Человек с железным оленем

Александр Александрович Харитановский

Человек с железным оленем

Уважаемые читатели!

Перед Вами книга об уникальном человеке, Глебе Леонтьевиче Травине.

Г. Л. Травин

1975

В 1928–1931 годах молодой житель Камчатки, электрик, спортсмен, командир запаса Г. Л. Травин совершил необычайное путешествие. Он проехал на велосипеде вдоль границ Советского Союза, включая и арктическое побережье страны. Путешествие по Арктике на столь необычном для нее виде транспорта потребовало огромного мужества, выдержки, силы воли и целеустремленности. Пройдя вместе с путешественником этот удивительный маршрут протяженностью 85 000 километров, вы познакомитесь с жизнью и обычаями народов Советского Союза, с картинами природы тех мест, где пролегал путь Г. Л. Травина, с изменениями, которые происходили в экономике и культуре страны.

Написал эту повесть в 1957–1959 годах Александр Александрович Харитановский.

А. А. Харитановский приехал на Камчатку в июле 1956 года и проработал на полуострове в качестве собкора ТАСС девять лет.

А. А. Харитановский

О своей книге в автобиографии он пишет так: "Сначала ее напечатали в самом сокращенном виде в «Камчатской правде» в 1958 г., затем еще в двух камчатских газетах, в 1959 г. — в журнале «Молодая гвардия», а в 1960 г, — уже книгой в Петропавловске-Камчатском. По ней и еще двум книгам был в июне 1963 г. принят в члены Союза писателей СССР. Так я велением судьбы стал первым на Камчатке «официальным» писателем, как ранее оказался первым от Москвы центральным собкором на полуострове, т. е. не командированным на время, а постоянным. До этого жизнь Камчатки освещало Хабаровское отделение ТАСС".

Вспоминая те годы, писатель  Е. В Гропянов  пишет: "…как жадно была прочитана книга Александра Харитановского «Человек с железным оленем» о Глебе Травине, который в 1930-е годы на велосипеде объехал всю границу СССР по югу и северу".

Книга была издана только встававшим в то время на ноги издательством газеты "Камчатская правда", тираж ее 20 000 экз.

Вот уже почти полвека книга о Глебе Травина стоит у меня на книжной полке и время от времени перечитывается. Потрепанная, сшитая железными скобками "втачку", она занимает почетное место среди краеведческой литературы о Камчатке.

В книге много фотографий и рисунков. Иллюстрации выполнены художником  Ю. А. Аниловым .

Существует еще одно издание этой книги. В 1965 году Главной редакцией географической литературы издательства "Мысль" в серии "Путешествия. Приключения. Фантастика" была выпущена совершенно отличная от камчатского издания повесть под тем же названием. Сравнивая эти два варианта, заметно, что написанная и изданная первой книга насыщена любовью к Камчатке, второй же вариант расширен за счет более подробного описания мест и событий во время путешествия Г. Л. Травина по СССР.

Прочтите эту жизнеутверждающую повесть, и Вы, несомненно, получите заряд бодрости и оптимизма, восхищаясь подвигами нашего земляка Глеба Травина.

ОТ АВТОРА

На мысе Дежнева, в часе ходьбы от селения Уэлен, возвышается огромный пирамидальный камень. Он виден как с севера — с Чукотского моря, так и с востока — из пролива Беринга. На его вершине укреплен шрапнельный снаряд с высеченной керном надписью:

СССР.

Турист-путешественник на велосипеде

ГЛЕБ ТРАВИН

12. VII. 1931.

Велосипед и Заполярье!… Изящный лаковый параллелограмм дутых трубочек, тонкие никелированные струны спиц — и ни одного километра дорог?!… Кто он, этот Глеб Травин, выбравший столь странный способ передвижения по Крайнему Северу? Да было ли такое на самом деле?

— Было, — отвечает выдающийся советский летчик, пионер полярных полетов Борис Григорьевич Чухновский. — Могу подтвердить, что спортсмен Травин заезжал на Диксон.

– Было, — столь же решительно утверждает старейший гидрограф, руководитель морской Карской экспедиции 30-х годов, доктор географических наук Николай Иванович Евгенов. — С Травиным мы встретились в Югорском шаре — в бухте Варнека.

– Было, — говорит командующий полярной авиацией Герой Советского Союза Марк Иванович Шевелев, — Товарищи, рассказывавшие мне о Травине, видели его в устье Енисея.

– Да, я сама вместе с другими комсомольцами Уэлена ставила памятный знак на мысе Дежнева в честь полярного перехода Травина, — сообщила учительница Анастасия Семеновна Абрамова. Та самая Ася Абрамова, о которой с большой теплотой и уважением упоминает известный советский геолог, член-корреспондент Академии наук СССР Сергей Владимирович Обручев в книге "По горам и тундрам Чукотки"*.

[* Вот что пишет С. В. Обручев, который в тридцатые годы обследовал Чукотку и однажды встретился с учительницами Абрамовой и Волокитиной:

"У каждой из них было очень мало учеников - два, три, редко - до шести. Обстановка кочевки также мало способствует учению: чуть напьются чаю, полог убирается, и можно учиться лишь на морозе, где-нибудь у стада, или в дыму костра в яранге. А вечером, когда расставят полог, опять пьют чай, едят и ложатся спать. По-видимому, главной причиной отрицательного отношения чукчей были шаманы - они считали ученье опасным. Хозяин яранги, в которой жила Абрамова, вскоре вызвал шамана, виновато сообщил ему, что вот у него два несчастья: во-первых, его выбрали в нацсовет, а во-вторых, пришлось приютить русскую. И духи уже гневаются: волки задрали двух оленей. Но он обещает, что в нацсовете он будет делать только то, что соответствует чукотским обычаям, а что касается русской, то она безобидная и почти что чукчанка, и если что сейчас еще делает не так, то потом научится…

...Обе учительницы сжились с оленеводами, принимали участие в работах чукотских женщин и заслужили полное одобрение чукчей, так что к Волокитиной даже дважды сватались чукчи, считая ее вполне пригодной для ведения чукотского хозяйства.

Нельзя не восхищаться самоотверженной работой этих первых пионеров советской культуры, которым в таких тяжелых условиях пришлось вести преподавание и бороться с влиянием шаманов". ("По горам и тундрам Чукотки". С. В. Обручев, изд. Географиздат, 1957 г. стр. 34-35). ]

***

Самолет летел над центральной Камчаткой. Под крылом проплывали горные цепи. Величественные острые, как иглы, пики сменялись оранжевыми конусами умерших вулканов. В долинах-ядовито-зеленые пятна тундры, на взгорьях — дремучий лес. Ни дорог, ни тропинок….

– В этом краю только и остается что летать, — заметил я вслух.

– Думаете?… У нас, на Партизанской, проживает чудак этакий — Травин. Он пытался тут на велосипеде путешествовать, — усмехнулся мой сосед, старый петропавловский житель.

Краем уха пойманная фраза запомнилась. Захотелось увидеть этого человека, поговорить с ним. Как и многие из пишущих, я очень ценю встречи с так называемыми чудаками, с теми, кого нередко молва характеризует как людей странных, непрактичных лишь потому, что они берутся, казалось бы, за невозможное. В таких, к примеру, чудаках долго ходил Поликарп Михайлович Агеенко, тоже петропавловский житель, — пенсионер, "свихнувшийся" на камчатском фруктовом саде. Он все свои сбережения вложил в выписку бесчисленного множества саженцев, которые испытывал годами.

"Крайний Север - и фруктовый сад? - Чудачество", - говорили соседи. А вот минувшей осенью Поликарп Михайлович угостил меня с одного деревца настоящим яблоком, а с другого - горстью вишен. Вызрели-таки фрукты на камчатской земле!..

Да кого обыватели всех времен и народов не называли чудаками, фантазерами! И все лишь оттого, что мерили возможности человека на свой аршин...

Пришлось основательно покружить, поднимаясь по крутым переулкам на последнюю из улиц, венчавших Петровскую сопку, где, сказали мне, живут Травины.

"Ленивому, даже просто толстому, гипертонику от многолетнего сидения за канцелярским столом тут не ужиться. Надо определенно иметь крепкие ноги, - бормотал я, вытирая обильно струящийся пот. - Верно, энергичный старик...". Портрет человека вырисовывается задолго до встречи. Одно представляешь сам, другое - достоверное - усиливаешь. Свыкнешься - и трудно разочаровываться... Разочароваться, впрочем, не пришлось.

– Да, я Травин.

Чисто выбритое, с крупными чертами загорелое лицо. Среднего роста, но, судя по широкой груди, очень сильный человек, выжидательно смотрел на меня.

То, что это именно тот Травин, о котором шла речь в самолете, было уже ясно: в глубине комнаты, на стене, я успел заметить большой фотографический портрет — голову с гривой густых волос, перехваченных не то лентой, не то блестящим обручем. Фотография вмонтирована в кусок карты Северного Ледовитого океана. К рамке прибита костяная пластинка с той же надписью, что приведена вначале: "турист-путешественник…" и т. д.

И вот, после приветствия и предварительного объяснения, мы сидим за столом. На скатерти документы, старые пленки фотоаппарата "Кодак", Почетные грамоты. Все это Глеб Леонтьевич сносил из разных мест. Рылся в шкафах, в сундуке. Видимо, о "реликвиях" личной славы в доме вспоминали не часто.

– На чердаке остатки, точнее останки, велосипеда, — с улыбкой заметил он. — Можете посмотреть.

Больше всего меня заинтересовал паспорт-регистратор туриста, пухлая книжка в черном кожаном переплете. В паспорте гербовыми печатями государственных учреждений, главным образом исполкомов Советов, подтверждалось прибытие велосипедиста в каждый населенный пункт на огромнейшей трассе, от Камчатки до… Камчатки. Сначала по южным границам страны, затем по западным и, наконец, по береговой полосе Северного Ледовитого океана.

"Г. Л. Травин с 10.Х. 1928 по 24.Х.1931 г. совершил переход на велосипеде вокруг СССР в 85.000 километров, включая Великий Северный путь до мыса Дежнева, где и установлен знак в ознаменование данного перехода.

Областной комитет по делам физкультуры и спорта.".

Так сообщает итоговая запись в паспорте.

Я решил заняться изучением необычайного похода.

Г. Л. ТРАВИН (1928 год)

Часть I. ПСКОВ — КАМЧАТКА

ГЛАВА 1. ПРЯМО ПО КУРСУ — КАМЧАТКА

ПАССАЖИРЫ парохода "Астрахань", шедшего в последнюю неделю ноября 1927 года из Владивостока на Камчатку, удивлялись шумной компании, поселившейся в крайней кормовой каюте. Оттуда неслись то песни, сменявшиеся громкими спорами, то дробь каблуков. Компания была непьющая. Когда один из любителей спиртного сунулся туда, то на глазах пассажиров из двери вылетели по очереди — "сначала гость, затем его фуражка и, в заключение, жестяная банка японского спирта, которой тот тайком запасся во время стоянки в Хакодате.

Прошли деньки тяжелые, прошли года,

Но не забыть их восковцам уж никогда.

Как на границах СССР белогвардеец и эсер

Узнали удаль красного бойца.

Да эх!..

Через широко распахнутую дверь в каюте можно было увидеть группу молодых военнослужащих, в центре которой, стоя, дирижировал плотный командир, сероглазый, с красивыми правильными чертами лица. Статный, в отлично подогнанной форме, с красными кубиками в петлицах гимнастерки, он, в такт мелодии, рубил рукой воздух и вел хор несильным, но верным баритоном.

Вперед же, восковцы, вперед, вперед!

За наш Октябрь, за наш народ!..

– Предлагается перерыв для принятия пищи, — тоном опытного председателя объявил невысокий подвижный блондин — Кто "за", поднимите… ложки. Единогласно.

Другой, коренастый, широколицый, тряхнув курчавой шевелюрой, вытянул губы дудочкой и пропел бодрый сигнал, который в любых воинских частях означает одно: "Бери ложку, бери бак…"

– Значит, приступим, — пробасил третий, повертываясь медленно, словно по частям, к столу: сначала сунул длинные ноги, потом крутнул стриженную под бобрик лобастую голову и, наконец, не поднимаясь, вместе со стулом, двинул и туловище.

Но приступить удалось не сразу.

– Разрешите, товарищи пассажиры? — В дверях каюты встал пожилой моряк. — Вахтенный помощник капитана, — отрекомендовался он.

– Заходите, пожалуйста, — "председательствующий" гостеприимным жестом указал на свободное кресло.

– Подзакусите с нами.

– Только, уж извините, спиртного не держим, — с грубоватой прямотой заметил сероглазый командир, руководивший хором.

– Вот, я как раз по поводу спиртного, — сухо заметил моряк. — Мне сообщили, что вы злоупотребляете выпивкой…

– Мы!?..

– И мешаете соседям отдыхать. А когда один из них указал вам на это, вы его ударили и вытолкнули из каюты…

– Теперь понятно, откуда ветер дует, — догадался "председатель".