Помоги проекту - поделись книгой:
– Я ничего не сказала.
– Я это и имел в виду, – в голосе Ченса прозвучала насмешка. – Думаю, сегодня удача мне не светит.
После его поддразнивания, она почувствовала себя более уверенно.
– Определенно нет. Ты уже использовал свой лимит на сегодня.
– Завтра попробую еще раз.
Санни едва справилась со смехом.
– Означает ли этот смех, что я не напугал тебя до смерти?
Она подумала, что должна была бы испугаться или хотя бы почувствовать беспокойство. Непонятно почему, но ничего подобного не случилось. Более того, предложение показалось соблазнительным. Очень соблазнительным.
– Да нет, я не боюсь.
– Вот и хорошо, – зевнул Ченс, – тогда, почему бы тебе не снять свой толстый свитер и не отдать его мне в качестве подушки, а самой не пристроить голову у меня на плече? Удобнее станет нам обоим.
Здравый смысл подсказывал, что он прав, но тот же здравый смысл предупреждал, что она напрашивается на неприятности, если заснет в его объятьях. Санни доверяла его сдержанности, чего не могла сказать о себе. Ченс оказался очень сексуальным, даже слишком. Сильный, умелый, с чувством юмора, по-хорошему злой, даже немного опасный. Что еще может желать женщина?
Но самой опасной чертой Ченса Санни посчитала то, что он заставил ее желать его как мужчину. Она легко отказывала ухажерам, не оглядываясь и не раздумывая уходила навсегда. Ченс напомнил ей обо всем, что стало для нее недостижимым, и о глубоком одиночестве.
– А ты можешь поверить в мое хорошее поведение? – спросила Санни наполовину шутливо, наполовину серьезно. – Я не собиралась говорить, что буду спать, лежа на тебе. Эти слова вырвались сами, в полудреме.
– Думаю, что справлюсь с тобой, даже когда ты отдохнешь. А пока, прекращай разговоры и сразу заснешь.
Санни зевнула.
– Знаю. Сегодня я чуть не слетела с катушек, извини за подобное выражение.
– Мы не слетали ни с каких катушек, а достойно приземлились на оба колеса. Давай свой свитер, после чего спокойно засыпай.
В палатке не хватало места, чтобы сесть и стянуть с себя свитер, поэтому Ченс помог в ее борьбе с неподдающимся предметом одежды, свернул его и подложил под голову. После чего осторожно, словно боясь спугнуть, обнял ее правой рукой и подтянул поближе к правому боку. Санни устроила голову на его плече, как на подушке.
Такое положение оказалось неожиданно удобным и успокаивающим. Она опустила правую руку ему на грудь, так как другого места не нашлось. Вернее, существовали другие места, но ни одно из них нельзя было назвать безопасным. Кроме того, Санни нравилось ощущать под ладонью биение его сердца. Ритмичные сильные удары взывали к первобытным инстинктам, удовлетворяя примитивное желание не проводить ночь в одиночестве.
– Удобно? – спросил он низким успокаивающим голосом.
– Угу.
Левой рукой Ченс поправил одно из одеял, укрыв Санни по плечи, чтобы холод не добрался до ее открытых рук. Лежа рядом с ним в теплом коконе и темноте, она испытывала настоящее удовольствие. В расслабленном состоянии желание поднялось к самой поверхности и запело без слов, согревая и размягчая. Прижатые к мужскому боку груди напряглись от наслаждения, а соски стали чувствительными, подсказывая, что отвердели. Санни подумала, чувствует ли их Ченс. Ей, словно котенку, хотелось потереться о его тело, усиливая ощущения, но, сосредоточившись на ритме его сердцебиения, она заставила себя лежать смирно.
Когда Ченс ее целовал, он прикасался к ее соскам. Санни хотелось снова почувствовать сильную руку на своей обнаженной плоти. Она хотела его. Жаждала его прикосновений, вспоминала вкус его губ, мечтала ощутить его внутри. Физический голод напал на нее с такой силой, что напоминал боль.
«Если завтра мы не выберемся отсюда, я окажусь под ним до того, как снова сядет солнце», – проваливаясь в сон, подумала она с полной безнадежностью.
