Помоги проекту - поделись книгой:
Наконец позвонил главный: — Что ты там в прятки играешь, Нателла? Что за бомбу ты приготовила?
— Я отправляю материал через семь минут, — ответила журналистка. — Вы ведь можете его смотреть прямо из аппаратной?
— Ну ты интриганка, — добродушно рассмеялся главный. — Давай уж гони, не томи душу.
Ровно через десять минут материал через спутники пошел в Москву. А еще через пять минут снова позвонил главный:
— Ну, мать, верти дырку в погонах! Это убойно, это сенсация на все сто. Си-эн-эн уже вокруг меня вьется. Я уж не говорю про ИТАР-ТАСС. Я их, собак, заинтриговал так — трясутся мелкой дрожью.
— Так это вы интриган, а я простая исполнительница. Кстати, когда эфир?
— Так в ближайший выпуск и ставим. Ты же все равно не спишь, включай, смотри. Пустим специальным репортажем, а там глядишь — передачку сварганим, набирай материала.
Нателла была на вершине счастья, вернее, почти на самой вершине. Она знала, что монтажеры, конечно, покромсают ее детище безбожно, но не это главное, счастье наступит тогда, когда ведущий объявит:
— Специальный репортаж нашего корреспондента по Дальнему Востоку Нателлы Полуян.
И хотя во Владивостоке была уже глухая ночь, никто из коррпункта не ушел.
«Новости» шли по «Орбите». Нателла затаила дыхание. Она ждала, когда же ее рыжие кудри мелькнут на экране. Перед ней на столе лежали фотографии членов экипажа, пропавшего капитана и, конечно, штурмана, она уже обдумывала, как соберет большую сенсационную передачу, краем глаза только смотрела на монитор, на котором шло официальное — правительство, Президент, Дума, Чечня, продвижение НАТО на Восток...
— Специальный репортаж нашего корреспондента по Дальнему Востоку Нателлы Полуян, — наконец многообещающим тоном объявил ведущий.
Нателла оторвалась от снимков. Тихонько гудел монитор.
Появилась заставка, отыграла нужная музыка. Мелькнул на экране профиль Нателлы с рыжими кудрями и вдруг...
— Простите за технические неполадки, — снова возник ведущий, — репортаж мы покажем в следующем выпуске новостей...
Сказать, что Володька-оператор и даже монтажеры удивились, — это не сказать ничего.
Медленно, как в «рапиде», они повернулись к Нателле. На той не было лица. Она была в шоке, в ступоре, она была убита.
Правда, не настолько чтобы тут же не схватиться за телефон и дрожащими от нетерпения пальцами не набрать телефон главного.
На звонки никто не отвечал. Нателла набирала редакцию, выпускающего, просто ведущих, корреспондентов — телефоны не отвечали, словно в одну секунду бурная жизнь телекомпании прекратилась.
— Они что там, с ума сошли? — наконец выговорила Нателла.
— Опупея, — прохрипел Володька. — Интересно, что по этому поводу сказал бы штурман?
Штурмана звать не надо было. Нателла и сама выдала руладу, которой позавидовал бы морской волк.
А что еще делать корреспонденту, материал которого в последнюю секунду сняли с эфира?!
Глава десятая ЦЕЙТНОТ
В холл гостиницы «Ярославская», сгибаясь под тяжестью огромных тюков, вошли двое. Взмыленные, раздраженные, в расхристанных китайских пуховиках. Типичные «челноки».
— Надо было водилу запрячь!.. — простонал тот, что постарше. — Рук уже не чую!
— Вот еще... — хмуро отозвался второй, стискивая зубы от напряжения. — Сами как-нибудь... Копеечка рубль бережет...
Лифт не работал.- Пришлось взбираться на четвертый этаж пешочком. На полдороге передохнули, устроили перекур.
Их номер был в самом конце длинного коридора. Тюки уже тащили волоком, из последних сил, тихонько покрякивая и матерясь.
Дверь оказалась незапертой. Старший толкнул ее плечом и, ввалившись в номер, задыхающимся голосом взмолился:
— Дайте воды! Умираю!
К нему тут же подскочил голубоглазый детина со стаканом в руке.
— Кипяченая?
— Так точно!..
«Челнок» жадно припал губами к граненому краю.
— Все чисто, товарищ полковник, — тем временем рапортовал голубоглазый, невольно наблюдая за тем, как по шее Валентина Демидовича Савелова лихорадочно бегает острый кадык. — Хвоста не замечено, корпус блокирован, все люди на своих местах, противоподслушивающие устройства установлены. Какие будут команды?
— Еще, — протянув парню пустой стакан, полковник с раздражением стянул с себя душный пуховик, под которым оказался серый деловой костюм.
Береженого, как говорится, Бог бережет. Нет сомнений, что деятельность Савелова и его команды представляла определенный интерес для иностранных разведывательных служб, так что появление полковника на конспиративной явке было обставлено должным образом.
Немножко смахивало на дешевенький театр, но таковы уж правила игры.
Словом, все эти на первый взгляд дурацкие меры предосторожности были просто необходимы, как витамин С.
Савелов выхлестал чуть ли не весь графин, прежде чем плюхнулся на мягкий диванчик и, вытянув, перед собой ноги, блаженно произнес:
— Хорошо-то ка-ак... — и похлопал ладонью рядом с собой: — Садись, Саша, отдохни.
Второй «челнок» аккуратно повесил свой пуховик в стенной шкаф и устроился рядом с полковником.
Голубоглазый деловито расставил стулья вокруг широкого круглого стола, затем установил в дальнем углу экран на треноге и подготовил к работе диапроектор.
Это был номер люкс, единственный на всем этаже. Две просторные комнаты, высокие окна, солидная старая мебель, поющие трубы в ванной и жирные тараканы на стенах. — Пора начинать, — распорядился Савелов. — Вызывайте ребяток.
Через минуту все заняли свои места за круглым столом.
Прежде чем заговорить, Валентин Демидович долго смотрел в глаза каждому из только что вошедших: Чеснокову — строго, Сотникову— равнодушно, Барковскому — хмуро и с нехорошей ухмылкой, Гладию — с любопытством.
— Я новенький... — не выдержав этого взгляда, пояснил Василий.
— Знаю, мы навели о вас кое-какие справочки и дали «добро». — Полковник откинулся на спинку стула. — Иначе вас бы здесь не было.
— Ежу понятно, — хмыкнул Кирюха. — Фирма веников не вяжет. Кстати, Васек, ты анализ на РВ сдал? Без этого никак нельзя.
— У меня к вам будет одна просьба, Барковский, — строго произнес Савелов.
— Да-да? - живо откликнулся Кирюха.
— Заткнитесь, пожалуйста. Не превращайте наше собрание в вечер художественной, самодеятельности дома культуры мукомолов, хорошо?
— Постараюсь.
— Буду очень признателен. Ну а перед тем, как мы приступим к разбору дела, я бы хотел представить вам своего помощника, — Валентин Демидович обернулся к помощнику. — Знакомьтесь, подполковник Александр Владимирович Чернов. Прошу любить и жаловать.
— Здравствуйте... подполковник Чернов... Здравствуйте... подполковник Чернов... Очень приятно... — Он крепко жал руки страждущим с ним познакомиться. При этом стоял прямо, а все остальные вынуждены были перегибаться через стол.
— Ну и отлично, — сказал Савелов. — Теперь поговорим о деле:
— А правда, что мы в Японию поедем? — недоверчиво спросил Сотников.
— Вот именно, в Японию, — страдальчески вздохнул полковник. — Чтоб ее цунами смыло к чертовой матери... Сынок, — обратился он к голубоглазому, — сделай нам темную.
Голубоглазый зашторил окна и включил диапроектор. На экране возникла какая-то неопределенного вида посудина, барахтающаяся в штормующем море.
— Это останки танкера «Луч», — прокомментировал изображение Валентин Демидович. — Снимок сделан из космоса с нашего военного спутника. Мы видим, что носовая часть танкера до сих пор держится на поверхности. Корма затонула.
— Так его ж каждый день по телику показывают! — отчего-то радостно вскричал Кирюха. — Ну да, столько гадости всякой в воду вылилось, аж жуть! И зачем только надо было из космоса снимать?
— Сынок... — Савелов подмигнул голубоглазому, и тот, подкравшись сзади к Барковскому, залепил ему рот огромным куском медицинского пластыря. Кирюха даже пикнуть не успел, лишь дико завращал глазами.
Команда сдержанно посмеялась.
— Так-то лучше, — удовлетворенно промолвил полковник. — Продолжим. Сразу предупреждаю — все, что сейчас будет сказано в этих стенах, является строжайшей государственной тайной.
— Я могу раскрыть кое-какие карты. — С молчаливого согласия полковника Александр Владимирович взял инициативу на себя. — Задание очень сложное... Почти невыполнимое... И разумеется, опасное...
В комнате воцарилась напряженная тишина. Все находились в полной уверенности, что Чернов обязательно продолжит свою речь. Но время шло, а подполковник так ничего больше не произнес.
— И все? — осмелился уточнить Андрей.
— Все, — кивнул Александр Владимирович.— А вам мало?
— Вполне достаточно. — Чесноков понял, что большего от службовиков не добиться. Но ему хватило и этого. Еще до сей минуты он надеялся, что полковник просто пугает его. Что все эти «наезды», шантажи — больше для перестраховки. Теперь понял — все куда серьезнее, чем он мог себе представить.
— Что ж... Тогда начнем, пожалуй. — Чернов зажал в ладони пульт диапроектора и нажатием кнопки переменил слайд. — Так выглядел танкер «Луч» в своем первозданном виде. Красавец, царствие ему небесное... Неделю назад «Луч» выполнял рейс Находка— Петропавловск-Камчатский. На борту было несколько тысяч тонн топлива и... кое-что еще. Но об этом чуть позже... — Тихий щелчок, и на экране высветился участок крупномасштабной географической карты. Крестиком отмечено точное место крушения. Японское море, три с небольшим мили от берега. Это случилось тридцатого октября в час сорок семь по дальневосточному времени. Сигнал «SOS» поступил в час пятьдесят две. Спасатели прибыли очень быстро. Всех членов экипажа успели спасти. Всех, кроме капитана. Он исчез. Исчез и бортовой журнал. Пилот одного из вертолетов японской службы спасения утверждает, что в четвертом часу утра, на расстоянии пяти-шести миль от танкера, он видел фосфоресцирующий надувной спасательный бот, но из-за штормовой погоды не смог подлететь близко. Как только шторм утих, вертолеты прочесали указанный квадрат, но никакого бота не обнаружили. Версий происшедшего множество. По одной из них, танкер напоролся на риф или на затонувшее ранее судно, по другой — дала течь обшивка, якобы корабль давно уже изжил свой _ эксплуатационный срок. А поиски капитана продолжаются до сих пор. Сохраняется надежда, что его тело находится в кормовой части танкера, до которой пока не удалось добраться: глубина большая, около трехсот метров. Экипаж так и не понял, что произошло. Матросы вдруг ощутили сильнейший толчок, а через несколько мгновений «Луч» раскололся. Вот, в общем-то, и все...
— А теперь давайте-ка рассмотрим эту картину художника Айвазовского с другой стороны, с нашей, — перехватил слово Савелов. — Во-первых, по пути в Петропавловск танкер заходил в японский порт, чтобы высадить на берег заболевшего внезапно кока. Во-вторых, никакого несчастного случая не было. Вся эта брехня про риф, шторм рассчитана на дураков. К счастью, таких большинство, и это нам на руку. По нашим сведениям, «Луч» потопили прицельным выстрелом. Скорей всего, кумулятивным снарядом и, скорей всего, с подводной лодки. В ту самую ночь, именно в час сорок семь, наша разведка засекла движение субмарины в этом районе, а при точных расчетах ее координаты чудеснейшим образом совпали с координатами танкера.
— Не понимаю... — Сотников задумчиво разминал пальцами свой подбородок. — Не понимаю и, «во-первых», и, «во-вторых». Зачем было японцам топить мирный танкер?
— Я не сказал, что это были японцы, — строго заметил Савелов. — Мы можем только предполагать.
— Хорошо, ясно, а, «во-первых»?.. — казалось, Чесноков говорил очень спокойно. Только жилка на виске мелко подрагивала.
— Молодец, Андрей, в правильном направлении мыслишь, — похвалил его полковник.
— Они забрали в Японии секретный груз?
— Именно.
— А конкретнее?
— Мимо, — отрезал полковник.
— Вопросов нет.
— Нам еще предстоит установить, каким образом японская разведка вышла на наш скрытый канал, но определенную работу мы уже проделали. — Савелов выдержал паузу, во время которой успел расплющить по столу рыжего таракана. — Капитан танкера жив, здоров и невредим. Мы получили сведения, что сейчас японцы его обрабатывают, выбивают из него показания, но... вполне возможен и другой вариант, очень для нас неприятный...
— Капитан был вашим человеком?
— Он работал на разведку, — уклончиво ответил Савелов. — Вот теперь вопрос — на чью?
— А шо от нас требуется? — нетерпеливо спросил Гладий.
— Работа. — Савелов бережно отделил от мертвого тараканьего тельца заусенчатую лапку, приблизил ее к глазам, рассмотрел внимательно, после чего стряхнул с ногтя на пол. — Выкрасть капитана «Луча», поднять затонувший груз и переправить и то, и другое в Россию.
Андрей про себя отметил, что Савелов про капитана говорит, как про вещь.
— К счастью, — продолжил полковник, — груз все еще лежит на дне, это мы знаем точно.
Барковский так разинул рот, что даже пластырь не выдержал — лопнул.
Гладий только покачал головой. Чесноков хрустнул пальцами.
— И все? — язвительно присвистнул Сотников. — А вот одно неприличное слово — «как»?
— По ситуации, — обнадежил его Чернов. — Мы снабдим вас нужными сведениями, но в целом вы должны будете действовать без чьей-либо подсказки. В, шахматы играете?
— Немножко...
— Знаете, что такое цейтнот?
— Это когда флажок падает.
— Наш флажок уже держится на честном слове.
— А прикрытие, легенда, оружие, снаряжение, все эти ваши шпионские прибамбасы? — спросил Гладий.
— Никаких прибамбасов. Вообще ничего, — жестко сказал ПОЛКОВНИК. — Сами. Все сами. Больше того, когда мы выйдем из этого клоповника, — он обвел глазами номер люкс, — я вас не знаю, вы меня.
Поделиться книгой: