Спасатель

— Бедняжка Тесс! — покачал головой вошедший и швырнул ключ в пепельницу на столе. — Вижу, ланчи в «Булю» и «Та­бу» тебе приелись. По школьникам решила пройтись?

— Все случилось само собой, — сказала Тесс. Ей не хоте­лось оправдываться. — Он считает, что я из себя что-то пред­ставляю. Не то, что ты…

— Само собой? — Он снял спортивную куртку от Бриони. — Познакомились на пляже. И ты пришла туда еще раз. А потом вы по чистой случайности встретились за ланчем в «Булю». Спасатель! Да ты у нас романтичная особа!

— Ты что, следил за мной? — взвилась Тесс.

— Я думал, ты знаешь, что я чертовски ревнив. — Он стал снимать брюки, и у Тесс мурашки по спине побежали.

— Послушай, — сказала Тесс, потуже завернувшись в про­стыню, — давай не сегодня. Давай просто поговорим…

— Поговорить мы можем, — согласился он. — Давай пого­ворим о том, что со мной ты жила как принцесса, что я покупал тебе тряпки и драгоценности.

Она испугалась не на шутку. Она знала, на что он способен. Он подошел к кровати, сел. Она отпрянула, но он схватил ее за руку.

— Теперь моя очередь, лапуля!

Когда он закончил, Тесс била дрожь — словно в комнате вдруг стало холодно, как в подвале. Ей казалось, что ее окуну­ли в грязь. Все это нужно было прекращать, и немедленно.

— Нам нужно поговорить, — заявила Тесс. Он уже застеги­вал ремень на своих итальянских брюках.

— Извини, милая, на разговоры у меня времени нет.

— Так, может, позже? На приеме?

— Посмотрим, как получится. — Он пригладил волосы, стоя у зеркала.

— А что нам может помешать? — удивилась она.

— Ты неплохо устроилась, а, Тесс? Все эти побрякушки, до­рогая машина… По-моему, ты все принимаешь как должное. — Он ухмыльнулся. — Надеюсь, тебе было так же хорошо, как и мне.

Он повернулся кругом, подбросил ключ на ладони:

— Да, кстати, советую дверь все-таки запирать. Мало ли кто захочет заглянуть на сиесту.

Все, кончено! — мысленно взревела Тесс.

И выместила злость на подушках, раскиданных по кровати. Она чувствовала себя оплеванной, униженной, жалкой.

На простынях валялись выпавшая из его кармана мелочь и метка для мяча, какие используют при игре в гольф. Тесс со­брала все в пригоршню и швырнула об стену.

Она набрала ванну — хотелось смыть с себя даже воспоми­нания о нем. Теперь она ему и дотронуться до себя не позво­лит. Да, придется от многого отказаться, но выносить это — выше ее сил.

Тесс достала из гардероба вечернее платье с открытой спи­ной. Вечером она будет выглядеть умопомрачительно. Пусть остаток жизни жалеет о том, что упустил.

Тесс забралась в ванну. От воды упоительно пахло, и она по­немногу успокоилась. Блаженно прикрыла глаза.

Вдруг загудел вентилятор. Она вздрогнула и открыла глаза. Над ней нависла чья-то огромная фигура. У Тесс перехватило дыхание.

— Что вам здесь надо?

Взгляд холодный, равнодушный, темные волосы стянуты в хвост. Кажется, она его уже где-то видела.

Он схватил Тесс за горло, сунул ее под воду. Что он делает?!

Тесс брыкалась, пыталась вырваться, но Конский Хвост ее не отпускал. Силы он был нечеловеческой.

Она затихла, перестала дергаться. Этого просто не может быть, шепнул внутренний голос.

И тут возник второй голос — испуганный, покорный. Мо­жет, может. Вот что значит — умереть.

***

— Здорово! — завопил Боб, как только я вошел на кухню старой развалюхи канареечного цвета, притулившейся непода­леку от 95-го шоссе.

— Недди! — Ди встала и чмокнула меня в щеку. Девушка-мечта, с длинными медовыми волосами.

— Где тебя носило? — строго спросил мой кузен Микки. На нем была черная футболка с надписью «Броктонский чувак».

— И ты еще спрашиваешь? — отозвался Барни. — Посмот­ри на его сияющую морду. Ему предстоят великие дела, а он де­вок гоняет.

— Что за выражения, — поморщилась Ди. И лукаво покоси­лась на меня. — Ну и?

— Ну и… — Я оглядел собравшихся. — Она пришла.

Послышался гул одобрения.

— Слава богу! — провозгласил Бобби. — А я уж думал, что делать, если Недди будет всю дорогу маяться и страдать.

— Судя по твоему опозданию и глупой улыбке, — сказал Микки, — это был лучший ланч в твоей жизни.

— Даже рассказывать не буду, все равно не поверите.

— Да ладно уж, выкладывай, времени у нас полно, — ехид­но бросил Микки. — Что там у нас осталось на сегодня? Так, пустяки, всего-то одно дельце на пять миллионов.

Он вытащил из черной холщовой сумки пять конвертов.

— Как ты думаешь, будет она любить тебя по-прежнему, ес­ли ты принесешь ей миллиончик?

Все собрались около стола. Нынче вечером у нас должна бы­ла начаться новая жизнь. И мы пребывали в сладостном пред­вкушении. Но прежде нужно было сделать дело.

Микки раздал нам конверты. План разработал он.

Роскошная вилла на бульваре Саут-Оушен, «Каса дель океано», Дом у океана. На улице миллиардеров Палм-Бич.

А в нем — картин миллионов на пятьдесят-шестьдесят. Пи­кассо. Сезанн. Джексон Поллок. И еще кое-кто. Но Микки дал четкие указания: взять только эти три картины.

Всей операцией руководил какой-то доктор Гаше. Кто это, Микки нам не рассказал. Заботиться о том, куда пристроить добычу, было не надо. Задача у нас была простая — от сих до сих. И за это мы должны получить десять процентов, наличны­ми. Пять миллионов! На следующий день.

— Внутрь пойдут трое — Бобби, Барни и я, — объяснил Микки. — Ди будет снаружи, с рацией. Нед, а тебе досталось самое легкое.

Мне надо было всего-то помотаться по Палм-Бич и сделать так, чтобы в нескольких богатеньких домах сработала сигнали­зация. Все владельцы отправятся на какой-то там благотвори­тельный бал в «Брикерз». Меня снабдили фотографиями домов и списком адресов. Полицейских здесь раз-два и обчелся, и, когда повсюду включится сигнализация, дежурным придется мчаться в пятнадцать разных мест. А как отключить сигнализа­цию в нужном доме, Микки знал.

Я просмотрел список адресов. Эль-Браво, Сибриз, Уэллс-роуд. Самые фешенебельные места в Палм-Бич.

— Сюда возвращаемся в девять тридцать, — сказал Мик­ки. — Деньги на наши счета поступят завтра. Вопросы есть?

Микки обвел взглядом собравшихся. Этих людей я знал всю свою жизнь, это были мои лучшие друзья.

— Это оно. Сделаем дело, и свободны. Ди, вы с Бобби смо­жете купить тот ресторанчик. Барни откроет автосалон в Натике. А ты, Недди, купишь хоккейную команду или еще что. Нам улыбнулась удача. Вот она. Пять миллионов. Давайте ру­ки. — Он посмотрел в глаза каждому. — Если кто решил отка­заться, еще есть время. Недди, мы как, вместе?

У меня сосало под ложечкой. Второго такого шанса и не представится.

— Вместе, — сказали Бобби, Барни и Ди.

Я понимал, что сейчас перейду Рубикон. Но я хотел этого. Тесс же сказала, что удача повернется ко мне лицом. Нахлыну­ли мечты, а на миллион можно много чего намечтать.

Я положил ладонь на ладони моих друзей и сказал:

— Вместе!

***

Через полтора часа я припарковал «бонневиль» неподалеку от внушительного особняка на Уэллс-роуд, укрытого за высо­кой оградой. На мне были бейсболка, джинсы и темная фут­болка.

«Райденуэр», — гласила надпись на почтовом ящике. Я осто­рожно прокрался за дом, надеясь, что внутри никого нет и сиг­нализация включена. Свет не горел. Райденуэры наверняка от­правились на благотворительный прием.

Я взглянул на часы. Девятнадцать сорок. Команда должна быть на месте. Ди было поручено прослушивать радио на поли­цейских частотах.

Я подобрался к задним раздвижным дверям. Замок самый примитивный.

Вскоре тишину пронзили завывания сирены. Зажегся свет, и у меня замерло сердце. Я посмотрел через стекло, но никого не увидел.

Я сделал то, зачем пришел! Все получилось!

В мгновение ока я оказался в «бонневиле». На улицу никто не выскочил. Но я знал, что полиция уже мчится сюда.

Один есть!

Далее мой путь лежал на юг, на Сибриз, улицу, обрамлен­ную живыми изгородями. Дом тридцатых годов в колониаль­ном стиле. Машину я оставил метрах в ста от дома и пошел пешком. Девятнадцать пятьдесят восемь. Все тихо. Я подобрал с земли камень и со всего размаху швырнул его в окно. Завиз­жала сигнализация, автоматически включился уличный фо­нарь. Я отошел в тень. Номер два есть!

Последним был громадный особняк на Эль-Браво, за пере­крестком с Уорт-авеню. Время — двадцать ноль пять. В график я укладывался.

За тяжелыми коваными воротами протянулась аллея из сам­шита. Я прикинул, что в таком домике наверняка море прислу­ги. Машину я оставил в квартале от особняка и пошел пешком. Раздвинув живую изгородь, я осмотрелся. Стеклянные двери были двойные. Такие камнем не разобьешь.

Обойдя дом, я подошел к обычной двери, которая, по-видимому, вела на кухню, и заглянул внутрь. Свет не горел.

Обернув кулак тряпкой, я пробил стекло. Тишина….

Я просунул руку, повернул ручку изнутри и вошел.

Это было что-то типа кладовки, за ней располагалась столо­вая с высоченными потолками и гобеленами по стенам.

Я точно знал, что дом поставлен на сигнализацию. Видимо, хозяева или слуги забыли ее включить. Я решил попробовать найти между оконными рамами контакты. Двадцать десять. Мои напарники должны с минуты на минуту приступить к сво­ему заданию. И мне нужно было успеть выполнить свое.

Вдруг я услышал шаги и застыл на месте. К кухне шла чер­нокожая женщина в белом халате. Должно быть, горничная. Она подняла голову и увидела меня. Было ясно, что напугана она не меньше моего.

Она не кричала, просто стояла, выпучив глаза. Мое лицо бы­ло прикрыто козырьком бейсболки.

— Извините, мадам, — пробормотал я и выскочил вон.

По моим расчетам через пару секунд она должна была прий­ти в себя и позвонить в полицию.

Я кинулся к «бонневилю». Было двадцать пятнадцать. Поли­цейские, наверное, уже колесили туда-сюда, пытаясь понять, что происходит.

***

Что-то было не так. Микки почувствовал это, как только они вошли в ворота.

Огромный особняк, в стиле итальянского палаццо. Остро­верхие венецианские окна, каменные балконы. Подъездная ал­лея метров в сто. Одеты они были в ворованную полицейскую форму. Так что их ни в чем не должны заподозрить.

И все же его не покидало дурное предчувствие.

Он посмотрел на Бобби и Барни. Они тоже нервничали. Ни­когда еще такого крупного дела они не проворачивали.

«Каса дель океано». Дом у океана.

Об этом месте Микки знал все. Знал расположение комнат, знал, где установлена сигнализация. Ему было известно, как попасть в дом, где искать картины.

Так почему же так неспокойно на душе?

Часы Микки показывали двадцать пятнадцать. Ди уже по­звонила. Нед со своим заданием справился. Перед входом он бросил последний взгляд на Бобби и Барни. Те были готовы.

Микки позвонил в дверь, через пару минут им открыла эко­номка-мексиканка. Микки знал, что в доме больше никого нет. Он объяснил, что сработала сигнализация и их послали проверить, в чем дело. В следующее мгновение Бобби стукнул ее по голове фонарем и оттащил в чулан.

Первым делом нужно было отключить внутреннюю сигнали­зацию. Микки достал из кармана листок бумаги.

На панели он набрал цифры 10-02-85.

Загорелся зеленый огонек. Система отключилась. Микки вздохнул с облегчением. И подмигнул Бобби и Барни.

— Ну, парни, весь дом в нашем распоряжении.

Перед ними был вход в гостиную со сводчатым потолком. Старинная мебель, на стенах — картины. Над камином висел венецианский пейзаж. Каналетто, но ему велели его не трогать.

Он знал, куда идти. Сезанн — натюрморт с яблоками и гру­шами — висел в столовой. На правой стене.

Он взглянул туда и похолодел.