Том 48. Тринадцатая

— Что случилось с девочкой? Почему ее нет?

Валерия Сергеевна, взволнованная не меньше детей, сказала:

— Я обошла весь поезд, все вагоны, расспросила кондукторов, всю прислугу поезда, но мне никто не мог сказать, где находится маленькая девочка. Говорили о ехавшем до предпоследней станции каком-то подростке, очень живом и шаловливом, но на предыдущей остановке подросток куда-то исчез.

Во всяком случае, дети, это была не Кодя! Ведь меня просили взять в «Убежище» бедную, маленькую, убитую горем сиротку, а не шаловливого подростка! Стало быть, это не она!

— Не она! — откликнулись эхом двенадцать детских голосов.

— Должно быть, она приедет с вечерним поездом, — сделала предположение доктор Анна Васильевна.

— Если угодно, я поеду встречать ее за вас! Вы очень устали, — предложила с готовностью Марья Андреевна начальнице.

Не успела ответить своей помощнице Валерия Сергеевна, как отчаянный лай огласил усадьбу. Два злющих дворовых пса, Полкан и Рябчик, оглушительно заливались на весь лес. Им откликнулся звонким тявканьем Жучок, пулей сорвавшийся с места и с быстротой молнии исчезнувший в кустах.

Дети испуганно устремили глаза туда, где трещали сучья под чьими-то быстрыми шагами и где отчаянно метался, словно обезумевший, Жучок.

— Там кто-то чужой! — воскликнули "лесные девочки".

— Неужели волк!? — испуганно взвизгнула Катя, прячась за спину сестры и собираясь зареветь.

— Волк или не волк, а медведей целый полк! — подзадорила ее Софочка.

— Или разбойник! — прибавила Люся.

— Нет, просто новый индеец из племени лесных братьев, — сделал предположение Слава, бредивший рассказами о краснокожих.

— Кхи-кхи-кхи! Я боюсь… — снова запищала Катя.

— Слава, дай мне твою палку, я буду охранять Маму Валю от разбойников и волков, — взволнованно закричала Саша-растеряша и, энергично выхватывая из рук Славы фуражку, которую тот снял с головы, замахнулась ею, как тросточкой, на невидимого врага.

— Ай! Ты же меня задела! — запищала Катя, хватаясь за нос.

— Нет, уж если на то пошло, то защищать вас всех буду я! Ведь я среди вас единственный мужчина! — и Слава, гордо подняв палку одной рукой, другой лихо уперся в бок и выступил вперед с видом настоящего вояки.

В тот же миг кусты раздались в обе стороны под чьей-то энергичной рукой, и все присутствовавшие остолбенели от неожиданности…

* * *

Перед ними стояла рослая, крепкая девочка в шляпе, в высоко подоткнутой юбке, с перекинутым за плечи узелком, привешенным на конце палки-дубинки, которую она держала, как коромысло. На другом конце дубинки болтались сапоги с засунутыми внутрь чулками и подвязками. Из-под гриба-шляпы можно было только рассмотреть нижнюю часть лица, пышущие румянцем щеки и дочерна загорелую шею. Такими же загорелыми были и руки, длинные, сильные пальцы крепко держали дубинку. Дно шляпы-гриба отстало за ветхостью, и сквозь образовавшееся отверстие можно было разглядеть на голове коротенькую, но густую-прегустую шевелюру темно-русых волос.

На вид новенькой можно было дать лет двенадцать-тринадцать, она на целый вершок, казалось, была выше Липы, Веры и Мани, самых больших девочек. А среди худеньких, хрупких воспитанниц казалась настоящим богатырем.

Странная девочка не спеша вылезла из кустов, степенно переступая босыми ногами, и, ни к кому не обращаясь, спросила:

— А где здесь будет начальница?

Она сдвинула на затылок шляпу, как это делают мальчики, и внимательным взором обвела присутствовавших.

Глаза у нее были маленькие, смеющиеся и задорные, а голос грубоватый, как у мальчика.

