«Нет, это не налоговая, – возвратился я из воспоминаний. – Хотя бы потому, что без масок. Но кто тогда? Куда меня везут, что хотят? Бандиты? По замашкам вроде фраера, но точно не фраера. 486-й процессор с лету определили».

Машина остановилась. Дверца скрипнула. Меня понесли. Несли минут пять.

Наконец поставили вертикально и отлепили с глаз пластырь. Финский галоген резанул по глазам. Я тряхнул головой, смахивая набежавшую слезу, осмотрелся.

Комната была довольно уютна, по крайней мере, не хуже моего подвала. В ней не было окон, зато имелись лепной камин, пара светильников под древность, огромное кресло-трон, офисный стол с компьютером, принтером и телефоном и, наконец, подлинник кисти неизвестного мастера прошлого века. На холсте полуголый мужик валил из лазерного бластера ужасного морского дракона.

Мой правый глаз, пришедший в себя быстрее левого, заприметил на троне какого-то недоразвитого мужичка средних лет. На недоразвитость указывала его одежда. Нормальный человек не будет наряжаться в костюм Петра Первого.

– Ну, здравствуй, Флавиан. Извини, дорогой мой, за такое обращение, но что делать!

– У-У-У– – Рот мой по-прежнему был залеплен липучкой.

– О, конечно, конечно. – Гражданин в петровском сарафане поднялся из кресла и отодрал пластырь вместе со щетиной. Я облегченно выдохнул.

– Слушай, ты, урод натуральный! Что за маскарад с липучками?

– А тебе идут носилки. Никогда не замечал?

– Зато тебе пошел бы музей восковых фигур.

– Обидеть человека легко, а вот понять его душу… Ты, вероятно, удивлен.

Тебя, какого-то вшивого бомжа, среди ночи вытаскивают из подвала и везут на прием к самому царю.

– В милиции разберутся, кто из нас царь!

– Не надо хамить. Я действительно царь. У нас не так много времени, иначе я рассказал бы тебе подлинную историю семьи дома Романовых. Поверь, мой мальчик, в истории множество белых пятен, заполнять которые очень неблагодарное занятие.

Затрещал селектор. Царь нажал кнопочку.

– Ваше величество, все будет готово через сорок минут.

– Прекрасно, Александр Данилович. Да, вот еще… Свяжись, пожалуйста, по факсу с Голицыным, завтра мы тоже работаем.

– Понял, ваше величество.

«Еб…тые», – подсказала мне интуиция.

– Не совсем, – возразил царь. – Я – Петр Пятый, помазанник волей Господа, единственный законный наследник Российского престола.

«Лепишь горбатого, ох, лепишь, – еще раз подтвердил мой инстинкт. – Смирительная рубашка тебя заждалась, Петруха».

– Да, так я не ответил на твой вопрос. Почему вдруг государю великому понадобился бомж. Взгляни сюда. – Их величество повернуло ко мне дисплей компьютера и щелкнуло клавишей. На экране возникла до боли знакомая заставка к «Думу». Затем герой поднял пистолет и, ведомый естественным чувством самосохранения, почесал к выходу из лабиринта, по пути отстреливая всякую поэту– и потустороннюю нечисть.

– Это игра. Очень интересная, – комментировал царь-батюшка. – Называется «Дум». Это как бы ты, у тебя пистолет, и ты должен найти выход из лабиринта. У тебя множество врагов, они прячутся за каждым углом и тоже вооружены. Если ты не будешь стрелять, ты погибнешь. Смотри.

Пистолет на экране замер, головоногий эмбрион с мордой козла принялся щелкать челюстями, герой уныло закряхтел, экран замерцал кровавым цветом и через несколько секунд полностью превратился в красную тряпку.

– Вот видишь, ты погиб.

«Потрясающий малый, – подумал я. – Везти меня привязанным к носилкам, чтобы показать довольно устаревший вариант компьютерного развлечения».

– По пути герой может находить новое оружие, боеприпасы и кое-какие подсобные средства. Интересно?

– Очень. Для учеников пятого класса средней школы.

– Согласен. Поэтому взгляни теперь. Царь-батюшка вышел из игры и загрузил какую-то программу.

На экране появилась схема лабиринтов с движущимися по ним точками – одной красной и пятью зелеными. Точки ползали довольно хаотично, но вдруг зеленая, оказавшись в общем коридоре с красной, резко пошла на сближение.

– Теперь смотри внимательно. – Пальчик помазанника щелкнул по кнопочке.

Схема пропала, и возникло видеоизображение коридора. Он представлял собой обычную клетку гостиничного типа с множеством дверей, но гораздо мрачней.

Ни ковров, ни светильников, одни сороковаттки на торчащих из стен проводах.

Из глубины коридора прямо на меня бежал силуэт какого-то детины, плохо различимого из-за низкого освещения. Неожиданно в нижней части экрана появилась рука с пистолетом, точь-в-точь как в «Думе», и замерла буквально на секунду. Пистолет прыгнул вверх, пламя осветило бежавшего человека. Ну и рожа, хочу я вам сказать.

Человек, по-видимому, засмеялся, вскинул к бедру какую-то дубину, скорее всего помповое ружье, и засандалил в ответ. В меня. Ну, не в меня, в того парня, что держал пистолет.

Картинка пару раз перевернулась вокруг собственной оси и замерла, демонстрируя лампочку и кусок потолка.

Царь вышел из программы.

– Ну как, понравилось?

– Неплохо снято. Довольно натурально.

– Именно, друг мой, именно. Достоверность стопроцентная. Потому что…

Ха-ха, потому что это не съемки фильма. Того, с пистолетом, действительно убили. Это видеозапись предыдущей игры, выведенная на дисплей.

– Какой игры?

– «Дума», юноша, «Дума». Живого «Дума». В который я и предлагаю тебе поиграть.

Кажется, я стал врубаться в идею. Ох, царек, да ты большой оригинал!

– Я так полагаю, что заменить усопшего товарища должен я.

Вы, Флавиан, необыкновенно догадливы. Книжки-то читаю. Похвально.

– Ваше величество, а кем был мой предшественник, если не секрет?

– Конечно нет. Он тоже был бомжом.

– А-а-а… Понятно теперь. Бомжа никто не спохватится, никто не заявит о его пропаже, если что…

– Вы мне нравитесь все больше и больше. Однако давайте не будем терять времени, до старта осталось всего двадцать пять минут. Я хочу объяснить вам условия.

– Ах, еще будут и условия?

– Разумеется. Итак, вы – красная точка. Объект охоты. Зеленые точки – охотники. Они сейчас ждут старта и разминаются. Их пять человек. Вооружение и костюмы они выбирают сами. Арсенал, надо сказать, весьма велик. От арабского кривого ножа до гарпунного ружья. Есть автоматы, помповые ружья, пистолеты… Даже бензопила.

– Вы безмерно обрадовали меня…

– Не перебивайте, Флавиан, а лучше внимательно слушайте. Среди охотников имеется одна женщина. Так уж получилось. Обычно в игре участвуют только мужики. Впрочем, присутствуют в ней и другие лица. Назовем их обслугой.

Имейте в виду, это не всегда отрицательные персонажи, а поэтому не ухлопайте кого-нибудь с перепугу.

– Если я правильно понял, у меня тоже будет то, чем хлопать?

– Совершенно верно. Но вы должны знать, во всех компьютерных играх герой начинает с минимума и уже по ходу дела добывает себе более мощное оружие.

– И каков этот минимум?

– Имеется небольшой выбор. На ваш вкус. Газовый баллончик, газовый пистолет и…

– Газовая камера, – закончил я.

– Не смешно, – не оценил шутку царь. – И дубинка. Выбирайте.

– Пистолет.

– Хорошо, но в нем только один патрон.

Час от часу… Хотя против помповухи, что это, что то…

– Далее. Игра начнется ровно в три ночи и будет продолжаться три часа.

Общую картину игры смогу наблюдать только я. Для этого вам на голову наденут специальный шлем с видеокамерой и передатчиком.

– Не тяжеловато ли будет?

– Не тяжелее кроличьей шапки. Не рекомендую, кстати, пытаться его снять.

При такой попытке ваша остроумная головушка лопнет как мыльный пузырь.

– Пластиковая взрывчатка?

– Она самая. Теперь о вашей задаче. В течение трех часов, Флавиан, вы должны найти выход из лабиринта. Он единственный. Выскочить из окна не пытайтесь, я слежу за вами и, если что, нажимаю кнопочку. Как только вы пересечете линию выхода, шлем автоматически разблокируется, и вы можете смело снимать его. Но… Самое неприятное для вас. Если вы не уложитесь в три часа, сработает взрывное устройство.

– Да чего уж тут неприятного? Быстро и со вкусом. – Царь упорно пропускал мои реплики мимо своих коронованных ушей.

– При этом вы должны учитывать, что за вами охотятся.

– Спасибо, учту.

– Это основное, что я хотел вам рассказать, Флавиан. Если есть вопросы, я готов ответить.

– Конечно есть. Кто-нибудь из моих предшественников находил выход?

– К сожалению, им всем не везло. Это были слаборазвитые подданные, чьи способности ограничивались поиском бутылок в мусорных бачках. Они не работали головами, поэтому их и лишились. А в «Думе» надо думать.

– Где мы находимся?

– Какая вам разница? Здание довольно велико. В нем тридцать этажей, подземные гаражи, имеется даже бассейн. Но сейчас в доме, кроме участников игры, никого нет. И повторяю, выход – всего один.

– Охотники тоже бомжи?

– Ну что вы! Стать охотником очень дорогое удовольствие. Не все могут себе это позволить, только очень богатые персоны. Но удовольствие стоит того.

– И последний вопрос, ваше превосходительство…

– Величество.

– Ну да. Скажите, ваше величество, вы в каком ПНД (психоневрологический диспансер) на учете состоите?

Помазанник располагающе улыбнулся, приподнял полы своего гренадерского кафтана и встал с кресла-трона.

– У нас есть еще несколько минут, Флавиан, так что я успею ответить. Я абсолютно нормальный человек. Без всякой душевной патологии. Вы никогда не задумывались о том, что составляет основу человеческой жизни? А я вот однажды задумался и понял. Основу жизни составляют эмоции. Любовь, деньги, власть? Ради чего? Только ради эмоций. Лишенный эмоциональных переживаний человек превращается в Ай-Би-Эм, совмещенную с санузлом. А представьте себе жизнь нашего среднестатистического гражданина. Его распорядок дня утрамбован прошедшими годами, общественными устоями и всеобщими потрясениями. Этот человек давно уже не живет, а следует по течению реки вместе с пассами Кашпировского и засыпает у экрана под сводки военных действий. Однообразие и рутина. Не хватает специй, понимаете, Флавиан?

– Ну, лично мне хватает.

– Не спешите с ответом, Флавиан. Когда я был маленьким, моя мама часто водила меня в кукольный театр…

– О-о-о, – перебил я. – Дальше не надо, ваше величество. Знаю я вашего брата маньяка. Накуролесите, наворочаете, а потом еще и теорию под это дело придумаете. Или прибавочной стоимости, или нового Будды. Отведите меня лучше в сортир.

– Сам найдешь, – зло ответил помазанник. – Кое-где есть исправные унитазы.

– Вы не боитесь, ваше величество, плохо кончить? Допустим, я выберусь и все расскажу властям?

– Тебе поверят, Флавиан?

"Не поверят, ни за что не поверят. Царь Петр Пятый, жертва, охотники,

«Дум»… Хитер, однако, бестия".

– Хорошо, ваше величество, хорошо. А вы знаете, что самое трудное в жизни?

Это решиться на поступок, сделать шаг. Ты ходишь, мучаешься, думаешь, терзаешься, а шагнуть не можешь. И как здорово, если именно в эту минуту рядом появится человек, который поможет вам. Я подозреваю, у вас не было такого человека. Доверьтесь мне, ваше величество, я и есть тот самый человек. Давайте вместе наберемся смелости и сделаем шаг! Забыв о прошлом, забыв о ложном стыде. Пойдемте, ваше величество, к психиатру. Вы со своей бедой, я со своей. У меня вот глаз что-то дергается…

– Хватит, Флавиан. Осталось пять минут.

– А если я не пойду?

– Что значит «не пойдешь»?