Санни привыкла просыпаться в тот же миг, когда ее что-то беспокоило. Однажды под окном «выстрелила» машина, а она выхватила из-под подушки пистолет и скатилась с кровати прежде, чем затих звук. Санни научилась спать в разное время, так как знала, что в любую секунду может возникнуть необходимость спасаться бегством. Она могла пересчитать по пальцам одной руки те ночи, которые удалось провести спокойно с тех пор, как она вышла из детского возраста.
Но в объятиях Ченса Санни проснулась с ощущением, что безмятежно проспала до самого утра, и его присутствие не только не мешало, но даже помогло полностью расслабиться. Его тело согревало, утешало, дарило ощущение безопасности. Рука Ченса поглаживала ее по спине, отчего Санни и проснулась.
Как и следовало ожидать, в течение ночи юбка задралась до бедер и перекрутилась. Их ноги оказались переплетенными, ее правая нога перекинута через него. Поношенные джинсы Ченса были мягкими, но хлопчатобумажная ткань при прикосновении к внутренней части нежного женского бедра казалась достаточно грубой. Нельзя сказать, что Санни совсем лежала на нем, только почти. Ее голова покоилась на широкой груди, а не на плече, под ухом ритмично и гулко билось его сердце.
Медленные движения руки Ченса не прекращались.
– Доброе утро, – сказал он охрипшим ото сна голосом.
– Доброе утро.
Санни поняла, что ей не хочется вставать, хотя здравый смысл подсказывал, что это следует сделать как можно скорее. Солнце уже взошло, и яркий утренний свет пробивался сквозь коричневый материал палатки, окрашивая все вокруг в бледно-желтый цвет. Ченсу пора было начинать разбираться с топливным насосом. Тогда они смогут подняться в небо и по радио сообщить в Федеральное авиационное агентство, что их самолет не разбился и они живы. Санни точно знала, что надо делать, но вместо этого лежала, оттягивая момент расставания.
Ченс дотронулся до ее волос, поднял одну прядь и стал наблюдать, как волосы заскользили вниз.
– Я мог бы привыкнуть к этому, – проговорил он.
– Ты и раньше спал с женщинами.
– Раньше я не спал
Очень захотелось спросить, в чем разница, но Санни решила, что лучше не знать. Все равно не выйдет ничего хорошего из слишком быстро развивающихся отношений, потому что она не могла себе их позволить. Спокойнее верить в удачу. Скоро Ченс отремонтирует самолет, и через несколько часов они расстанутся. Санни понимала, что после этого они никогда не встретятся снова. Именно эта мысль придала ей необходимую силу наконец оторваться от него, поправить одежду, откинуть с лица волосы и расстегнуть молнию палатки.
В их тесный теплый кокон ворвался ледяной утренний воздух.
– Ого, – сказала Санни, не обращая внимания на его последние слова, – немножко горячего кофе было бы в самый раз. У тебя в самолете, случайно, не завалялся термос?
– Ты хочешь сказать, в твой комплект для выживания не входит кофе? – подхватив ее шутку, Ченс не стал развивать провокационный разговор.
– Увы, нет. Только вода.
Санни выползла из палатки, а он подал ей свитер и обувь, которые она натянула так быстро, как смогла, после чего порадовалась, что одежда оказалась плотной, а не чем-то вроде летней кофточки.
Затем показались ботинки Ченса, и он сам. Присев на землю и обувшись, он пожаловался:
– Черт, холодно. Пойду достану куртку из самолета. Там я займусь своими делами, а ты можешь отойти вон за те валуны. Так рано змеи не должны выползти из укрытий, но на всякий случай гляди в оба.
Санни достала из кармана юбки несколько бумажных носовых платков и обошла валуны. Через десять минут, справив естественные надобности, протерев лицо и руки влажными слфетками, почистив зубы и причесавшись, она почувствовала себя нормальным человеком. Санни решила, что пришло время осмотреть спасший их жизни каньон.
Он представлял собой небольшую трещину в земле. В месте приземления самолета ширина каньона не превышала пятидесяти метров, приблизительно через четверть километра он слегка расширялся, но почва становилась более неровной и каменистой. Русло ручья действительно было единственной площадкой, где небольшой самолет более или менее безопасно мог совершить посадку. Сразу за самым широким местом каньон резко сворачивал влево, поэтому его длина оставалась непонятной. Заросшее кустарниками дно покрывали большие валуны и камни поменьше. В почве виднелись глубокие промоины, образовавшиеся в тех местах, где потоки воды стекали по обрывистым стенам.
Землю и камни окрашивали всевозможные оттенки красного, от цвета ржавчины до бежево-розового. Листва кустов была блекло-зеленой, не яркой, словно выгорела на солнце. Некоторые листья отсвечивали серебром, выделяясь на фоне преобладающих красных тонов окружающих камней.
Потерпевшие крушение люди казались здесь единственными живыми существами. Санни не слышала ни щебетания птиц, ни стрекотания насекомых. Она догадывалась, что даже в самой пустынной местности обитали змеи и ящерицы и чем-то питались, но в этот момент одиночество было непереносимым. Оглянувшись, она увидела, что Ченс уже начал копаться во внутренних механизмах самолета. Санни засунула руки в карманы свитера и направилась к товарищу по несчастью.
– Ты не голоден?
– Я лучше сохраню еду до тех пор, пока не разберусь с проблемой, – на лице Ченса появилась озорная усмешка, – не подумай, что я жалуюсь, но не хочется снова есть питательный батончик, если можно потерпеть.
– И ты думаешь, что сможешь без пищи дотянуть до аэропорта, если вытащишь нас отсюда?
– Бьешь по больному месту.
Санни улыбнулась и немного сдвинулась, чтобы поглядеть, чем он занимается.
– Я тоже не стала есть, – призналась она.
Ченс проверял систему подачи топлива. На его лице застыло то сосредоточенное выражение, с которым мужчины занимаются ремонтом. Санни почувствовала себя совершенно бесполезной. Если бы он ремонтировал автомобиль, она бы могла оказать посильную помощь, но о двигателях самолетов Санни ничего не знала.
– Могу я чем-то помочь? – наконец поинтересовалась она.
– Пока нет. Собираюсь залезть в топливный насос и проверить, не засорился ли он.
Санни подождала еще несколько минут, но смотреть за работой другого человека было, скорее, скучно, чем интересно, и она начала проявлять нетерпение.
– Пойду разведаю местность.
– Не отходи дальше, чем на расстояние звука голоса, – рассеянно предупредил Ченс.
Оставаясь достаточно прохладным, утро с каждой минутой становилось теплее. Солнце разогревало воздух пустыни. Санни ступала осторожно, внимательно ставя ноги, потому что, когда вы спасаетесь бегством, вывихнутая лодыжка может оказаться вопросом жизни или смерти. «Однажды, – подумала она, – растяжение связок станет простым неудобством и не более. Однажды я стану свободной».
Санни разглядывала безоблачное голубое небо над головой и вдыхала кристально-чистый воздух. Она очень старалась найти в жизни радостные моменты, рано поняв, что чувство юмора помогает оставаться в здравом уме. Маргрэта этому так и не научилась, но ей приходилось намного труднее из-за болезни сердца и постоянного приема медикаментов, что требовало периодического посещения врача для выписки рецепта. Если она будет вынуждена искать нового доктора, это будет означать повторное обследование и огромные дополнительные расходы.
Все это также означало, что Санни никогда в жизни не увидит сестру. Находиться порознь для них безопаснее на случай, если разыскивают двух сестер. У нее даже не было номера телефона Маргрэты. Сестра сама звонила ей в определенное время каждую неделю и всегда с разных таксофонов. Если ее схватят, Санни не сможет дать никакой информации тюремщикам. Даже под действием наркотиков.
До звонка Маргрэты осталось четыре дня. Если Санни не ответит или если сестра не позвонит, каждая из них поймет, что произошло самое страшное. В первом случае, Маргрэта покинет безопасное тайное место, ведь по номеру телефона легко определить нужный город. Санни даже боялась подумать о том, что за этим последует. Вдруг Маргрэта, обезумев от горя и злости, бросится мстить за сестру?
Четыре дня. Проблема должна быть в засорившемся топливном насосе. Просто обязана быть.
Глава 6
Помня предупреждение Ченса, Санни не стала уходить слишком далеко. По правде говоря, вокруг особенно и не на что было смотреть. Повсюду, куда хватало глаз, тянулись лишь песок, камни, чахлые кусты и уходящие высоко вверх отвесные стены каньона. В уединении пустыни скрывалась своя особая дикая красота, и Санни смогла бы проникнуться ее очарованием, если бы не оказалась здесь в таком отчаянном положении. Должно быть, когда ущелье орошали обильные дожди, этот укромный уголок покрывался живописным цветочным ковром, но как часто здесь шли ливни? Один раз в год?
Солнце пригрело землю, и то тут, то там зашевелились живые существа. Санни увидела, как при ее приближении маленькая коричневая ящерка юркнула в расщелину в скале. Какая-то птица, которую она не узнала, стремительно спикировала вниз, чтобы ухватить с земли лакомое насекомое, а затем вновь воспарила ввысь в свободную даль неба. Крутые стены ущелья не являлись для нее преградой, в то время как для Санни несчастные тридцать метров казались неодолимым препятствием.
Девушка почувствовала голод и, взглянув на часы, обнаружила, что блуждает по каньону уже больше часа. С чем там так долго возится Ченс? Если на самом деле засорился топливопровод, к этому времени он уже давно должен был обнаружить засор.
Прежней дорогой Санни вернулась к самолету. Даже издалека она заметила, что Ченс все еще ковыряется в моторе, значит, скорее всего, он так и не смог обнаружить поломку. Холодные щупальца страха сковали ей сердце, но она безжалостно подавила их. Санни отказывалась поддаваться панике. Она предпочитала справляться с неприятностями по мере их поступления. Если Ченсу так и не удастся починить самолет, они отыщут иной способ выбраться отсюда. Сегодня утром Санни не успела исследовать все пространство ущелья, и, вполне возможно, в дальнем его конце существует какой-либо выход, через который они с легкостью покинут это место. Она не знала, насколько далеко они находятся от города, но желала использовать любую, даже самую призрачную возможность спастись. Санни предпочитала делать все, что угодно, только бы не сидеть сложа руки.
Как только она подошла, Ченс приподнял руку, показывая, что заметил ее приближение, а затем вновь склонился над двигателем. Санни позволила своему пристальному взгляду задержаться на его великолепной фигуре. Она любовалась тем, как красиво футболка облегала сильные мускулы его мощных плеч и спины. Опустив взор ниже, отметила, что джинсы столь же ладно подчеркивали его крепкий зад и длинные ноги.
Что-то зашевелилось в песке у ног Ченса. Санни подумала, что вот-вот свалится в обморок. В глазах у нее потемнело, и все окружающее исчезло из поля зрения; она видела сейчас лишь змею, которая опасно близко подползла к левому ботинку Ченса. Сердце Санни совершило бешеный кльбит и так сильно заколотилось в грудной клетке, что девушка явственно ощутила его глухие удары.
Она ничего не чувствовала и даже е понимала, что движется; время словно остановилось, превратившись в вязкий сироп. Санни осознавала только то, что змея быстро увеличивается в размерах, становясь все ближе и ближе. Ченс обернулся и шагнул к ней, почти наступив на длинное свернутое тело. Змея приподняла голову, и Санни, сомкнув руку на удивительно гладкой и теплой коже, отбросила ужасную тварь как можно дальше. Змея быстро промелькнула на фоне гладкой скалы, пролетела над кустом и исчезла из вида.
– Ты в порядке? Она укусила тебя? Где болит?
Рухнув на колени, Санни непрерывно бормотала и лихорадочно ощупывала ноги Ченса, пытаясь обнаружить капельки крови или крошечные дырочки на его джинсах – любые доказательства того, что змея успела его ужалить.
– Я в порядке. Я в порядке, слышишь, Санни! Она не укусила меня.
Мужской голос заглушил ее бормотания, Ченс поднял ее на ноги и легонько потряс, добиваясь внимания.
– Посмотри на меня! – привлеченная силой его уверенного тона Санни взглянула в глаза Ченса, и он продолжил уже более спокойно, – все хорошо.
– Ты уверен?
Казалось, она никак не могла перестать его касаться и продолжала ощупывать грудь Ченса, поглаживать его лицо, хотя разумом понимала, что змея никоим образом не могла ужалить его так высоко. При этом Санни беспрестанно дрожала.
– Ненавижу змей, – сказала она звенящим голосом, – до смерти их боюсь. Она была у тебя прямо под ногами, и ты чуть не
– Ш-ш-ш, – пробормотал Ченс, притягивая Санни к себе и медленно покачивая в своих объятьях, – все в порядке. Ничего страшного не случилось.
Она замолчала и прижалась к нему, опустив голову на широкую мужскую грудь. Аромат Ченса – уже такой близкий и знакомый, к которому сейчас примешивался запах машинного масла, – действовал на Санни успокаивающе. Сердце Ченса стучало ровно, словно это не его минуту назад едва не ужалила змея.
– Боже мой! – прошептала она. – Это было ужасно.
Внезапно Санни подняла голову, и на ее лице промелькнуло брезгливое выражение.
– Тьфу! Я дотронулась до нее! – она отдернула от него руку и резко отвела ее в сторону. – Пусти меня, мне нужно вытереть ее. Сейчас же!
Ченс выпустил ее из объятий, и она помчалась к палатке, чтобы найти антибактериальные салфетки. Выхватив одну из них из упаковки, Санни принялась неистово очищать свою ладонь и пальцы. Ченс подошел к ней сзади и тихонько рассмеялся.
– К чему это? У рептилий нет паразитов. И не ты ли вчера говорила, что не боишься змей?
– Я обманула тебя. И мне безразлично, есть у них паразиты или нет. Не желаю, чтобы даже малейшие частички этой мерзости оставались на моей коже.
Убедившись, что тщательно вытерла руку и на ней не осталось ни одного микроба с тела змеи, Санни облегченно выдохнула.
– Почему ты просто не закричала и не предупредила меня, – мягко спросил Ченс, – вместо того, чтобы налетать на змею, словно ястреб?
Санни посмотрела на Ченса непонимающим взглядом.
– Я не могла.
Ей и в голову не пришло закричать. Всю жизнь Санни учили сохранять спокойствие даже в самых критических и опасных ситуациях, чтобы не выдать своего местоположения. Это для обычных людей крик в такие моменты считался нормальной реакцией, но Санни никогда не позволяла себе быть обычным человеком.
Ченс приподнял пальцем ее подбородок, и лицо Санни осветили яркие солнечные лучи. Он посмотрел на нее долгим пронизывающим взглядом, и какая-то загадочная тень промелькнула в его глазах, а после притянул к себе и склонил к ней голову.
Его рот был требовательным и жадным, язык настойчивым. Санни, внезапно ослабев, приникла к телу Ченса. Она вцепилась в его мощные плечи, целуя в ответ столь же горячо и неистово. Ее терзал нестерпимый чувственный голод. Она ощущала себя такой изголодавшейся, будто провела без пищи тысячу лет. И сейчас она словно пила из его уст саму жизнь и жаждала большего.
Казалось, руки Ченса одновременно касались всего ее тела – мягких грудей, упругой попки, с силой прижимали Санни к твердой длине его естества. Понимание того, что Ченс страстно желает овладеть ею, наполнило Санни безудержной потребностью узнать больше, испытать то, в чем она отказывала себе всю свою жизнь. Она не знала, где ей взять силы, чтобы отстраниться, но Ченс первым прервал их поцелуй. Он поднял голову и теперь стоял, закрыв глаза, с мрачным выражением на застывшем лице.
– Ченс? – нерешительно окликнула его Санни.
Он пробормотал витиеватое ругательство, затем открыл глаза, скользнув по ее телу горящим взглядом.
Поделиться книгой: