Помоги проекту - поделись книгой:
– Короля я вам нашел, так теперь еще и канцлера прикажете искать? - поинтересовался Кертис уныло. - Справедливо: главным чиновником королевства следует назначить истинного гения - ему придется восстанавливать работу казначейства, снова наполнить аквилонскую сокровищницу, растащенную друзьями Нумедидеса, найти умных помощников… Не знаю такого.
– Зато я знаю, - граф насторожился, увидев мой победоносный взгляд. Что еще новенького выдумал барон Гленнор? - Публио, герцог Форсеза.
– Что-о? - Кертис начал трезветь на глазах. - Публио? Я не ослышался? Его же с невероятным скандалом вышвырнули из канцелярии еще при короле Вилере, выслали из Тарантии, едва на галеры не отправили! Ворюга, каких поискать!
– Согласен, но Публио был не просто казнокрадом. Он был казнокрадом поистине гениальным! А гении нам и требуются, как ты только что сказал. Попался ведь на мелочи - не сумел купить всего лишь одного нашего осведомителя и тот сообщил куда следует о нарушениях. Латерана потянула за ниточку и сумела распутать весь клубок. Если мы пообещаем Публио пост канцлера и будем в три глаза приглядывать за его трудами, то получим выдающегося деятеля, который сумеет приглядеть за казной, как мать за любимым ребенком.
– И себя, конечно, не забудет, - буркнул Кертис. - Идея так себе. Но если это прямой приказ…
– Именно. Прямой и недвусмысленный приказ. Ты же знаешь, необдуманных решений я не принимаю. Завтра же отправляйся к Публио, побеседуй. Обещай золотые горы с алмазными ледниками, но убеди. Он - гениальный чиновник, и этим все сказано!
– Опять несколько дней в седле, - вздохнул граф. - Гленнор, вам не кажется, что мы попросту зарвались? Королем будет варвар из Киммерии, канцлером - самый выдающийся вор в истории Аквилонии? С размахом действуем. Хорошая мы с вами парочка, господин барон. Далеко пойдем, а?
Я предпочел пропустить данный вопрос мимо ушей, пускай ответ и был очевиден.
– Отправляйся спать. У тебя глаза слипаются. Ничего, к середине весны все будет кончено, тогда отдохнем.
– В висельной петле?…
Глава четвертая
Граф Эган Кертис
"Казнокрадство как область искусства"
Выехать в отдаленный Танасул у меня получилось только в середине следующего дня - утром состоялся очередной долгий разговор с бароном Гленнором, заинтересовавшимся моим сообщением о встрече с очаровательной Роситой из Мессантии и неудачным покушением на Троцеро. Поскольку я (при посильном вспомоществовании Жайме) сумел узнать весьма занимательные подробности о житии наших друзей из "Скрытой Башни", Гленнор потребовал самого точного отчета: чем больше мы будем знать о карманных головорезах канцлера сотоварищи, тем хуже для самого канцлера.
Латерана уже полностью осведомлена о том, насколько часто меняются караулы в замке, нам известны система тайных слов-паролей стражи, количество тихарей, исполняющих роль кабинет-лакеев или мелкой прислуги, мы знаем кто из гвардейских капитанов куплен ищейками "Башни", а кто наоборот, отказался, посчитав доносительство на подчиненных и командиров делом совершенно несовместимым с дворянской честью…
Все эти сведения обязательно пригодятся в одну прекрасную ночь, когда в Тарантии начнутся тихие, незаметные аресты - Гленнор уже вовсю составляет списки тех, кого обязательно придется временно или навечно изолировать от широкого мира. Наши скромные смотрители архивов, пока не догадываясь (а, возможно и догадываясь - в Латеране дураков не держат) об истинных причинах, побудивших господина барона затребовать некоторые преинтереснейшие бумаги, сдувают пергаментную пыль с жизнеописаний приближенных Нумедидеса. Изредка в поместье месьора Гленнора заглядывают офицеры гвардии зачем, спрашивается?
Словом, господин барон со свойственной ему осторожностью, начал закручивать интригу. Он не станет никого убивать - Гленнор утверждает, будто за всю свою долгую жизнь ему не довелось убить ни одного человека, даже на поединке чести. Но вот сколько смертных приговоров прошло через его трудолюбивые руки, для меня загадка.
Следует напомнить, что подобные приговоры бывают двух видов. Исходом первого являются плаха или виселица, ликующий народ в праздничных одеждах, коему зрелища публичных казней не приедаются, вопли глашатая, палач в красной или белой маске - все зависит от того, кто взошел на эшафот, дворянин или простец… Второй приговор заканчивается менее помпезно: прилетевшая из-за деревьев стрела, а то и просто случайное падение с лошади на охоте. Рассказывают, будто истинным шедевром являлось покушение на графа Этуаля: когда граф спускался по лестнице родового замка, из ниши на него свалилась мраморная статуя его прадеда-полководца.
Статуя даже не раскололась, а вот месьор Этуаль был задавлен тяжелым образом великого предка. Впрочем, графа никто не заставлял продавать тайные отчеты казначейства Офиру сам виноват…
Как много тайных и явных приговоров сейчас сочиняет барон Гленнор - никому не ведомо. Я могу быть твердо уверенным только в одном: перо в его руке не дрогнет, а исполнитель выполнит приказ, ибо неисполнение тотчас повлечет за собой новый приговор. Никакой лирики, господа мои - мы ведь не в четыре шарика играем!
Хотелось бы знать, когда наступит столь ожидаемая мною ночь и Латерана на неколько колоколов превратится в полновластного хозяина если не всей Авкилонии, то столицы королевства. Надеюсь оказаться в самом центре общего веселья. Будет о чем вспомнить лет через сорок, в любимом кресле у камина, за бокальчиком красного пуантенского…
В сравнении со значительной частью крупных городов Аквилонии, пребывающих ныне в упадке, Танасул удивляет относительным благополучием. Да, из герцогства высасывают безмерные налоги, королевский наместник чувствует полную безнаказанность и представляет собой кровожадного самодура, торговые пути на Киммерию и Пограничье в запустении, но рядом с унылой Тарантией Танасул почему-то кажется более оживленным и богатым. Странно. Всеобщее обнищание государства не могло не отразиться на столице герцогства.
В Танасул я отправился под своим настоящим именем и с грозной бумагой, подписанной бароном Гленнором - город находится далеко от столицы, в земли Полуночи давно ссылают неугодных королю дворян, а претерпевшие опалу люди постоянно нуждаются в бдительнейшем надзоре: вдруг удумают заговор? Таким образом я совершенно законно прибыл проверить, как поживают удаленные от Тарантии злодеи короны с громкими титулами, проворовавшиеся чины из столичных коллегиумов и просто неудачники, которые однажды попались в когтистые лапы аквилонского правосудия.
Караул у городских ворот заглянул в подорожную и сдержанно залебезил: как же, господин граф из самой столицы прибыли! Вообще-то, закон о пошлинах на въезд в город один для всех, от золотаря до Великого герцога, но меня впустили бесплатно. Замечательно, сохраню лишние полтора кесария! Тем более, что жалование не платили уже две луны.
Первым делом отправимся в здешнюю резиденцию Латераны, над коей начальствует один из моих старых приятелей, месьор Ларе из Камбона. Он не дворянин, родом происходит из гильдии ювелиров, однако десять лет назад попал в поле зрения тайной службы как талантливый сыскарь, самостоятельно распутавший аферу с контрабандой поддельных алмазов из Немедии - ювелирная лавка его отца едва не разорилась. Молодому человеку предложили службу в Латеране и Камбон сделал у нас недурную карьеру. Начальник Танасульского коллегиума звание, равное моему!
Я вместе с Камбоном трудился в Аргосе, когда в 1279 году Латерана готовила смещение короля Армевия и его супруги-кофийки, заставившей мужа предпринять враждебные по отношению к Аквилонии шаги - мы стояли в одном шаге от войны, но дело удалось уладить с помощью нашего тайного боевого отряда "Черный беркут" и симпатизирующего Трону Льва брата короля, коему и достался престол. Камбон тогда показал себя с лучшей стороны и с тех пор мы дружим - иногда заезжаем в гости и обмениваемся письмами, насколько позволяют время и возможности.
Наша управа притаилась во чреве огромного несуразного здания городской ратуши Танасула - это настоящий архитектурный монстр, обросший десятками флигелей, пристроек, башенок и портиков. Ратуша занимает целых три квартала, может похвалиться полудесятком внутренних дворов, высоченной и на редкость уродливой главной башней, и неизмеримым количеством боковых ворот. Я, как особа отмеченная доверием высших, со всей полагающейся помпой заявился в ратушу через главный вход, надменно сунул под нос начальника стражи подорожную, в которой заодно обозначались мои полномочия и потребовал проводить к месьору Камбону, в этом кошмарном доме заблудиться было бы проще, чем в знаменитых подземных катакомбах Тарантии.
– Ты откуда? - вытаращился Камбон, узрев меня на пороге кабинета. Даже не поздоровался. Я, оценив мозаичный портрет Сигиберта Завоевателя (ай, как неосторожно! А где же пресветлый лик Нумедидеса?) легко поклонился, бросил на стол пергамент и сказал:
– Радуйся, привез тебе жалованную грамоту на титул и земли. Во-первых, здравствуй. Во-вторых, прикажи-ка принести чего-нибудь поесть. В-третьих, я прибыл в Танасул по важному делу. Можно присесть?
– К-конечно, - слегка заикнулся Камбон, указывая мне на роскошное золоченое кресло. Недурно живет Латерана в провинциальном захолустье. Только откуда деньги? - Я тоже очень рад тебя видеть, граф. Весьма удивлен твоему появлению. Почему не предупредили? И что за шуточки насчет титула? Никаких шуток. Поможешь мне устроить дела наилучшим образом, станешь бароном. Или графом.
– Кого нужно убить? - живо осведомился Камбон.
– На сегодняшний день - никого. Однако вскоре придется замараться в благородной крови. Я уеду обратно в Тарантию завтра. К утру, будь столь любезен, подготовь мне план по которому твой коллегиум начнет действовать, когда придет приказ о смещении королевского наместника, прецептора Танасула и всех, кто будет поименно указан.
У Камбона вовсе отвисла челюсть. Хорошенькие новости пришли из столицы! Это… приказ короля? - выдавил он, наконец.
– Именно. Король умер - да здравствует король! - страшным голосом прошептал я, окончательно добивая старого друга. Камбон неожиданно раскраснелся и расплылся в улыбке:
– Неужто сдох?… Прошу простить, граф, неужели Его королевское величество Нумедидес соизволил покинуть этот мир скорбей? Какая утрата, подумать только!
Отлично. Именно этих слов я от Камбона и ждал.
– Да, немыслимая потеря, Аквилония осиротела, - громко фыркнул я. - Успокойся, жив твой Нумедидес. По крайней мере производит впечатление живого, хотя… Ставлю тысячу кесариев: король скончается не позже, чем спустя три седмицы считая от этого дня. Поверишь на слово или предпочтешь проиграть золото?
– Я никогда не спрашиваю "почему", - внимательно глядя мне в глаза сказал Камбон. - Я спрашиваю - "кто", "когда" и "где".
– Мы, через пятнадцать-двадцать дней или раньше, в Тарантии, - исчерпывающе объяснил я, отвечая невозмутимым взглядом. - Гленнор приказывает тебе в надлежащий момент очистить Танасул от назначенных Нумедидесом и Редриком людей и взять город под свое неприметное управление. В средствах можно не стесняться, но и лишнее кровопролитие нежелательно. Справишься?
– А если провал?
– Встретимся на Серых Равнинах. Успеешь покончить с собой - буду за тебя искренне рад. У тебя два выхода: дворянский титул или плаха. Я бы выбрал первое.
- Рассказывай!
Надеюсь, каждый давно понял одну нехитрую истину: Латерана есть некое подобие тайного ордена или магического конклава, объединенного общей идеей и единомыслием.
Да, среди нас встречаются изменники, но в большинстве своем они относятся к низшим чинам - случаев предательства со стороны глав коллегиумов за триста лет существования Латераны замечено всего пять или шесть, и проходят они по ведомству чистейшей казуистики. Вернее, проходили. Представляете, до какой степени отчаяния надо довести стократно проверенных самыми опасными делами людей, чтобы они поголовно решились на измену престолу? Со времен Сигиберта Латерана стояла на стороне правящего монарха, какие бы поражения в войнах или политике его не преследовали, а теперь… Камбон был "куплен" вовсе не обещанным дворянским титулом (который он вполне заслужил), а самой мыслью о свержении Нумедидеса.
Всех секретов я, разумеется, не раскрыл - каждый обязан знать ровно столько, сколько положено по должности. Камбону вполне достаточно быть уверенным в том, что однажды гонец из Тарантии привезет ему ясный приказ, в котором будет назван ожидаемый нами день. А дальнейшее зависит только от его сообразительности и быстроты в действиях. Уверен, герцог Танасульский Камбона поддержит - наместник короля и его мытари намозолили здесь глаза всем и каждому, Три Высоких Сословия будут счастливы, когда некоторых месьоров с молодецким гиканьем потащат на виселицу.
– Значит, ты приехал только ради того, чтобы сообщить мне о… - Камбон многозначительно замолчал. Он давно справился с первыми эмоциями и теперь выглядел насквозь невозмутимо. - Неужели это нельзя было доверить кому-нибудь из помощников?
– "Кому-нибудь" ты не поверил бы. Пришлось ехать самому. У меня есть еще одно небольшое дельце - надо встретиться с одним человеком, за которым Латерана обязана надзирать со всей строгостью. Переворот переворотом, но и о прочих обязанностях отнюдь не следует забывать. И кто этот таинственный незнакомец? Из опальных?
- Публио Форсеза. Бывший первый нобиль королевского казначейства.
Реакция Камбона на прозвучавшее имя Публио меня несколько смутила. Он чуть побледнел, отвел взгляд и зачем-то принялся копаться в бумагах на столе.
– Герцог жив и здоров, мы за ним приглядываем, - ровным, ничего не выражающим голосом сказал Камбон. - Живет в предместье, на маленькой вилле, которая осталась в его владении после проскрипции всех замков, поместий и состояния. Тихий безвредный старик. Зачем он понадобился вам с Гленнором? Публио уже много лет не у дел, развлекается выращиванием редких цветов в оранжерее. К нему никто не приезжает, даже любимые племянницы. Со ссыльными дворянами общаться, знаешь ли, чревато…
– Мне можно, - ответил я. - Как проехать к дому Публио?
– Я могу привезти Публио сюда, вы поговорите, - настойчиво предложил мой собеседник.
– Ты можешь не застать его дома - уехал гулять или на утиную охоту…
– Утиная охота - весной? - прохладно заметил я, подозревая, что Камбон намерен что-то скрыть. - Итак, как туда проехать?
– Через Полуночные ворота города, вилла "Черная роза", - с запинкой проговорил Камбон. Что с ним такое? Похоже, он по неясной причине не желает моей встречи с Публио, но почему? В чем дело? Боги милостивые, ну зачем мне сейчас новые трудности! Придется разбираться.
– Замечательно, встретимся вечером, - я встал и направился к выходу. Обернувшись на мгновение я сказал: - Камбон, не беспокойся. Публио мне требуется для того, чтобы посоветоваться по важному денежному делу, с которым не могут разобраться казначеи Латераны. Вот и все.
– А-а… Понятно, - с облегчением вздохнул Камбон. - Вернешься от Публио, сразу приходи ко мне домой - улица короля Гвайнарда, напротив ювелирной мастерской моего достопочтенного папочки, сразу узнаешь. До встречи. А может, все-таки, останешься пообедать?
– Пообедаю у Публио!
С трудом отыскав выход из ратуши я забрал своего жеребца у коновязи и был готов направиться по главной улице Танасула к воротам, ведущим на Полночь. Жеребца пришлось придержать - из внутреннего двора городской управы с грохотом выкатились четыре крытых парусиной повозки, запряженные вороными тяжеловозами - обычнейшие фургоны для перевозки больших грузов. На козлах по два человека, каждый вооружен.
Я бы не обратил никакого внимания на повозки - кому интересны эти неповоротливые чудища на колесах? Но внезапный порыв ветра отбросил на мгновение свисающую парусиновую занавесь позади самого последнего фургона и я вполголоса выругался, успев заметить, что содержали в себе невинные торговые телеги. Ящики мелькнули буквально на миг - большущие деревянные коробы из светлых сосновых досок. На желтоватом дереве отчетливо различался знак: в круглом геральдическом щите два стоящих на задних лапах льва, поддерживающих весы.
Эмблема Тарантийского королевского хранилища казны.
Каждый такой ящик строжайше учтен, пронумерован и обит изнутри металлом, за использование герба казначейства без разрешения канцлера положено десять лет каторжных работ в рудниках Киммерийских гор, ящики всегда должна сопровождать охрана "гвардии казны" - специально отобранных служащих государственной канцелярии, в обязанности которых входит охрана "золотых караванов", стекающихся из провинций в столицу.
Хорошо, допустим, что теперь нет денег даже на оплату жалования "гвардии казны" и собранные мытарями налоги везут в Тарантию под надзором каких-то простецов, одетых в крашеную луковым отваром холстину и вооруженных простенькими самострелами. Но тогда почему все четыре фургона уверенно повернули не на Полуденный восход, а на Полночь? Там есть лишь одна дорога - старый торговый тракт на Киммерию с поворотом на перевалы Немедийских гор, к Пограничью и владениям Трона Дракона.
Я заставил жеребца идти шагом - повозки двигались медленно. При выезде из города стража пропустила караван без досмотра, что опять же наводило на подозрения. Меня, между прочим, остановили, потребовав подорожную - повторилась прежняя история с подобострастными взглядами и расшаркиваниями перед большим вельможей из столицы, снабженным бумагами Латераны. За одним исключением.
– С ними, ваша светлость? - десятник хитро мне подмигнул и покосился в сторону уползающих по мощеному тракту повозок. - Как же, понимаем. Сердечное вам спасибо, ваша светлость.
– За что? - поразился я.
– У меня детишек четверо, - просто ответил блюститель. - В других городах, как люди заверяют, страже жалования вовсе не платят, а у нас - сущая благодать. Поклон месьору Камбону истинный благодетель! Да не окажись Латераны, с голоду бы пухли.
Очень оригинально, прямо-таки захватывающе! Как прикажете связать между собой четверых отпрысков усатого десятника городской стражи, Камбона-благодетеля, Латерану, фургоны с "золотыми сундуками", Киммерийскую дорогу и невыплаченное страже содержание? Точнее, выплаченное, ибо помянутые детишки явно не голодают. Бред какой-то! Что происходит в этом Танасуле? Не стоит благодарностей, - хладнокровно ответил я, отправляя свернутый в трубку пергамент обратно в прорезь рукава колета. - Милейший, вот что…
– Что угодно, сударь?!
– Ты здесь до вечера?
– До завтрашнего утра, месьор граф!
– Запомни: если я не вернусь до темноты, отошли верного человека к месьору Камбону. Улица короля Гвайнарда, собственный дом.
– Знаем, ваша светлость. Передать чего?
– Передать, что граф Кертис уехал с… караваном, хотел вернуться к вечеру. По своей воле не вернулся, значит, с ним могло случиться нечто нехорошее. Пускай месьор Камбон пошлет за мной своих людей. Понял, когда? До темноты!
– Исполним в точности, сударь! Едва солнце зайдет, отошлю Мораса, он хоть молодой, да шибко соображает. И куда шустрее нас, стариков. Еще чего соизволите приказать?
– Нет, больше никаких приказов. - я сунул руку в кошель и бросил десятнику серебряный сестерций. - Это всему караулу на пиво. Только смотри у меня, не напиваться!
– Как можно, ваша светлость?!
Поглядим, чем закончится эта странная игра, правил которой я не знаю. Но Камбон-то каков! Начальник коллегиума Танасула связался с контрабандистами или шайкой, грабящей казенные караваны? Да и станет ли он меня выручать, если я влипну в скверную историю и действительно не вернусь к вечеру?
Поглядим. Я фаталист, как и все служащие Латераны. Делай, что должно, и будь что будет!
Искомая вилла "Черная роза" обнаружилась спустя четыре лиги - мрачные коричневые стены города остались позади, дорогу окружали дубовые рощи, у корней деревьев еще лежали серые ноздреватые сугробы, хотя на ветвях начали набухать почки. Изредка попадались скромные дворянские дома, окруженные садиками и яблоневыми рощами - чем дальше к Полуночи, тем менее населенной казалась эта отдаленная область левобережного Таурана. Далеко впереди пустынные дебри Гандерланда, загадочный Ямурлак и Темра, пограничная с Киммерией провинция.
Я предпочел не плестись вслед за четырьмя фургонами, а обогнать их, пустив коня размашистой рысью. Человек привык видеть преследователя за спиной, так давайте обманем охрану выедем далеко вперед, скроемся за поворотом, передохнем, потом снова вперед и снова остановка…
Ого! Я остановил горячившегося жеребца, почувствовавшего дорогу и готового идти хоть до побережья Ледяного океана. Подозрительный обоз остался примерно в лиге позади. Меня заинтересовал поворот направо - короткий проезд, выводящий к полукруглым чугунным воротам, выполненным в виде переплетения огромного количества цветов розы. Красиво.
За вратами находился очаровательный двухэтажный особняк с колоннами, окрашенный вызывающей золотистой краской - нет сомнений, над этим домом трудился один из лучших архитекторов Тарантии или Ианты. Совершенные формы, никаких вульгарных излишеств, скульптуры богов и героев на фронтоне. В саду отчетливо видно ажурное кубообразное сооружение. Ничего подобного я даже во дворце короля не видел! Оранжерея покрыта не слюдой или пузырем, а настоящим стеклом, ценящимся на вес фигурного хрусталя! Стекло, между прочим, вывозится только из Кофа и Турана, стоит безумных денег…
Недурно устроился проворовавшийся первый нобиль казначейства. Насколько я знаю, все деньги Публио были проскрибированы в пользу казны, он остался нищим, а родственники ему помогать не собирались - злодей короны навсегда становится изгоем. Откуда, спрашивается, такое богатство? Не на паперти же собрано?
М-да, слишком много вопросов у меня накопилось. И очень не вовремя!
Как хочется заглянуть в это уютное поместье! Человек, который лишился огромного состояния, ленов и фьефов, фамильного замка и прочих ценностей (включая украденные из казны несколько десятков тысяч кесариев) за преступления против государства не может жить настолько… Настолько благополучно. Или барон Гленнор не ошибался, говоря, будто старик Публио может создавать золото из воздуха, или я не верю моему начальнику.
Но я твердо знаю, что Гленнор мне лгать не может. Значит, герцог Публио Форсеза и впрямь истинный талант. Самородок, вышедший из обширного семейства Великих герцогов Тауранских, которые могут стать верными союзниками Троцеро. Забавная комбинация намечается! Если Публио - урожденный тауранец и ему предназначен канцлерский пост…
Мои мысли о высокой политике были прерваны появлением маленького каравана. Думаете, я удивился, увидев, что четыре фургона повернули к поместью "Черная роза"? Да ничуть! Определенные подозрения уже сформировались. Но в чем соль? Не понимаю!
Чтобы понять, следует пустить в ход способности и умения старого пса-ищейки, привитые в тайной службе.
Коня отвести в ближайшую рощу и стреножить. Подождет - ждать специально обученные лошади умеют. Даже если задержусь, от голода не умрет: из переметной сумы добываются запасные мешочки с овсом, вешаются на морду жеребца. Оттуда же можно извлечь некоторые предметы, которые я всегда предпочитаю брать с собой в дальнюю дорогу.
Похлопав ладонью по жилистой лошадиной шее и шепнув верному соучастнику моих приключений ободряющее слово, я ухожу через подтаявший снег, гнилую прошлогоднюю листву и звенящие ручейки к ограде поместья. Конь поглядел вслед понимающе - надо, значит надо. Не впервой.
Поделиться книгой: