Душа в рассрочку

– Нет уж, милый, позволь лучше мне – я все же женщина! – рассмеялась она и стала карабкаться по лестнице к люку.

Она подняла одной рукой люк и отодвинула его в сторону. Тахта стояла на месте, и из-под неё просачивался свет. В комнате было тихо, но где-то в доме слышались возбуждённые голоса. Отодвинуть тяжёлую тахту она не могла и просто по-кошачьи проскользнула под неё, протиснулась наружу и только тогда оттолкнула, давая возможность выбраться и Егору. Он зажмурился от яркого света и сел на тахту – ноги почему-то не держали.

– Господи! – услышал он испуганный возглас Светланы и тут же открыл глаза.

И сам испугался. Она стояла перед ним с расцарапанным лицом, в залитом кровью платье, руки по локоть тоже были в крови и грязи и с ужасом смотрела на него. Он опустил глаза, осматривая свою одежду. Она была почти в норме, если не считать нескольких красных пятен.

– В чем дело? – растерянно спросил он.

– Ты совсем седой, – прошептала она. – Бедный, что же с тобой там происходило?

Егор тронул пальцами голову, потом вырвал пару волосинок и посмотрел на свет дневной лампы, ярко горевшей в коридоре. Волосины были белыми и блестели, как снег.

– Что ж, – вздохнул он и криво усмехнулся, – нет худа без добра – хоть покрасился бесплатно.

Она протянула руку и провела по его волосам, с жалостью глядя в глаза.

– Не переживай, мой хороший, – ласково сказала она, – тебе так даже лучше. Ты стал таким экстравагантным мужчиной, что от женщин вообще отбоя не будет.

– Главное, чтобы тебе нравилось. Ну что, пойдём и поглядим, кто там нас поджидает?

Светлана вздохнула и пожала плечами. Ей, как видно, совсем не хотелось туда идти. Он встал, взял её за руку и повёл, переступая через разбросанные повсюду кирпичи, по коридору – он силой тащил девушку к свободе и жизни, к которым она потеряла всякий интерес.

* * *

Дверь в комнату, где в прошлый раз сидели бабки-дилеры, была закрыта, из-за неё раздавались голоса. Егор собрался с духом, посмотрел на Светлану, та молча кивнула, а через мгновение они уже стояли перед изумлёнными и испуганными людьми, сидевшими за большим круглым столом.

– Ну вот, я ведь чуяла, что они где-то тутоть! – радостно произнесла бабка Наталья, бросаясь к ним с распростёртыми объятиями, но её остановил чей-то грозный окрик:

– Назад! Всем оставаться на своих местах!

В комнате находились его деревенские знакомые: Николай с Любой, Петро и ещё трое незнакомых, но тоже явно не городских парней. Коля с Петром широко лыбились, их товарищи застыли с открытыми ртами, уставившись на пришельцев из другого мира, о котором, видимо, успела напеть им бабуля, а милицейский майор, кричавший на них, стоял в углу с пистолетом в руке и ошарашенно таращился на их окровавленные и потрёпанные одежды. Бабуля, словно не слышала его окриков, подлетела к Егору и смачно поцеловала в губы, притянув к себе сухими ручонками его седую голову.

– Жив, касатик, жив, родненький! – пролепетала она сквозь слезы. – А это та самая, что тебя под монастырь подвела? – И точно так же с громким чмоканьем поцеловала и Светлану, понимавшую в происходящем, видимо, ровно столько, сколько и несчастный майор.

– Ну что же вы встали как чужие? – засуетилась бабуля. – Проходите, усаживайтесь, мы туг как раз чай с пряниками собирались пить. – И, взяв их за руки, потащила к столу.

Майор все ещё не мог прийти. В себя от наглости престарелой гражданки и растерянно Вращал глазами, забыв про пистолет.

– Ну, паря, я так и знал, что ты им всем натекаешь – восхищённо пробасил Николай, хлопая Егора по плечу.

– Пусть нам спасибо скажет, – улыбаясь, проговорил Пётр, наливая всем чай из самовара на столе. – А то ещё неизвестно, что бы тут было, правильно я говорю, товарищ майор?

Майор, что-то начиная понимать, вышел на середину комнаты, засовывая пистолет в кобуру.

– Так это те самые, которых вы искали? – спросил он, глядя с подозрением на двух оборванцев.

– Они, милок, они, – закивала бабуся, стоя рядом с Егором и гладя его по головке. – Вишь, как намаялись, бедные, а этот так даже поседел.

– А мы тут всех бандитов переловили! – довольно заявила Люба, с жалостью разглядывая порванное на груди окровавленное Светланино платье Взявшись за стакан с чаем, Егор вдруг ощутил нестерпимую боль в мочевом пузыре – за всеми подземными кошмарами он и забыл о том, что тот уже давно переполнен и срочно требует разгрузки. Стакан выпал из его в миг ослабевшей руки, он побледнел, вскочил и, держась обеими руками за живот, побежал в туалет, подгоняемый недоуменными взглядами.

Когда он, умирающий от блаженства облегчения, вернулся, майор уже навёл в комнате порядок рассадил всех по местам, перед каждым на стол положил по листу бумаги, которые все, как видно, заполняли до их появления, теперь выжидающе смотрел на Светлану. Та молчала, ощупывая царапины на своём лице, и, похоже, не собиралась ничего говорить.

– А, вот и вы! – злорадно произнёс он, увидев Егора. – Сядьте и объясните мне наконец, что здесь произошло?

Егор сел за стол, ухватил стакан с пряником и стал жадно жевать, игнорируя милиционера.

– Что ты к ним привязался, сынок? – возмутилась бабка Наталья, подкладывая Егору ещё пару пряников. – Вишь, изголодались? Пущай поедят, в себя придут, а потом уж и допросишь.

– Уже три часа ночи! – вскипел майор, хлопнув планшетом по столу. – Я не собираюсь торчать здесь до утра. Вот сейчас заберу вас всех в участок и запру, чтоб голову не морочили!

– Ну уж прямо и в участок, – обиженно пробурчал Николай. – Мы, между прочим, пострадавшие, а не преступники. Если б не мы…

– Знаю, знаю, – отмахнулся тот, – вы тут все ангелы безвинные, как вас послушать. Дописывайте свои заявления, и закончим с вами. А с этими…

– Коль, ты бы лучше рассказал, что тут было-то, – перебил милиционера Егор. – А то я ни черта понять не могу. Как вы тут вообще оказались?

– О, это отдельная история, – Николай гордо ухмыльнулся. – Здесь такая свистопляска была из-за тех барыг, что у тебя на хвосте сидели…

– Может быть, мне дадут договорить? – возмутился майор. – Хотя бы скажите, где вы были и откуда на вас кровь? Вы кого-то убили или…

Все посмотрели на него, как на назойливую муху, и Николай продолжал:

– Мы тут целое гнездо разворошили, когда за мотоциклом приехали. Каких-то ведьм разогнали к чёртовой бабушке, кирпичи раздолбали к ядрене фене – в общем, лучше не спрашивай, а то действительно до утра домой не попадём.

– Ты лучше скажи: ты теперь свободен или как? – спросил нетерпеливо Пётр. – А то, сам знаешь, у нас с тобой общие дела есть.

– Да заткнись ты! – оборвала его Люба. – Вечно со своей выгодой лезешь, как глист в задницу! Дай людям поесть.

– А я настаиваю! – гаркнул возмущённый до глубины души милиционер и ещё раз хлопнул планшетом по столу. – Молчать всем! Обнаглели, мать вашу! Совсем в своей глуши нюх потеряли? Для вас там что, закон не существует? Так я вам напомню, кто на земле русской хозяин! – Он поднялся и ткнул пальцем в Егора. – А может, они преступники? Почему ничего не рассказывают? Мало ли что вы там мне наговорили! Да они…

– Успокойтесь вы, в самом деле! – не выдержал Егор. – Что вы хотите от нас услышать – как мы в погребе прятались? Нас сюда привезли какие-то милиционеры, замуровали в комнате, избив до полусмерти, чтобы потом, как они сказали, вообще убить, а вы вместо того, чтобы ловить настоящих преступников и дать нам спокойно поесть, обвиняете нас непонятно в чем!

– Правильно, Егор, так ему! – подмигнула бабуля, с умилением глядя на него. – Мы тут, можно сказать, всю работу за них сделали, а он ещё и недоволен.

Тут все селяне зашумели разом, и милиционер растерялся.

– Да нет, – пробормотал он, часто моргая глазами, – вы меня не так поняли. Мне просто нужно все факты уточнить. Никто их ни в чем не обвиняет…

– Девчонку в больницу нужно везти, а не в тюрьму! – заявила Люба. – У вас в Москве всегда так с пострадавшими поступают?

– Во-во, – поддержал Петро, – я говорил: в эту Москву лучше не соваться. Тут сам черт ногу сломит! Ты вот, майор, сам откуда?

– А что я? – удивился тот и покраснел. – Я из-под Луховиц.

– О, так земляк почти! – обрадовался Николай. – Считай, наш человек! Так что ж ты голову морочишь? Садись и не мешай нам разговаривать, мы тут, можно сказать, мировые проблемы решаем.

– То-то я смотрю, физиономия у тебя наша, деревенская, – сказала бабуля, внимательно разглядывая ещё совсем молодого майора. – Небось скучаешь здесь по дому-то?

– Езжу иногда на выходные, – начал оправдываться тот, не зная, куда девать глаза, – но времени не хватает, «чрезвычайки» уже замучили. Что ни месяц – то усиление режима объявляют, а нам – паши безвылазно.

– Ты там скажи своим-то, что никого здесь не видел, я имею в виду этих двоих, – Николай кивнул на Егора со Светланой. – Чего их впутывать9 И так, вишь, еле живые сидят, а тут ещё твои гаврики накинутся с допросами да повестками – совсем коньки отбросят.

– Но как же я могу-то? – майор округлил глаза.

– А кто, кроме тебя, знает, что они тут были? – Петро хитро прищурился. – Вот и я говорю – никто. Мы их не видели и не знаем, ты нас задержал, чтобы заявления свои получить, мы написали, все путём, и спокойненько разбежались по домам. Вот и вся недолга! – закончил он довольно.

– Ты лучше скажи, какая тебе самому в том радость, чтобы невинных по допросам гонять? – мудро спросила бабка Наталья. – По мне, так одни неприятности.

– Это, конечно, правильно, – задумался майор, почесав в затылке. – Только вы уж сами не проболтайтесь. Езжайте в свою деревню и сидите там, а то мне выговор влепят.

– Вот это другой разговор! – Николай хлопнул своей тяжёлой рукой майора по плечу. – Деревенские друг друга завсегда поймут.

– Что ж такое творится-то? – с горечью проговорил Егор. – Три дня ни от кого ничего добиться не могу. Вы расскажете или нет, что здесь случилось, или тоже моей смерти хотите? – Он посмотрел на Светлану, но та сидела в прострации, ни на что не обращая внимания.

И тут заговорили все разом, перебивая друг друга и захлёбываясь. Вот что Егору удалось из всего этого понять. Оказывается, тем, что «БМВ» вместе с менеджером отогнали на трассу, дело не закончилось. У всех жителей вдруг начала страшно болеть голова, да так, что они буквально выли, бегая по деревне в поисках анальгина или топора, чтобы отрубить боль вместе с головой. И только тогда все прислушались к голосу здравого смысла, то есть к бабке Наталье, которая громко причитала, что во всем виноваты люди, уехавшие в «жигуленке», а не красивая машина, и что, мол, если они не возьмут это в толк, то головы их и впрямь к вечеру поотваливаются и даже куры их не склюют, потому как все передохли Живность, кстати, к тому времени издохла не только у участников скандала, но и у других хозяев, которые поклялись, после того как пройдёт головная боль, линчевать Николая с Петром и сделать из них шашлык, чтобы хоть мяса поесть напоследок. Животных и птиц, которые окочурились, трогать боялись, чтобы, не дай бог, чем не заразиться от проклятых колдунов. Сообразив наконец, о чем толкует старая ведьма, селяне задумались. А поскольку русский мужик ежели над чем задумается, то и черту неповадно станет, они твёрдо решили достать ненавистных колдунов хоть из-под земли и потребовать от них возмещения убытков, набив предварительно постылые их физиономии. Но встал вопрос, где их искать. И тут опять на сцену вышла бабка Наталья, универсальная ведьма, и напомнила всем, что обладает даром ясновидения, с помощью которого три года назад, между прочим, отыскала пропавшую козу Машку в соседней деревне. Она потребовала карту Московской области, и ей тут же принесли целых восемь штук. Поколдовав над ней, она ткнула пальцем в столицу, заявив, что антихристы сейчас где-то в городе. Тогда сообразительные мужики подсунули ей подробную карту Москвы с указанием улиц и переулков. Недолго думая та ткнула пальцем в Жулебино и даже показала квартал, где стоит… Тут ещё необходимо добавить, что искала ведьма не колдунов, а мотоцикл, на котором уехал Егор. Она здраво рассудила, что, так или иначе, колдуны должны быть где-то рядом с мотоциклом, то есть с Егором, за которым гонятся, а уж если такие гонятся, то непременно поймают.

Жена Петра, кстати говоря, повыдирала мужу последние кудри за то, что он отдал какому-то проходимцу единственную стоящую вещь в доме, купленную на последние деньги вместо холодильника, о котором она мечтала уже пятнадцать лет. Ведь Николай с Петром в результате остались без обещанного «БМВ» и без «Явы», а вся деревня без живности. Егору мужики тоже обещали переломать ребра, если колдуны этого сделать не успеют или не смогут. Итак, бабка Наталья ткнула пальцем в карту, и в город снарядили отряд быстрого реагирования во главе с самой бабкой в качестве проводника. В него вошли все зачинщики беспокойства и ещё трое самых сильных парней, любителей на досуге повышибить кому-нибудь зубы вместе с челюстями и мозгами. Скинувшись всей деревней на дорогу, их посадили в попутную машину, наказав без победы и мотоцикла не возвращаться. Отправили, значит, отряд в пекло, а сами пошли лечить головную боль самогонкой. Бабка Наталья не выпускала из рук сумку, в которой лежало неизменное вязанье и часть старого глушителя от мотоцикла, по которой она его искала своим шестым чувством. Адрес они нашли быстро, а потом, оббегав близлежащие дворы, увидели и саму родную «Яву», стоявшую между тем самым «БМВ» и чёрным «Мерседесом» у порога конторы под названием «АО „Судьба“. Наталья тут же заявила, что здесь нечисто и пахнет кровью, что самый главный черт находится здесь, но просто так входить в контору нельзя – могут свести с ума или вообще убить.

Тогда сообразительный Петро отправился в ближайшее отделение милиции и заявил, что у него украли мотоцикл и он его обнаружил рядом с какой-то конторой. Но преступники, мол, заперлись внутри и не желают возвращать законному владельцу дорогостоящую собственность. Четыре милиционера с автоматами тут же отправились к месту происшествия и начали ломиться в двери АО. Но никто не открыл, хотя из здания доносились испуганные крики. Селяне стояли поодаль, не желая попадать под вредное излучение колдунов, и наблюдали. Милиционеры вызвали по рации начальство и, получив добро на взлом помещения, вышибли выстрелами замок в железной двери и повязали находящихся там бабулек и двоих дуболомов. Те божились, что мотоцикла никогда в глаза не видели, а на вопрос, почему он стоит у их конторы, лопотали, что не имеют ни малейшего понятия. Тогда милиционеры стали рыскать по всему дому и на втором этаже обнаружили двоих типа бухгалтеров, сжигавших прямо на полу какие-то бумаги.

Как выяснилось позже, это были уставные документы фирмы и контракты о приёме на работу с точными паспортными данными всех сотрудников. Увидев автоматы, они сразу же заявили, что к похищению людей никакого отношения не имеют и что во всем виноваты старушки, занимающиеся своими тёмными делишками за спиной у честного руководства. Заметив, что у служителей порядка глаза лезут на лоб, они поняли, что сболтнули лишнее, но было уже поздно. Пришлось показать свежевыложенную стену милиционерам, и те в момент раскидали кирпичи, но там уже никого не было. «Бухгалтеры», удивившись вместе со всеми отсутствию пленников, переглянулись, о чем-то пошептались, поникли головами и начали, перебивая друг друга, брать на себя все мыслимые и немыслимые преступления, когда-либо совершённые чуть ли не половиной всего человечества за последние триста лет. Среди прочего они упомянули убийство уборщицы, колдуна с секретаршей, коммерсанта Валеры, деревенской живности и похищение всех средств передвижения, стоявших около конторы. Причём рассказывали такие смачные подробности, что у работников правопорядка волосы вставали дыбом. В конце концов, так и не поняв, зачем они во всем этом признались, ведь могли же ограничиться мотоциклом, вся честная компания оказалась в районном околотке. А деревенские, по наущению бабки Натальи, заявившей, что в данный момент где-то здесь скрывается самый главный преступник, который собирается сотворить что-то нехорошее с Егором и его девушкой, стали обыскивать весь дом. Так бы они и ушли ни с чем, если бы в милиции не вспомнили, что у них есть свидетели, и не решили допросить и их, сняв на всякий случай письменные показания. Для этого приехал майор и, не поверив ни одному слову свихнувшейся бабули, заставил всех, одуревших от голода, как он догадался, селян писать подробные объяснения с полным перечнем причинённого им колдунами ущерба. Те уже внесли в список всю свою живность, умершую за последние сорок лет, и убытки от покупки лекарств на лечение головной боли, когда в дверь постучали и, появились окровавленные привидения в лице Егора и Светланы, которые проходили по этому странному делу как пострадавшие.

Было уже около четырех часов ночи, когда нестройный рассказ Любы, Петра, Николая и других селян закончился.

– Что ж, – устало сказал милиционер, – вам повезло, что те аферисты во всем признались. Мне нет смысла усложнять уже раскрытое дело, но все-таки, может, расскажете, где вы прятались и почему все в крови? Это они вас так отдубасили?

– А кто же ещё, – подтвердил Егор. – Меня даже в наручники заковали, но потом сняли. Майор поморщился и зло проговорил:

– Эти сволочи, как выяснилось, сегодня днём убили трех наших сотрудников и завладели их формой и автомобилем. Их опознали в участке случайные свидетели. Сейчас мы пытаемся установить их личности, но они гонят такую лабуду, что, боюсь, придётся сажать безымянных. Кстати, вы больше никого не видели там, пока прятались?

– А кого можно увидеть в погребе? – Егор удивлённо поднял брови. – Мы зарылись, как мыши, и ничего не видели и не слышали. Вы кого-то потеряли?

– По документам эта фирма зарегистрирована на имя некоего Закревского, но преступники отказываются сообщать его координаты. Говорят, что никогда его не видели и общались с ним только по телефону. А вот гражданка Лосева, – он кивнул на бабулю, – утверждает, что этот Закревский где-то здесь. И, вы знаете, я ей верю. У нас в отделении тоже экстрасенс работает, помогает угнанные машины находить и пропавших людей, так наш ясновидящий ещё ни разу не ошибся, что ни скажет – все в точку. Так что колдуны колдунами, а польза все-таки есть. Где бы он мог здесь прятаться? – задумался мент, оглядывая каждый угол. – Если в доме его нет, тогда где? Это, очевидно, очень опасный преступник, если вся банда так боится сообщить его приметы. Мы даже сомневаемся, что Закревский – это его настоящая фамилия, скорее всего – фальшивка. Но наши сейчас все проверяют и, может быть, до чего-нибудь докопаются. Уже нашли нашу машину с трупом некоего Валерия Поркина в багажнике. Его эти подонки так отделали, что смотреть страшно…

Егор почувствовал, как Светлана сжала его руку-под столом, за которым они сидели, и ободряюще взглянул на неё.

– Непонятно только, – продолжал майор, ничего не заметив, – зачем им все это было нужно? Если верить тому, что они говорят, то получается, что просто от нечего делать убивали людей и гонялись за всеми подряд, чья машина приглянется. Поркина убили за «Мерседес», вас, Егор, хотели прикончить за «БМВ», полдеревни за какую-то вонючую «Яву» поморили…

– Ты, майор, слова-то подбирай, слышь? – обиженно процедил Петро. – Ишь ты – вонючая…

– Это я так, образно выразился, – извинился тот. – Словом, дело очень запутанное и сложное, но, слава богу, все преступники пойманы, кроме главаря. Но из тех кто-нибудь обязательно расколется, и тогда мы все и узнаем – Он вздохнул, поднялся и стал собирать бумаги в планшет.

– А наши заявления? – напомнила Люба, протягивая ему листки. – Вы уж там сдерите с них за все, что тут указано, пусть выплачивают, кровопийцы.

– Сдерём, если у них вообще деньги есть, – проворчал тот. – А то ведь здесь, кроме пряников и чая, больше ни шиша не нашли Ладно, пойду я. Да, вот вам мой телефон, если будет нужно что-то – звоните, в карточке все написано.

Егор взял визитку и спрятал в карман.

– Погодите, а документы на машины? – вспомнил он.

– А, ну да, это же ваши, – майор снова расстегнул планшет и достал оттуда документы. – Вот, держите, это ваш техпаспорт и ваша доверенность на другой автомобиль, тоже с техпаспортом. Будем считать, что хозяин нашёлся и забрал пропажу. Ну, прощевайте, земляки, да пора уже вам домой отправляться. Утром эту контору опечатают. Всего хорошего.

Он вышел.

– Ну что, голуби мои, – весело спросил Николай, – лихо я вас отмазал?

– Завтра, Коля, – устало проговорил Егор, – завтра же пойду ставить тебе памятник, а сегодня, прости, сил нет.

– На черта ему твой памятник сдался? – искренне возмутилась Люба. – Ты, кажись, ему что-то другое обещал…

Тут до него дошло, что все случившееся с ним не сон. Вспомнил, что обещал отдать свою великолепную машину Николаю, если тот поможет ему спастись. Он помог и даже больше, чем договаривались. И Егор не испытывал никакого сожаления или досады, собираясь расставаться с машиной. Тогда, в деревне, он всерьёз не думал, что это все-таки случится, но теперь абсолютно спокойно, с улыбкой сказал:

– Это само собой, только вы не боитесь, что ваши земляки оторвут вам головы, если вы заявитесь в деревню на этой проклятой тачке?

– Они могут, – пробурчал Николай и посмотрел на троих, молчавших до сих пор в углу накачанных парней – Слышь, салаги, чтобы рассказали всем, что тачка чистая, ясно?

– Какой разговор, дядя Коля, – ответил один из них, – мы же сами, своими глазами все видели. Не дураки, чай, все доложим в лучшем виде. Только… – он замялся.

– Что ещё такое? – насторожилась Люба.

– Только скотина-то с птицей у всех теперь передохла, а не у вас одних, – быстро проговорил тот, опустив глаза.

– Это точно, – поддержал его басом другой. – Остальным-то выгоды никакой, одни убытки, так что придётся вам продавать эту тачку и на всю деревню делить.

– Фиг вам! – взвизгнула Люба. – Он же не всей деревне машину предлагал, а только ему! С какой стати он должен её на всех делить? Вон милиция разберётся, и всем деньги вернут! Не отдам я нашу машину, и все тут!

– Да погоди ты, не кипятись, – поморщился асс Николай. – Че шкуру-то делить, если медведя ещё нет? Парень правильно говорив все пострадали, значит, мы и должны платить.

– Так, вот что, дорогие мои. – Светлана наконец-то улыбнулась, и все сразу замолчали, с удивлением глядя на неё. – Едемте-ка ко мне домой сейчас, а завтра поутру со всем разберёмся. Вам до деревни все равно уже не добраться, а здесь оставаться нельзя – скоро уже опечатывать придут. Да и отдохнуть хочется. Тем более что ключи от моей квартиры почему-то здесь на столе лежат – наверное, эти мерзавцы выбросить забыли.

– И-и, девонька, – протянула бабка Наталья, – где ж это мы всей оравой у тебя поместимся?

Светлана с Егором переглянулись, рассмеялись, и она сказала:

– Ничего, в тесноте, да не в обиде. Поехали, а то я засну прямо здесь. – И встала из-за стола – Ну, живенько, живенько, нечего рассиживаться!

Все тут же поднялись и вышли на улицу, в тёплую безветренную летнюю ночь. Машины с мотоциклом стояли у крыльца, и Егор с наслаждением опустился в мягкое кресло водителя, привычно обхватив руками руль. Сердце все-таки тоскливо сжалось от мысли, что придётся с этим всем расстаться, но он тут же взял себя в руки.

– Слышь, Егор? – услышал он Колин голос – Мы же не влезем в одну машину – А ты садись в «мерс» и езжай с парнями за нами, а Петро мотоцикл погонит. Женщины ко мне сядут.

Когда все уже расселись и готовы были покинуть это проклятое место, бабка Наталья, все ещё стоявшая у крыльца, позвала:

– Слышь, Егор, поди-ка сюды на минутку – Кончай, бабуля, спать хочется! – крикнул Петро, разогревая мотор мотоцикла.

Но Егор, заметив какой-то непонятный блеск в глазах старухи, послушно вышел и приблизился к ней. Она повернулась ко всем спиной и тихо спросила – А где тот?

– Кто? – не понял он.