Газета День Литературы # 117 (2006 5)

ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ РОЗАНОВ, на мой взгляд, первый оригинальный русский философ мирового масштаба. Про что Розанов — да про всё. Про всё русское; безбрежен, как сама Россия. От Христа до иудеев, от русской литературы до понимании природы государства. Как и всё самобытно русское — Василий Розанов состоит из крайностей и максимализма, в любую сторону, в любом направлении. Он и крайний революционер, и бунтарь — за что мог бы и попасть на каторгу; он и крайний охранитель, и государственник, консерватор и империалист, доведший концепции Константина Леонтьева до полной апологетики русской державности. Он самый нетрадиционный традиционалист. Самый крупный русский философ, державник и националист, при этом он был изгоем в любом политкорректном обществе, что, увы, типично для России. Как злобно писали: "нет авторитетов, которым бы он не перекусил горла". А он всего лишь был "бес-хитростный русачок".

Он первым на Руси стал проповедовать чуть ли не свободу пола, свободу любви, добиваясь легализации незаконнорожденных детей, и стал провозвестником сексуальной революции, и он же первым во всем объеме поднял так называемый еврейский вопрос, за что был отлучен от "приличного общества". Он первым на Руси создал жанр прозаических миниатюр, которыми потом увлеклись и Солоухин, и Бондарев, и Астафьев. Помню, еще в советское время, будучи в составе писательской делегации в Париже, я купил в лавке ИМКА-пресс у Никиты Струве "Уединенное" Розанова, эту первую книгу русской эссеистики. Заодно с бунинскими "Окаянными днями" и шмелевским "Солнцем мертвых". Увы, на таможне у меня всё отобрали, и выдали справку, что данные книги будут уничтожены. Справку храню и доныне.

Вот также хотели уничтожить Розанова и русские либералы, и большевики, и еврейские ортодоксы, и суровые церковники. Он был табуирован всеми и для всех. На самом деле он не был ни революционером, ни консерватором, он был нашим национальным русским голосом Бога, и рассматривал все свои сочинения — независимо от отношений с Церковью, — навеянными его осознанием Бога. "Что бы ни говорил и ни писал, …я говорил и думал, собственно, о Боге", и, уже отталкиваясь от лика Иисуса Христа, он сопереживал всей русской истории, всей русской литературе, всей русской политике. И непримиримая государственность его — была христианской государственностью. Впрочем, основываясь на его концепции русской империи, сталинисты, скрытые его последователи, построили свою великую Державу. Пожалуй, это и было наиболее грандиозным творением Василия Розанова; в эту сталинскую концепцию государства логично легла и розановская теория семьи и брака, вот почему в советское тоталитарное время нашим женщинам была предоставлена и свобода абортов, в те времена (да и доныне в Польше или США) немыслимая для христианского лицемерного Запада, и свобода браков и разводов, чего до сих пор добиваются западные либералы от своих правительств.

Его лучшие книги, на мой взгляд, "Уединенное", "Опавшие листья", "Апокалипсис нашего времени".

Он оказал огромнейшее влияние, пусть и не афишируемое, на всех крупных русских мыслителей и писателей конца ХХ века. От Андрея Синявского до Александра Зиновьева, от Осипа Мандельштама до Михаила Пришвина, от Александра Проханова до Дмитрия Галковского. Несомненно, его ученик Эдуард Лимонов, такой же нетрадиционный традиционалист, такой же опальный государственник. Его лозунг: "Россия — всё, остальное — ничто" — чисто розановский лозунг. На кого-то Розанов повлиял формой, стилем, оригинальностью мышления, на кого-то национальными русскими корнями его: подходом к теме Христа, теорией государства. Пожалуй, единственного из русских философов и мыслителей его живо читали и читают не для галочки, а для наслаждения от пиршества ума, от истинной свободы мысли.

Редактор

Григорий Салтуп, русский писатель НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКАЯ ПРОВОКАЦИЯ

МЕНЯ НЕПРИЯТНО ПОРАЗИЛА КНИГА доктора исторических наук С.И. Кочкуркиной "Народы Карелии" (Петрозаводск, 2005 г.). В анонсе книги заявлено, что она: "Первая научно-популярная книга об истории и культуре карел, вепсов, саамов и русских от первоначального заселения в эпоху каменного века до XVII в.".

Посмотрим, как автор постранично решает эту задачу и кому посвящает страницы своего "исследования:

летописной "води", никогда на территории современной Карелии не жившей, — 9 страниц;

летописной "ижоре", ингерманландцам, никогда в Карелии не жившим, — 6 страниц;

карелам, составляющим 10% от нынешнего населения (коренной народ), — 66;

вепсам — 0,8% от нынешнего населения (коренной народ) — 30;

саамам, статистикой не отмеченным, — 9;

русским — 73,6% от нынешнего населения, живущим в Карелии с Х века, — 4 страницы.

Итак, из 210 страниц текста "славяно-русскому населению" Карелии отведено чуть более 4 страниц. Государствообразующей нации, русскому народу, который сейчас составляет 73,6% от общей численности населения республики, а вместе с другими славянами — украинцами и белорусами — 87%, отведено автором меньше 2% от текста книги. На карте, где автор книги показывает расселения народов Карелии в средние века, для русского этноса не нашлось места! Нет и не было русских в средние века в Карелии по мнению Кочкуркиной! Объективно? И главным результатом многовековой деятельности русских на территории Обонежья (Карелии) по мнению доктора исторических наук является "активная ассимиляция карел, в результате которой карелы сохранили язык только на бытовом уровне, но остались без своей письменности, компактной зоны проживания и, в конечном счете, своего государства".

То, что на "бытовом уровне" называется "ЗАЛЕЧИЛИ ДОКТОРА" — русский народ…

Угро-финские и славянские племена в равной степени и на равных правах участвовали в становлении древнерусской государственности и великорусского этноса. Вспомним одно из первых совместных упоминаний финно-угорским племен и славян от 859 года: "И воссташа словенъ, и кривичи, и меря, и чюдь на варяги, и изгнаша их за море, и начаша владъти сами в себъ, и городы ставити".

За всю более чем 1200-летнюю историю соседства русского этноса и угро-финских народов не было зафиксировано длительных войн на межплеменной, межэтнической почве, на уровне общения народов. Тем более не было понятия "оккупации" — насильственного захвата территории и населения одного народа вооруженными силами другого государства. Воевать, конечно, — воевали. Кто в раннем средневековье не воевал? И русские княжества между собой воевали. В Никоновской летописи за 1225 год читаем: "Новогородци воеваша чюдь, и в мале дружинъ возвратишася вспять, избиение бо бъша отъ чюди".

Но не было таких фактов в нашем общем прошлом (которые встречались в исторических взаимоотношениях других этносов), чтоб, например, славяне насаждали бы в карельских и вепских деревнях кабаки и корчмы для спаивания местного иноязычного населения. Или, — чтобы русские насильственно захватывали иноплеменников для обращения в рабство, для получения выкупа и эксплуатации. Или, — чтоб представители славянского этноса получали бы от своего правительства денежные премии за сданные скальпы "туземцев": карел и вепсов.

Перед центральной российской властью русские, карелы и вепсы Северо-запада России до первой трети ХХ века были равны. Все одинаково считались черносошными крестьянами и платили одинаковые подушные подати. Славянские племена древлян, полян, радмичей, дреговичей, северян и ильменских словен на севере Восточной Европы появились свыше 1200 лет назад (см. М. Гимбутас. "Славяне", М. 2003 г. С. 118 — 119 и сл.). И вообще, нельзя забывать, что великорусский этнос сложился к XVI веку из славянских, финских, балтийских и татарских племен и народов в течение долгой и мирной ассимиляции и колонизации славянами северо-востока Европы.

Русские — это пассионарные славяне, обладавшие в X-XVI веках мощным ассимилязационным потенциалом принимать в себя и растворять в себе другие, соседние народы и культуры. По одной из современных версий происхождения этнонимов "Русь", "русские" первоначально означало не конкретный народ славянского происхождения по крови, со своим языком, обычаями и культурой, а "социононим" — компактную группу людей, представителей разных племен и языковых групп, объединенных в некое профессиональное военное (боевое) сообщество для выполнения общих задач. "Князь Игорь со всею росью своей" — "рось" здесь дружина воинов из наиболее активных представителей славян, норвежцев, карел, датчан, мордвы, хазар. По национально признаку карел не выделяли и не унижали.

Славяне никогда не уничтожали своих соседей физически — мордву, меря, весь, карел, финнов, ижору, водь, эстов, литву, жмудь и латов. В отличие от европейски образованных немцев, которые поголовно уничтожили литовское племя пруссов. Или, — "цивилизованных" англосаксов, — которые в XVII-ХIХ веках почти полностью истребили многочисленные индейские племена на территории северной Америки, загнав остатки в резервации для развлечения туристов.

В землях княжества Владимирского, Ростово-Суздальского княжества, Московского княжества, княжества Тверского, Пскова и Великого Новгорода шел процесс взаимопроникновения и обогащения культур. Славяне (русские) появились в Поморье и Обонежье в начале I тысячелетия н. э. Так неужели 1000 лет культурной деятельности славян на этих землях мало, чтобы считаться "коренным народом"? Несправедливо и обидно.

Тем более, когда исторически необоснованная несправедливость в наше время подкрепляется материальными ресурсами. Разве справедливо, когда одни этносы ставятся в привилегированное положение, по отношению к другим народам Российской Федерации? Разве все мы, как граждане одного государства, не равны по Конституции? Или "НЕКОТОРЫЕ БОЛЕЕ РАВНЫ, ЧЕМ ОСТАЛЬНЫЕ"?

…Только коммунисты стали активно разделять народы по национальностям, сначала, для реализации целей Мировой Революции, потом репрессируя некоторые нации, у нас, в частности, — опасаясь массовых переходов ингерманландцев и карел на сторону противника в ходе II Мировой войны. До коммунистов разделение шло по исповеданию, причем разделение не "репрессивное", а "прогрессивное", — то есть, если представитель другого, отличного от православия исповедания крестился по православному обряду, то ему предоставлялись определенные льготы.

…Книга Кочкуркиной, построенная на необъективной, ненаучной, русофобской идеологии автора, издана не какой-нибудь фашиствующей группой финских реваншистов и националистов, до сих пор мечтающих о "Великой Суоми" до Уральских Гор, не за деньги янки Сороса, патологического ненавистника русского народа, а за счет государственной программы "Культура России"! Почему московские чиновники финансируют издание книг, вызывающих у нормальных читателей чувства национальной розни, унижающие национальное достоинство русского народа, и сеющие вражду между народами-соседями?

Тогда надо переименовать всю программу и назвать её соответственно: "Поддержка националистической русофобии".

ХРОНИКА ПИСАТЕЛЬСКОЙ ЖИЗНИ

"ЧЕСТЬ, ДОСТОИНСТВО И СЛАВА"

В Камерном зале Культурного Центра Вооружённых сил РФ прошёл организованный совместно с СП России литературно-музыкальный вечер "Честь, Достоинство и Слава", посвящённый Дню Победы. Эти встречи ветеранов-фронтовиков с поэтами, прозаиками, композиторами, певцами, в чьём творчестве военная, патриотическая тема является не данью моде, не "галочкой", а естественным продолжением исполнения своего гражданского долга, стали уже традиционными.

А выступали перед ветеранами люди поистине легендарные — знаменитый генерал-афганец Виктор Куценко, полковники-писатели, знающие о войне не понаслышке, Николай Иванов, Валерий Латынин, Виктор Верстаков, композитор и историк отечественной песни Юрий Бирюков, писатель Владимир Козлов, певец и актёр, член СП России, заслуженный артист РФ Леонид Шумский.

Открыв вечер тёплыми поздравления в адрес ветеранов ВОВ, статс-секретарь СП России, известный литературный критик Лариса Баранова-Гонченко выразила своё острое неприятие существующей политики государства в области культуры, брошенной на произвол судьбы, перефразируя в завершение выступления известную аксиому, что государство, не желающее кормить свою культуру, будет кормить чужую…

Выступившие писатели-воины поделились с собравшимися своими тревожными мыслями о состоянии отечественных Вооруженных сил, воспоминаниями о собственном обретённом боевом опыте, воплотившемся в сюжеты их литературных произведений. В частности, Николай Иванов, который долгие месяцы провёл в чеченском плену и написал об этом правдивую повесть, рассказал о недавнем звонке, когда, подняв трубку, он по характерному акценту узнал своего мучителя, который сказал: "Полковник, ты всё честно написал, прости…".

На вечере была развёрнута выставка книг выступающих: Виктора Верстакова — "Прощай, Афганистан", "Прости за разлуку"; Николая Иванова — "Чёрные береты", "Опасен при задержании", "Спецназ, который не вернётся"; Виктора Куценко — "Военный романс"; Валерия Латынина — "Стихи трёх десятилетий"; Юрия Бирюкова — "Белыми скалами линия фронта легла…", "Здесь насмерть стояли"; Владимира Козлова — "И клятву верности держали…"; Леонида Шумского — "Прощальный марш".

"АПРЕЛЬСКИМ УТРОМ ВЗДРОГНУЛА СТРАНА…"

Эти строки — из стихотворенья поэта Валентина Орлова, знающего о Чернобыльской трагедии не понаслышке…

Двадцать лет отделяют нас от Чернобыльской катастрофы, ядерный смерч которой обрушился на планету в солнечный предмайский день — 26 апреля 1986 года. Техногенные катастрофы такого масштаба ещё не бросали вызов человечеству. Не место сейчас говорить о причинах и целесообразности принятых решений. Много тайн ещё сокрыто в секретных архивах. Но ясно одно — в который раз в прорыв были брошены лучшие сыны Отечества, её учёные, её военные, подразделения специального назначения. Одним из таких подразделений, задачей которого было — провести объективную оценку ситуации в зоне взрыва и довести информацию до Правительственной комиссии во главе с зампредом Совмина Юрием Маслюковым, руководил Валентин Орлов. Не раз "ходил" он к развалу — в самый центр очага… За боевую работу в экстремальных условиях был награждён орденом "Мужества".

С поэтом, членом СП России, человеком необыкновенной судьбы Валентином Орловым, родившемся в селе Кадышево Карсунского района Ульяновской области, прошедшем путь от рабочего до I секретаря РК КПСС, а затем, будучи призванным в органы госбезопасности, прошедшем огонь, воду и медные трубы и дослужившемся до должности начальника Управления, читатели хорошо знакомы из ряда публикаций в газете "Российский писатель", журналах "Наш современник", "Молодая гвардия", в изданиях силовых структур. Он автор двух поэтических сборников.

А недавно, в СП России состоялся творческий вечер В.Орлова, приуроченный к выходу в свет его новой поэтической книги "Островок неповторимый" (издательство "Вече", серия "Русские поэты XXI века", автор предисловия А.Парпара, редактор А.Дорин), наиболее полнокровно воссоздающей яркий и самобытный художественный мир поэта, книги, наполненной органической связью с родной ульяновской землёй, обращённой к вечным темам — служения своему Отечеству, любви к родному краю, русской природе, русской женщине; книги, к тому же прекрасно оформленной замечательным художником — земляком-ульяновцем Николаем Пластовым, внуком знаменитого живописца, народного художника СССР Аркадия Пластова (в качестве иллюстраций в книге использованы картины Пластовых, сюжетный изобразительный ряд которых удивительно созвучен поэтическому слову).

В представление приняли участие Председатель СП России Валерий Ганичев, художник Николай Пластов; поэты: первый секретарь СП Геннадий Иванов, Николай Переяслов, Юрий Лопусов, Алексей Шорохов, Александр Суворов; писатели: Ямиль Мустафин, Николай Дорошенко, Николай Сергованцев; главный редактор издательства "Вече", поэт Сергей Дмитриев; композитор Николай Кохов, чьи песни на стихи В.Орлова прозвучали на вечере, а также коллеги Валентина Орлова по Комитету государственной безопасности, председатель правления Ульяновского землячества в Москве Геннадий Савинов, член Совета Федерации от Ульяновской области Валерий Сычёв и др.

Ведущие — поэты Анатолий Парпара и Александр Дорин.

"Не так уж давно, с точки зрения общественного признания, Валентин Сергеевич пришёл в мир русской поэзии, — сказал, открывая вечер, Валерий Ганичев, — хотя, конечно же, в корнях его поэзии, в его поэтическом слоге чувствуется, что он, наверное, и родился поэтом, с первых своих шагов как-то ощущал поэтическое пространство своей родины. А пространство это замечательное. Мне вот только, как говорится, на склоне лет удалось попасть на Симбирщину, и я был поражён — особенной, нигде не встречающейся красотой этого уголка русской земли. Потому и писатель здесь рождается особенный. Именно здесь, а не где-то, появились Гончаров, Языков… Все знают гениального Пластова, великого в своей простоте и чеканности. Для меня незабываемы сердечные встречи в его родной Прислонихе… А какая там замечательная Пластовская детская художественная школа… Именно здесь я услышал легенду, а потом осознал, что это не легенда, а подлинная история, когда на Тегеранскую конференцию Молотов, наверное, по указанию Сталина, привёз знаменитую картину Аркадия Пластова "Немец пролетел" (позднее заменили на "фашист"). Золотая русская осень, край поля… колхозное стадо, убитый мальчишечка-пастушок лежит, воет собака… Вроде бы мирный пейзаж, и только растворяющаяся в нависшем светло-сером небе, улетающая за пределы картины тень самолёта. Говорят, Рузвельт и Черчиль были настолько поражены этой картиной, что это повлияло на их решение об открытии второго фронта…

Немало талантливейших художников родила эта симбирская земля, художников, изображающих жизнь по-настоящему, глубинно, проникновенно, по народному…

И когда появились первые публикации Валентина Орлова в нашей писательской печати, журналах, газете "Российский писатель", все с удовлетворением увидели, что с нами рядом прекрасный поэт, впечатлительный, тонко чувствующий удивительную красоту своей земли и поэтически её представляющий…