Когда шляпа девочки съехала на затылок, на лоб упал презабавный хохолок.

— Начальница "Лесного убежища" — я. Что тебе от меня надо, девочка? — ласково обратилась к странной посетительнице Валерия Сергеевна.

— Очень приятно познакомиться с вами, — произнесла девочка, бесцеремонно разглядывая госпожу Симановскую и кивая ей головой, как равная равной. — Я о вас слышала много, очень много хорошего! И хотя я не очень-то обрадовалась, когда мне велели ехать сюда, ну да делать нечего, пришлось, как видите, покориться! Позвольте представиться: меня зовут Кодя Танеева. Мне девять лет. Приехала поступить в "Лесное убежище" к вам, хотя, повторяю, я не очень-то рада этому! Но, надеюсь, как-нибудь привыкну, да и вы останетесь мной довольны, хотя я большая шалунья.

Тут девочка схватилась за концы своей высоко подобранной юбки и отвесила изумленной Валерии Сергеевне глубокий и почтительный реверанс.

— Кодя! Кодя! Неужели это она?! Неужели тринадцатая девочка?! Неужели это и есть та сиротка, которую мы так долго ожидали?! — зазвучали вокруг взволнованные детские голоса.

— Она и есть, — уверенно произнесла Кодя и быстрым взглядом обежала снова лица будущих подруг. — Ба! Мальчуган! — неожиданно весело вскричала она при виде Славы, и радостная улыбка озарила ее некрасивое, большеротое, мальчишеское лицо. — Вот-то не ожидала, что встречу здесь мальчишку! Очень рада! Очень рада! Я люблю мальчишек больше, чем девочек. Девчонки — плаксы, трусихи, ревут из-за всякого пустяка. А мальчуганы — молодцы. Совсем иное дело! Как тебя зовут? Хочешь быть моим приятелем и другом? — она подбежала к Славе и изо всех сил хлопнула его по плечу.

— А ты любишь играть в индейцев? — в свою очередь осведомился Слава.

Но новенькая не успела ему ответить. Валерия Сергеевна решительно взяла ее за руку и притянула к себе.

— Послушай, однако, Кодя, как ты попала сюда? Я искала тебя на станции, в вагонах, всюду! И вдруг ты появляешься перед нами из кустов! Скажи мне, по крайней мере, как это все случилось!

— Как случилось? Гм-гм-гм, как случилось… — девочка отчаянно затеребила хохолок на лбу, посмотрела на небо, потом по направлению леса и тогда только начала говорить.

— Меня посадили в вагон вместе с друзьями покойного папы, — уже иным, серьезным тоном сказала Кодя, — они должны были довезти меня до места… Но город, куда они ехали, оказалось, находится на несколько станций раньше вашего «Убежища»! Они вышли, таким образом, на три часа раньше меня, строго-настрого приказав мне ехать смирнехонько до вашей станции и ждать вас в вагоне, словом, быть умной и во всех отношениях благовоспитанной девицей. Ну, хорошо, я и поехала… А по дороге мне пришла мысль — сделать приятный сюрприз, явившись в «Убежище» самым неожиданным образом. Я незаметно выскользнула из вагона на вашей станции, прошмыгнула к вашей коляске и, незамеченная вами, проехала с вами же три четверти пути…

— Как со мной? В моей коляске? — удивилась Валерия Сергеевна.

— Ну не совсем в коляске! — улыбнулась Кодя. — Я примостилась позади коляски, знаете, как это делают ловкие мальчуганы.

— Ах! — вырвалось с неподдельным ужасом у воспитательниц. — Она ехала, прицепившись у задка коляски, как уличный мальчуган!

"Лесные девочки" раскрыли рты при таком заявлении. Одна только Софочка тихонько засмеялась, прикрыв рот рукой и бойко переглянулась с Люсей и Славой, по-видимому, очень сочувствующим поступку новой воспитанницы.

