Помоги проекту - поделись книгой:
Мужчиной, которого я люблю.
«Аскольд!» — шептала я в ночи.
«Арианна!» — отзывался он.
Два голоса, две тени. А потом одна тень начала пожирать другую. Он не мог не укусить меня, просто физически не мог.
Я понимала это, но мне было страшно. Смерть снова заглядывала мне в глаза его чёрными глазами. Но боли не было.
Чёрные волосы смешилась с золотыми в причудливом, похотливом коктейле. Как двое соединяются в одно целое. Он поднял голову, облизывая отросшие клыки, красные от её крови.
Даже этот жест хищника показался ей очень сексуальным.
— Знаешь, если бы мы были обычными людьми… я бы на тебе женился.
— А я бы тебе отказала! — упрямо заявили побледневшие губки Арианны. Молоденькая девочка с развитым телом смотрела на него непокорными изумрудами глаз. — Я люблю тебя… да, это так. Но я тебя ненавижу! И это чувство сильнее!
— Зачем ты со мной так! — немного помолчав, заговорил он, поднимаясь. Одеяло сползло на пол. Обнажённый, он был невероятно красив: длинные ноги, сильная грудь, тонкая талия, мускулы.
«Почти человек», — с болью подумала Арианна. «И я его люблю, а он меня убивает, как самый жестокий палач. Нет, как нежный палач, ибо даже когда он сосёт у меня кровь, я чувствую наслаждение… Но это не изменяет сути того, что он со мной делает».
— Я хочу посмотреть город… перед тем, как ты убьешь меня, — попросила она, отворачиваясь и зарываясь лицом в подушку.
Он с болью смотрел на её профиль, на поблекшие губы, на бледную кожу. И — как жестокий контраст: прекрасное, женственное тело с сексапильной крупной грудью, длинными ногами и округлыми ягодицами. Тело, достойное лучшей участи.
— Зачем тебе Чёрный мир?
— Так вот, как вы его называете? Чёрный мир? — она повернулась к нему лицом, невыразимо желанная и невыразимо далёкая. Он чувствовал это, её душу, её отстраненность. Силу и свет, страшную пустоту обрыва. Ослепительный белый свет, сжигающий дотла, как огонь! — Почему именно так? Да, я заметила, что тут всё в основном чёрное…кроме, разве что, одежды. Да и то: ты любишь чёрное. Наверное, и многие имеют такие вкусы, не так ли?
— Да.
— А маги… ты что-то говорил про магов? — с жадностью допрашивала Арианна. — Какие они? Могу ли я их увидеть… Хоть разочек? Один раз! Пожалуйста!
— Хорошо, — отрывисто произнёс он, сглатывая комок в горле. — Завтра.
…Он осторожно вывел её из дому за руку, она завернулась в чёрный плащ с капюшоном, как монашка. Он был уютным и тёплым, а рука Аскольда — ледяной. Он посадил её на вороную лошадь впереди себя.
— Не вздумай удрать! Иначе ты станешь добычей любого вампира, — предупредил её он, прижимая к себе.
Сейчас, когда его тело снова стало холодно-мраморным, его прикосновения были ей неприятны. Словно её стискивали железные кандалы.
Они медленно ехали по городу, Арианна глазела на всё с жадным интересом. На дома, странные, жуткие, но притягательные. Дома, под крышами которых, как ей чудилось, скопилось немало страшных тайн, а под их покровами произошло множество преступлений. Улицы были вымощены чёрным, словно горевшим в огне камнем. Улицы постепенно наполнялись людьми… Впрочем, Арианна сомневалась в человеческом происхождении этих… существ.
Молодая девушка с огромным серебряным талисманом на груди качала из колонки воду, брызги падали на яркий водопад рыжих локонов. Она даже не глянула на них.
— Привет, ведьма! — отсалютовал Аскольд, улыбаясь во все клыки.
— Привет, вампир! — отозвалась она, тепло улыбаясь. Короткая юбка и белая блузка сводили Арианну с ума: вполне современная девушка — и спокойно общается с вампиром! Нет, она не могла этого понять, осмыслить. Безумие накатывало волнами. Она боялась, что вот-вот закричит.
Но она знала, что этот город равнодушен к крикам, и это помогло ей смолчать. Её плечи бессильно опустились.
И тут она увидела на балкончике небольшого, скорее серого, чем чёрного домика молоденькую красавицу, поливающую сапфирово-алые цветы кровью из зелёной лейки. Арианну поразила красота незнакомки, равная её красоте. Только другой тип: синеглазая брюнетка. Девушка была в лёгком синем платьице и косынке, из-под которой всё равно упрямо лезли наружу смоляные кудри.
Арианна почему-то подумала, что вот эта девушка больше похожа на сестру Аскольда, чем Анж.
Услышав цокот подков по плитам мостовой, девушка подняла на неё взгляд. Арианна поразилась ему: взгляд был страстным, жгучим и невероятно глубоким, как океан. В этой синеве было всё: величайшая любовь, глубочайшая ненависть. Страдание, глубину которого никто не смог бы измерить, ибо глубина это подобна вечности.
Ей стало страшно. Словно она вдруг увидела в подвалах инквизиции жертв, описанных Эдгаром Аланом По в рассказе «Колодец и маятник».
Незнакомка, казалось ей, прошла сотни таких колодцев, заглянув в каждый по-очереди. И выжила.
— Помоги мне! — произнесла она, умоляюще скрестив руки. — Пожалуйста! Спаси меня!
Аскольд насмешливо поклонился девушке.
— Спаси меня! — зарыдала Арианна Вуд, начиная биться в истерике, пытаясь вырваться из железных объятий вампира. — Я знаю — ты можешь! Ты сильная! Спаси, спаси меня! Меня убивают! Медленно и безжалостно… — её голос замер, развеявшись как ветерок.
Девушка смотрела на неё с явным сочувствием. А потом резко закрыла окно, скрывшись в комнате. Закрыла ставни, задёрнула шторы. Отстранилась.
— …Почему, почему, почему? — в ярости, обиде и злости бормотала Арианна, пока он крепко держал её в объятиях, не давая ускользнуть. Он был таким сильным, а она — маленькой и беззащитной. Идеал её рыцаря. Только этот рыцарь являлся тем самым драконом, от которого обычные рыцари спасают своих принцесс. — Почему она не помогла мне? Она ведь могла, могла! — обращалась она к бесчувственному сине-серому небу с белесыми облаками. — Неужели у магов совсем нет жалости? Они забыли, что тоже являются плотью и кровью?
— Она не могла тебе помочь, — вдруг ответил ей Аскольд. Его лицо было суровым и печальным. — Это квартал студентов. Они немного — где-то с неделю — поживут в Тёмном городе, а потом… Потом начнутся испытания. Сейчас они думают только об Академии Магических искусств.
— И им нет дела до одинокой умирающей девочки? — с горечью отозвалась она.
— Не говори так! — с болью прошептал он.
— Почему? Разве я говорю неправду? Или ты вздумал пощадить меня?
Девушка говорила с горечью, каким-то образом она ощущала, нет, не его мысли, а намерения. Его желания. — Ты ведь всё равно убьешь меня, не так ли, как бы ты мной не восхищался? Как бы я тебя не устраивала в постели? Всё равно ведь как еда, я нравлюсь тебе больше. Ведь это особенность всех вампиров, не так ли?
…Эта ночь снова была бурной и мрачной. Страстной, иссушающей. Он снова овладел мною. Снова и снова. Это походило на безумие. Бесчисленные разы, когда он опрокидывал меня на спину и ложился сверху, совершая самое древнее насилие. И пил кровь. О да. Без этого он не мог любить, как старец без «виагры». Или, возможно, именно так ему нравилось любить меня?
Шквал чувств — его и моих — разрывал нас обоих. Я каким-то образом ощущала его страсти — они поражали. А он мои. Мы читали желания друг друга, как открытую демоническую книгу.
— Странно, ты не вампир и не маг, однако читаешь мои мысли, передаёшь мне свои ощущения.
— Только в момент слияния, любовь моя! — шепнула я еле слышным шепотом, почти про себя. Однако он услышал, конечно же.
— Кто же ты? Кто? Ты маг, лишенный памяти? Ты такая же, как…
— Как кто?
Память почему-то услужливо предоставило картину: неземная красавица, как принцесса из восточной сказки, поливает свои цветы кровью и… закрывает ставни прямо перед моим носом, когда я прошу о помощи. Я ненавижу её! Я отомщу ей… когда-нибудь. Она поймёт, как это больно, когда тебя лишают надежды. — Как она? Ты знаешь её? Скажи мне её имя, чтобы, умерев, я могла преследовать её, как призрак. Помучить всласть… но почему ты говоришь, что я такая же, как она? Кто она? Имя, имя?!
— Карина… — его губы тоже почти не двигались, я читала его мысли так же легко, как страницу любимого романа. Романа Булгакова «Мастер и Маргарита», хотя была уверена, что он много потерял при переводе на мой английский. — Она — дочь мага и демона. Очень сильна, очень могучая, пережила множество смертей, чтобы оказаться в нашем Чёрном мире. Он хмыкнул: — Интересно, ОН этого стоит, наш мир? В тебе я чувствую почти ту же силу… Конечно, тебе, Арианна не сравняться с ней! Кровь демона — это что-то! — с уважением произнёс он.
Огонь от камина согревал наши тела, а тело Аскольда — моя кровь. На секунду он снова показался мне живым. Словно два молодых любовника, которые нежатся в постели после бурных ласк и говорят о чём-то волшебном, потому что любят и верят в сказки. Даже страшные. — Но ты напоминаешь мне её своей железной волей.
— Карина, — мои губы дрогнули, произнося это имя. Я не знала, смогу ли я на самом деле возненавидеть её. Но немного повыпендриваться с местью мне бы хотелось. А потом стать другом. Взять её за руку и успокоить, как больного ребёнка. Ведь боль в её глазах никогда не сравниться с моей. — Сколько раз она умирала?
— Шестьдесят шесть. Она убила свою сестру, чтобы не умирать девяносто девять раз. И это убило её больше, чем последующие попытки умерщвления, потому что она убила её случайно. А ей сказали: "Молодец".
— Откуда ты столько про неё знаешь? — с ревностью спросила я.
— Я прочёл её мысли, она ещё не умеет их скрывать. Она очень могущественна, но не прошла обучение. Я буду болеть за неё во время испытания. Те, кто выживут, попадут в Академию. Это второй этап.
— А первый — это девяносто девять попыток её убить, да?
— Да. Ей досталось больше всех. Остальных обычно так сильно не мучают. Но она… её мать убили Каратели, а она — выжила. И её — бояться. Даже маги. Аскольд говорил с удовлетворением. — Ты не представляешь, как мне хочется её убить! Это так… так круто! — попытался описать он своё сумасшедшее желание.
Дважды вампир
Я был не таким, как все. И ничего хорошего эта моя необыкновенность мне не дала. Возможно, белые вороны — очень талантливы, но быть белой вороной в стае чёрных коршунов — не слишком полезно для здоровья. Я много раз был на грани сумасшествия от огромной внутренней боли, которую мне причиняли подобные мне «создания божьи». Я бы назвал их по другому, особенно тех, кто навеки внушил мне ненависть к себе и множество скрытых и явных комплексов.
Я — мальчик. Сейчас мне семнадцать. Мы празднуем мой день рождения в самолёте — мы улетаем из Нью-Йорка в какую-то забытую задницу. Городок Лорен-Вайс. А всё потому, что скопытилась какая-то тётка и оставила нам в наследство свой большой дом. В Нью-Йорке нам теперь негде жить — мать потеряла работу, а на пособие не очень-то проживёшь. Разве что в каком-то клоповнике. А у нас сохранилось немного гордости, хотя денег гордость никогда не заменяла.
В самолёте мама протянула мне диск с моим любимым фильмом «Интервью с вампиром», давно желанный подарок — у меня есть удивительное свойство: чем больше я чего-то хочу, тем меньше прилагаю усилий, чтобы это заполучить. Мне почему-то кажется — это застыло на уровне подсознания — что истинно моё всегда попадёт мне в руки. Рано или поздно. Как сегодня, с подарком. Я ведь миллион раз мог купить себе диск для компьютера или кассету для видика с этим фильмом, но…
И я был счастлив. Мама устало улыбнулась мне и погладила меня по головке, как маленького. Впрочем, я не возражал. Перед мамой я никогда не корчил взрослого — честно говоря, мне приятно было быть маленьким. И не для того, чтобы валяться на кровати и требовать конфет в постель. Просто я очень нуждался в её заботе. Потому что кроме матери у меня больше никого не было: ни друзей, ни девушки. Даже врагов.
Я чувствовал себя счастливым… но нехорошее предчувствие отозвалось спазмом в животе. Самое страшное, что мои предчувствия никогда меня не обманывали. Теперь я был уверен — в Лорен-Вайсе нас ожидает только плохое. Боль, много боли. И ещё что-то… что я не мог расшифровать.
Матери я не стал ничего рассказывать: зачем пугать? К тому же она была вполне современная леди и не верила в паранормальную чушь. Я регулярно подписывался на журнал фантастики «Невероятнее истории. Магия. Фантастика. Оккультизм». Мама только посмеивалась, но не высмеивала меня. Она всегда щадила моё самолюбие.
Да, итак: меня беспокоил мой новый колледж. Понимаете, в Нью-Йорке никому до меня не было дела, я ходил по улицам, как призрак. Нью-Йорк вообще театр уродов, кого там только не встретишь! Негров в ковбойских одеяниях, индейцев в перьях, белокурых гигантов, одевающихся в стиле древних викингов. Китайцев и японцев с разноцветными, жутко яркими волосами — новая мода. Зато никого нельзя было напугать моими недостатками, за которые я себя ненавидел даже больше, чем случайные враги. Я ощущал себя отщепенцем, и никакие восторги мамы по поводу моей внешности не могли изменить моё отношение к ней.
Потому что моя внешность — самый ужасный кошмар парня — заставляла усомниться в том, что я именно парень. У меня ужасные золотистые волосы, да ещё и вьются крупными кудрями, хорошо, хоть не как у барана. Прямо ангел с полотен великих художников! Моё
Фигура у меня нормальная, я не слишком высок, скорее чуть-чуть выше среднего роста. Я качал мышцы, когда получалось — в спортзале, когда нет — дома. Конечно, до Жан Клода Ван-Дама мне далеко, но, по крайней мере, я не выгляжу худым. Хотя, это не значит, что я похож на спичку. У меня хорошая фигура, соразмерная, — как однажды сказала та сама старая тётка — моя дальняя родственница — которая пожертвовала нам дом. Наверное, за то, что мы её так долго терпели. И вообще, я очень красив, но красота моя какая-то женственная. И меня часто обзывают «педиком». Когда-то я серьезно думал над тем, чтобы исполосовать своё лицо шрамами — во всяком случае, тогда я хоть буду похож на мужчину! Но боялся напугать мать. Однако когда она снова и снова сыпала похвалами, мне иногда хотелось её ударить. Или заплакать от безнадёжности. А ещё я иногда ненавидел её за имя: она называл меня Ариелем!
— Поспи немного, — предложила мама, поглаживая меня по щеке и улыбаясь. — Я знаю, как ты не любишь летать, но это скоро закончится.
Она не знала: я не испытывал страха к полётам, просто когда долго ничего не делаешь, в голову рано или поздно лезут обычнее неприятные размышления, преследующие меня с упорством маньяка. А свои чувства я хоть и умею скрывать, но не слишком долго. Если честно, я эмоционален, как девчонка. Ещё один повод возненавидеть себя и судьбу. Но, как сказал один наш сосед: коротконогий коротышка без руки с жуткими прыщами на лице: «У всех свои недостатки».
Я таки заснул, поудобнее устроившись в кресле. Мне приснился сон, который совсем недавно был действительностью.
Элайза Вульф с любовью посмотрела на своего заснувшего малыша: стройный, необычайно, просто сказочно красивый мальчик в новых чистых джинсах, синих кроссовках и тёмно-зелёном блейзере, надвинутом на лицо. Длинные тёмные ресницы бросали тени на гладкие, немного загорелые щёки. Каждый раз, глядя на сына, она испытывала гордость и счастье, такое, что захватывало дух. Больше всего она боялась, что у сына вот-вот появиться какая-то красотка, а, ещё хуже — совсем не красотка, — и захватит над ним власть. Прикажет отделиться от матери. Захочет жить с ним вместе, естественно, без неё. Элайза была готова сделать всё, что угодно, чтобы у её любимого сына не было постоянной девушки. Ещё с детства она внушала ему, что женщины — злые, жестокие, расчётливые шлюхи, — которым мужчины нужны только для денег. «Любить может только мать, остальные женщины втайне ненавидят мужчин!» — поучала она сына, кстати, свято веря в сказанное. Своего мужа, Джастина, который не был особенным красавцем, зато наглецом и любителем женщин, она просто не переносила. Зато он какое-то время — четыре года — оплачивал её счета. Элайза до сих пор ненавидела мужчин, всех, кроме сына.
Иногда она даже хотела, чтобы сын стал импотентом. Когда она представляла его в постели с какой-нибудь грязной шлюхой — её длинные пальцы сами собой сжимались в кулаки, а лицо превращалось в уродливую маску дикой ненависти.
Ей нравилось рассказывать сыну про СПИД, сифилис и прочие болячки. Она доставала брошюрки, где подробно описывались симптомы и мучения заболевших и заставляла сына их читать. Она таскала его на все лекции про СПИД. Женщина доставала статьи из интернета и подсовывала ему. В результате — как она надеялась — внушила ему стойкое отвращение к сексу.
Иногда она ненавидела себя за это, но боязнь одиночества, опасения потерять любимого сына оказалось сильнее слабых укоров совести. Сама они никогда не приводила в дом мужчин, когда желание становилось неконтролируемым и грозило уничтожить спокойствие её тела, она находила любовника и отправлялась к нему. Один раз. А потом убегала, не оставив телефона. Да и имена она себе придумывала каждый раз другие. Элайза не могла забыть однажды прочитанную в интернете статью про то, как отчим насиловал приёмного сына. И таких случаев было множество, словно статьи сами собой размножались или мир охватило безумие.
Даже больше, чем женщин, она боялась гомиков. До четырнадцати лет она ходила с сыном чуть ли не за ручку, заставила его пойти на карате. В спортзалы ходила с ним под предлогом улучшить фигуру. Сын, к её радости, ни разу не возмутился. Многие соседки завистливо утверждали, что ей в сыновья достался ангел. Они не могли поверить, что он не курит, не пьёт и не предаётся блуду. И у него такое красивое имя! Ангельское.
Сон вплыл в голову, как корабль в бухту. Ариель снова увидел тот самый бар, в который зашёл по дороге домой из магазина. Тётка прислала ему немного долларов и он мог что-нибудь себе заказать. Кроме спиртного, разумеется. Он заказал «кока-колу» и сел за дальний одноместный столик. Тайком он хотел увидеть стриптиз, хотя он понимал, что днём его не покажут.
Однако, в полупустом, почти пустынном баре с дорогой мебелью и обстановкой, косящей под старину, на сцену вдруг вышла красивая девушка и начала раздеваться. Размер её бюста поразил его. К тому же, она была блондинкой. С лицом аристократки и телом порно модели. Ариель медленно отставил недопитую колу.
А потом в зал вошёл незнакомый мужчина и парень совершенно забыл про раздевающуюся красотку. Парень заказал какой-то дорогой коктейль и небрежно уселся за пустой столик, почти не глядя на девушку. Он уставился на свой бокал, но так и ни разу к нему не притронулся. Ариель сразу заметил, что они чем-то похожи. Что невероятная красота парня сродни его женственной красоте. Парень очень напоминал Брэда Питта в любимом им фильме «Интервью с вампиром». Спокойное, пожалуй, равнодушно-задумчивое лицо, длинные волосы до плеч цвета вороново крыла. Его глаза были неправдоподобно синими. Но он был высоким, с широкими плечами, длинными ногами и ловкими, танцующими движениями хищника.
Увидев его, входящего в зал, Ариель понял, что влюбился.
А через три дня, когда он напрасно ходил в тот самый бар, надеясь ещё раз увидеть похитившего сердце парня, мама сказала, что они переезжают.
Однако во сне незнакомец сам подошёл к нему, взял стул и подсел. Следующая картина сна была совсем уж непристойной: он и тот парень сплетенные в объятиях, как змеи в полутёмной комнате, на постели. Они просто обнимались, даже во сне он не мог полностью отдаться непристойности, а парень молча смотрел ему в глаза невыразимо сладостным взглядом, прожигающим сердце.
Он резко дёрнулся во сне и проснулся. С испугом поглядел на мать, ему чудилось, что она подглядывает за его мыслями, снами. Но женщина спокойно читала журнал. За окном стояла тьма. Он осторожно отстегнулся и встал.
— Ты куда? — тоном полицейского на допросе спросила она.
— В туалет, — быстро ответил он и улыбнулся.
Она снова уткнулась в журнал, но он знал, что мать не успокоится, пока он не вернётся из туалета целым и невредимым. Он же был единственной любовью в её жизни! И сейчас это начало на него давить, эта ответственность.
Ариель закрыл за собой дверцу кабинки и с облегчением вздохнул: только тут он был в безопасности от материнской заботы. Свободу она давала ему постепенно и неохотно. Всегда звонила по мобильному, когда он куда-то шёл, чуть ли не каждые пятнадцать минут. Однажды, когда его батарейка села, он бежал домой чуть ли не бегом и застал мать в истерике, как и предполагал. Она рыдала, напилась барбитуратов и уже считала его умершим.
Сжав ладонями белые кости умывальника, белокурый парень вдруг осознал, что начинает ненавидеть свою мать. Он вслух обозвал себя чудовищем. Свой сон он постарался забыть, но он не шёл из его головы. Сладострастные образы накатывали, как волны океана, с повторяющимся постоянством сердцебиения. Ариель почему-то подумал, что с тем парнем в баре было что-то не так.
«Но что не так?» — размышлял он, продолжая стискивать холодную раковину. «Да, какая-то сверхъестественная красота, может быть это меня поразило? Нет, мерцание его кожи, отчётливо видимое в полумраке зала. Другие ничего не замечали, так как были поглощены эротическими танцами белобрысой девицы с невероятно огромным бюстом. И глаза, они сияли, как сапфиры под солнцем! У людей такого не бывает. Или я сошёл с ума?»
— Ариель, с тобой всё в порядке? Тебе плохо? — Элайза уже стучала в дверь туалета.
— Чёрт, и тут мне нет покоя! — в сердцах ругнулся он, стукнув кулаком по стене. Затем вымыл руки и вышел с обречённостью мученика, идущего на костёр.
— Тебе здесь понравиться, — неуверенно говорила мать, наблюдая как сын выходит из их новой машины, мордатого джипа.
Ариель покивал, однако плохие предчувствия усилились. Особенно, когда он увидел кучку высоких амбалов с совершенно тупыми лицами. Их было около пяти. Их вожак был даже симпатичен, почти красив в грозном подобии экранного Тарзана. Их взгляды встретились.
— Да, да, конечно. Пока, мамочка, — рассеяно ответил он, целую в щёку красивую, но уже увядающую женщину. И медленно пошёл в свой новый колледж.
…На паре на него таращились все девушки, от красавиц до дурнушек. Одна из них быстро подошла к нему, как только закончился урок. Эта была история. — Привет, меня зовут Лорна. Девушка была типичной красоткой с огромным бюстом, крашеной блондинкой. Но взгляд её выражал не наглую развязность, а неожиданную теплоту и даже робость.
— Привет, Лорна, — улыбнулся он в ответ.
— Тебя зовут Ариель, ведь так? Ариель Вульф. Я правильно запомнила? — девушка кокетливо склонила очаровательную голову набок.
— Да.
Поделиться книгой: