Помоги проекту - поделись книгой:
– Так я и предполагала, - на лице Ринги не появилось и тени удивления. - Конан согласился?
– Он в некотором недоумении, однако такой человек не склонен к долгим самокопаниям: нужно, значит нужно. Если он не справится, править за него будут разумные советники. Наша цель - спасти государство и удержать равновесие на Закате.
– А если вдруг справится? - подалась вперед Ринга. - Я побывала с этим человеком в нескольких опаснейших переделках, если тебя это не смутит, скажу, что мы даже были любовниками - до моего замужества, конечно. Я уверена - Конан не станет игрушкой в чужих руках. Он неопытен в делах государственного управления, но к ремеслу… да будет мне позволено так вульгарно изъясниться, к ремеслу короля он отнесется серьезно, как и прежним своим занятиям. Умные советники - это замечательно, но если однажды вы решите подергать за ниточки, пытаясь влиять на Конана… Нумедидес покажется вам доброй волшебной сказкой. Я просто хочу предупредить, благо я знакома со способностями Конана. Он не станет, как Нумедидес, грабить страну, ибо сочтет, что воровать у самого себя бессмысленно. А вы, месьоры советники, получите короля который быстренько возьмет вас за глотку и не позволит своевольничать. Я доходчиво выразилась?
– Спасибо за предупреждение, - вежливо кивнул я. - Возможно, железная перчатка на горле аквилонских чиновников - это то, что нам сейчас необходимо. Страну надо вытаскивать из бездны, которая перед нами разверзлась во всем величии и ужасе. Скажи, почему ты насквозь бесстрастно отнеслась к моему сообщению о возможной коронации безвестного варвара?
– Не такой уж Конан безвестный, - задумчиво сказала Ринга. - В Аквилонии его знают, как-никак - победитель Зогар Сага. Народу он ближе, ибо вышел из того же народа. А в Велитриуме недавно объявили, что Конану даровано дворянство. Гленнор, я знакома с давним предсказанием - Конан Канах однажды станет королем на Закате… Мы, Пятый департамент в лице Ринги и Мораддина, три года назад устроили переворот в Бритунии, надеясь усадить на трон Пайрогии именно Конана, как старого и верного друга. Киммериец отказался, отдав корону Альбиориксу. Ему хотелось большего. Пускай получит свою давнюю мечту - Трон Льва. Убеждена, если Конан с вашей помощью удержится, Закату уже не будет грозить смута, которой опасаются все и каждый. Теперь главное: Немедия поддержит переворот, я говорю это от имени Мораддина, который советовался с королем Нимедом.
– Как именно поддержит?
– Мы готовы признать нового монарха и сразу выслать церемониальное посольство. Если удержите власть и доведете дело до коронации по митрианскому обряду, на торжества приедет сам Нимед или наследник короны. Заодно, попробуем убедить наших союзников сделать то же самое. Если в герцогстве Шамарском поднимется мятеж - поможем войском. Одно условие: новый король исполнит данные тобой обязательства в отношении наших купцов.
– Миром правит золото, а? - рассмеялся я, наполняя кубки. - Тогда, может, выпьем за душевную дружбу меж двумя великими монархиями?
– За душевную дружбу! - согласилась Ринга, поднимая хрустальный сосуд. - Но сначала ты должен переговорить лично с Мораддином.
– Он в Тарантии? - я едва не подавился вином. - Откуда?
– Оттуда, - Ринга с улыбкой выложила на стол подозрительно знакомый сапфир, только не в обрамлении орденской цепи Пуантена, а в оправе дамской броши, какие обычно носят на парадном платье. - У нас одинаковые хитрости, барон.
Графиня прошептала над камнем заклинание и я вновь увидел веер синих лучей, открывающий проход через огромное расстояние между столицами великих держав Заката.
В открытом магией окне появился невысокий человек с короткой черной бородой, возле которого сидела огромная серая собака - темрийский горный волкодав.
– Гленнор? - граф Мораддин поднял на меня взгляд. - Ах, Ринга, это вы! Весьма рад. Будем разговаривать?
– Конечно, - сказал я. - Рад видеть вашу светлость…
Часть 2.
"Под знаменем Черных Драконов".
Глава первая.
Глаф Эган Кертис
"Война без правил"
Волки, загоняющие оленя, наверняка чувствуют то же, что чувствую сейчас я. Мы готовы нанести последний, решающий удар, когда клыки Латераны сомкнутся на горле умирающей династии Эпимитриев - до условленной даты остаются считанные дни.