Кодя продолжала:

— Недалеко отсюда я соскочила с моего неудобного сиденья и решила пройтись пешком, чтобы поразмять ноги. Да ведь интереснее пешком прогуляться в такую погоду. Вот я сняла сапоги, подыскала палку и превратилась, как видите, в настоящую странницу, каких рисуют на картинках. И вот я здесь…

— Очень жаль, что ты появилась таким образом, — проговорила Марья Андреевна. — Мы готовили тебе здесь торжественную встречу, а ты предпочла другой способ явиться сюда!

— Это ничего! — бойко ответила новенькая. — Встречу можно устроить и сейчас! Никогда не поздно устраивать встречи. Для начала я сяду на этот пень, а вы подходите ко мне и приветствуйте меня с приездом… Подношения и речи я принимаю от сердца… Однако медлить нечего! Раз! Два! Три! Не томите меня, пожалуйста, так как сидеть долго на одном месте я не умею!

Кодя, быстро перебирая своими босыми пятками, подбежала к широченному пню, преважно расселась на нем, поджав под себя босые ноги, расправила тщательным образом юбку и приготовилась к встрече.

* * *

Первыми подошли Ляля-малютка и белокурая Наташа с двумя огромными букетами незабудок в руках. За ними шла Софочка и, скосив глаза в сторону, усиленно твердила слова ею же самой выдуманной речи.

— Здравствуй, новенькая! — произнесла скороговоркой Софочка, приблизившись к Коде и отвесив ей низкий поклон. — Мы тебя ждали, ждали, цветы тебе рвали, рвали, другом тебе быть обещали. Тебя решили любить и ласкать, всячески вместе тебя развлекать. Делиться с тобою каждой конфеткой, а при случае, может быть, и котлеткой. Отнюдь тебя не сердить и подругами верными быть…

— И вместе шалить… — подсказал Слава, а Софочка подхватила его слова к общему удовольствию.

— И вместе шалить!.. Ха-ха-ха! Непременно! — отозвалась новенькая. — Шалить я люблю! Шалю, когда вздумается! И вот я какая зато здоровячка! Глядите, какие у меня мускулы!

Она живо отвернула рукав своей кофты до самого плеча и крепко сжала в локте руку.

Слава, как знаток, подошел и с многозначительным видом посмотрел на Кодины «мускулы» — небольшой шарик, налившийся у нее на руке. И тут же одобрил его.

Подошел и Жучок, с глубокомысленным видом взглянул на «мускулы», обнюхал их тщательно и тоже одобрил, неожиданно взвизгнув от удовольствия.

Потом подошли Вера, Сара Блюм и Оля Хмурова со своими сладкими подарками.

— Это мы тебе гостинцы приготовили: пастилу, пряники и лесную землянику, — просто сказала Вера.

— Земляника, пастила, говорите! Очень хорошо! Если бы я знала, что получу такие вкусные вещи, я бы поступала в «Убежище» не менее трехсот шестидесяти раз в году! — весело вскричала Кодя, складывая вокруг себя поднесенные лакомства.

— А вот и живой кузнечик, которого я поймала нарочно для тебя в лесу, — произнесла в свою очередь Катя и протянула ей тщательно обвязанную бумагой банку.

Новенькая с живейшим интересом схватила подарок.

— Живой кузнечик! Он стоит того, чтобы рассмотреть его хорошенько со всех сторон!

Она осторожно развязала банку и заглянула в нее.

— Осторожно! — вскричали девочки. — Он улетит.

— Он улетит! — вторил им Слава.

— Гав-гав-гав! — сделал то же предположение на своем собачьем языке и Жучок.

— Да где же он, наконец, кузнечик? Банка пуста! — разочарованно протянула новенькая.

Дети окружили банку.

Она оказалась на самом деле пустой. В ней не было никакого кузнечика.

— Господа, — воскликнул Слава. — Он или улетел, или его съел Жучок. Жучок, открой рот! — приказал он тут же своему другу.

Обиженный Жучок предпочел отойти прочь с оскорбленным видом, нежели открывать рот. Его собачье самолюбие не допускало никаких обидных подозрений.

— Ай-ай-ай!.. И незабудок нет, и земляники тоже! — неожиданно вскричала Люся.

Действительно, ни земляники, собранной в лесу Олей, ни незабудок, сорванных всеми детьми вместе, не оказалось около пня, на котором сидела Кодя. Зато на их месте стояла Болтушка и с довольным видом поглядывала на детей.

— Ах, какая чудесная дурочка! — вскричала Кодя и с размаху обняла овечку.

Болтушке это не понравилось. Она отскочила от Коди и опрометью помчалась в чащу.

— Что? Удираешь? Как бы не так! — весело вскричала новенькая и стремительно помчалась за Болтушкой.

— Я тебя поймаю! Сейчас поймаю! Вот увидишь, глупышка!

За Кодей, в свою очередь, помчался Жучок, заливисто лая, не имея достаточно воли удержаться при виде бегущих людей.

За Жучком кинулся Слава, отчаянно выкрикивая:

— Назад! Назад! Тубо, Жучок! Разбойник ты этакий! Тубо, тебе говорят!

И все четверо скрылись в кустах.

— Какая странная девочка! — проговорила Валерия Сергеевна, задумчиво глядя вслед Коде.

— И весьма! — поддакнула Анна Васильевна. — Судя по первым ее шагам в нашем «Убежище», отчаянная шалунья, но превеселая девчушка, очень живая, бойкая, смелая…

Марья Андреевна покачала головой.

— Боюсь одного только: не причинила бы она слишком много хлопот нашему тихому "Лесному убежищу" своей слишком буйной натурой.

Няня Ненилушка, поправив очки, сползшие на нос, проговорила ворчливо:

— Поздравляю вас, государыньки мои! Приняли мы башибузука! Сорвиголову! Я бы ее ни за что не оставила здесь!

— А все-таки ее нельзя отослать обратно! — тихо, чтобы не быть услышанной детьми, произнесла Валерия Сергеевна. — Девочке некуда деваться — это раз, а пересылать ее в другое, более подходящее ее характеру воспитательное заведение тоже нельзя. Ее мать и бабушка, насколько я слышала, умерли от чахотки. Кто знает, может быть, и в этой здоровой, крепкой девочке таится тот же недуг! Наш же лесной воздух не может не принести ей пользы.

— Ишь, ты… Чахоточная и впрямь! Щеки, того и гляди, лопнут от здоровья! — заворчала снова няня Ненилушка и, неожиданно всплеснув руками, закричала отчаянно: — Глядите-ка! Батюшки мои! Да где ж это ты портрет свой так попортила, государынька ты моя?! — и она бросилась навстречу выбежавшей из чащи Коде, тащившей за рога Болтушку.

Впрочем, выскочившая из леса девочка была похожа сейчас на недавнюю Кодю, как может разве походить негритянка на жительницу европейской страны.

Однако и Болтушка ей не уступала в этом. И девочка, и овца были сплошь покрыты черными комьями грязи. Светлое платье Коди, белая шерсть овечки, руки и ноги девочки — все это было чернее ночи. Но глаза девочки сверкали неподдельным восторгом, когда она, размахивая руками, похожими на руки трубочиста, только что вылезшего из трубы, закричала громким голосом, заставившим снова отчаянно забеспокоиться сторожевых псов, Рябчика и Полкана:

— Это ничего! Мы выкупались чуть-чуть канаве, но это ничего, уверяю вас… А все-таки я ее поймала в конце концов. Видите — поймала!

И она с торжественным видом толкнула Болтушку.

— Ну не башибузук ли это? — воскликнула в новом порыве отчаяния няня, и ее круглые очки совсем соскочили с носа. — Угодники, святители Божий! Не в наказание ли за грехи какие прислана к нам эта дикая девчонка, сорвиголова?

— Тринадцатая девочка по счету, вот отчего происходит все это! Тринадцатая она, нянюшка, а это не к добру, — шепнула ей Маня Кузьмина.