– Я рад за тебя. И кто же?

– Ты.

– Не-не понял. Я что, Морган-старший?

– Конечно, нет. Но, Юрок… Что такое тридцать «лимонов» по сравнению с десятью миллиардами? Кстати, а какова твоя доля в этом грандиозном проекте?

– Какая доля, какой проект? Что ты несешь?

– Право, старый, не хочется мне вот так, по телефону… Но знаешь ли, каждая встреча с тобой чревата самыми погаными последствиями. Поэтому, извини, лучше уж я заочно. Вот тебе мое скромное предложение. Я предлагаю тебе купить у меня одну маленькую бумажку за тридцать миллионов. Догадался, какую? Заказное письмо из Франкфурта. Как же вы его не нашли?! Выпотрошили сейф Яхонтова, а про кошелек забыли. Несолидно для такого серьезного дела.

И что ж теперь? А теперь очень проблематично все довести до логического конца. Вас теперь запросто могут послать на всем известное количество буковок. О, виноват, я не помню, как это по-немецки. Потом в словарик загляну. Кажется, какой-то кодик надо назвать. «Айн, цвай, полицай…» А поэтому платите, маэстро, платите.

Молчание.

– Юрок, надеюсь, ты жив? Да брось ты голову ломать, откуда я все это узнал. От твоей тещи, которой у тебя, кстати, никогда не было. Ты, вообще, чего-нибудь пооригинальней придумать не мог? Что бабушка тебя в квартире заперла, к примеру, а ключей у тебя, бедняги, нет. Или что в Планетарий сходить хочешь, на звездочки посмотреть. Я бы сразу поверил. А то теща из Воронежа… Да, вот еще что, уточнить хотелось бы – Леха действительно не вернул тебе кассету в синей коробочке?

– Хорошо. Мне надо подумать. Я перезвоню через десять минут.

– Давай, думай. Только, Юрочка, не очень долго. Да, и просьба большая: ко мне никого не присылать. Надоели. Жду звонка.

Я повесил трубку.

– Ну?

– Нормалек, Евгений. Подождем.

– Ты бы хоть объяснил, что там за комбинэйшн?

– А! Беспроигрышная лотерея. Бесплатная путевка во Флориду. По правде говоря, я многого еще не знаю. Юрик тоже так, не фигура. Иначе чего ради он тайм-аут запросил? Позвонить, посоветоваться.

История же довольно проста. Как сметана. Некто Яхонтов решил провернуть «динамо». Именно так читается «Оманид», если наоборот. Не могу сказать, по собственной ли инициативе или по просьбе других он учредил вышеназванную контору, собрал десять миллиардов, а когда подошел момент выплаты обещанных процентов трудящимся, решил свалить в Рио-де-Жанейро. Но такую сумму перевезти через кордон, за которым к тому же нет никаких связей, сам понимаешь, нереально. Особенно, когда тебя уже спохватились. Но если имеешь хорошие связи в каком-нибудь коммерческом банке, то все можно устроить очень замечательно.

Яхонтов нашел связи в «Аяксе». Случайно или нет, пока сказать не могу. Вероятнее второе, он человек пунктуальный, все рассчитал загодя. Но вот дальше…

Тот, кого Яхонтов посвятил в свою затею, решил в свою очередь кидануть удачливого собрата-мошенника. Наше общество сейчас – это один огромный «Оманид», где на любой ступени ты кидаешь, тебя кидают, тех, кто тебя кинул, тоже кидают и так далее. Сам знаешь, что говорить.

Да, так вот, решив опустить Яхонтова, мистер Икс из банка тоже потихоньку готовится. Подбирает команду, может даже из рядов бандитской «крыши», и находит «козла отпущения» – Леху, решив сделать из него «киллера». Много, наверное, пообещал бедняге. А Леха принадлежит к тем людям, которые моют голову средствами для облысения, и поэтому легко клюет. Это так, Евгений, к слову. Ты не поймешь.

В июне Яхонтов, собрав достаточную сумму для безбедного существования за пределами любимой Родины, сообщает об этом мистеру Икс. Тот предлагает обычный офшор. Деньги переводятся на счет предварительно зарегистрированной в Германии фирмы. Фирма, естественно, оформлена на имя Яхонтова.

Где спрятаны все десять миллиардов, знал один только Яхонтов и, возможно, не слишком доверяя своему партнеру, привозил деньги в банк небольшими партиями. Как только он получал из Германии факс, что деньги удачно легли на счет, то доставлял следующую часть. Все верно, привези он все сразу, тут же получил бы пулю в лоб. А так маленькая, но страховка.

Когда последняя банкнота осела в одном из франкфуртских банков, Яхонтову направляется оттуда заказное письмо, в котором сообщается кодовый ключ. Только знающий этот ключ может распоряжаться лежащими на счету деньгами.

Вот это письмо, Евгений. Врубился? Первого сентября Яхонтов получил его. В день своей смерти. Затем подготовленный заранее Леха едет в гости к лжебизнесмену, прямо у дверей валит его из «пушки», отпирает сейф и забирает факсы из Германии. Вероятно, в поисках ключа он натыкается на бумажник, который и прихватывает то ли на память о Яхонтове, то ли просто из жадности. Почему бы не захватить по пути? Покойному деньги уже не потребуются.

Потом Леха переворачивает все в квартире, инсценируя ограбление, кладет ключ обратно в карман Яхонтова и сматывается. Он наверняка не знал общего расклада и знаком был только с Юриком. Что там дальше – его не касалось. Лехе надо было только убить и забрать квитанции, за что ему воздавалось машиной или деньгами. Небольшой подарочек. Которого он не получил. А вместо этого схватил пулю. Два дня спустя. Потому что являлся одним из звеньев цепи «банк – „Оманид"». Знаешь, как в Сицилии? Киллер валит жертву, затем валят киллера – и концы в воду. Чем меньше звеньев – тем надежнее.

И опять же Лехина жадность сыграла свою роль. Леха ведь не успел получить гонорар ввиду своей самоуверенности. Я убежден, что Юрик наплел ему с три короба и предложил помочь родной пункт опустить. Есть, мол, ребята на примете. Все поровну поделим, заодно прежнее дело оплатим. Ты, Лешенька, сиди тихонько в будке, а когда наши ребята влетят, ты не бойся. Тебя не тронут. Ляг вместе с девочками на пол, и никто тебя ни в чем не заподозрит. А потом сразу за все рассчитаемся. И за убийство, и за ограбление.

Лешенька и попался на крючок. Его очень натурально завалили под видом налета. Я уверен, что те, кто это сделал, тоже не знали истинной причины ограбления. Забрали бабки – отвалили.

Я отпил остывшего кофе.

– А потом случилась незадачка. Мистер Икс не нашел письма. Искал где-то пару дней. Это понятно, у Яхонтова наверняка всяких бумажек в сейфе – пруд пруди, попробуй сразу разберись. А когда разобрались…

Представляю его лицо. И Леху ведь уже завалили, не спросишь у него, не потерял ли какую бумажку впопыхах. Юрику пришлось к его матери сходить, безуспешно, кстати. Н-да. А когда он увидел у меня в руках яхонтовский кошелек, из которого я сдуру достал письмо, то сразу смекнул – ага, вот он, ключик. Надо срочно принять меры. Ну и принял. Кстати, ты не звонил в мой район по поводу того приятеля с револьвером?

– Пока не установлен. Пальцы отправлены в ИЦ, но там пусто. «Глухарька» ты им капитального подвесил.

– Ах, и не говори…

Телефонный звонок прервал нашу мирную беседу.

Я снял трубку. Юрик без лишних слов сразу перешел к делу:

– У нас нет уверенности в том, что, кроме тебя, никто не знает про письмо.

У нас. Очень хорошо. Конечно же, у нас. Не у тебя же одного.

– Юрик, я что, свою жизнь в лотерею выиграл? Мы делаем благородный «чейндж» и друг друга не знаем. Ведь если что, мне до конца своих дней бегать придется. А хочется спокойствия и уюта на старости лет.

– Ладно, где мы встретимся?

– Значит, вас устраивает мое предложение?

– Да.

– О'кей. Завтра в девять вечера я буду в конце Витебского проспекта. Там есть такой старый кирпичный дом, он на капремонте. Я поставлю машину недалеко от дома, а сам подойду к торцу. Само собой, дружище, зная ваши исключительно дружеские и миролюбивые чувства, я приеду не один. В машине останется человек, который со стороны будет наблюдать за ходом переговоров. И если вдруг какая заминка приключится, он быстренько отвалит и вскроет конверт, который я ему оставлю. В конверте, сам догадываешься, ксерокопия письма и небольшие пояснения про дела наши скорбные.

– 3-зачем так сложно?

– Да затем, что я не с собачкой на прогулку иду, а на встречу, после которой можно остаться без головы. В этой истории и так много крови, не хотелось бы пополнить список жертв.

– Хорошо. Я подойду к девяти.

– В таком случае, до завтра, Юрик. Я все-таки надеюсь, что вы замечательные люди.

Я повесил трубку.

– Ну-с, Евгений, вы готовы сыграть блюз осеннего вечера?

Глава 12

Великий Карнеги сказал: «Мою судьбу определяет и то, что я считаю приятным, и то, что я считаю неприятным». Сегодняшнее приключение я отнес бы ко второй категории. Оно, к сожалению, где-то как-то, но судьбу все-таки определяет. Стало быть, никуда не денешься.

Эта философская мысль посетила меня, когда я вышел из «Жигулей» и направился к заброшенному дому на Витебском проспекте.

Напротив здания тянулся бесконечный бетонный забор, сверху снабженный зарослями колючей проволоки. Секретное предприятие, не иначе. Других строений поблизости не наблюдалось, и дом из красного кирпича своими пустыми глазницами окон напоминал одинокого старца на пустынной дороге.

Единственный фонарь, висящий над забором, вносил оживление в световое оформление местечка. С той позиции, где я сейчас стоял, Женьку разглядеть было невозможно, но он, без сомнения, видел меня и мог контролировать ход встречи.

По размытой дождями дороге, протянувшейся между красным домом и забором, никто не ездил, предпочитая объездной путь – более длинный, но менее рискованный для автомобиля. О прохожих тем более никакой речи не было. Местечко живописное до тошноты.

Сжав под мышкой недочитанный «Русский транзит», сунув руки в карманы и в очередной раз передернувшись на ледяном ветру, я прислонился к безоконной стене дома.

Юрик объявился вовремя. Чемодана с деньгами при нем не было. Я очень огорчился. Сейчас начнутся компромиссы и альтернативы.

– Принес?

– А ты?

– У тебя, кажется, должок? Тебе его прощают. Где письмо?

– Серьезно? Вот здорово-то! Я потрясен вашей заботой и охотно бы поверил на слово, но вот поверит ли мне Тимур Львович? Он ведь человек пунктуальный и дотошный, прям как налоговый инспектор.

– Поверит, – ответил голос из-за моей спины.

Я обернулся. В трех метрах от меня стоял Шамиль. Ого! Мистер Икс. Правда, одет не как всегда. Ни тебе клубного пиджака, ни галстука. Ведь мог бы меня уважить. А так – спортивный костюмчик с белыми полосками да шапочка-начердачник, надвинутая на лоб. Даже дугообразных бровей не видно.

Я, разумеется, был рад встрече. Так рад, что пожалел об оставленном у Женьки пистолете. Нет, стрелять в Шамиля, я б, конечно, не стал. Но, как говорил Абдулла, «кинжал хорош, когда он есть»…

– Ты Ларин?

«Нет, я Майкл Джексон. Вот ведь веселые парни», – подумал я про себя, но вслух ответил:

– Да. Паспорт нужен?

– Кирилл у нас остряк.

– Я вижу. Где письмо, остряк?

– Где деньги, ребята?

– Тебе ж ясно сказали. За тобой больше нет долга. Я слов на ветер не бросаю.

– Слова – этот тот же ветер. Они быстро улетают. Хотелось бы чего-нибудь более осязаемого.

– Не понял?

– Ну чтобы в руках подержать можно было. К примеру, расписочку. Так и так, получил от товарища Ларина тридцать миллионов в счет его долга, претензий не имею. В случае возникновения проблем мне разъяснено право обращаться с иском в народный суд. Но формулировка значения не имеет. Я получаю расписку, вы получаете координаты письма.

– Оно у тебя не с собой?

– Оно почти со мной. Вот в этом доме. Но найти его без моей подсказки очень проблематично. Ну если только по кирпичику дом перебрать.

– Хорошо, пошли.

Я отлип от стены и, не вынимая из-под мышки книги, пошагал за Шамилем. Юрик, оглянувшись по сторонам, пристроился прямо за мной.

Машина стояла за углом. Вернее, не машина, а микроавтобус. В темноте я не разглядел марку. Но точно не «рафик».

Пригнувшись, я нырнул в открывшуюся дверь. Юрик остался на улице.

В салоне сидели еще двое и водитель. Я плюхнулся на свободное место, положил книгу рядом и размял пальцы. Шамиль щелкнул выключателем под потолком, достал из-под сиденья дипломат и положил его на колени. Затем вырвал из записной книжки листок и набросал несколько слов.

– Держи. Где письмо?

Я пробежал глазами текст, убедился, что никому ничего не должен, раскрыл книгу и извлек из нее код.

– Прошу. Это то самое, можете не проверять. Ну, я пошел?

– Иди.

Я привстал, но затем снова опустился на место.

– Да, вот еще… Пожалуй, Юрий пойдет со мной.

– Зачем?

– Так, прогуляться. До машины. А то темно, страшно. С ним спокойней. Я, видите ли, на такое внимание к моей скромной персоне с вашей лично стороны не рассчитывал.

Шамиль на пару секунд задумался, потом выключил свет в салоне и кивнул:

– Хорошо.

Я вылез из микроавтобуса.

– Пойдешь с ним, – приказал Шамиль, кивнув Юрику на меня.

Когда мы отошли метров на десять, я спросил:

– Черт, забыл поздороваться с Валериком. Что-то он сегодня какой-то смурной. А, Юрик? Даже вид делал, что не заметил меня. Вот так. А я, дурень, все гадал, почему судимых людей принимают на работу в кассу и даже в охрану. А у нас, оказывается, все схвачено. Можно нескромный вопрос, Юрик? Ты с Лехой в одном отряде на зоне отдыхал или в разных?

Юрик не ответил.

– Слушай, Юрик, а Тимур у нас там нигде не подвязан? Заодно?

– Тимур – пешка. Урод надутый. Что скажут, то и сделает.

– А ты? Ты, Юрик, тоже пешка.

– Заткнись! И радуйся про себя, что жив еще. Урод!

– Давай без хамства. И не гони так быстро, тут лужи сплошные, а кроссовки у меня последние. Тебе, Юрик, самому радоваться надо. Я так полагаю, комбинация разыграна с минимальным количеством действующих лиц? Некоторые в автобусе, наверно, и близко не представляют, что сейчас произошло.

– Это не твоя з-забота.