, нужна ли армия с профессиональным командным составом, жесткой дисциплиной и комплектованием рядового состава по призыву или можно ограничиться добровольными частями, формируемыми из рабочих[120].

Главным аргументом против призывной армии было то, что её основу составят крестьяне. Большевики, поставившие своей задачей взять хлеб у деревни силой, им не доверяли. Для строительства новой регулярной армии необходимо было привлечь тысячи служивших в царской армии офицеров, в политической лояльности которых у руководства страны были сомнения.

Лишь в середине весны назначенный народным комиссаром по военно-морским делам Л. Троцкий решил, что время дискуссий прошло, власть в государстве, не имеющем боеспособной армии, не удержать, он начал работу по созданию армии, основанной на жесткой дисциплине, исключающей революционные вольности, — солдатские комитеты, выборность начальствующего состава[121], привлек к военному строительству царских офицеров. ВЦИК принял 29 мая 1918г. декрет "О принудительном наборе в рабоче-крестьянскую Красную Армию". В июне 1918г. трижды объявлялась частичная мобилизация. 10 июля 1918г. 5-й Всероссийский съезд Советов принял постановление "Об организации Красной Армии". 29 июля 1918г. был опубликован Декрет о всеобщей воинской повинности мужского населения в возрасте от 18 до 40 лет.

К октябрю-ноябрю 1918г. Красная Армия выросла до 1,5 млн. человек[122]. Осенью 1918г. те, кто сражался против большевиков, обратили внимание на изменение поведения войск противника, на то, что его части стали более дисциплинированными, стойкими в бою[123].

Хотя перед Красной Армией была поставлена задача поддержать оружием изъятие продовольствия в деревне[124], развитие событий заставило власти бросить её на фронты гражданской войны. Туда же были переброшены части продармии, которая создавалась специально для силовой поддержки реквизиций зерна. Она была подчинена Л. Троцкому[125]. Однако само наличие армии, выполняющей, а не обсуждающей приказы, изменило положение, объемы изымаемого у крестьян зерна стали расти.

Провал хлебозаготовок весной — летом 1918г. был вызван также тем, что на местах не было дееспособного аппарата, готового выполнять поступающие из центра указания. В. Ленин в 1917г. любил цитировать слова К. Маркса о том, что задача рабочего класса не ограничиваться простым захватом "готовой государственной машины", а разбить и сломать ее[126]. Эту задачу большевики выполнили.

Из опыта аграрных обществ известно, что нельзя организовать удовлетворительно функционирующую систему изъятия ресурсов из деревни без упорядоченной, подкрепленной традицией системы разверстки крестьянских обязательств по группам плательщиков. При отсутствии на местах дееспособного аппарата поведение продовольственных отрядов описывается моделью "кочующего бандита"[127]: если нет устоявшейся системы контроля над территорией, приходит тот, кто способен силой отнять у крестьян урожай, не заботясь о том, достаточно ли останется у них ресурсов, чтобы дожить до следующего урожая, хватит ли им семян для посева. В следующий раз грабители будут разорять другую деревню.

Даже то, что удавалось отобрать у крестьян, непросто было доставить в столицы. Продовольствие было нужно самим продотрядам, местным органам, с которыми они взаимодействуют[128].

Сказывалось расстройство системы коммуникаций, железнодорожных сообщений. Проблемы с транспортом в стране возникли еще до 1917г. Сокращение поставок техники для железных дорог привело к износу оборудования. Уменьшилось число паровозов и вагонов, пригодных к использованию. После февральских событий 1917г. на это наложилась новая проблема — расстройство системы централизованного управления движением.

Железная дорога — интегрированная структура, нормальная работа которой возможна лишь при отлаженном механизме принятия решений. Когда государственный аппарат разваливается, на местах нет порядка, власти разного уровня дают противоречивые указания о том, что и куда надо везти, железнодорожный транспорт работает из рук вон плохо. В 1917г. грузооборот железных дорог по сравнению с 1916г. уменьшился на 2,5 млрд. пудов, в 1918г. — на 4 млрд. пудов[129].

Лишь при выделении военных контингентов для охраны составов можно было надеяться, что грузы удастся доставить по назначению[130]. Губпродкомы не желали слышать о нуждах соседних губерний. Каждый считал себя вправе задерживать транзитные грузоперевозки; конфисковывать в свою пользу товар, предназначенный для отправки в другие губернии[131].

Продовольственный работник Тульской губернии так описывает реалии времени: "Рабочие требовали хлеба, а хлеба не было... Продовольственная диктатура по губернии лишь только организовывалась. Поэтому решили частично пробиваться посредством отцепок — реквизиции целых вагонов у проходящих поездов... Выгрузка и перевозка проходила независимо от времени дня или ночи, было все равно, лишь только достать и дать хлеба необходимое количество... Прихожу к помощнику начальника — дежурному по станции, который уже выдал свободный проход через Тулу (фамилию его позабыл, на вид высокий, худощавый); сообщает — я сделать теперь ничего не могу. В ответ на это заявление я сказал, что если поезд не будет остановлен — будешь расстрелян... В январе 1918г. собирали в отъезд товарища Бундурина в Новосильский уезд для проведения задания продовольственной диктатуры. В последних числах февраля, точно сказать не могу, его убивают с некоторыми отрядами и вместе с хлебом привозят их тела, убитые преступными руками врагов рабочего класса. После убийства товарища Бундурина по-старому продолжалась реквизиция-отцепка от проходящих поездов"[132]. Эти строки позволяют понять, почему, несмотря на грозные указания В. Ленина, в Москву и Петроград в июне — июле 1918г. продовольствие не поступало.

В июле коммунистическое руководство поняло, что частичный отказ от политики хлебозаготовок неизбежен. В. Ленин, вопреки возражениям руководства народного комиссариата продовольствия[133], соглашается на время отказаться от монополии хлебной торговли, частично разрешить мешочничество[134]. Он предложил: "Установить временно — скажем, на 1 месяц — льготный провоз по 11/2 пуда хлеба в голодные местности для рабочих, при условии особого свидетельства и особого контроля"[135]. Совнарком принял решение о повышении закупочных цен, то есть сделал то же, что сделало годом раньше Временное правительство[136].

6 августа 1918г. Совнарком издал декрет "О привлечении к заготовке хлеба рабочих организаций", постановил, что 50% заготовленного хлеба направляются рабочим организациям, сформировавшим продовольственные отряды[137]. Профессиональным объединениям, фабзавкомам, уездным и городским Советам предоставлялось право организовывать продовольственные отряды из рабочих и бедных крестьян для реквизиции хлеба. Половина хлеба, заготовленного этими отрядами, отправлялась организации, их пославшей[138]. В деревню хлынул поток вооруженных горожан. При такой системе меняются стимулы участия в продовольственных отрядах. Речь шла не об опасной работе в пользу абстрактного бенефициара ("голодный Питер", "гибнущая революция"), а об обеспечении пропитанием своей семьи, семей товарищей. Число желающих вступить в продотряды стремительно росло.

Одну деревню грабили несколько раз[139]. Из производящих губерний шел поток писем в центр, суть которых — просьбы остановить посылку продотрядов, отозвать направленные[140]. Сделать это оказалось непросто[141]. В ноябре 1918г. было принято решение об отказе от выделения организации, направившей продотряды, части изъятого зерна.

На протяжении 1918г. большая часть России вышла из-под контроля советской власти. В удаленных от центра богатых хлебом районах суть дела была в нежелании допустить вывоз продовольствия в потребляющие зерно губернии.

Чернов вспоминал, как "сибиряки" понемногу начинали "проявлять" себя: "Границы Сибири закрываются для беженцев из прифронтовой полосы: пусть они переполняют города, где правят "учредители". Грузы с продовольствием, заказанным последними у сибирских кооперативов, задерживаются: Сибирь не должна вывозить, все это нужно "ей самой". С территорией Учредительного Собрания начинается настоящая таможенная война.

"Учредительские" войска захватили в Казани золотой фонд; отныне у сибирского правительства разгораются на него глаза и зубы и начинается шантажная тактика; пока этот фонд не будет передан в "безопасную" Сибирь, ни о чем сибиряки не желают и разговаривать. Наконец, и этого мало: сибирские отряды начинают "оккупировать" и "присоединять" к Сибири целые города и округа (Челябинск, частью Екатеринбург) из территории Учредительного Собрания..."[142].

При таких настроениях Сибирь и Поволжье с радостью встретили восстание Чехословацкого корпуса. Оно отрезало эти регионы от Москвы, сделало невозможными столичные притязания на зерно губерний.

Брестский мир, немецкая оккупация Украины закрыли большевикам дорогу к этому богатому хлебом региону. Поддерживаемый Германией генерал Краснов в 1918 году контролировал традиционную область войска Донского, часть прилегавших к ней территорий. Кубань провозгласила независимость. Центральное Черноземье было охвачено крестьянскими восстаниями.

Казалось бы, в этих условиях хлебозаготовки организовать труднее, чем в 1917/1918 сельскохозяйственном году. Но, как видно из приведенного выше графика, изъятия продовольствия из деревни с осени 1918г. возрастают. Объяснить это нетрудно. До осени 1918г. в стране не было функционирующего государства. Затем ситуация изменилась. Территория, контролируемая центральными властями, сократилась, но о России уже можно было говорить как о действующем государстве, ведущем тяжелую войну.

Продовольственное снабжение приобрело более упорядоченный характер. В начале 1919г. вводится продразверстка, система распределенных по губерниям, уездам, волостям заданий по хлебозаготовке. Формально был прокламирован принцип, по которому у крестьян изымают излишки, запасы зерна, превышающие 15,52 пудов на одного едока и 7 пудов на единицу скота[143]. Но, как откровенно писали участники продовольственной работы, это был пропагандистский лозунг, не применимый на практике. Если так организовать дело, можно получить интересный статистический материал, но не хлеб, направляемый в города[144].

С начала 1919г. было признано, что продовольственная разверстка строится не на основе оценки ресурсов, которые можно изъять из деревни, а исходя из потребностей армии и городов[145]. Укоренился принцип круговой поруки — коллективной ответственности сельского сообщества за выполнение заданий по заготовкам продовольствия. Те, кто отвечал за продовольственное дело, поняли, что вмешиваться в распределение обязанностей по сдаче зерна в рамках общины смысла нет. Важно довести задание до авторитетных представителей крестьянского сообщества, добиться их выполнения, не вмешиваться в то, как обязательства будут распределены по дворам[146].

 §7.

Хлеб и гражданская война

В период между февралем 1917г. и осенью 1918г. в районах, контролируемых противостоящими друг другу силами, не было ни армии, ни органов правопорядка, ни системы административного контроля над территорией. Границы не охранялись, налоги не собирались.

С осени 1918г. восстановление элементов государственности, в первую очередь регулярной армии, изменило ситуацию. Именно с этого времени и начинается гражданская война, противостояние армий, численность которых измеряется сотнями тысяч человек. Перипетии войны, факторы, определившие её исход, — не предмет данной работы. Речь идет о другом, о том, как воссоздание государственности накладывается на ситуацию со снабжением городов продовольствием — ключевую экономико-политическую проблему тех лет.

Влияние различных факторов на продовольственную ситуацию было противоречивым. Усиление государства, его возможности принудительно изымать зерно у крестьян соединялось с углубляющимся экономическим кризисом. Отсюда парадоксальное сочетание выросших по сравнению с 1917/1918 сельскохозяйственным годом заготовок зерна (см.рис.4) и сохраняющегося продовольственного кризиса в городах.

 Рис. 4

Годовые заготовки зерна в 1916/1917—1920/1921 сельскохозяйственных годах, млн. пудов

 Источник: Четыре года продовольственной работы. Статьи и отчетные материалы. М.: Государственное изд-во, 1922. С.18.

Уже весной 1919г. большевики убедились, что присутствие в хлебопроизводящих губерниях крупных организованных воинских формирований приводит к увеличению объема зерновых реквизиций[147]. Быстро растет численность продармии[148]. Тот факт, что части регулярной армии можно перебросить для подавления крестьянских восстаний, меняет ситуацию в деревне. Крестьяне по-прежнему уклоняются от призыва, создают "зеленые" отряды, прячут зерно, нападают на продотряды, но не могут, как в 1918г., вооруженной силой перекрывать каналы изъятия зерна. Споры о том, почему большевики победили в гражданской войне, будут продолжаться долго. Нас интересуют причины, позволившие большевикам расширить территорию, на которой они могли проводить реквизиции зерна[149].

На территориях, где не было крупных сражений гражданской войны, богатых хлебом и де-факто не контролируемых Москвой, где не было продразверстки, местные власти иногда активно проводили политику свободной торговли. Они не регулировали цены на продукты питания, отказывались от реквизиции продовольствия, пытались облегчить товарооборот между городом и деревней. Пример — Башкирская республика в 1919—1920гг. её руководство поощряло свободу торговли, сохранило крупные и средние земельные хозяйства хуторского типа, куплю-продажу земли. В июле — ноябре 1919г. цены на пшеничную муку здесь были примерно в 20 раз ниже, чем в Москве[150].

Отказ от реквизиции был возможен, если не требовалось снабжать продовольствием армию. Продовольственные реквизиции, проводимые большевиками, стали важнейшим фактором крестьянской поддержки белого движения[151]. В. Ленин пишет, что под влиянием проводимой политики изъятия "излишков" продовольствия "крестьянство Урала, Сибири, Украины поворачивает к Колчаку и Деникину"[152]. Но в месяцы, ставшие кульминацией гражданской войны (февраль 1919 — ноябрь 1919г.), силы, противостоящие большевикам, также не могли обойтись без изъятия продовольствия у крестьян в контролируемых белой армией районах[153].

Крестьяне знали, что вместе с частями белой армии нередко приходит помещик, предъявляющий свои права на землю.

Аграрные программы Колчака, Деникина, Врангеля были умеренными[154]. Но кто в это время в деревне читал подобные бумаги? Крестьяне в жизни видели другое[155]. П. Милюков в конце 1919г. писал: "Деникину б(ыло) необходимо захватить каменноугольный и хлебный регион. Все доставалось легко: оставалось т(олько) расширять зону, не встречая сопротивления. Он мог дойти до Москвы. Остановка движения — тогда, когда начин(алось) Махновское движение, построенное исключ(ительно) на перемене настроения крестьянства"[156].

Большевики умело использовали желание крестьян закрепить за собой помещичьи земли, их недоверие к царским генералам и белому движению. Лозунг "Земля крестьянам!" стал тем политическим инструментом, позволившим большевистскому правительству склонить не доверявшее ему крестьянство к сотрудничеству. Лидеры крестьянского движения из двух зол — возвращения помещиков и угрозы большевистских реквизиций — выбрали, как им казалось, меньшее.

Результатом побед Красной Армии в конце 1919г. стало расширение контролируемой большевистскими властями территории.

Теперь она включала основные хлебопроизводящие регионы: Украину, Центральное Черноземье, Северный Кавказ, Поволжье, Сибирь. Власть Москвы перестала быть номинальной. Было восстановлено то, что теперь называют "вертикалью власти", контроль за ситуацией на местах. Поступавшие из столицы указания стали исполнять. Это позволило приблизить масштабы хлебозаготовок к уровню 1916/1917 сельскохозяйственного года[157].

Но и при возросших объемах реквизиций ситуация в крупных городах, особенно столицах, продолжала оставаться тяжелой. 1 октября 1920г. Г. Зиновьев телеграфирует В. Ленину: "Продовольственное положение в Петрокоммуне небывало катастрофическое.

Нет ни зерна. У армии взяли взаймы все, что было можно. Несколько раз были уже перебои... Послезавтра всему городу нельзя будет выдать ничего"[158]. Л. Троцкий, Л. Серебряков 19 ноября сообщают: "Положение Донбасса крайне тяжелое.

Рабочие голодают, одежды нет. Несмотря на революционно-советское настроение масс, стачки вспыхивают там и здесь. Приходится удивляться тому, что рабочие вообще работают"[159].

Красная Армия стала инструментом, обеспечивавшим победу в гражданской войне. Но её содержание вынуждает власти увеличить объемы хлебозаготовок. А кризис сельскохозяйственного производства продолжал углубляться. Сказывались технологические факторы, износ сельскохозяйственного инвентаря, поступление которого в деревню в эти годы практически прекратилось.

Но важнее было иное. Жестко проводившаяся окрепшим государством продовольственная разверстка понуждала крестьян к сокращению посевов, к тому, чтобы не заботиться об урожайности. Этому противостояла традиция, надежда, что весь этот грабеж скоро закончится. Но когда зерно год за годом отнимают, делают это все более жестко и организованно, происходящее сказывается на объеме сельскохозяйственного производства[160].

Крестьянскому хозяйству необходим резерв зерна, позволяющий выжить в случае неурожая. Те, кто изымали зерно у села, с этим не считались. На языке властей резервы назывались "хлебными излишками". Последствия такого изъятия проявились во время не слишком урожайного 1920/1921 сельскохозяйственного года. У крестьян нередко не было семян для посева[161].

Сокращались посевные площади, падал урожай зерновых. Доступная статистика не позволяет точно оценить масштабы сельскохозяйственного производства, но общая картина происходящего ясна (см. табл. 1).

 Таблица 1

Год	Посевная площадь, млн. десятин
1913	87,4
1916	79,2
1920	62,3
1921	54,9
1922	49,2

Источник: Френкин М. Трагедия крестьянских восстаний в России 1918—1921гг. Иерусалим: Лексикон, 1987.

Сокращение объемов производства продовольствия на фоне увеличения заготовок приводит к снижению доли мешочничества в объеме продуктов питания, поступающего в города. По данным Центрального статистического управления, в июле 1919г. семьи рабочих, привилегированная часть населения, получали по карточкам 35,7% потребляемого ими хлеба, муки и крупы. В мае 1920г. доля централизованных источников в потреблении этих продуктов возросла до 58,5%[162]. По оценкам С.Струмилина, в 1918 году заготовки Наркомпрода составили 108 млн. пудов, самостоятельные закупки населением городов — 327 млн. пудов. В 1919 году соответственно — 212 млн. пудов и 244 млн. пудов. В 1920 году — 347 млн. пудов и 125 млн. пудов[163]. Усиление власти, повышение действенности заградительных отрядов ограничивали поток продовольствия, поступающего в города по каналам мешочничества. К осени 1919г. цены на хлеб в Москве примерно в 30 раз выше, чем в Поволжье[164].

Снижаются и возможности города расплачиваться за необходимое продовольствие. Городская промышленность стоит (см. рис. 5). Ресурсы, пригодные к обмену на продовольственные товары, накопленные до революции для снабжения армии, исчерпаны. Городские товары личного потребления, представляющие интерес для деревни, подошли к концу[165].

Рис.5

Промышленное производство в Российской империи и РСФСР в 1913—1920гг., % (1913г. — 100)

Источник: Пайпс Р. Русская революция. В 3 кн. Кн. 2. Большевики в борьбе за власть. 1917—1918. М.: Захаров, 2005. С.472.

Снабжение городов продовольствием и топливом ограничивается кризисом транспортной системы. Количество исправных паровозов с 16—17 тыс. в довоенный период сократилось к июлю 1920г. до 7,6 тыс., парк исправных товарных вагонов — с 450 тыс. до 300 тыс.[166]. Положение в угольной промышленности делает невозможным нормальное снабжение транспорта топливом. Нередко зерно, изъятое у крестьян, не удавалось доставить в город из-за паралича транспортной системы.

 §8.

Постреволюционная стабилизация

К концу гражданской войны и деревня, и город недовольны своим положением. Деревня — потому что из нее все в больших масштабах безвозмездно изымается продовольствие, рушатся крестьянские хозяйства. Город — потому что по карточкам продовольствия выдают мало, цены на рынке запредельно высокие[167].

Из-за недостатка топлива, дезорганизации хозяйственных связей стоят заводы, у людей нет работы. Ни деревня, ни город не готовы поддерживать власть, не сумевшую разрешить противоречия между городом и деревней после краха старого режима.

Пока гражданская война продолжалась, можно было убеждать людей в том, что эти проблемы временные: когда война закончится, жизнь наладится. В 1919—1920гг. именно это — стержень пропаганды большевиков.

К В. Ленину как историческому персонажу можно относиться по-разному. Но вряд ли кто-либо скажет, что он ничего не понимал в борьбе за власть. Его слова, сказанные весной 1921г.: "... мелкобуржуазная контрреволюция, несомненно, более опасна, чем Деникин, Юденич и Колчак вместе взятые..."[168] свидетельствуют о трезвой оценке опасности, с которой в это время столкнулся большевистский режим.

Только отказ от ключевых элементов проводившейся экономической политики — продразверстки, монополии хлебной торговли, твердых цен, административного ограничения торгового оборота — позволил большевикам переломить ситуацию, сохранить власть.

Восстановление нормальной жизни происходит не сразу. В 1921—1922гг. неблагоприятные погодные условия, наловившиеся на многолетнюю практику реквизиции зерна, привели к массовому голоду[169]. Лишь урожай 1922г., обусловленный воссозданием стимулов к сельскохозяйственному производству, хорошей погодой, позволил нормализовать продовольственную ситуацию в стране.

Восстановление рыночного оборота требовало устойчивых денег. Финансовая и денежная системы страны были расстроены. Высокая инфляция, перешедшая в 1921г. в гиперинфляцию, осложнила решение этой задачи. Меры, направленные на стабилизацию государственного бюджета, создание новой системы мобилизации доходов позволили создать условия для проведения денежной реформы, ввести в оборот золотой червонец.

В 1922г. были приняты меры, направленные на упорядочение земельных отношений, прекращение переделов земли[170]. Не все крестьяне встретили их с энтузиазмом. Проблемы, порождавшие постоянные переделы земли в 1917—1921гг., не исчезли[171]. Но окрепшая власть могла навязать деревне свою волю.

К концу 1922г. кризис, порожденный крахом институтов царского режима, был преодолен, государство в новых границах восстановлено. Оно имело армию, функционирующие органы правопорядка, систему власти, позволяющую контролировать территорию, мобилизовать государственные доходы, удовлетворительный бюджетный баланс, устойчивую валюту. Кризис продовольственного снабжения городов ушел в прошлое. Вместе с ним был разрешен и острый конфликт между городом и деревней. В 1922/1923 хозяйственном году были созданы предпосылки для динамичного экономического роста, темпы которого удивляли многих исследователей советской экономики[172].

В конце 1922г. большевистская власть, подводя итог шестилетнему периоду хаоса, завершила оформление новой государственности, создала Союз Советских Социалистических Республик.

Вслед за нормализацией положения в сельском хозяйстве с началом промышленного роста выросли доходы населения. Ушли в прошлое карточки, товарный дефицит, гиперинфляция. Появилась устойчивая валюта. Страна, вышедшая из гражданской войны, постепенно восстанавливала свои позиции на международной арене, её судьба перестала определяться решениями других держав.

Разительный контраст этого с ужасом, пережитым в предшествующие годы, часть общества связывала с новой властью. Это обеспечивало ей если не любовь и поддержку, то, по меньшей мере, лояльность населения. Многие из тех, кто был недоволен изменениями, происшедшими после 1917г., эмигрировали или были убиты на полях гражданской войны. Крестьяне, составляющие подавляющее большинство населения страны, добились воплощения своих чаяний: крупные помещичьи хозяйства были ликвидированы, земля поделена, продразверстка отменена.

Окрепшая большевистская власть вновь объявит войну разоруженной деревне лишь в 1928—1929гг. Она её выиграет, проведет новое закрепощение крестьянства. Результаты этого будут иметь серьезные последствия для долгосрочных перспектив развития нашей страны. Они станут причиной глубокого экономического кризиса, в котором СССР окажется в конце восьмидесятых годов, именно они приведут к его распаду в 1991г.[173].

Старый, существовавший на протяжении 300 лет после Смутного времени порядок рухнул за три дня. Чтобы создать новый, потребовалось несколько лет. Эти годы вместили в себя гражданскую войну, голод, упадок сельскохозяйственного производства, расстройство транспорта, остановку промышленности, сокращение численности населения крупных городов[174], гиперинфляцию, утрату денежных сбережений[1], рост преступности.

Крушение в течение нескольких дней режима, опирающегося на давние традиции, вызывает у свидетелей ощущение нереальности. Такое происходило в Смутное время, в февральские дни 1917г. в Петрограде. Чтобы восстановить функционирующее государство, нормальную хозяйственную жизнь, в начале ХVII в. потребовалось 8 лет, в начале ХХ в. — 6 лет. Это были тяжелые годы для России.

Советский Союз просуществовал 69 лет. В начале августа 1991г., как и в феврале 1917г., мало кто мог себе представить, что органы власти сверхдержавы, обладающей крупнейшей в мире армией, жесткой тайной полицией, мощным пропагандистским аппаратом, могут рухнуть в течение нескольких дней, последовавших за 19 августа 1991г.

Россия 1917г. и Советский Союз 1991г. по своей экономико-социальной структуре, урбанизации, образованию населения, структуре занятости — разные страны. Но они, как и Франция 1789г. и Россия 1605г. — централизованные государства, в которых власть выполняет важные для организации жизни общества функции. Безвластие, деинституализация общества в годы смут и революций порождают сходные проблемы, имеющие общие причины. Какие из них встали перед Россией при крахе Советского Союза, каков был набор вариантов их решения — предмет следующей главы.

Глава III.

Крах СССР

Есть много работ, в которых обсуждаются причины краха Советского Союза. Свою версию автор изложил в книге "Гибель империи — уроки для современной России".

Здесь речь пойдет об ином — о последствиях крушения советского государства. Как и в случае с русской революцией начала XX века, этому событию предшествовали обстоятельства, которые должны были вызвать тревогу руководства СССР: обострение ситуации на потребительском рынке, дефицит зерна, исчерпание валютных резервов, неплатежеспособность страны, невозможность для СССР получить коммерческие кредиты, межнациональные конфликты.

Но утром 18 августа 1991 года никто не предполагал, что через три дня премьер-министр, министр обороны, председатель КГБ, руководитель ВПК окажутся за тюремной решеткой, министр внутренних дел и руководитель управления делами правящей партии покончат жизнь самоубийством. Что к утру 22 августа действующей власти в СССР вдруг не будет, как её не было в России 28 февраля 1917 года.

У кого 22 августа 1991 года в руках оказалась власть? У Президента РФ Б. Ельцина, который имеет массовую поддержку в России, но у которого нет оснований претендовать на контроль над тремя военными округами, расположенными на территории Украины? У Съезда народных депутатов России, который по Конституции имел право принять к рассмотрению и решить любой вопрос по собственному усмотрению, но не пользовался поддержкой, сопоставимой с поддержкой Ельцина? У союзных властей, которые дискредитировали себя провалившимся путчем? Их приказу применить силу не подчинился бы ни один полк.

§1.

Безвластие

22 августа 1991 года ликование в Москве было массовым. Люди радовались, что коммунистический режим пал. Сегодня в обществе ностальгия по советскому прошлому. В те дни люди надеялись, что с крахом "развитого социализма" закончатся годы несвободы, дефицита, всевластия партийной номенклатуры. На Лубянской площади в центре Москвы собралась толпа. Она отличалась от той, что двумя днями раньше пришла защищать

Белый дом. 20 августа 1991 года надежды, что удастся избежать кровавой бойни, подобной той, которая произошла двумя годами ранее на площади Тянь Ань Мэнь в Пекине, было мало. Тем не менее после объявления путчистами военного положения и комендантского часа десятки тысяч людей пришли к Белому дому, чтобы умереть или победить.

22 августа на Лубянской площади царило иное настроение, с другими настроениями. Люди пришли не умирать за свободу, а праздновать свержение ненавистного режима. В условиях рухнувшей власти, при отсутствии дееспособных силовых структур такая толпа опасна. Подобные толпы в феврале 1917 года громили Охранное отделение, жгли Министерство внутренних дел, Судебную палату, убивали городовых.

В тот день угроза того, что подобное повторится, была реальной. Когда десятки, возможно, сотни тысяч людей собрались на площади, в зданиях КГБ раздавали гранаты, готовили к бою счетверенные пулеметы. Те, кто там находился, историю событий 27—28 февраля в Петрограде знали. При удачной провокации кровавая каша была гарантирована.

Один из участников событий, А. Яковлев, описывает происходившее так: "В бурные дни августа 1991 года я выступал на митинге на Лубянке. Психологически это были необыкновенные дни. Толпа на Лубянке была огромная. Что бы я ни сказал, толпа ревела, гремела аплодисментами. Кожей ощутил, что наступает критическая минута. Задай я только вопрос, вроде того, а почему, мол, друзья мои, никто не аплодирует в здании за моей спиной и, мол, любопытно, что они там делают, — случилось бы непоправимое. И как только эта мысль пришла в голову, спина похолодела, я понял, что взвинченных и готовых к любому действию людей надо уводить с площади, и как можно скорее. Быстро спустился вниз и пошел в сторону Манежной площади. Меня подняли на руки, я барахтался — наверное, до этого только мать держала меня на руках да еще медицинские сестры в госпитале во время войны — и так несли до поворота на Тверскую. Милиция была в растерянности, увидев массу людей, заполнившую улицу. Меня проводили до здания Моссовета. До сих пор уверен, что, не уведи я людей с площади именно в тот момент, трагедия была бы неминуема. Толпа ринулась бы громить здание КГБ"[1].

Угрозу массового насилия удалось отвести. Служащим ЦК КПСС пришлось покинуть свои кабинеты, но их никто не избивал и, тем более, не убивал. Разительный контраст происходившего с тем, что случилось после краха царского режима. Сказалось стремление тех, кого слушалась толпа, не допустить кровавого исхода, избежать развития событий по сценарию 1917—1922 годов.

В дни путча, опираясь на исторический опыт, можно было предполагать, что при крахе территориально-интегрированной советской империи большая кровь неизбежна. Почему развитие событий пошло по иному пути — вопрос, отвечая на который можно выдвигать более или менее убедительные гипотезы. Думаю, что важными факторами были уровень образования, степень урбанизации, то, что крах режима не наложился на большую войну, когда основными участниками событий становятся массы вооруженных людей. Сказалось и иное. Два ключевых участника процесса принятия решений, Б. Ельцин и М. Горбачев, не хотели насилия. Но, если после краха старого режима выбираешь линию на ограничение насилия, надо трезво оценивать последствия такого решения.

Первое, что произошло после крушения коммунистического режима, стержнем которого были КПСС и КГБ, — объявление бывших союзных республик о своей независимости. В этом нет ничего неожиданного. Такое право предоставляла им советская Конституция. В свое время лозунг о праве наций на самоопределение, вплоть до отделения, помог большевикам выиграть гражданскую войну, удержать власть. Это был лозунг, не более того. В. Ленин понимал, что пока у него нет боеспособной армии, именно об этом и надо говорить. Когда будет армия, о праве наций можно забыть. Неготовность руководства белого движения принять ту же логику, пожертвовать целостностью империи во имя успеха в гражданской войне стала, по мнению многих историков, одной из причин их поражения[2].

24 августа 1991 года провозгласила свою независимость Украина, тогда же Россия признала независимость Литвы, Латвии и Эстонии. 27 августа заявила о суверенитете Молдавия, 30 августа — Азербайджан, затем Армения, Узбекистан и Киргизия[3]. Горбачев и руководители союзных республик заявили, что в создавшейся ситуации продолжение работы союзных органов власти невозможно.

Съезд народных депутатов СССР принял решение о самороспуске[4]. У него не было иного выхода. За ним не было ни силы, ни легитимности, как не было их за Государственной Думой после отречения Николая II. Возникла ситуация, которую человеку, прожившему жизнь в стабильном обществе, понять трудно.