Нам приходится осторожничать и всеми возможными способами уверять канцлера в преданности государю - Гленнор даже распорядился "раскрыть заговор", сиречь Латерана задержала нескольких дворян и обвинила в попытке убить Нумедидеса по наущению кофийцев, наших старых недоброжелателей. Все злодеи, конечно же, признались, барон Гленнор отправил в замок победоносную реляцию, канцлер и король остались довольны. "Заговорщиков" мы отпустим сразу после смены власти - таковыми, как легко догадаться, стали наши же конфиденты, разыгравшие спектакль с покушением…
Однако, вовсю разворачиваются события куда более важные и значительные, чем липовый заговор. Как и предполагалось, пуантенцы объявили Рокод против Нумедидеса, первые конные тысячи переправились из Боссонии в Тауран и теперь находятся на восходном берегу. Что характерно, никакого сопротивления армия мятежников не встречает, они обходят крупные города и скорым маршем двигаются к Тарантии. Уже сегодня навстречу войску Пуантена выйдет королевская гвардия.
С чего же все началось?
Толчком к началу Рокода послужило таинственное исчезновение Великого герцога Троцеро из форта Велитриум, происшедшее шесть дней тому. Не стоит говорить о том, что Латерана серьезно помогла его светлости незаметно покинуть границу с пиктами - мне пришлось сопровождать герцога от Черной реки до Тарантии и поместья барона Гленнора, где Троцеро пока и отсиживается, помогая господину барону составлять необходимые бумаги.
Утром в Велитриуме начался тщательно спланированный переполох - молодой Просперо поднял тревогу "обнаружив" потерявшегося дядюшку, после короткого дознания выяснилось, что герцог "похищен" и увезен в тарантийскую тюрьму, а затем… Просперо, посоветовавшись со своими легатами, отправил в столицу гонца, привезшего Нумедидесу крайне неприятную новость: Пуантен поднимает знамя Рокода. В тот же день Просперо был объявлен злодеем короны и канцлер Редрик назначил за его голову вознаграждение в целых пять тысяч золотых кесариев. Если оную голову доставит простец - получит дворянский титул.
Барон Гленнор со свойственным ему мастерством лицедея едва ли не половину седмицы убеждал короля, Редрика и герцога Шамарского в том, что "пуантенскую язву необходимо выжечь каленым железом", что бунт надо подавить в самом зародыше, и что Просперо следует как можно быстрее снести голову на площади Эпимитриуса, равно как и его приспешникам - Конану, Паллантиду, графу Люксэ, и прочим военачальникам. Впрочем, долго убеждать двор в опасности Рокода не пришлось: в самом начале третьей весенней луны пришли донесения о том, что тысячи Пуантена переправились через Ширку, заняв броды и захватив речные суда.
Латерана исправно предоставляла дворцу необходимые сведения о численности войска, направлении его передвижения и прочем, да только наши донесения не отражали всей правды. Гонцов военной управы или "Скрытой Башни" перехватывали на пути к городу суровые вояки из "Беркутов", а Латерана потчевала герцога Шамарского и высших чинов гвардии умело поданной ложью. Число всадников и пеших мы занизили почти вдвое, уверяя, что остальные безвылазно сидят на границе с пиктами, опасаясь нападения варваров, местонахождение тяжелой конницы гвардии Гайарда указывали с большими погрешностями, а заодно лили бальзам на королевское сердце доносами о распрях в стане мятежников.
Нумедидес едва не сорвал все наши планы, мерзавец эдакий! Ихнее величество попросту испугались мятежа и первые дни настаивали на переговорах с Просперо. Кроме того, неспокойствие обозначилось и в Тарантии - жители столицы глухо ворчали, услышав о возмущении на Черной реке и опасались начала войны. Отлично, такие умонастроения плебса нам только на руку!
Совместными усилиями канцлера, герцога Даргена и, разумеется, барона Гленнора, короля уговорили действовать жестко. Поскольку армия Просперо невелика, ее следует незамедлительно уничтожить на подступах к Тарантии внезапным ударом, который нанесут лучшие гвардейские отряды. Пускай Редрик вор, почище Публио, но в сообразительности ему не откажешь. Канцлер моментально понял, что благополучие двора зависит от спокойствия в стране, следовательно порядок придется наводить с помощью гвардии. Дарген Шамарский и его наследник получили ясный приказ: мятеж подавить, зачинщиков (если получится) доставить в Железную башню.
Как мы и предполагали, оберегать столицу и замок короны остались полки Черных Драконов, Боссонцев и Алых пикинеров из Таурана. Битву с пуантенцами доверили самым верным королю выходцам из Шамара. Против наших четырех тысяч конников и семи тысяч наемников вышло семь с половиной тысяч гвардейцев. Благодаря отлично проведенной Гленнором мистификации, мы обладаем куда большими силами.
Одна беда - если нас внезапно раскроют, висеть всей теплой компании в петлях на "позорной виселице", что за Полуденными воротами города. Именно там казнят самых отъявленных злодеев короны, коими все мы несомненно являемся…
Цель установлена, средства определены. Гвардия короны идет в поход. Я наблюдал за шествием конных отрядов со стороны. Из Закатных ворот Тарантии вытекала живая разноцветная река, сверкая начищенным доспехом, и грозно позванивая оружием. Алое знамя короля с золотым львом, желтые штандарты герцогства Шамарского с геральдическим сфинксом, значки, вымпелы. Будто не на войну, а на торжественный церемониальный смотр собрались.
Герцог Дарген едет не на коне, а в роскошной повозке - его светлость тучен, сидеть в седле ему тяжело. Наш великий полководец решил поучаствовать в деле искоренения смуты лично, благо уверен в быстрой и безоговорочной победе: уж его-то гвардия запросто сметет немытых наемников, покусившихся на святость престола! Потом будут парады, королевские милости, новые земли и титулы особо отличившимся… Это потом. Сейчас надо показать строптивым пуантенцам, кто обладает в Аквилонии действительной и неоспоримой властью!
Я нехорошо усмехнулся, поддал шпор своему жеребцу и направил его по тракту на Полуденный закат, в обход бравого гвардейского воинства. Опять придется скакать полный день и полную ночь, чтобы успеть к Просперо завтрашним утром. Барон Гленнор отрядил меня в стан мятежников в качестве наблюдателя и советника, а затем я буду обязан препроводить в Тарантию нескольких важных персон.
Служащие Латераны, как и всегда, оказались на высоте - конные подставы ждали меня через каждые пятнадцать лиг, можно было перекусить, хлебнуть легкого вина и нестись во весь опор дальше, к небольшому городку Ортео, избранному пуантенцами в качестве временной "столицы". Именно рядом с Ортео и расположились отряды Просперо, в ожидании противника. Лиг за тридцать до города появились первые вооруженные разъезды - двое пуантенцев в синем с серебром, двое наемников. Меня останавливали, но по предъявлению подписанного Великим герцогом пергамента сразу же отпускали. Как и предполагалось, к Ортео я подъехал ранним утром пятого дня третьей луны весны, наткнулся на караулы, оберегавшие развернутый возле предместий городка палаточный лагерь и тотчас был доставлен к Просперо. Ничего не соображая от усталости, я отдал герцогу бумаги, переданные Гленнором и Троцеро, после чего завалился спать в неизвестно чьем шатре, поставленном рядом с обширной палаткой герцога. Разбудили меня ближе к вечеру.
– Граф, поднимайся, трубы зовут, барабаны бьют!
Меня довольно бесцеремонно трепали за плечо. Голос вроде знакомый.
– Отцепись, - слабо пискнул я. Никакого желания вставать не было. - Ты кто?
– Открой глаза и посмотри.
Мои веки надо было бы разлеплять с помощью долота, но я пересилил себя и попытался сесть на складном походном ложе из деревянных реек и парусины.
– Каков нахал, а? - добродушно гудел человек, лица которого в полутьме шатра я разобрать не мог. - Пришел, занял чужую постель, выдул мое вино… Кертис, первым же указом тебя придется сослать в рудники Эйглофиата за оскорбление величества.
– Конан? - я, наконец, понял с кем говорю. - Значит, это твоя палатка?
– Чья же еще? Вставай, умойся и иди к Просперо. Будем для завтрашней заварухи диспозицию определять. Наши разъезды доносят, что королевская гвардия в одном переходе от Ортео.
– Не понимаю, - сказал я почти окончательно просыпаясь, - как вы ухитряетесь быть такими спокойными? Словно ничего и не происходит! Государство на грани гражданской войны, целое Великое герцогство объявило о неповиновении королю, самого короля хотят зарезать…
– Никто его резать не будет, - пожал плечами Конан, усевшись на ложе рядом со мной. - Заставим подписать отречение, а потом вы, большие мудрецы в деле несчастных случаев, сделаете так, чтобы их бывшее величество навернулись с лестницы… Честно признаться, я вообще не хочу убивать Нумедидеса.
– Придется, - проворчал я, натягивая сапоги. - Дорога к власти всегда вымощена трупами. Это не мы придумали, не нам этот закон и нарушать. Знаешь сколько смертных приговоров уже составил Гленнор? Подумать страшно! А тебе придется их подписывать. Король должен проявить твердость, короля должны бояться.
– Интересно, почему это Гленнор сам решает, кого карать, кого миловать? - неожиданно резко ответил Конан. - С нами он в этом не советовался.
– Ничего подобного! Во-первых, барон все обсуждает с Троцеро, и Великий герцог, как политик искушенный, целиком с Гленнором согласен - все те, кто может стать нашим явным врагом должны либо умереть, либо навсегда отправиться в отдаленную ссылку со строжайшим надзором. Во-вторых, люди о которых мы говорим так или иначе виновны. На каждого в Латеране есть бумаги, от которых у человека непосвященного волосы дыбом встанут.
– На меня тоже?
– А ты как думал? Сам отлично знаешь, что главная задача любой тайной службы состоит в том, чтобы собирать и хранить знания о людях. Знания, которые в случае надобности можно будет пустить в ход. Возможно, такие слова прозвучат излишне грубо, но невиновных людей в этом мире не существует. Любой, каждый хоть единожды да нарушал писаные законы.
– Точно, - хмыкнул Конан. - Вот я например… И тебе контрабанда, и пиратство на Полуденном побережье, и торговля незаконными товарами, а если вспоминать времена веселой молодости в Шадизаре, то самому стыдно становится. Признаюсь, каюсь всемогущей Латеране однажды я стянул у туранского купца из пояса кошелек с тридцатью империалами Илдиза. Потом, вступив в сговор с жуликом по имени Ши Шелам, украл у офирской графини жемчужное ожерелье. Потом…
– Отрубание руки или пять лет на каменоломнях, - зевнув, определил я.
– Бел-обманщик, и этот человек будет королем Аквилонии!
– Я, между прочим, не напрашивался, - Конан невесело усмехнулся. - Оделся? Пошли к герцогу, нас ждут.
… Может быть тот, кто в будущем прочтет эти воспоминания, воспримет их как хронику непрерывной и болезненной подлости, ибо я впервые решил откровенно рассказать о некоторых особенностях трудов тайной службы Аквилонии, однако слово "подлость" я бы употреблять поостерегся. Не подлость, а разумная необходимость в интересах государства, это первое. Второе: что бы не болтали злые языки, но Латерана по мере сил и возможностей борется со злом, воплощенным в человеческие мысли и дела - людей никто не заставляет продавать чужестранцам наши тайны, воровать из казны или грабить на больших дорогах. Большинство преступлений являются осознанным выбором человека. В таком случае вполне осознанно получите и наказание за этот выбор. И третье: каждому следует помнить, что мы не дремлем. Не осуждайте ремесло, в котором ничего не смыслите, такое может выйти побоку.
Городок, возле которого обосновались пуантенцы, совершенно ничем не примечателен, кроме своего расположения. По большому счету, Ортео более смахивает на громадную деревню. Город не обнесен стеной, единственное укрепление - замок здешнего барона, к которому жмутся деревянные строения. Каменных зданий (за исключением замка) только два, скромная ратуша и дом купеческой гильдии. Сам барон Ортео, заметив как возле города разбиваются шатры, мигом понял, что запахло жареным и всеподданнейшей преданности по отношению к Нумедидесу не проявил, хотя и к Просперо не подался. Барон собрал дружину в своей крепостишке, поднял мост, запер ворота и сделал вид, будто его здесь вовсе нет. Ни нашим, ни вашим, так сказать… Для провинциала простительно.
Перед закатом мы объехали место предстоящего сражения и остались довольны: Просперо, Конан и Паллантид в один голос твердили, что диспозиция в точности напоминает Битву на реке Тайбор, когда Сигиберт Великий вдвое меньшими силами разгромил немедийское войско, хитро использовав природный рельеф. Ортео построен в полуночной части пологого, но очень длинного холма, протянувшегося с Полуночи на Полдень примерно на четыре лиги. Если стоять на гребне холма лицом на Восход, то будет заметно, что возвышенности образуют некое подобие узкой долины - еще два холма находятся напротив Ортео, примерно в двух лигах. Меж ними - ложбинка, по которой проложен широкий тарантийский тракт. Всхолмья покрыты лесом, только в долине можно увидеть обработанные поля, расположенные по берегам скромной мелководной речушки.
По мнению герцога Даргена мы сейчас находимся несколько дальше к Закату, на границе баронства Ортео, но ему придется горько разочароваться.
Да, лагерь мы устроили за городском холмом, но с рассветом пешие тяжелые щитники выстроятся на склонах возвышенности и пришедшей по тракту гвардейской коннице вначале придется миновать ложбину, образовать боевой порядок (Просперо уверен, что они пойдут клином), а затем врубиться в ряды нашей пехоты, причем атаковать гвардейцы будут вверх по склону, что для конников весьма нежелательно.
Если битва развернется по планам Просперо и его легатов, конные увязнут в сражении с нашими наемниками (этой частью войска будет командовать Конан), а Просперо в это время выведет скрывающуюся за лесом гвардию Гайарда, которая обойдет королевские отряды и ударит в спину, заодно перекрывая путь к отступлению. Мы обязаны сделать так, чтобы никто из наших врагов не ушел с битвенного поля, посему за восходными холмами расставлено несколько десятков секретов, обязанных вылавливать возможных беглецов. Чем позднее в Тарантии узнают о происшедшем, тем удачнее пройдет переворот в самой столице.
– Граф, завтра ты предпочтешь мое общество или будешь оберегать Конана? - с шутливой интонацией спросил меня Просперо, когда мы вернулись в шатер его светлости, наскоро перекусить. Паллантид и граф Люксэ вежливо раскланялись и отбыли в стан своей обожаемой кавалерии, так что мы остались втроем, если не считать оруженосцев Просперо, охранявших вход в палатку. - Их будущее величество окажутся в центре всех событий, пешие щитники подвергаются куда большей опасности чем тяжелая конница.
– Ерунда, - отмахнулся Конан. - Против пехоты, которая держит плотный строй, кавалерийский удар бессилен. Я уже отдал несколько приказов, которые серьезно облегчат нам жизнь. Поставим в первых рядах повозки, как походную крепость, за повозками - арбалетчики и лучники. К утру мои орлы прокопают канаву, в которую выльем несколько бочек смолы, подожжем… Лошади испугаются огня, клин может смешаться. Просперо, ты лучше послушай нашего дорогого гостя из Латераны - он мне сегодня таких ужасов наговорил, что я готов отказаться от королевствования. Будто бы твой дядюшка и барон Гленнор занимаются в Тарантии только тем, что составляют приговоры, по которым мне придется отправить на эшафот едва не половину Аквилонии.
– Отчего же так односторонне? - оскалился я в любезно-ядовитой ухмылке. - Латеране придется организовать ликующие толпы на улицах, которые будут славословить нового государя, раздавать бесплатное вино, приглядывать за тем, чтобы восторженные подданные по пьяному безобразию не перерезали друг друга, как это случилось во время коронации Вилера. Клянусь своей честью дворянина, на улицах жертв может быть в три раза больше, чем тех, кому придется прогуляться на плаху… Месьоры, неужели мне надо объяснять вам обоим, что шутки давно закончились?
– Это понятно, - кивнул Просперо. - Мы же не малые дети, дорогой граф. Государственные соображения всегда стоят выше любой морали и принципов, мы оба отлично знаем, что нам предстоит. Кажется, в Латеране это называется "стряхнуть пыль с золота"?
– Именно. Беда в том, что пыли накопилось слишком много. Просперо, случись тебе занять трон, ты бы дрогнул? Начал бы разбрасываться помилованиями и являть высокое благородство?…
– Вряд ли, но королем я не стану по одной важной причине: не хочу брать на себя подобную ответственность.
– Думаешь, я хочу? - вдруг возмутился Конан. - Если у нас ничего не получится, в крушении Аквилонии обвинят прежде всего короля! Пришел какой-то варвар, уничтожил старые традиции, окончательно разорил страну, оскорбил своим появлением дворянство… Думаете, мы собираемся придти на все готовенькое? Нумедидес за четыре года превратил королевство в груду развалин, мы получаем в наследство больную и озлобленную на высшую власть страну! Готов проспорить собственную голову - недовольство в народе только усилится, если мы быстро не дадим людям то, что они хотят: спокойствие и достаток, возможность честно и безопасно зарабатывать свое золото! И чтобы никто не боялся, что любой другой, король или уличный воришка, отнимет у человека принадлежащее ему по праву. Легко с этим справиться? По-моему, очень нелегко!
– Однако, цель достижима, - с прирожденной невозмутимостью сказал Просперо. - Помнишь, что ты сам говорил недавно? Какое-то время "королем" будем все мы, каждое решение придется принимать всем вместе и отвечать перед богами и королевством тоже будем вместе. Поздно отступать.
– Никто отступать и не собирается, - набычился Конан. - Как говорили мои дружки-пираты с Барахас, концы обрублены. Теперь либо путь в океан, либо на дно.
Отужинав холодным мясом и начинающим черстветь хлебом, мы уже собирались расходиться - время близилось к полуночи, а вставать придется задолго до восхода солнца. Внезапно снаружи обозначилась непонятная возня, охрана с кем-то громко препиралась, послышалась сдавленная ругань… Уяснив, что случилось нечто странное мы выскочили наружу, держа ладони на рукоятях клинков.
Прекрасная весенняя ночь, небо чистейшее, черно-синее. Созвездия выложены по Верхней Сфере, будто бриллианты на блюде черного мрамора. Луна пока не вышла из-за горизонта, но на восходной стороне неба уже появилось бледное бело-оранжевое зарево.
– Ваша светлость, караул соглядатая изловил, к шатрам пробирался, - бодро отчеканил оруженосец Просперо. - Говорит, будто с поручением к вашей светлости, но мы этого человека прежде не видели.
К нам подтолкнули связанного бородатого детину с повязкой на глазу. Один из караульных предъявил отобранное у незнакомца оружие абордажный палаш.
Я моментально понял, кого привели - перед глазами встал закопченный придорожный кабак "Кролик и перепел" в Боссонии, фургон Роситы из Мессантии, сама Росита в безобразном вызывающем платье… И телохранитель моей прелестной подружки - графини, маркитантки и шпионки. Точно, он!
– Постойте-ка, - я выскочил вперед, и взглянул на Просперо: - Скажи, чтобы его отпустили! Я этого человека знаю.
– Ваш? - осведомился Конан, подразумевая Латерану.
– Ну… Почти. Неважно. Эй, любезный, тебя послала Росита?
Бородач угрюмо поглядел на меня сверху вниз и рыкнул замысловатое зингарское ругательство из богатого морского лексикона, чем немедля заинтересовал Конана, как знатока и ценителя.
– Росита говори быстро исакайт Посперро, - сообщил громила с таким немыслимым акцентом, что я незамедлительно перешел на зингарский язык:
– Почему госпожа не пришла сама? Говори, его светлость перед тобой!
– Хозяйка там, - чернобородый отмахнул рукой в сторону тракта на Тарантию. - Уйти не может, отправила меня. Велено передать: аквилонская гвардия идет ночным маршем, без остановки.
– То есть как? - тоже по-зингарски спросил Конан. - Ночной марш? Кром Молниемечущий, если герцог Дарген решился не вставать на отдых, они появятся в долине возле города через пару колоколов! Получается, наши мудрейшие планы отправляются к Сету под хвост! Вся диспозиция рухнула!
М-да, новости крайне огорчительные. Самоуверенная ретивость Шамарского герцога, посчитавшего, что мятежников стоит настичь как можно быстрее, поставила нас в труднейшее положение. Очень скоро конная гвардия подойдет к Ортео, они наверняка двигаются при факельном свете… Пуантенское воинство отдыхает, ночью сражаться невозможно. Хоть плачь, честное слово!
– Командуй! - Конан невежливо подтолкнул замершего в растерянности Просперо. - Бросаем все, отходим на Закат по тракту и через лес? Или отыщутся другие мысли?
– Никакого отступления, - процедил герцог.
– Конан, поднимай своих, общая тревога. В боевые буцины не трубить, использовать только вестовых - нас не должны услышать раньше, чем нужно. Немедленно гонца к Паллантиду, пусть седлают коней!
– Ваша светлость, это безумие, - вякнул я, услышав самоубийственные приказы Просперо.
– Никто не воюет в поле ночью, это закон! Ночной штурм крепости - сколько угодно, но только не сражение на открытом пространстве! Мы ведь друг друга перережем!
– Конан, что ты говорил о бочках со смолой? - не обращая на меня внимания спросил герцог киммерийца. - Нам поможет восход луны, конным прикажем надеть на шлемы белые шарфы или прицепить любую светлую ткань, чтобы отличить от противника. Спасение только во внезапности и неожиданности! План полностью меняется!
– Постойте… - я снова попытался образумить Просперо, и тотчас получил жесткую отповедь:
– Кертис, или займись делом, или не мешайся под ногами! Ночью война невозможна? Придется доказать всему миру обратное!
Поделиться книгой: