Помоги проекту - поделись книгой:
После увольнения из органов госбезопасности Артур Матвеевич вернулся на свое гражданское место работы — в кинематографию, которая была затронута репрессиями гораздо слабее. Боец незримого фронта снова стал деятелем самого зрелищного из искусств. С февраля по май 1938 года он являлся заведующим актерским бюро «Мосфильма», с июня 1938 года по июль 1940 года — начальником реквизиторского цеха, а с августа 1940 года по июнь 1941 года — сменным диспетчером. Принимал непосредственное участие в создании знаменитого киношедевра Сергея Эйзенштейна «Александр Невский». Причем это участие не ограничивалось только изготовлением реквизита. Хорошо знакомый с германским менталитетом, который почти не изменился с 13-го века, бывший сотрудник берлинской резидентуры выступал в качестве консультанта режиссера и актеров.
С первых дней Великой Отечественной войны А. М. Баевский — переводчик стрелкового полка на Западном фронте. Однако в сентябре 1942 года, после того как ему исполнилось пятьдесят лет, Баевского отзывают с фронта и назначают заместителем начальника отдела кадров Центральной объединенной киностудии, находившейся в то время в городе Алма-Ате. Служба А. М. Баевского на различных должностях в кинематографии продолжалась до середины 1944 года. Затем он длительное время работал в «Союзэкспортстрое».
Скончался Артур Матвеевич Баевский в Москве в 1971 году.
Резидент в Великобритании
Летом 1918 года из Брянска в район небольшого городка Речица Гомельской губернии вместе с группой военнослужащих-большевиков прибыл двадцатилетний боец Красной Армии Константин Кукин. На территории губернии в то время хозяйничали немецкие интервенты, которые свергли советскую власть в Белоруссии и жестоко расправлялись с коммунистами и всеми сочувствующими им. Перед группой посланцев Красной Армии была поставлена задача развернуть партизанское движение в тылу у немцев. Константин Кукин принимал активное участие в выполнении задания командования по формированию в Речицком уезде вооруженных групп сопротивления и организации связи с партизанскими отрядами. Действиями подпольщиков руководил будущий знаменитый разведчик-нелегал Евгений Мицкевич, который в дальнейшем сыграл важную роль в судьбе Кукина.
Константин Михайлович Кукин родился 23 ноября 1897 года в городе Курске в рабочей семье. В 1916 году окончил Курское реальное училище и поступил вольноопределяющимся в 12-й Калишский полк. Участвовал в Первой мировой войне, дослужился до офицерского звания.
После демобилизации из армии в 1917 году Кукин возвратился в Курск. Там его застало известие о победе Октябрьской революции. Это событие молодой человек встретил с радостью и сразу же записался добровольцем в Красную Армию. В 1918 году он был принят в ряды РКП(б).
Так уж произошло, что вскоре Кукин оказался в самом водовороте борьбы за Советскую власть. После отказа Л. Троцкого подписать мирный договор с Германией в Брест-Литовске кайзеровская армия начала беспрепятственное наступление на территорию России, захватывая один город за другим. Она оккупировала Украину и Белоруссию. В феврале 1918 года германские интервенты были с большим трудом остановлены разрозненными отрядами Красной Армии под Нарвой и Псковом. На территории России линия германской оккупации проходила в ста километрах к западу от Брянска.
Летом 1918 года боец Красной Армии Константин Кукин вместе с группой военнослужащих прибыл в белорусский город Речицу для организации сопротивления кайзеровским интервентам. Красная Армия была еще слаба для лобового столкноения с сильнейшей в Европе армией. Поэтому на оккупированных немцами территориях приходилось действовать партизанскими методами. Созданные при участии Константина Кукина вооруженные группы сопротивления и партизанские отряды нападали на отдельные подразделения оккупантов, совершали диверсии на железной дороге Брянск-Гомель, уничтожали обозы неприятеля.
В ноябре 1918 года в Германии выспыхнула революция. Кайзер Вильгельм II был вынужден отречься от престола и эмигрировать в Голландию. Советское правительство сразу же аннулировало навязанный ему неравноправный Брестский мир. По примеру России немецкий пролетариат создал в Берлине, Гамбурге и других городах Советы рабочих и солдатских депутатов. Подобные же Советы возникли и в германской армии на территории Белоруссии. Они постановили прекратить все боевые действия против России и потребовали скорейшего возвращения на Родину. В декабре 1918 года началась эвакуация германской армии с территории Белоруссии.
25 марта 1919 года речицкий чрезвычайный военно-революционный штаб назначает Константина Кукина командиром речицкой караульной роты. Одновременно ему поручается сформировать эту роту. Некоторое время Кукин находится также на партийной работе в уездной организации, о чем свидетельствует выданное ему 9 июня 1919 года удостоверение Речицкого комитета РКП(б) за N 427 (стиль документа сохранен):
«Настоящим удостоверятся, что т. Кукин — член Речицкой орг. Р.К.П. и ему разрешается ношение и хранение при себе револьвера системы «Наган» за N 37460, что и удостоверяется».
В Белоруссии Константин Кукин вел борьбу с бандами «зеленых», выполнял другие ответственные поручения уездного комитета партии. В стране шла Гражданская война, и молодой человек решил навсегда связать свою жизнь с армией. В сентябре 1919 года Кукин вступает в ряды регулярной Красной Армии и одновременно выдвигается в ней на партийную работу. Политотдел 9-й кавалерийской дивизии 12-й армии назначает его заместителем политического комиссара 53-го кавалерийского полка.
19 сентября 1919 года политотдел 9-й кавалерийской дивизии, штаб которой находился в городе Клинцы, ныне Брянской области, выдал Кукину следующее удостоверение:
Впоследствии Кукин становится помощником заведующего политотделом 9-й кавалерийской дивизии. В этой должности он пребывал по декабрь 1919 года. Как следует из выданного ему мандата, подписанного заместителем заведующего политотделом, Константину Кукину вменялось в обязанность «строго следить за деятельностью ком. ячеек частей, собирать печатный материал противника и ежедневно доносить политсводкой в политотдел о всем происходящем в частях дивизии».
В январе 1920 года Кукин назначается заведующим отделом управления Лубенского ревкома Полтавской губернии. Удостоверение за N 147, подписанное Председателем ревкома Коржем, предписывает «всем военным и гражданским властям оказывать т. Кукину всякое содействие при исполнении им возложенных на него обязанностей».
В 1920 году войска армии Фрунзе очищают Крым от войск генерала Врангеля. Константин Кукин, находившийся в действующей армии, занимает пост председателя Бахчисарайского ревкома Крыма. Одновременно он ведет активную борьбу с бандитизмом в Крыму, являясь командиром отряда частей особого назначения (ЧОН). За мужество и героизм награжден орденом Красного Знамени. В том же году поступает на 1 курс медицинского факультета Крымского университета, где учится без отрыва от основной работы.
В октябре 1920 года К. Кукин командируется в родной Курск на совещание командиров отрядов частей особого назначения. Куряне, узнав, что их земляк является председателем Бахчисарайского ревкома, настойчиво добиваются его перевода в родной город. В 1922 году Константин Кукин назначается на должность заместителя Курского губернского военкома и одновременно возглавляет его политический секретариат. Он переводится на медицинский факультет Харьковского университета, однако вскоре прекращает учебу из-за большой загруженности по работе.
В 1923 году 26-летний Константин Кукин назначается военкомом города Курска и избирается членом бюро райкома РКП(б) 1-го городского района. Но и в Курске Константин Михайлович проработал недолго. В 1924 году он был назначен военным комиссаром Зарайского уезда Московской губернии. На этом посту он проработал полтора года. А затем последовало новое назначение: приказом Реввоенсовета СССР по личному составу за N 193 от 20 марта 1926 года он демобилизуется из РККА и откомандировывается в распоряжение Управления фабрично-заводскими предприятиями военно-воздушного флота «Промвоздух» с зачислением на воинский учет по городу Москве.
После ухода из рядов Красной Армии К. М. Кукин целиком посвящает себя партийной работе. В 1926 году его избирают секретарем парткома завода «Красный богатырь» в Москве. Работая на посту секретаря парткома, он ведет активную борьбу с троцкизмом. Здесь проявились такие качества будущего разведчика, как организаторские способности, чуткость и внимательное отношение к простому рабочему человеку. Вскоре он становится членом бюро РК ВКП(б) Сокольнического района. Большим событием в жизни Константина Михайловича Кукина стало избрание его делегатом 16-й конференции ВКП(б), состоявшейся в апреле 1929 года в Москве. В том же году он становится депутатом Моссовета и избирается членом Московского городского комитета ВКП(б).
В конце 1929 года К. М. Кукин переводится на работу в Московский городской комитет ВКП(б) на должность заведующего сектором партийного строительства. Для получения высшего образования МГК направляет Кукина на учебу в Институт красной профессуры, где он успешно овладевает английским языком. На учебе Кукин зарекомендовал себя с самой лучшей стороны, и после окончания института в 1931 году он был распределен на работу в Наркомат иностранных дел. После непродолжительной стажировки в аппарате НКИД Кукин был командирован в Англию в качестве управляющего отделением «Резиноимпорта» при акционерном обществе «Аркос».
Спустя некоторое время К. М. Кукин совершенно случайно столкнулся в Лондоне со своим старым знакомым по военной службе в Речице Евгением Петровичем Мицкевичем — разведчиком-нелегалом, ранее работавшим в Германии и Италии. В Англии Мицкевич возглавлял нелегальную резидентуру и имел паспорт на имя гражданина чужой страны. Обрадовавшись внезапной встрече, они вспомнили совместную борьбу с германскими оккупантами в Белоруссии, боевых товарищей, поинтересовались делами друг друга. Узнав, что в Англии Кукин работает по линии Всесоюзного объединения «Резиноимпорт», Мицкевич неожиданно сделал ему предложение перейти на работу во внешнюю разведку. Он подчеркнул, что готов рекомендовать его начальнику ИНО ОГПУ А. Артузову.
Это предложение, как говорится, застало Константина Михайловича врасплох. Вначале он отметил, что пока не готов к работе в разведке. Однако после некоторого размышления дал согласие и поинтересовался, что он должен предпринять для перехода на работу в ОГПУ.
— Ничего. Ты только никому не говори о моем предложении, а дальше мы сами тебя найдем, — сказал Мицкевич в конце беседы.
Неожиданное предложение резидента-нелегала Мицкевича, конечно же, не было случайным. 27 октября 1929 года начальник внешней разведки органов госбезопасности М. А. Трилиссер был освобожден от занимаемой должности за открытое выступление против Председателя ОГПУ Г. Г. Ягоды. 30 января 1930 года Политбюро ЦК ВКП(б) рассмотрело на своем заседании вопрос о деятельности внешней разведки и наметило приоритетные направления ее работы. В принятом Постановлении констатировалось, что Советский Союз находится на пороге новой мировой войны и рекомендовалось усилить разведывательную работу. К числу задач, поставленных перед внешней разведкой, были, в частности, отнесены: выявление планов руководящих кругов Англии, Германии, Франции, Польши, Румынии и Японии по финансово-экономической блокаде страны; добывание для нашей промышленности сведений о научных открытиях, изобретениях и т. д.
Иностранный отдел ОГПУ подвергся очередной реорганизации. Были увеличены ассигнования на разведку, расширены ее штаты. 1 августа 1931 года начальником внешней разведки стал выдающийся чекист Артур Христианович Артузов, лично разработавший и осуществивших около пятидесяти (!) крупных чекистских операций, таких, как «Трест» и «Синдикат».
Для решения поставленных Политбюро ЦК ВКП(б) задач внешняя разведка нуждалась в пополнении грамотными кадрами, в том числе имеющими опыт партийной и зарубежной работы, владеющими иностранными языками. В тот период еще не было специальной разведывательной школы, и кадры для ИНО готовились различными путями, в том числе за счет обучения в высших учебных заведениях и индивидуальной подготовки каждого кандидата на работу в ИНО ОГПУ. Константин Кукин, как следует из его биографии, по своим качествам идеально подходил на роль кандидата для работы во внешней разведке, поэтому с его переходом на новое место проблем не возникло.
Так в конце 1931 года К. М. Кукин был зачислен в кадры внешней разведки и включен в состав «легальной» резидентуры ОГПУ в Лондоне. Ему был присвоен оперативный псевдоним Кин. Пребывание в Лондоне Кукин использовал для своей оперативной подготовки, учась у сотрудников резидентуры тайнам разведывательного мастерства. Коллеги по зарубежной работе Кукина отмечали такие его личные качества, как целеустремленность, выдержка, собранность, верность слову, аккуратность в работе. Его стажировка в лондонской резидентуре длилась один год.
В 1932 году К. М. Кукин завершил работу в Англии и возвратился в Москву. Руководство ИНО ОГПУ приняло решение направить его на работу в одну из наиболее активных точек внешней разведки — в харбинскую резидентуру. Резидентура ОГПУ в Харбине освещала деятельность в Маньчжурии японцев, захвативших эту провинцию Китая еще в 1931 году, и в первую очередь — штаба Квантунской армии, а также США и стран Запада в отношении Советского Союза. Важность работы советской внешней разведки на Северо-Востоке Китая объяснялась также и тем, что в этом регионе имелась многочисленная колония белогвардейской эмиграции, тесно связанной с японской и английской разведками. Эти разведки активно засылали завербованную ими агентуру на территорию Советского Союза.
В Харбине Константин Кукин находился под прикрытием должности генерального представителя Госстраха. Он активно включился в работу резидентуры, завел ряд интересных связей. Однако в 1934 году серьезно заболел и был вынужден вернуться в СССР.
Кукин проболел почти год, а затем в 1935 году был зачислен в так называемую «группу Яши» (группу, которую возглавлял Яков Серебрянский, — прим. авт.), являвшуюся боевым органом внешней разведки и подчинявшуюся непосредственно наркому внутренних дел СССР. Кукин был назначен руководителем спецмероприятий против японской разведки и выехал в Забайкалье. В задачу его подчиненных входило физическое устранение засылаемых японской разведкой на территорию Забайкалья разведывательно-диверсионных групп из числа русской белогвардейской эмиграции.
В 1937 году в Москве был арестован, а затем расстрелян выдающийся чекист Артур Артузов. По приказу наркома внутренних дел Н. Ежова К. М. Кукина отзывают в Москву для допроса как лицо, связанное с «врагом народа». Однако допросить его следователям НКВД не удалось: у Кукина обострилась болезнь сердца, надолго приковавшая его к постели, и он был уволен из органов госбезопаснсти «по болезни».
Чекисту Кукину было в ту пору сорок лет. Он был женат, имел двоих детей, но устроиться на работу нигде не мог. Как только кадровики узнавали, что он уволен из НКВД за «связь с врагами народа», двери любых учреждений захлопывались перед ним. Лишь благодаря личному вмешательству А. Слуцкого, сменившего А. Артузова на посту начальника внешней разведки органов госбезопасности и знавшего Константина Михайловича по совместной работе в Сокольническом райкоме партии, Кукин был восстановлен в рядах НКВД.
Однако личное дело Кукина не было возвращено во внешнюю разведку. Это означало, что ему по-прежнему выражалось политическое недоверие, и в любой момент могла последовать кара. Узнав об этом, А. А. Слуцкий пишет следующий рапорт на имя заместителя наркома внутренних дел СССР М. П. Фриновского:
Расчет А. Слуцкого строился на том, что К. Кукина предполагалось не задерживать в центральном аппарате, а сразу же направить за кордон и тем самым «убрать его с глаз» ретивых следователей. Надо сказать, что этот план полностью удался. Заместитель наркома НКВД М. П. Фриновский наложил на рапорт следующую резолюцию:
«Согласен. Прошу доложить страну загранкомандировки т. Кукина и легенду его прикрытия».
Оформление Константина Михайловича в загранкомандировку было произведено молниеносно, и уже после 7 ноября 1937 года он отбыл в США под прикрытием второго секретаря советского полпредства в Вашингтоне. В этой должности по прикрытию он был утвержден лично наркомом иностранных дел В. М. Молотовым. В дальнейшем К. М. Кукину пришлось не раз общаться с В. М. Молотовым по служебным делам и даже сопровождать его в поездках по США.
Внешнеполитическая обстановка в мире в 1937 году была отнюдь не благоприятной для Советского Союза. В связи с приходом к власти в Германии Гитлера в Европе явно вырисовывался очаг новой мировой войны. Страны Запада, включая США, прилагали максимум усилий к тому, чтобы направить агрессию Гитлера на Восток. Не лучше была обстановка и на Дальнем Востоке, где милитаристская Япония, оккупировав Маньчжурию, создала плацдарм агрессии против СССР и Монголии. В 1936 году между Германией и Японией был подписан так называемый Антикоминтерновский пакт. В 1937 году к нему присоединилась Италия. США проводили откровенно изоляционистский курс, не вмешиваясь в европейские дела. Однако не исключалось, что Вашингтон может изменить свою позицию под воздействием внешнеполитических обстоятельств.
Перед резидентурой НКВД в Вашингтоне стояла задача получения достоверной информации о позиции США по международным проблемам. Между тем в Москве к руководству органами безопасности пришел Лаврентий Берия, который сразу же приступил к перестройке работы всех загранточек внешней разведки, включая американские. По приказу Центра К. М. Кукин был переведен из Вашингтона в Нью-Йорк, где руководимая Николаем (оперативный псевдоним Петра Давыдовича Гутцайта, необоснованно обвиненного в троцкизме, отозванного в Москву и расстрелянного) резидентура была разгромлена по приказу всесильного наркома и нуждалась в срочном укреплении кадрами.
В Нью-Йорк на имя нового резидента НКВД Геннадия (Гайка Бадаловича Овакимяна) ушло распоряжение за подписью начальника внешней разведки Павла Фитина:
Прибыв в Нью-Йорк, Константин Михайлович быстро освоился с обстановкой и активно включился в работу. Через полгода ему удалось привлечь к сотрудничеству двух источников политической информации, от которых поступали важные сведения о политике правящих кругов США в отношении нашей страны. Резидент Гайк Овакимян передал оперработнику на связь еще семь законсервированных агентов, с которыми ранее работал его предшественник Петр Гутцайт.
Следует отметить, что половину из них Центр отнес к числу «сомнительных» и предложил работу с ними прекратить.
Однако Кукин продолжил встречаться с источниками, получая от них ценную документальную информацию по политическим и экономическим вопросам. Забегая вперед, можно сказать, что работа с этими источниками велась и в годы Великой Отечественной войны. Она была весьма эффективной, а все подозрения в отношении агентов оказались построеными на песке. Резидент Г. Б. Овакимян высоко оценил активность в работе Константина Михайловича. В оперативном письме в Центр он писал:
В Центре с вниманием отнеслись к столь высокой оценке оперативной деятельности Кукина. Однако вместо того, чтобы удовлетворить просьбу Овакимяна, в 1940 году Константина Михайловича отозвали в Москву и назначили на руководящую должность в центральном аппарате внешней разведки. Такое решение было продиктовано тем, что после учиненного Н. Ежовым и продолженного Л. Берией разгрома резидентур внешней разведки ее центральный аппарат и закордонные точки оказались обезглавлены. Новый начальник внешней разведки Павел Фитин предпринимал колоссальные усилия по восстановлению ее работоспособности, и в этой связи каждый сотрудник, имевший опыт загранработы, был, как говорится, на вес золота.
Великая Отечественная война застала Константина Михайловича Кукина в Москве. Он занимал должность заместителя начальника 1-го отдела внешней разведки (США и Канада). Однако и в Центре разведчика поджидала очередная неприятность. Не успел Кукин освоиться со своими новыми обязанностями, как из Лондона на него поступил донос от некоего «русского эмигранта». Эмигрант обвинял Кукина в принадлежности к контрреволюционной организации, якобы созданной при акционерном обществе «Аркос». Помимо самого К. Кукина, в письме упоминались фимилии еще 14 человек. Проверкой было установлено, что все эти лица были давно арестованы и осуждены, а четверо из них даже расстреляны. Причастность Константина Михайловича к деятельности этих лиц следствием не была установлена, а его имя не упоминалось на допросах.
Павел Михайлович Фитин ломал голову над тем, как вывести Кукина из-под удара, который мог последовать в любой момент. И тут, как говорится, разведчику повезло. 16 июля 1941 года на имя начальника разведки из Лондона пришла шифровка, в которой резидент Анатолий Горский просил командировать к нему дополнительно четырех оперработников для пополнения кадров резидентуры. В телеграмме отмечалось, что на связи у каждого сотрудника лондонской резидентуры находится по 12 и более агентов, что превышает все предельные нагрузки и отражается на качестве работы.
Доложив шифровку наркому государственной безопасности СССР В. Н. Меркулову, П. М. Фитин предложил направить в Лондон среди прочих работников и К. М. Кукина. Получив согласие, он в тот же день подготовил на имя Меркулова следующий рапорт за своей подписью:
Однако на прием к Меркулову Фитину удалось попасть только в начале следующей недели. А 20 июля 1941 года было объявлено, что НКВД и НКГБ объединяются в Народный комиссариат внутренних дел СССР под общим руководством Л. Берии. В. Меркулов стал заместителем наркома внутренних дел. Берия, которому был доложен рапорт, отложил решение по нему до тех пор, пока не закончится проверка участия Кукина в деятельности «троцкистской организации».
Тогда П. М. Фитин срочно откомандировал К. М. Кукина в особую группу сотрудников НКВД, выполнявших задание Командования в прифронтовых и фронтовых районах по выявлению немецких шпионов и диверсантов. В удостоверении N 2254/б/УД-7 от 23 июля 1941 года, подписанном заместителем наркома внутренних дел В. Н. Меркуловым, предлагалось всем военным властям, командирам войсковых частей, партийным и советским организациям оказывать К. М. Кукину и его группе всемерное содействие в выполнении порученного ему задания.
К. М. Кукин успешно справился с поставленным перед ним задачами. Вскоре все выдвинутые против него обвинения отпали, и он продолжил работать в центральном аппарате внешней разведки. В июле 1942 года К. М. Кукин сопровождал наркома иностранных дел СССР В. М. Молотова во время его визита в США.
К рапорту на имя Всеволода Меркулова Павел Фитин возвратился только в апреле 1943 года, когда был вновь образован наркомат государственной безопасности. Исправив в рапорте дату, начальник разведки доложил его Всеволоду Меркулову. Ознакомившись с документом, нарком неожиданно преложил Фитину:
— А если мы его назначим резидентом? Он же пострадал ни за что ни про что. Да и опыт руководящей работы у него имеется.
Павел Фитин не возражал. Дело в том, что уже было принято утвержденное наркомом решение о переводе Анатолия Горского резидентом в Вашингтон, и в Лондоне освобождалась должность руководителя резидентуры под прикрытием советника посольства. Было срочно подготовлено письмо за подписью В. Меркулова на имя наркома иностранных дел В. Молотова о том, что К. Кукин назначается резидентом НКГБ в Лондоне под прикрытием должности советника посольства. После получения согласия Молотова на это назначение соответствующее уведомление было направлено послу СССР в Лондоне И. Майскому.
Накануне отъезда в Лондон Константин Михайлович был принят наркомом Всеволодом Меркуловым. Последний кратко обрисовал его задачи в Англии:
«Товарищ Сталин поставил перед разведкой обязательную задачу быть в курсе планов наших союзников по антигитлеровской коалиции, в том числе Англии. Поэтому мы ставим перед вами четыре задачи. Первое: добывание достоверных сведений о целях англичан в войне против Германии. Второе: их точка зрения на послевоенное устройство в Европе и на отношения с Советским Союзом. Третье: получение информации о сроках открытия второго фронта. Четвертое: обеспечение наших ученых разведывательными материалами по созданию новых вооружений, особенно по урановой проблеме.»
Руководство внешней разведки не случайно поручило возглавить резидентуру в Лондоне именно К. М. Кукину. К тому времени он накопил немалый опыт руководящей работы, отличался умением правильно подобрать и расставить людей, организовать их оперативную деятельность. В Лондоне ему предстояло работать со знаменитой «Кембриджской пятеркой», от которой в годы Великой Отечественной войны поступала информация стратегической важности.
После беседы с наркомом госбезопасности Константин Михайлович в тот же вечер отбыл к месту нового назначения. Из Москвы он вместе с семьей выехал поездом в Мурманск, а оттуда — морским путем проследовал в Лондон.
В британскую столицу К. М. Кукин прибыл в середине мая 1943 года и сразу же включился в работу. Он принял на связь членов «Кембриджской пятерки». Москву интересовал вопрос о том, насколько серьезно обещание У. Черчилля и Ф. Рузвельта открыть второй фронт в августе-сентябре 1943 года. 5 мая резидент направляет в Центр добытые агентурным путем в министерстве авиации сведения о военно-стратегическом плане Англии на 1943 год. В нем ни слова не говорилось о высадке союзных войск во Франции. Из документа следовало, что англичане намерены изгнать немецко-итальянские войска из Туниса, оккупировать итальянские острова Сицилию и Сардинию, а основные сухопутные операции против нацистской Германии перенести на 1944 год.
В августе того же года в Квебеке (Канада) состоялась встреча У. Черчилля и Ф. Рузвельта, в которой приняли также участие руководители Комитетов начальников штабов Англии и США. К. М. Кукин проинформировал Лубянку о том, что военные руководители обеих стран направили главам своих правительств письменный доклад, в котором предлагали начать вторжение на континент из Британии в мае 1944 года при условии, если «русские не достигнут самостоятельного успеха». Предполагаемая операция получила кодированное наименование «Оверлорд». В случае необходимости они предусматривали также досрочную высадку союзных сил в Европе (план «Рэнкин») с целью не допустить слишком глубокого проникновения русских на Запад. По полученным от Г. Берджеса сведениям, Ф. Рузвельт заявил 23 августа 1943 года в Квебеке, что «англо-американские войска должны быть готовы достичь Берлина не позднее русских».
Разумеется, Сталин был в курсе планов своих западных союзников в Европе. На Тегеранской конференции «Большой тройки» 30 ноября 1943 года он добился от союзников письменного обязательства открыть второй фронт в мае 1944 года. На самом же деле операция «Оверлорд» началась высадкой союзнических сил в Нормандии 6 июня 1944 года, когда англо-американцам стало ясно, что Советская Армия может и самостоятельно разгромить гитлеровскую Германию. Союзники поспешили к дележу германского пирога…
К. М. Кукин и руководимые им разведчики работали в Лондоне в условиях, приближенных к фронтовым. Британская столица почти ежедневно подвергалась бомбардировкам германского люфтваффе.
Случалось и так, что если тот или иной оперработник не мог возвратиться в резидентуру из района, подвергшегося налету, сам Константин Михайлович, не задумываясь, садился за руль автомашины и мчался на выручку своего боевого товарища и доставлял его в посольство.
Много сил и внимания Кукин уделял работе с агентурой. Узнав однажды, что один из членов «Кембриджкой пятерки» Гай Берджес якобы проявляет неискренность, склонен к панике, не имеет порой внутренних тормозов, резидент запросил из Центра характеризующие материалы на него. Тщательно ознакомившись с поступившими документами, он провел несколько встреч с Гаем Берджесом с целью более глубокого его изучения. В процессе общения с иностранцем он пришел к выводу, что Берджес честен, «однако считает, что делает слишком мало для нас и поэтому чувствует угрызения совести, думает, что мы не полностью доверяем ему».
В дальнейшем в работе с Берджесом Кукин проявлял максимум такта и внимания, тщательно контролировал его разведывательную деятельность, добиваясь от источника точности и аккуратности в выполнении поручений. В результате резиденту удалось значительно повысить его результативность, особенно по освещению внешнеполитических шагов Форин офисса, в том числе по отношению к своему советскому союзнику. Его информация по военно-политическим вопросам, получаемая непосредственно из военного кабинета У. Черчилля, имела большое значение для Москвы. Однако в 1944 году Гай Берджес был назначен на пост второго секретаря посольства Великобритании в Вашингтоне, и дальнейшую работу с ним продолжил А. Горский, назначенный к тому времени резидентом НКГБ в США. Лондонская резидентура в годы войны, наряду с вашингтонской, стала важнейшей резидентурой внешней разедки. Для успешного решения стоящих перед ней задач Центр принимает решение о ее расширении. В конце 1943 года из Москвы на имя Кукина пришла шифровка, в которой сообщалось о направлении в его резидентуру восьмерых новых оперработников. Одновременно резиденту предлагалось доложить в Центр соображения по их задействованию в выполнении стоявших перед точкой задач. Кукин в то время тяжело болел и не смог своевременно ответить Центру. У разведчика обострилась язвенная болезнь, приковавшая его к постели. Он работал на дому, лежа в кровати. От приступов острой боли он даже сидеть не мог.
Лишь в начале 1944 года, не обмолвишись ни словом о своей болезни, резидент изложил план использования каждого оперработника в деятельности точки и попросил Центр переговорить с заместителем наркома иностранных дел А. Вышинским об освобождении его от излишних нагрузок по дипломатической линии. Константин Михайлович пояснил, что он, помимо основной работы, загружен по линии посольства организацией связи с английскими комитетами помощи СССР, поддержанием контактов с лейбористами, участием в заседаниях англо-русского парламентского комитета, представительством в межправительственном комитете помощи беженцам и т. д.
Однако вскоре из Центра поступил неожиданный ответ на эти, в общем-то, разумные соображения. Их смысл сводился к тому, что куратор Кукина попросил проинформировать центр о том, как он использует свое участие в различных комитетах по линии посольства в интересах разведки. Резиденту было также предложено направить в Центр подробные отчеты о работе каждого нового оперработника, направленного в резидентуру. Касаясь реальной помощи, в документе сообщалось о том, что в Лондоне решено создать параллельную «легальную» резидентуру во главе с Джоном (Иваном Андреевичем Чичаевым), которому Москва поручила наладить сотрудничество с британской разведкой и организовать совместную с ней заброску агентуры на территории оккупированных Германией стран.
Прикованный к постели Кукин продиктовал письмо в Центр:
«Работа по-новому нами развивается… в соответствии с планами Центра. Вести ее более ускоренно мешает война: работаем под обстрелами снарядами и ракетами с немецких самолетов. Из-за частых бомбардировок с трудом удается поддерживать связь с агентами. Некоторые из них из-за этого покидают Лондон, а те, которые оставались в нем, неохотно и с опаской за свою жизнь шли на явки. Если же и приходили, то разговор не всегда клеился: люди больше прислушивались к шуму летящих ФАУ-1…
Коротко о вербовках. Несмотря на заметный рост симпатий рядовых англичан к Советскому Союзу в связи с его успешной освободительной миссией в Европе, оперативные контакты в интересующей нас государственной и общеполитической среде находить стало намного труднее. Дело в том, что в высших кругах английского общества растет подозрительное отношение к СССР из-за его большого влияния в Европе. Это все к тому, чтобы показать вам наши трудности, а не для того, чтобы оправдать нашу якобы слабую работу.
Должен вам прямо сказать: мы не согласны с вашей оценкой. В истекшем году нами завербовано двадцать агентов, восстановлена связь с шестью из них. Высокая отдача достигнута от работы «Кембриджской пятерки». Резидентура постоянно обеспечивала Центр военной, политической, экономической и научно-технической информацией, особенно по урановой проблеме.
Письмо Кукина сразу же было доложено начальнику внешней разведки П. Фитину. Ознакомившись с ним, он написал на отдельном листке бумаги и подколол к документу резолюцию следующего содержания:
1. Оценка деятельности любой загранрезидентуры и ее сотрудников должна основываться на знании дел, а не на эмоциях. Впредь без моего ведома прошу этого не делать.
Куратор лондонской резидентуры, конечно же, не знал всех нюансов ее работы, поскольку многие ее материалы, особенно получаемые от «Кембриджской пятерки», докладывались прямо «наверх». Поэтому начальник внешней разведки П. Фитин решил внести окончательную ясность в вопросы руководства работой рездентуры, чтобы не отвлекать К. Кукина на второстепенные проблемы чисто бюрократической переписки, и сорентировал оперработника соответствующим образом. Это сыграло свою положительную роль и благоприятно сказалось на всей работе «пятерки». А уже в 1960-е годы, когда о деятельности членов «Кембриджской группы» стало широко известно на Западе, бывший Директор ЦРУ А. Даллес назвал «пределом мечтаний любой разведки мира» информацию, поступавшую от них в годы Второй мировой войны.
Однако вернемся к концу февраля 1945 года. Куратор выполнил указание начальника разведки, и вскоре в лондонскую резидентуру ушла поздравительная телеграмма, сообщавшая о том, что К. Кукин, В. Барковский и ряд других разведчиков награждены боевыми орденами. А спустя два месяца наступила Победа. Работа лондонской резидентуры в годы Великой Отечественной войны получила высокую оценку в Центре. В этом была немалая личная заслуга самого Константина Михайловича, отдававшего все свои силы, опыт и организаторский талант разведывательной и дипломатической работе в Великобритании, где он находился до 1949 года.
Был резидент отмечен и по линии МИД. 7 февраля 1946 года Указом Президиума Верховного Совета СССР К. М. Кукину был присвоен дипломатический ранг Чрезвычайного и Полномочного Посланника 2-го класса. В начале 1947 года Константин Михайлович Кукин в качестве поверенного в делах СССР в Великобританиим устроил в резиденции посольства прием в честь находящейся в Англии делегации Верховного Совета СССР во главе с А. А. Фадеевым. Как сообщала газета «Правда» от 3 апреля 1947 года, на этом мероприятии присутствовали члены британского кабинета во главе с премьер-министром лейбористом Эттли, члены обеих палат английского парламента, а также члены дипломатического корпуса, политические и общественные деятели, ученые и артисты.
В конце мая 1947 года прошла очередная реорганизация внешней разведки. 30 мая был образован Комитет информации (КИ) при Совете министров СССР, который возглавил В. М. Молотов. Резидент КИ в Лондоне К. М. Кукин стал главным резидентом и одновременно Чрезвычайным и Полномочным Послом СССР в Великобритании. В этом качестве он посещал различные протокольные мероприятия с участием членов королевской семьи. Британские газеты поместили в 1947 году его фотографию, на которой Константин Михайловчи запечатлен сидящим в ложе на ипподроме с британской королевой, посетившей традиционное дерби.
Сохранились также фотографии официальных приемов в советском посольстве, на которых К. М. Кукин в парадной форме посла принимает бывшего командующего британскими войсками в годы Второй мировой войны фельдмаршала Монтгомери. Доводилось ему также встречаться с премьер-министром Великобритании лейбористом Эттли и членами его кабинета, вести с ними деловые беседы. Английские министры глубоко ценили глубокое знание им проблем Великобритании, умение ориентироваться в сложной международной обстановке, отстаивать интересы своего государства. Константин Михайлович во всех отношениях достойно представлял нашу страну на берегах туманного Альбиона.
После завершения служебной командировки в мае 1949 года и возвращения в Москву К. М. Кукин был назначен на должность начальника 1-го (англо-американского) Управления Комитета информации при МИД СССР, как тогда называлась внешняя разведка. На этом посту он проработал до ноября 1951 года, когда Комитет информации был упразднен, а внешняя разведка была возвращена в структуру органов государственной безопасности. К сожалению, долго поработать в новой структуре внешней разведки К. М. Кукину не пришлось. Уже в 1952 году у Константина Михайловича обострились старые болезни, и он был вынужден выйти в отставку по состоянию здоровья в возрасте 55 лет.
За плодотворную работу в разведке полковник Кукин был награжден орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны, орденом Красной Звезды и многими медалями.
25 ноября 1979 года Константин Михайлович Кукин скончался и был похоронен в Москве на Новокунцевском кладбище.
Командир ОМСБОН
Шла Великая Отечественная война. Начальный ее период был особенно трудным для советского народа. Гитлеровская Германия, покорившая всю Европу, использовала ее военный потенциал для того, чтобы уничтожить советское государство. Красная Армия отступала, нанося урон врагу в кровопролитных сражениях.
27 июня 1941 года Политбюро ВКП(б) и СНК СССР принимают решение о создании Особой группы войск при Народном комиссариате внутренних дел, предназначенной для выполнения особых заданий Верховного командования на фронте и в тылу врага. В октябре 1941 года на базе Особой группы войск была сформирована Отдельная мотострелковая бригада особого назначения (ОМСБОН), состоявшая из двух полков. Командиром 1-го полка, а с августа 1942 года — командиром бригады был кадровый сотрудник внешней разведки полковник Гриднев.
Вячеслав Васильевич Гриднев родился 9 октября 1898 года в деревне Гридьково (ныне Михневский район Московской области) в крестьянской семье. В 1910 году окончил сельскую земскую школе. С 1912 по 1917 год работал на заводе в Петрограде подручным элекромонтера.
В январе 1917 года Вячеслав Гриднев был призван в армию. Служил рядовым 5-ой роты запасного электротехнического батальона, который дислоцировался в Петрограде и в ходе октябрьских событий в полном составе перешел на сторону советской власти.
Из воспоминаний В. В. Гриднева, находящихся в Кабинете истории внешней разведки:
«К вечеру 24 октября 1917 года Петроград напоминал военный лагерь. Все с напряжением ждали сигнала к выступлению. Поздно ночью из Смольного в запасной электротехнический батальон прибыл представитель Военно-революционного комитета. Собрав членов солдатского комитета, он объявил:
— Товарищи! Ваш батальон должен принять участие в захвате телеграфа!
Через некоторое время послышалась команда:
— Подъем! В ружье!
Солдаты построились во дворе казармы. Выслушав приказ, мы быстро двинулись в центр города.
Телеграф был взят с ходу».
Электротехнический батальон, в котором продолжал служить рядовой Гриднев, был передислоцирован в Саратов. В составе этого батальона он участвовал в Гражданской войне. Являлся рядовым красноармейцем 238-й полевой радиостанции штаба Восточного фронта, действовавшей в районе Симбирск-Уфа. В декабре 1918 года был принят в ряды РКП(б). С июля 1920 года — военный комиссар радиостанции поезда связи Управления связи Красной Армии полевого штаба Революционного Совета Республики. Поезд связи находился на Южном фронте, а также в войсках, принимавших участие в подавлении восстания банд Антонова в Тамбовской губернии.
В сентябре 1921 года, когда положение на фронтах Гражданской войны стабилизировалось и вопрос победы Красной Армии над белогвардейскими формированиями и войсками иностранных интервентов не вызывал сомнения, многих членов партии стали отзывать из рядов Красной Армии и направлять на другие участки работы. Московский городской комитет партии большевиков рекомендовал В. Гриднева на работу в Московскую ЧК. В качестве уполномоченного секретной оперативной части МЧК он принимал участие в разгроме подпольной анархистской организации «Набат», готовившей ряд террористических актов в Москве.
В 1923 году В. Гриднев поступил на учебу в Высшую пограничную школу ОГПУ, которую успешно окончил в 1924 году. В том же году он был направлен для прохождения службы в Закавказский пограничный округ комендантом участка 42-го пограничного отряда. Этот отряд охранял советско-иранскую границу, проходившую по реке Аракс. В автобиографии, составленной в середине 1970-х годов, В. Гриднев, касаясь этого периода, в частности, отмечал: «Принимал участие в ликвидации бандформирований, пресечении каналов контрабанды золота и драгоценностей из нашей страны».
За скупыми строчками официальной биографии чекиста скрывается крупная операция советской внешней разведки.
Нашей резидентурой в Тегеране было установлено, что иранские купцы, пользуясь договором с Советской Россией о приграничной торговле, вывозят из СССР большое количество золота, драгоценных камней, иностранной валюты. Эти средства поступают на счета организации мусавватистов, а также белогвардейской эмиграции, тесно связанной с басмаческим движением. Необходимо было выявить и пресечь каналы незаконной утечки валютных средств из СССР.
Обычный таможенный досмотр не выявил ничего подозрительного. Иранские купцы вывозили из Азербайджана шелк-сырец и шелковые ткани, изделия местной промышленности. Предъявляемые к досмотру грузы полностью соответствовали таможенным декларациям. Так продолжалось довольно долго, пока В. Гриднев не обратил внимание на то, что товары перевозятся иранцами в новых шерстяных мешках, на которых кое-где нашиты заплаты. Проверка показала, что именно под этими заплатами были спрятаны драгоценности и немалые суммы в иностранной валюте. Канал валютной контрабанды был пресечен.
Комендатура, которой командовал Гриднев, состояла из шести застав, охранявших 170 километров границы. Обстановка была сложной. На участке комендатуры действовали многочисленные банды, организаторами и главарями которых были бежавшие из Азербайджана в Иран беки (помещики). Они мечтали вновь вернуться в свои поместья и периодически совершали налеты на советскую территорию: грабили банки, почту, кооперативы, население, убивали партийных и советских активистов. Эти же банды активно использовались иностранными разведками, в первую очередь — английской, для заброски агентуры на территорию СССР и для организации связи с ней.
Особую активность проявляла банда Кябила Касум-Оглы. Она неожиданно появлялась в аулах на нашей территории и так же неожиданно исчезала. Гриднев решил внедрить в эту банду разведчика.
Операция прошла успешно, и вскоре комендант стал получать точные сведения о всех намерениях басмачей. В ходе одного из очередных грабительских рейдов банда была окружена и полностью разгромлена. Ну а «человеку Гриднева» удалось осесть в Иране и приобрести с нашей помощью небольшое торговое заведение. Еще многие годы, находясь на нелегальном положении, он сотрудничал с советской внешней разведкой, принося ей огромную пользу.
Поделиться книгой: