Помоги проекту - поделись книгой:
В соответствии с этим решением Политбюро ЦК РКП(б) Председатель ВЧК Ф. Э. Дзержинский 20 декабря 1920 года издал приказ N 169 об организации Иностранного отдела ВЧК, как самостоятельного разведывательного подразделения, на которое возлагалось ведение закордонной разведки. Этот день принято считать днем создания внешней разведки органов госбезопасности. Иностранный отдел стал руководящим органом закордонной агентуры ВЧК.
В августе 1921 года в связи с переходом руководителя ИНО ВЧК Я. Х. Давыдова (Давтяна) на работу в Наркомат по иностранным делам, С. Г. Могилевский был назначен руководителем внешней разведки. Начальником ИНО ВЧК он являлся до марта 1922 года. К этому времени Гражданская война в России в основном завершилась победой Красной Армии над интервентами. Только на дальнем Востоке и Приморье оставались японские оккупанты, которые были изгнаны отттуда осенью 1922 года.
6 февраля 1922 года по предложению В. И. Ленина декретом ВЦИК РСФСР Всероссийская чрезвычайная комиссия была упразднена. На ее базе было образовано Государственное политическое управление при Наркомате внутренних дел РСФСР. Его работа ограничивалась, в основном, решением политических задач. В ГПУ было создано Секретно-оперативное управление (СОУ), в состав которого вошел и Иностранный отдел. На него по-прежнему возлагалась задача ведения разведывательной работы за рубежом. Однако поскольку в те времена Советская Россия находилась в политической изоляции, од новременно ведением разведывательной работы за рубежом занимались и Полномочные представительства ГПУ в Закавказье, в Забайкалье, в Средней Азии, на Дальнем Востоке и в Приморье.
Так, в частности, полпредство ГПУ на Дальнем Востоке вело разведку против Японии с территории Китая силами резидентур в Пекине и Харбине. Полпредство в Закавказье (Тифлис) занималось организацией разведывательной работы по Турции, Ирану, Ближнему Востоку и Балканам. Аналогичные задачи решались и другими полномочными представительствами. Главное внимание при этом уделялось ведению работы по белогвардейским эмигрантским организациям, нашедшим убежище за рубежом, борьбе с их специальными службами, а также выявлению их состава и планов подрывных акций против Советской России.
Одним из первых серьезных испытаний для С. Г. Могилевского на посту начальника ИНО стала оперативная подготовка к международной конференции в Генуе. Под его руководством внешней разведке удалось получить в ряде европейских стран упреждающую секретную информацию о намерениях правительств этих стран на конференции. ИНО ГПУ получило также сведения о том, что Англия и Франция стремятся создать вокруг Советской России «санитарный кордон» из стран «малой Антанты» и добиться дипломатической изоляции Москвы.
Уже в период Генуэзской конференции внешняя разведка перехватила переписку видных деятелей белой эмиграции Симона Петлюры и Василия Шульгина, присутствовавшим при акте отречения Николая П от трона. Из этой перепискинее чекисты узнали, что против советской делегации во главе с Г. В. Чичериным готовится террористический акт. Благодаря своевременно принятым мерам, покушение удалось предотвратить.
Советской делегации на Генуэзской конференции удалось сорвать планы Антанты по дипломатической изоляции нашего государства. 16 апреля 1922 года после заключения в итальянском городе Рапалло договора с Германией об установлении дипломатических и торговых отношений блокада Советской России была прорвана.
После открытия в Берлине официального дипломатического представительства была создана и первая совместная «легальная» резидентура ИНО ГПУ и Разведупра РККА в Германии. Ее возглавил сотрудник военной разведки Сташевский. Но уже в феврале 1923 года его сменил опытный работник ИНО ГПУ Бронислав Бортновский, еще в августе 1918 года принимавший участие в ликвидации «заговора послов», возглавляемого британским разведчиком Б. Локкартом.
Берлинская резидентура ИНО становится опорным пунктом закордонной разведки органов госбезопасности в Европе. Из берлинской резидентуры Центр получал важную политическую и экономическую информацию. Германия являлась также страной, из которой в Москву активно направлялись образцы современной техники.
Однако главной задачей внешней разведки в тот период оставалась борьба с белогвардейской вооруженной эмиграцией, которая рассматривалась в качестве главного противника. Ее руководители стремились сохранить воинские формирования белого движения, чтобы использовать их в будущей интервенции против Советской России. В одном из писем руководителя белой эмиграции генерала Врангеля своим сторонникам прямо писалось: «Главная и единственная задача русской военной эмиграции — борьба с советской властью». После революции из России выехало свыше двух миллионов человек. Далеко не все они вошли в вооруженные белогвардейские формирования, однако далеко не все из последних отказались от мысли об «освободительном походе» в Советскую Россию.
Подготовка к «крестовому походу» против большевиков носила различные формы. Достаточно сказать, что только в армии Врангеля, обосновавшегося первоначально на Балканах, действовала Академия Генерального штаба и несколько военных училищ. Врангель рассчитывал, что в случае вооруженной интервенции в Советскую Россию его войска «просто сметут прибалтийские страны для завоевания плацдарма против большевиков». Одновременно белая эмиграция планировала террористические акты против советских руководителей в самой стране и ее представителей за рубежом.
Важная роль в реализации планов белогвардейской эмиграции отводилась спецслужбам Врангеля. Его разведка в ту пору располагалась в Белграде и ею руководил бывший жандармский генерал Е. К. Климович. До 1920 года он возглавлял врангелевскую контрразведку и прославился своей жестокостью в Крыму. Накануне штурма Перекопа Красной Армией по приказу этого генерала были расстреляны тысячи человек, заподозренных в «симпатиях к большевикам».
После эвакуации армии Врангеля из Крыма в Турцию белая эмиграция создала в Константинополе «паспортно-пропускное отделение», возглавляемое генералом Глобачевым, которое занималось ведением разведки против Советской России. Врангелевскую контрразведку — Сыскное бюро — в этой стране возглавлял бывший начальник сыскной полиции в Москве Кошко. Следует сказать, что и в других белогвардейских формированиях за рубежом также имелись собственные спецслужбы, которые, помимо ведения разведывательной работы, занимались организацией террористических акций на территории Советской России и против ее представителей за рубежом.
Свидетельством тому служит убийство советского представителя в Женеве В. В. Воровского, осуществленное белым эмигрантом Конради. Позднее выяснилось, что за спиной террориста стояли главари белой военной эмиграции генералы А. Туркул и А. Кутепов.
В марте 1922 года Соломон Григорьевич Могилевский получил новое ответственное назначение. Поскольку он имел большой опыт контрразведывательной работы, по предложению Ф. Э. Дзержинского его назначили полномочным представителем ГПУ в Закавказье, председателем Закавказской ЧК и одновременно командующим внутренними и пограничными войсками Закавказской Федерации. В конце 1923 года С. Г. Могилевский становится членом Коллегии теперь уже Объединенного Государственного политического управления при СНК СССР.
Чекисты Закавказья под руководством С. Г. Могилевского провели успешные операции по ликвидации политического и уголовного бандитизма в регионе, вскрыли контрреволюционную деятельность бюро ЦК грузинских меньшевиков и Закавказского бюро эсеров, пресекли враждебную дечтельность ряда агентов английской, американской и французской разведок. Летом 1924 года С. Могилевский руководил ликвидацией меньшевистского восстания в Грузии.
За большие заслуги перед Родиной Соломон Могилевский в 1924 году был награжден орденом Красного Знамени.
В марте 1925 года в Сухуми должен был состояться съезд Советов Абхазии. На него были приглашены заместитель председателя Совнаркома Закавказской Федерации Александр Мясников (Мясникян), председатель Закавказской ЧК Соломон Могилевский и заместитель наркома рабоче-крестьянской инспекции в Закавказье Георгий Атарбеков, бывший в прошлом начальником Особого отдела 11-й Армии.
Георгию Атарбекову, работавшему ранее в Закавказской ЧК, было кое-что известно о темном прошлом заместителя председателя Грузинской ЧК — начальника секретно-оперативной части Лаврентия Берии, в частности, о его сотрудничестве с разведслужбами мусавватистов в Баку. Своими подозрениями Г. Атарбеков поделился с А. Мясниковым, который всячески препятствовал росту Берии по служебной лестнице, и с С. Могилевским, который в свою очередь заинтересовался прошлым этого деятеля.
Особенно Берия опасался Г. Атарбекова, который хотя и ушел из Закавказской ЧК, но с его мнением бывшие коллеги всегда считались. Г. Атарбеков уже несколько лет присматривался к Л. Берии. Первая их встреча состоялась в 1921 году, когда Атарбеков приехал в Баку в качестве особоуполномоченного ВЧК. Встречавший Г. Атарбекова председателем Азербайджанской ЧК М. Багиров познакомил его со своим заместителем Берией, который тогда работал в Баку. Когда Багиров представил Атарбекову Берию в качестве бывшего подпольщика, Георгий Александрович весьма этому удивился, поскольку о подпольной деятельности Берии он ничего ранее не слышал, и решил с этим разобраться.
Однако в то время в Закавказье шла Гражданская война, Г. Атарбеков был назначен председателем ревкома северных районов Армении, и ему было не до темного прошлого Берии. К тому же, Мирджафар Багиров благоволил Лаврентию Берии и прикрывал его. Когда в 1922 году С. Могилевский был назначен полномочным представителем ГПУ в Закавказье, Г. Атарбеков поделился с ним своими подозрениями в отношении Лаврентия Берии, который к тому времени уже занимал руководящую должность в Грузинской ЧК:
— Непонятная личность, столько о нем говорят нехорошего, а как попробуешь в том удостовериться — то свидетель исчезает, то документ пропадет. Словом, мистика какая-то!
— Ничего, Георгий Александрович, все выясним, дай только время, — заверил в ответ С.Могилевский.
Когда в том же году Закавказкой ЧК потребовался человек, хорошо владеющий грузинским языком, для перевода подпольной меньшевистской литературы, была предложена кандидатура Л. Берии. Однако С. Могилевский не согласился с этой кандидатурой, сказав, что попросит ЦК компартии Грузии выделить коммуниста-переводчика.
Зная о недоверии к себе со стороны А. Мясникяна, Г. Атарбекова и С. Могилевского, которые подозревали его в нечистоплотности и могли разоблачить его темное прошлое, Лаврентий Берия решил действовать. Полет этих трех лиц на одном самолете в Сухуми представлял ему идеальный случай избавиться одним махом от людей, которые ему не доверяли.
… Утром 22 марта авиаспециалисты тщательно готовили к полету «Юнкерс—13». На нем был заменен пропеллер, опробованы работа мотора и рули управления. В 10 часов утра «Юнкерс» к вылету был готов. В 11. 30 на аэродром прибыли Мясников, Атарбеков и Могилевский. Последний не хотел лететь в Сухуми, ссылаясь на большую загруженность по работе. Однако Атарбеков уговорил его. В 11. 45 аэроплан взлетел с аэродрома. По наблюдениям с земли, «полет совершался в нормальных условиях, и мотор работал хорошо». Но уже в 12. 05 дежурному по аэродрому позвонили с телефонной станции Тифлиса и сообщили, что «Юнкерс» загорелся, пламя достигает высоты четырех метров. Аэроплан повернул на юг, в сторону Дидубийского ипподрома. Не долетев до него полторы версты, «Юнкерс» стал снижаться и из кабины выпрыгнули Атарбеков и Могилевский. Аэроплан ударился о землю и взорвался.
Была создана правительственная комиссия по расследования причин авиакатастрофы. Возглавлял ее командарм Кавказской армии Август Корк. Комиссия пришла к выводу о том, что катастрофа произошла не из-за неисправности аэроплана, а в результате пожара в пассажирском салоне. Однако по Тифлису поползли слухи, что эта катастрофа была кем-то подстроена. Была создана вторая комиссия под председательством того же командарма Корка, которая подтвердила прежние выводы. Л. Берия, работавший в Грузинской ЧК, всячески противился созданию новой комиссии для расследования авиакатастрофы, заявляя, что «верит товарищу Корку».
Слухи о катастрофе дошли до Москвы, и Сталин распорядился проверить заключение комиссии. В Тифлис прибыл начальник оперативно-технического отдела ОГПУ В. Паукер, которому Сталин в то время полностью доверял. Он сразу же набросился на Л. Берию с упреками:
— Почему уничтожены улики?
— А их и не было, — хладнокровно парировал Берия. — Все, что мы могли собрать, собрали. Вам, конечно, было бы это сделать легче, у вас опыт и знания. А откуда такие знания у моих людей?
Л. Берия свалил вину за авиакатастрофу на грузинских меньшевиков, восстание которых против советской власти было недавно подавлено. В этом ему невольно помог и Лев Троцкий, отдыхавший в ту пору в Сухуми. Прибыв в столицу Грузии, он заявил, что, мол, надо спросить о причине гибели троих товарищей у грузинских меньшевиков.
На этом расследование причин катастрофы «Юнкерса», в которой погиб Соломон Могилевский и его соратники, закончилось. В день авиакатастрофы члены Коллегии ОГПУ Ф. Э. Дзержинский, В. Р. Менжинский, В,Н. Манцев и И. П. Павлуновский от имени всех чекистов телеграфировали в Полномочное представительство ОГПУ по Закавказью:
В 1930-е годы, став неограниченным хозяином в НКВД, Лаврентий Берия физически ликвидировал практически всех лиц, которым было хотя бы что-то известно об авиакатастрофе или о недоверии к нему со стороны Атарбекова и Могилевского. Чудом уцелел лишь Мурза Айдамиров, работавший в Азербайджанской ЧК с первых дней ее существования и лично знавший всесильного наркома внутренних дел. С его слов историю гибели Соломона Могилевского рассказал в своей книге «Провокаторы» писатель Виктор Джанибекян.
Руководитель разведки
27 октября 1929 года решением Политбюро ЦК ВКП(б) начальник Иностранного отдела ОГПУ Меер Абрамович Трилиссер был освобожден от занимаемой должности. Причиной послужило его открытое выступление против первого заместителя председателя ОГПУ, всесильного Генриха Ягоды, которого Меер Трилиссер обвинил в сочувствии к «правому уклону» в партии. Некоторое время М. А. Трилиссер находился не у дел, но в феврале 1930 года получил назначение на пост заместителя наркома Рабоче-Крестьянской инспекции СССР. 23 ноября 1938 года Трилиссера арестовали по ложному обвинению в принадлежности к «заговору генералов», а 2 февраля 1940 года расстреляли. Немногим ранее был арестован, а затем расстрелян и Генеральный Комиссар государственной безопасности Генрих Ягода, против которого Трилиссер выступал в 1929 году.
1 апреля 1883 года в семье астраханского сапожника Абрама Трилиссера родился очередной ребенок, которому родители дали библейское имя Меер. Семья сапожника-еврея не могла похвастаться достатком, поэтому когда мальчику исполнилось 10 лет, было решено отдать его в городское реальное училище. Его выпускники получали среднее образование и овладевали основами коммерческой деятельности. Закончив училище в 1900 году, Меер отправляется искать счастья в Одессу, где устраивается на работу. В 1901 году он вступает в члены Южной революционной группы социал-демократов. В том же году за революционную деятельность Трилиссер был арестован и выслан по месту жительства в Астраханскую губернию под гласный надзор полиции.
Первая русская революция 1905 года застала его в Казани, где молодой большевик Меер Трилиссер вел революционную пропаганду среди военнослужащих казанского гарнизона. Вскоре по указанию ЦК партии большевиков он был направлен в Петроград. Работал в военном комитете РСДРП(б), где руководил финляндской военой организацией партии. Являлся одним из организаторов первой конференции РСДРП(б) в Таммерфорсе (Тампере) в 1905 году и руководителем восстания военных моряков в Свеаборге.
В июле 1907 года М. А. Трилиссер был арестован царской полицией и около двух лет находился под следствием.
Следствие по делу М. Трилиссера установило, что в конце 1906 года он организовал дерзкий побег с гауптвахты города Выборга около сотни матросов и солдат местного гарнизона, арестованных за участие в вооруженном восстании. Начальник финляндского жандармского управления в городе Гельсингфорсе сообщал в Петербург, что «организатором этой операции был молодой человек по кличке «Анатолий» — депутат от финляндской военной органиазции РСДРП(б)». В донесении содержались и его приметы — среднего роста, еврейского типа, черные волосы, носит пенсне. Одет в черное пальто, под которым носит косоворотку синего цвета.
Спустя несколько недель жандармский полковник Яковлев направил донесение в Департамент полиции, в котором сообщил, что руководитель финляндской военной орзанизации РСДРП(б), спланировавший этот побег, арестован. На допросе было установлено, что «Анатолий», он же «мещанин Стольчевский», он же «Капустянский», «Мурский», «Павел-очки» на самом деле является уроженцем Астрахани, мещанином Меером Трилиссером.
В 1909 году Трилиссер был приговорен судом к 8 годам каторжных работ. С 1909 по 1914 год он отбывал заключение в Шлиссельбургской крепости, а в ноябре 1914 года был выслан на вечное поселение в Сибирь.
Февральская революция 1917 года в России открыла двери тюрьмы для политических заключенных. Меер Трилиссер был амнистирован и переехал на жительство в Иркутск. Здесь он работает редактором местной газеты «Голос социал-демократа», а затем по решению партии переходит в военную организацию Иркутского комитета большевиков. В марте 1917 года назначается секретарем Иркутского совета. В октябре того же года на 1-м Общесибирском съезде Советов избирается членом ВЦИК Центросибири. Одновременно становится членом губкома РСДРП(б).
После победы Октябрьской революции Меер Абрамович активно работает над установлением советской власти в Сибири. В декабре 1917 года участвует в подавлении юнкерского мятежа в Иркутске. В 1918 году избирается членом Президиума Иркутского военного комиссариата, а с июня того же года является заместителем председателя и членом коллегии Сибирского военного комиссариата, начальником штаба Прибайкальского фронта.
После мятежа чехословацкого корпуса и захвата власти в Сибири адмиралом Колчаком осенью 1918 года Меер Абрамович Трилиссер участвует в организации большевистского подполья в Амурской области. В апреле 1919 года избирается председателем Амурского областного ревкома, а в августе того же года — членом областного военно-революционного полевого штаба. С мая 1920 года М. Трилиссер — председатель Амурского облревкома.
После изгнания интервентов работает секретарем Амурского обкома партии. Одновременно является редактором газеты «Амурская правда».
С образованием в 1921 году Дальневосточной республики М. Трилиссер назначается комиссаром ДВР по Амурской области. Одновременно является членом Дальневосточного бюро РКП(б) и членом Государственной политической охраны ДВР, выполнявшей функции контрразведки этой буферной республики. Здесь он создает первую на советском Дальнем Востоке специальную шифровальную службу для связи с Москвой и приступает к формированию разведывательного аппарата.
Вскоре в Москву потекли ручейки разведывательной информации о планах Японии, США и белогвардейцев на Дальнем Востоке. В одном из сообщений в Центр того периода М. Трилиссер, в частности, отмечает:
Успешная разведывательная работа М. Трилиссера на Дальнем Востоке была замечена в Москве. Он получает телеграмму наркома иностранных дел Г. В. Чичерина, в которой, в частности, говорится:
«Ваша энергичная деятельность и принятые меры всецело находят одобрение и решительную поддержку Центра».
В марте 1921 года Меер Трилиссер принимает участие в работе Х съезда РКП(б). В административном отделе ЦК РКП(б) после окончания работы съезда ему предложили занять должность заведующего Дальневосточным отделом Исполкома Коминтерна. Он дал на это свое согласие. Однако в начале августа того же года состоялась встреча М. А. Трилиссера с Ф. Э. Дзержинским, с которым он был знаком еще с дореволюционной поры, когда они вместе работали в военных организациях партии. Дзержинский сообщил Трилиссеру, что состоялось решение ЦК РКП(б) о его переводе на работу в центральный аппарат ВЧК. Трилиссер был назначен на должность начальника закордонной части Иностранного отдела ВЧК.
В непосредственные обязанности М. Трилиссера входила организация разведывательной работы в странах Зпадной и Восточной Европы. В декабре 1921 года он становится вторым лицом в Иностранном отделе — заместителем его начальника С. Г. Могилевского.
6 февраля 1922 года декретом ВЦИК РСФСР упраздняется ВЧК. На ее базе создается Государственное политическое управление (ГПУ) при НКВД РСФСР. А 13 марта того же года М. А. Трилиссер назначается начальником Иностранного отдела ГПУ, заменив на этом посту С. Г. Могилевского.
Меер Абрамович пришел к руководству внешней разведкой молодого государства в наиболее сложный период борьбы за советскую власть. Времени на раскачку у него практически не было. Из различных ведомств поступали сведения об антисоветских действиях белогвардейской вооруженной эмиграции, о подрывных акциях иностранных спецслужб против Республики Советов. Новый начальник ИНО энергично взялся за работу.
Для решения стоявших перед внешней разведкой задач М. А. Трилиссер пригласил на работу в ИНО большую группу своих соратников по подпольной работе в военной организации партии, а также по работе на Дальнем Востоке в период Гражданской войны. Двое из них — С. Г. Вележев, с которым М. А. Трилиссер работал в Сибири в 1917–1918 годах, а также его соратник по дореволюционному подполью А. В. Логинов (настоящая фамилия — Бустрем) — стали его заместителями. Ответственные посты в Иностранном отделе заняли Я. Г. Минскер, Я. М. Бодеско и другие опытные чекисты, которых Меер Абрамович хорошо знал и доверял им.
При М. А. Трилиссере штаты внешней разведки были расширены до 70 человек. В закордонной части ИНО стало шесть географических отделов. Работникам зарубежных резидентур ИНО была предоставлена большая свобода в вербовке агентуры, а резиденты имели право включать их в агентурную сеть без согласования с Центром. Формируя штаты ИНО, М. А. Трилиссер обращал особое внимание на профессиональную подготовку сотрудников, знание ими иностранных языков, умение работать с агентурой, приспосабливаться к быстро меняющимся условиям.
Для выполнения поставленных перед внешней разведкой задач М. А. Трилиссер принимает меры по созданию новых закордонных аппаратов и комплектованию их грамотным оперативным составом. Под его руководством были образованы резидентуры ИНО в Берлине, Лондоне, Париже, Вене, Риме. На Востоке — в Токио, Пекине, Харбине, Сеуле — были созданы нелегальные резидентуры. В Центр мощным потоком пошла разведываельная информация, в первую очередь — о замыслах вооруженной эмиграции и ее связях со спецслужбами иностранных государств.
Борьба с вооруженной эмиграцией имела приоритетное значение для всего ГПУ, включая его Иностранный отдел. 11 января 1923 года решением Политбюро ЦК РКП(б) в недрах ГПУ было создано межведомственное Особое бюро по дезинформации «в целях систематизации работы по введению в заблуждение иностранных государств о внутренней и внешней политике СССР, а также о состоянии его вооруженных сил и мероприятиях по обороне Республики». В состав Дезинфбюро входили представители ГПУ, Разведотдела штаба РККА и НКИД. На него возлагалась задача разработки и информационного обеспечения акций тайного влияния, направленных на политическую и военно-стратегическую дезинформацию правительств и командования вооруженных сил иностранных государств. Так организационно оформилось одно из важнейших направлений деятельности внешней разведки того периода. Дезинфбюро сыграло важную роль в подготовке и проведении таких знаменитых операций органов госбезопасности, как «Трест», «Синдикат», «Академия», Тарантелла». Всего спецопераций, в разработке которых принимал непосредственное участие М. А. Трилиссер, было реализовано более пятидесяти. Следует отметить, что в осуществлении ряда операций, например, против Русского общевоинского союза (РОВС) важную роль сыграли бывшие царские генералы Павел Дьяконов и Николай Скоблин, а также бывший министр Временного правительства Сергей Третьяков, о которых рассказывается в этой книге.
Помимо работы по белогвардейской эмиграции, другим важным направлением деятельности внешней разведки при М. А. Трилиссере было получение за рубежом научно-технической информации.
26 октября 1925 года председатель ВСНХ Ф. Э. Дзержинский направил в ИНО ОГПУ записку о создании при ИНО «органа информации о достижениях заграничной техники». В соответствии с этой запиской 5 марта 1926 года Военно-промышленное управление ВСНХ разработало для ИНО «Перечень вопросов для заграничной информации», который, по существу, являлся заданием правительства СССР по добыче технической документации и образцов по оборонной тематике. Для решения этого задания в ИНО было создано самостоятельное отделение научно-технической разведки. К концу 1920-х годов сотрудники научно-технической разведки добыли, в частности, информацию об испытаниях новейшей авиационной техники, артиллерийских систем, военной радиоппаратуры, о переработке нефти и по многим другим проблемам, нашедшую практическое применение в народном хозяйстве нашей страны.
Не менее важное значение для СССР имела и добываемая под руководством М. А. Трилиссером информация о планах и намерениях противника в области экономики. Еще накануне Генуэзской конференции 1922 года закордонные резидентуры получили информацию о том, что страны Антанты пытаются поставить РСФСР в условия международной изоляции. Кроме того, из Парижа пришла информация о готовящемся террористическом акте белогвардейцев против главы советской делегации на конференции. Из Берлина на имя М. А. Трилиссера поступила аналогичная телеграмма следующего содержания:
«По достоверным данным, «Российский торгово-промышленный и финансовый союз» в Париже, объединяющий крупнейших финансовых тузов царской России, создал специальный секретный совет, целью которого является организация террористических акций против руководящих российских деятелей. Для специальной задачи выделяется фонд в полтора миллиона франков».
Перепроверка поступивших сведений показала, что во главе заговорщиков стоял известный террорист Борис Савинков, находившийся на содержании британской и французской разведок. Благодаря принятым мерам готовившаяся им террористическая акция против главы советской делегации Г. В. Чичерина была сорвана. Не удалось странам Антанты добиться и международной изоляции Советской России в Генуе. Советская делегация на переговорах заключила в Рапалло (пригород Генуи) договор с Германией об установлении дипломатических и экономических отношений. Международная блокада Советской России была прорвана. Вскоре началась полоса признания СССР западными государствами, которые стали активно развивать с нашей страной торгово-экономические отношения.
Такое развитие событий поставило на повестку дня создание экономической разведки, призванной защищать интересы страны от тех недобросовестных коммерсантов, которые пытались, в частности, в годы нэпа получить в концессию советские предприятия и нажиться на них, не вложив в развитие производства ни гроша. Представители экономической разведки ИНО ОГПУ за рубежом внимательно изучали иностранные фирмы, предлагавшие различные сделки советской стороне, проекты их договоров, финансовое состояние, возможные связи с бывшими владельцами предприятий и т. п. На основе собранных и направленных в Центр сведений в Москве принималось решение по конкретным предложениям зарубежных партнеров.
Так, во время переговоров немецких предпринимателей, желавших вложить свои средства в получение концессии на вырубку леса от треста «Северлес», экономическая разведка установила, что германская фирма необходимыми реальными капиталами не располагает. Она планирует получить концессию с целью ее перепродажи другой фирме и извлечения из этого комиссионной прибыли. Информация была доложена Главному концессионному комитету при Совете народных комиссаров, который отказал в предоставлении немецкой фирме концессии на вырубку леса.
Другой важной задачей экономической разведки 1920-х годов была борьба с фальшивомонетчиками, которые пытались наводнить советский рынок фальшивыми червонцами, имевшими золотое обеспечение и котировавшимися на европейских биржах. Так, в 1924 году сотрудники экономического отделения ИНО ОГПУ установили агентурным путем, что одна из таких «фабрик» по производству фальшивых денежных знаков находится в Польше. Поначалу она располагалась в захваченном белополяками литовском городе Вильно, а затем была переведена в Варшаву. Оттуда при попустительстве польских властей фальшивые червонцы переправлялись на территорию СССР. Благодаря принятым мерам, этот канал был перекрыт.
Закордонное отделение ИНО возглавлял сам М. А. Трилиссер. Он принимал непосредственное участие в оперативной работе.
… Разведке предстояло восстановить связь с одним из своих ценных агентов в Германии. Поездке Меера Абрамовича за кордон предшествовала большая подготовительная работа. В Берлин он ехал под видом специалиста по готике. Когда все детали операции были отработаны и приблизился день отъезда, выяснилось, что у начальника разведки имеется всего один костюм, в котором он ходит на работу, и синяя косоворотка. Разумеется, в таком «камуфляже» было весьма трудно выдавать себя за старорежимного профессора, знатока и ценителя германской готики.
Пришлось срочно сшить костюм по снятой с М. А. Трилиссера мерке. Для него были приобретены несколько галстуков европейского производства, которые, как оказалось, он не умел завязывать. Были куплены рубашки и другие аксессуары туалета респектабельного человека. Перед отъездом из Москвы Ф. Э. Дзержинский еще раз обговорил с начальником внешней разведки все детали предстоящей операции.
В Берлине М. А. Трилиссер конспиративно встретился с агентом, которого подобрал в свою оперативную машину и доставил на конспиративную квартиру. На встрече с источником он получил ценную документальную информацию о положении в Германии, сведения о доверительных связях иностранца в зарубежных странах. Агенту было поставлено новое задание. С ним были обговорены дальнейшие условия связи, а также перспективы его вывода в Москву для оперативной подготовки. Конспиравтиная связь с ценным источником информации была восстановлена. В годы Великой Отечественной войны этот агент активно участвовал в подпольном антифашистском движении…
Умелое руководство М. А. Трилиссером внешней разведкой принесло свои плоды. 26 марта 1926 года он становится членом Коллегии — заместителем председателя ОГПУ, а с февраля 1928 года — одновременно и уполномоченным ОГПУ при СНК СССР. Кадровый состав Иностранного отдела ОГПУ вновь увеличился. В 1929 году в отделе работало уже 122 человека, из которых 62 — в зарубежных резидентурах. 30 июля 1927 года Иностранный отдел был выделен из подчинения Секретно-оперативного управления ОГПУ, которым руководил Генрих Ягода, и стал самостоятельным подразделением, подчинявшимся непосредственно Коллегии ОГПУ.
Это был пик разведывательной карьеры М. А. Трилиссера.
Под его руководством внешняя разведка органов государственной безопасности добилась впечатляющих успехов. В частности, в 1927 году сотрудниками сеульской и харбинской резидентур практически одновременно удалось получил через свои агентурные возможности так называемый «Меморандум Танаки» — сверхсекретное письмо премьер-министра Японии императору Хирохито, в котором излагались основные направления внешней политики возглавляемого Танакой Кабинета министров. В документе излагались планы оккупации Китая, Монголии, Индии, Малой и Центральной Азии, а также планы агрессии против Советского Союза. Ценной агентурой располагали резидентуры ОГПУ в Берлине и Вене, на связи у которых были видные работники МИД и МВД этих стран. Источники важной информации имелись в Финляндии. Больших успехов в разработке вооруженной белогвардейской эмиграции добились резидентуры во Франции, Болгарии, Чехословакии, Турции и Китае. Много ценной агентуры было приобретено и в других странах.
В декабре 1927 года М. А. Трилиссер был награжден орденом Красного Знамени.
Однако 27 октября 1929 года Меер Трилиссер был снят со всех постов в ОГПУ за открытое выступление против Генриха Ягоды, который в тот день был назначен первым заместителем председателя ОГПУ, а в связи с болезнью В. Р. Менжинского — фактическим его руководителем. Сотрудникам ОГПУ было разъяснено, что М. А. Трилиссер нарушил партийную дисциплину, затеяв склоку внутри этой важной организации и поставив под сомнение авторитет ЦК ВКП(б).
Некоторое время опытный организатор разведки находился не у дел. Наконец в декабре 1930 года его неожиданно вызвали в Кремль, к Сталину. Обращаясь к чекисту, тот сказал:
Трилиссер, конечно, не возражал и был назначен заместителем наркома РКИ.
В 1934 году на ХVII съезде партии М. А. Трилиссер избирается членом Комиссии советского контроля при СНК СССР и ее уполномоченным по Дальнему Востоку.
В 1935 году он был избран членом Президиума и кандидатом в члены секретариата Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала (ИККИ), в котором работал под фамилией Москвин. Курировал деятельность спецслужб ИККИ, входил в комиссию секретариата ИККИ по переводу в ВКП(б) членов зарубежных коммунистических партий. Здесь он трудился до 1938 года.
В ноябре 1938 года Сталину доложили список большой группы работников внешнеполитических ведомств, якобы связанных с подпольной террористической деятельностью, среди которых значилось и имя сотрудника Исполкома Коминтерна Меера Абрамовича Трилиссера. Прочитав список, Сталин синим карандашом поставил свою визу.
23 ноября 1938 года бывший руководитель советской внешней разведки Меер Трилиссер был арестован НКВД. 1 февраля 1940 года Военная коллегия Верховного суда СССР признала его виновным по всем пунктам предъявленного обвинения и приговорила к высшей мере наказания. На следующий день многоопытный революционер-подпольщик, разведчик и государственный деятель был расстрелян.
В 1956 году М. А. Трилиссер был посмертно полностью реабилитирован.
По рекомендации Трилиссера
После окончания Первой мировой войны соотношение сил в Европе и мире несколько изменилось. Германия была повержена. Однако реваншистские настроения в ней сохранялись и умело подогревались со стороны Антанты, в политических кругах которой росла убежденность, что без германского милитаризма ей будет трудно разделаться с Советской Россией.
Перед созданной в 1920 году советской внешней разведкой была поставлена задача по сбору достоверной информации об антисоветских намерениях основных капиталистических государств и срыву их планов дипломатической изоляции молодой республики.
16 апреля 1922 года в пригороде Генуи — Рапалло Советская Россия подписала с Германией договор о восстановлении дипломатических отношений. Для Германии он означал выход из внешнеполитической изоляции, навязанной ей Версальской системой. Для Советской России — первое официальное признание со стороны крупной западной державы.
Открытие в Берлине официального дипломатического представительства позволило Иностранному отделу ГПУ (внешней разведке) создать там уже в 1922 году «легальную» резидентуру. За короткое время берлинская резидентура превратилась в опорный пункт закордонной разведки ГПУ в Европе.
Одним из первых в берлинскую резидентуру в качестве оперативного работника прибыл профессиональный революционер Владимир Владимирович Бустрем (эта фамилия использовалась им на нелегальной партийной работе до 1917 года и позднее — на загранработе по линии внешней разведки; данные по рождению — Алексей Васильевич Логинов).
Логинов-Бустрем родился в 1883 году в городе Кемь Архангельской губернии в семье лесничего. По национальности — русский. В своей автобиографии, написанной 13 февраля 1925 года, он отмечал:
Параллельно с учебой в гимназии работал в нелегальных кружках политобразования. Из 8 класса гимназии был исключен за политическую неблагонадежность. Сдал экзамены экстерном и в 1903 году уехал в сибирский город Томск, где поступил на механическое отделение местного технологического института. Однако уже на втором курсе ему пришлось расстаться с институтом: политическая неблагонадежность студента сопровождалась активным участием в революционной деятельности.
С декабря 1904 по июнь 1905 года служил в армии, в 22-й артиллерийской бригаде. Однако из армии пришлось бежать после того, как выяснилось, что он являлся одним из организаторов социал-демократического кружка у артиллеристов.
В январе 1906 года 22-летний Логинов становится профессиональным революционером и берет фамилию Бустрем.
В 1906–1907 годах Владимир Бустрем находился на нелегальной партийной работе: принимал активное участие в деятельности военно-боевых организаций РСДРП(б) Севастополя, Либавы, Риги. В мае-июне 1907 года в качестве делегата от Либавы участвовал в лондонском съезде РСДРП. В том же году был арестован и приговорен к каторжным работам. Наказание отбывал в каторжных тюрьмах Санкт-Петербурга, Вологды и Ярославля. С 1913 по 1917 год находился в ссылке в селе Коченга Киренского уезда Иркутской губернии.
С 1917 по 1920 год В. Бустрем находился на партийной и советской работе в Архангельске (парткомитет, Совет рабочих и солдатских депутатов, земотдел, ревком). С декабря 1920 года по март 1922 года работал заведующим учетного подотдела Учетно-распределительного отдела Секретариата ЦК РКП(б).
И вот опыт нелегальной партийной работы В. Бустрема, хорошее знание им немецкого, французского и английского языков, его личные и деловые качества потребовались на новом ответственном участке деятельности. В феврале 1922 года он был назначен уполномоченным Иностранного отдела ГПУ. Рекомендации при поступлении на работу во внешнюю разведку Владимиру Бустрему дали сотрудник Секретариата ЦК РКП(б) С. И. Сырцов и начальник ИНО ГПУ М. А. Трилиссер. В рекомендации последнего, в частности, указывалось:
Отношения начальника внешней разведки М. А. Трилиссера с В. В. Бустремом были товарищескими. Они часто встречались, беседовали друг с другом. Михаил Абрамович полагал, что искушенный в конспирации и закаленный каторгой профессиональный революционер Бустрем сумеет быстро освоить премудрости разведывательной работы. И следует отметить, что его надежды в дальнейшем полностью оправдались.
Поделиться книгой: