– Куда ты снова влетел? Рассказывай. Погоди-ка. Надо перекисью. Иначе заразу занесешь.

Наташка открыла стенной ящик с утварью, достала коробку-аптечку, нашла пузырек с перекисью водорода и обработала ссадину.

– Само бы зажило… – Гришка недовольно поморщился от прикосновения к ране.

– Ну, как тебя угораздило?

– Случайно. Был сегодня на рынке, приятеля одного искал, должок стрясти. Приятеля не нашел, выхожу с рынка и с Мишкой Фирсовым сталкиваюсь, помнишь его?

– Конечно. Из третьего дома.

– Он пару лет назад квартиру на Долгом купил, там сейчас живет. Бизнес крутит. Ларьки, жрачка. Джипом обзавелся, не новым, но смотрится ничего, ништяк. «Опель-франтера». Мишка тоже на рынок заходил, предложил на «тачке» подкинуть, в нашу сторону рулил. Я, конечно, не отказался, заодно решил насчет работенки удочку зашвырнуть. Вдруг перепадет чего.

Катим на «франтере», базарим, а Мишка на джипе товар перевозит. Сегодня пивко баночное вез, ящичков двадцать на заднем сиденье да в багажнике. Ну, короче, катим и катим, правил не нарушаем. Вдруг сирена сзади, менты на хвосте повисли, ОМОН вроде, в масках. Мишка прижался сразу, остановился, из «тачки» вышел, как просили. Меня за шкирятник, руки – на капот. Обшмонали. Я так из разговора понял, что где-то джип похожий дернули. Ну, Мишка документы показал, накладные всякие, придраться не к чему.

Ребята расстроились, говорят ему: «Братан, мы за тобой километра три гонимся, резину стираем казенную, бензин жжем, нервы тратим. Почему сразу-то не остановился, а? Не по закону это. Милицию не уважаешь, да?»

Мишка руками разводит: «Да что вы, мужики, натурально? Я сразу тормознул, как велели». – «Спорить будем, да?» – «Нет, нет. Я виноват». – «Еще бы, поэтому, братан, давай по понятиям. Коробочек пять отгрузи за моральный и материальный убыток».

Не поспоришь, когда вокруг кодла с автоматами да дубинками в придачу. «Берите, ребята. На здоровье».

Пять не пять, а перегрузили все десять. Мишка вздохнул, и дальше покатили. Через пять минут опять сирена. Достали, блин! «"Опель-франтера», немедленно остановитесь!» Глянули назад, уже другие гонятся. Миха психанул, сколько ж можно?! Ни одной коробки до ларька не довезет! Хрен вам, мусора, а не пиво. Как газанет! Куда там ихнему корыту до немецкого ведра.

Километров сто двадцать Миха зарядил. По рельсам, по ямам. К взлету готов! Я молитву читаю, глаза вылупил со страху. Черт с ним, с этим пивом. А Миха в баранку вцепился и на газ, и на газ…

Глядь в зеркало – не отстают, сволочи, не отстают! Орут в свой матюгальник: «Прижаться, будем стрелять!» Миха магнитофон врубил на полную катушку, мол, не слышим ничего, и опять на педаль. Сто пятьдесят, со свистом! Абзац! Кино! Слалом-гигант! «Тачки» гудят, прохожие орут, а мы не слышим, у нас в «опеле» Лена Зосимова. «Подружки мои, не ревнуйте…»

Я поворачиваюсь – етит твою мать, подружки не отстают. А говорят, у нас машины плохие. «Опель» уже трещать начинает, а УАЗу хоть бы что, даже на обгон заходит. «Франтера», «франтера»… Ульяновский завод – вот это фирма. Хорошо, Лена быстро отпелась, паузу взяла. А за окошком – хлоп, хлоп! А по асфальту искорки – прыг, прыг! Да это ж по нам! На поражение. Предупредительные. Лена заглушила, прослушали. «Тормози, Миха, тормози, у них пули – дуры, к тому же казенные, последнее, что ли, пиво?»

Миха согласился, перекрестился и газ сбросил. Стопарнул. Ребята сердитые попались, мне с ходу прикладом в лоб, Михе – дубиной в живот. Обоих раком поставили, ругаются грязно. Двое в джип. Я голову поднимаю, а они с заднего сиденья автомат достают, бережно так, как ребеночка новорожденного, и в свой транспорт переносят. Во, думаю, дела! Неужели Миха оружие в джипе возит? А Миха плачет: «Не бейте, ребята, не специально…» Вот такие, На-тах, чудеса.

– Так он правда автомат перевозил?

– Да ты что, Натаха, не врубилась? Это те, когда пиво перегружали, забыли впопыхах. Халява, память отшибла. Потом, видно, по рации передали своим. В общем, если у меня вдруг появятся деньги, я знаю, какую машину покупать…

– Вас отпустили?

– Ну, раз я дома. Ни слова, между прочим, не сказали. Автоматик забрали, сели и укатили. Я, правда, тоже в джип не вернулся, ну его. На трамвайчике доехал, медленно, но спокойно.

Наташа усмехнулась, помешала картошку и выключила газ.

– Отец когда приезжает?

– Завтра должен.

– Картошку будешь?

– Давай.

Неожиданно Наташка опустилась на табурет, прижала руку к груди, вздрогнула.

– – Ты чего, Натах?

– Нормально все. Сейчас пройдет. Даже без включенной лампочки было видно, как побледнело лицо соседки.

– Опять сердце?

– Пройдет…

Наташка часто и тяжело задышала, согнулась в поясе.

Гришка соскочил с табурета, подхватил ее под руки.

– Теть Ира! Теть Ира! Наташе плохо! Из комнаты прибежала Наташкина мать.

– Наточка… Боже мой, Гриша, давай ее в комнату, осторожно. Доченька, потерпи.

Они помогли Наташе дойти до комнаты, положили на тахту. Тетя Ира выбежала в коридор, бросилась к телефону. Гришка осторожно вынул из Наташкиной руки вилку.

– Натах, ты чего, правда-то? Очень больно, да?

Наташка покачала головой.

– Отпустило.

Гришка знал, что у Наташки нелады со здоровьем. Не знал только, до какой степени. Сама она никогда на эту тему не распространялась, это никому ведь не интересно. Если бы не частые вызовы «Скорой помощи» да периодические обследования в больницах, Гришка и не догадался бы, что Наташка больна.

Тетя Ира вернулась и захлопотала возле дочери. Гришка положил вилку на стол и пошел к себе. Телефонный звонок заставил его задержаться в прихожей. Гришка снял трубку.

– Григория можно услышать? Это по объявлению…

Кикимора открыл створки шкафа, извлек коробку из-под телевизора и стал осторожно выкладывать содержимое на пол. Дыня протянул руку к женской сумочке.

– Не лапай! – резко предупредил Кикимора, доставая из коробки толстую книгу. – Вот, могу предложить на выбор. Есть штучки попроще, есть понавороченнее. Цены тоже разные. Вам что надо? Мгновенного действия, с дистанционным управлением, с часами?

Боб присел на корточки и ткнул пальцем в книгу:

– Это что?

– «Кровавая слизнь». Самая хитовая вещь сегодня. Видал рекламу в метро?

– Я не про то. Работает как?

– На открытие. Мощность не велика, но оторвать башку хватит. Грамм сто тротила. Можно послать кому-нибудь в подарок, оставить перед дверью, положить в автомобиль. Лишь бы открыли.

– Не пойдет. Давай дальше.

Кикимора аккуратно убрал книгу обратно в коробку.

– Вот эта штучка с пейджером, – пиротехник показал на видеокассету. – Предназначена для поражения живой силы и техники противника на дальнем расстоянии. Сто грамм пластита. Кассета прячется в любом месте или крепится под днищем автомобиля магнитом. В нужное время надо позвонить по определенному номеру пейджера и сказать «Желаю скорейшего возвращения на родную землю» или «Изменим жизнь к лучшему». Замыкается контакт, срабатывает взрыватель, ну и…

– Здорово, – потер руки довольный Дыня.

– Не совсем, – покачал головой Кикимора. – У игрушки есть существенный недостаток. Если кто-то случайно ошибется номером или девочка из пейджинговой сети нажмет не на ту кнопочку, то игрушка сработает в абсолютно ненужный момент. Увы, такое уже случалось. Что, согласитесь, неприятно. Прежде всего для меня. Подрывается марка и престиж фирмы. Я стараюсь отвечать за свой товар и даю гарантийный талон.

– Сколько? – спросил Боб.

– Триста. В основном из-за пейджера. Через полмесяца, возможно, станет подешевле, в «Неда-пейджинг» обещали скидки.

– Нам некогда ждать. Что еще есть?

– Вот неплохая вещица. – Кикимора взял в руки коробку из-под стирального порошка. – Мощная и надежная. Отстирывает без предварительного замачивания, ха-ха. Триста грамм пластита хватит, чтобы разрушить Казанский собор. Дистанционное управление от автомобильного брелка. Нажал, и порядок. Никакого риска.Кикимора вытащил из коробки брелок, выдвинул антеннку и нажал на кнопочку.

Дыня рухнул на пол. Боб просто зажмурился.

– Не стоит, господа. Я отсоединил контакты во избежание случайных нажатий. Чтобы привести агрегат в рабочее состояние, надо соединить провода по определенной схеме. Схема довольно проста, с ней разберется и первоклассник.

– Ты так не шути, – вытер вспотевший лоб Боб. – Сколько тянет?

– Недорого, это, в принципе, уже вчерашний день во взрывотехнике. Двести баксов с пластитом, сто – с тротилом. Заметьте, что у меня гораздо дешевле, чем в других местах. Если найдете дешевле, продам дешевле. Может, еще что интересует?

– Хватит. Давай с тротилом. За сотню.

– Гарантия – два месяца. Лучше использовать до указанного на коробке времени. Иначе тротил отсыреет. Оплата наличными.

Кикимора достал из нагрудного кармана калькулятор, посчитал и назвал сумму в рублях.

– В долг не продашь, Кикимора?

– Увы, в кредит, к сожалению, продать не могу. И второе обязательное условие – если попадетесь при установке или после, источник происхождения товара не называть. Я гарантирую качество, вы обеспечиваете плохую память..

– Не ссы, Кикимора. Могила.

– Ну и хорошо. С вас…

Договорить пиротехник не успел. Согласно заранее продуманному коварному плану, Дыня резким ударом вмял уродливый нос Кикиморы, поврежденный еще в детстве в ходе опытов с порохом, а Боб подставил ножку. Кикимора рухнул на пол, и Дыня опустил на его голову извлеченную из-за пазухи бутылку с песком. Остался ли жив после такого подарка упавший, никого из присутствующих по большому счету не волновало. Боб поднял с пола коробку «Ариэля» и положил ее в полиэтиленовый пакет.

– Слышь, Боб, он же не назвал схему.

– Сами разберемся. Жалко, он не выписал гарантийный талон. Некачественный сервис – потеря доверия.

Кикимора тихо застонал.

– Он, наверное, обиделся, а, Дынь?

– Не без того.

– Он ведь нам доверял, верно?

– Ага.

– А мы… Не стыдно, Дыня?

– Очень.

– И мне. Вот, Дыня. Пусть теперь кто скажет, что мы обмороженные. У нас тоже сердце есть.

– Как бы.

– Что «как бы»?

– Ну, типа.

– Ну да.

Шурик Стрельцов приоткрыл дверь палаты, убедился, что посторонних нет, и зашел внутрь.

– Привет, Натка.

– Здравствуй, Саша. Наташа села на кровати.

– Да лежала бы…

– Надоело. Спасибо, что пришел.

– Брось ты. Вот тут тебе всякое… – Шурик поставил на тумбочку пакет с продуктами. – Что стряслось-то? Мотор опять?

– Как обычно. – Наташа кисло улыбнулась.

– Что говорят-то? Люди в белых халатах. Серьезно или глупости?

– Они ничего никогда не говорят.

– Ну, ты не кисни, Натах. Нормально все. Ол'райт.

– Наверное. Что новенького?

– Да, в общем, ничего. Маршируем помаленьку, к строевому смотру готовимся. Песню вот надо подобрать. Я предложил «Мальчик хочет в Тамбов», отказались, ритм не тот. Диван дуре одной чиню по вечерам.

– Зачем?

– Жалобу на меня накатала.

– Ты умеешь чинить диваны?

– Теперь умею. Там и не сложно вовсе оказалось.

В палату заглянула медсестра, убедилась, что все в порядке, и исчезла.