Вне закона

Дортмундер и Келп, отдохнув в мотеле, поехали в Сикамор и пообедали в итальянском ресторане около регулируемого перекрестка, к которому с двух сторон подступал лес, высаженный вокруг типографии. Обед оказался очень даже неплохим. После обеда они прошлись пешком и убедились, что лес достаточно густой, света не пропускает. Автомобили мимо проезжали, но не в большом количестве, а ближе к вечеру выяснилось, что другой ресторан, «Сикамор-хаус», где они съели ленч, о котором не хотелось и вспоминать, служит местом встречи местных забулдыг, где друг друга приветствовали вопросом: «Хочешь подраться?» Но, похоже, вопросом все и заканчивалось: кулаками никто не махал, потому что никаких патрульных машин они не заметили ни возле «Сикамор-хаус», ни где-то еще. Возможно, полиция наведывалась сюда только по уик-эндам.

Когда Джанет мыла волосы, а проделывала она это трижды в неделю, в ванной она застревала на целую вечность. Ванная в доме была только одна, поэтому Роджер всякий раз выговаривал жене за то, что она проводит там слишком много времени, вынуждая его выходить из дома, чтобы справить малую нужду на лужайке, но при этом не упускал возможности заглянуть в ее сумочку. Не сомневался, что рано или поздно супруга утратит бдительность и он найдет что-нибудь компрометирующее.

И в эту ночь, спасибо богам, нашел! Рука, в которой он держал два авиабилета, дрожала. Но при этом у него защемило сердце. Ведь если говорить начистоту, ему не хотелось получить доказательства ее предательства. Но они нашлись. Разумеется, Мэри-Энн Капринау — это она. Хотела спрятаться за глупыми именем и фамилией. Но кто такой Эндрю Октавиан Келп?

Кузен Клод и его ближние укладывались спать рано, и обычно Куэрк следовал их примеру — в тюрьме отучают от привычки вставать попозже. В тот вечер, как обычно, все разошлись по комнатам до одиннадцати часов, но Куэрк ложиться не мог, даже если бы и хотел. Впрочем, такого желания у него и не возникало. Он лежал в темноте в «своей» комнате, смотрел в потолок и думал о плане, который разработал с Джанет, а теперь реализовывал, все более убеждаясь, как он хорош. Ну очень хорош! Они анализировали его по всем этапам бог знает сколько раз в поисках проколов и слабых мест, находили их, исправляли. И теперь отполировали план, как речная вода полирует голыш, лежащий на дне.

Джанет всегда ложилась спать раньше Роджера, и к тому времени, когда он добирался до постели, действительно засыпала или притворялась, что спит. В этот вечер, не говоря ни слова, она поднялась и ушла в спальню, где стояли их отдельные кровати, едва начался одиннадцатичасовой выпуск новостей. Он остался на диване, но едва услышал, как закрылась дверь спальни, тихонько поднялся, прошел на кухню, а через нее — в гараж. Ворота открывались приводом с электромотором, но привод сильно шумел и, как только ворота поднимались, на три минуты включался яркий электрический свет, поэтому Роджер просто открыл дверцу автомобиля и при свете лампочки под крышей нашел красно-белый шнур, дернув за который, мог отсоединить привод от ворот. Шнур этот предназначался для того, чтобы хозяин гаража мог открыть его в случае чрезвычайных обстоятельств — к примеру, при отключении электроэнергии. Дернув за шнур, Роджер вручную поднял ворота, сунулся в кабину, поставил ручку переключения скоростей в нейтральное положение и вытолкал автомобиль из гаража. Поскольку от гаража до улицы был небольшой наклон, автомобиль медленно покатился вниз. На тихой улочке в столь поздний час никто не ездил, так что столкновения Роджер мог не опасаться. Он шел рядом с автомобилем, рулил через опущенное боковое стекло и припарковал машину на противоположной стороне улицы, не у дома напротив, а у соседнего с ним. В уличной темноте, под кронами деревьев, один автомобиль практически не отличался от другого. И Джанет, конечно же, не смогла бы понять, что автомобиль Роджера почему-то стоит не в гараже, как положено, а на улице. Роджер вернулся к дому, вошел в гараж и тихонько опустил ворота, решив, что привод можно подсоединить и утром.

Когда красные цифры электрических часов на столике у кровати Куэрка высветили 23:45, он поднялся, быстро и бесшумно оделся, на цыпочках вышел из дома. В этот вечер он оставил «хонду» в квартале от дома кузена. Добрался до автомобиля, положил чемодан на пассажирское сиденье и уехал.

Джанет, лежа на левом боку и осторожно открывая правый глаз, всякий раз видела столик между кроватями и темный силуэт Роджера, укрытого легким покрывалом, на соседней кровати. Дожидаясь полуночи, она не боялась случайно заснуть. Твердо знала, уж в эту-то ночь не позволит сну сморить ее. Но удивлялась, почему время ползет так медленно. Однако, в очередной раз приоткрыв правый глаз, она увидела, что на часах 23:58, и решила, что две минуты погоды не сделают. Очень осторожно, лишь чуть-чуть зашуршав покрывалом, она пододвинулась к самому краю и встала с кровати. Наклонилась, чтобы поднять с пола туфли, а потом на цыпочках вышла из спальни.

Роджер, как только услышал шевеление на кровати Джанет, напрягся будто натянутая тетива лука. Открыть глаза себе не позволил, боялся, вдруг от них отразится свет и Джанет поймет, что он не спит. Продолжал ровно дышать, пока в спальне не воцарилась тишина, и только потом поднял голову. Да, Джанет ушла, оставив дверь открытой, потому что закрывалась дверь, лишь когда она ложилась, а он продолжал смотреть телевизор.

Джанет повернула налево, к кухне, вышла через черный ход, обогнула угол, открыла дверцу машины, села за руль. Пожалела, что приходится заводить двигатель так близко от дома, но от спальни ее отделял и гараж, и сам дом, так что Роджер мог ничего и не услышать. Да и в любом случае возвращаться она не собиралась.

Как только Джанет покинула спальню, Роджер сел, обул мокасины, тихонько пересек дом, держа курс на входную дверь, перебежал улицу, присел на корточки возле своей машины. Услышал, как Джанет завела двигатель, увидел, как включила фары, а потом ее автомобиль выкатился на дорогу и повернул к городу, на что он и надеялся. Потому что в этом случае ему не пришлось разворачиваться. Он подождал, пока жена проедет квартал, прыгнул за руль, повернул ключ зажигания и, не зажигая ни фар, ни подфарников, устремился в погоню.

Часы на приборном щитке показывали 00:20, когда Куэрк заехал на стоянку у «Сикамор-хаус». В центре Сикамора ночная парковка не разрешалась, но около «Сикамор-хаус» на ночь всегда оставалось несколько автомобилей — друзья их владельцев приходили к выводу, что тем за руль садиться не стоит (слишком много выпито), и развозили по домам. Так что «хонда» Куэрка внимания не привлекла. Он вылез из кабины и двинул по абсолютно пустынной улице к регулируемому перекрестку. Там перешел на другую сторону и зашагал по частной дороге к въезду в типографию «Сикамор крик».

Без труда отомкнул замок на воротах, а потом временно закрыл их. Пересек двор, открыл дверь на склад со сломанной охранной сигнализацией, по темной пустынной типографии прошел в административное крыло, где ему потребовалось лишь несколько мгновений, чтобы отключить сигнализацию, работавшую от аккумуляторов. Тем же путем вернулся на улицу.

Джанет полагала, что в столь поздний час ее автомобиль будет на шоссе единственным, но на полпути к Сикамору заметила в зеркале заднего вида фары другого автомобиля. Еще одна ночная сова, подумала она в надежде, что за рулем не пьяный лихач, который попытается ее обогнать. Дороги-то узкие, извилистые. Но, к счастью, второй автомобиль держался на почтительном расстоянии. Она въехала в город, свернула на стоянку у «Сикамор-хаус», сразу узнала «хонду» Куэрка, остановилась рядом.

Роджер держался достаточно далеко, сожалея, что пришлось включить фары, но другого выхода не было, если он не хотел столкнуться с лосем. Их поголовье значительно увеличилось после того, как в этих краях истребили всех хищников — за исключением, разумеется, охотников. Он преследовал идущий впереди автомобиль до самого города, а увидев тормозные огни, поначалу решил, что Джанет останавливается на светофоре. Но нет, она резко свернула налево, на автомобильную стоянку у «Сикамор-хаус». Роджеру оставалось только выругаться. Такого он никак не ожидал. Что делать? Проезжать мимо? Останавливаться? Но Роджер не сомневался: остановись он прямо сейчас, на обочине, обязательно появится какой-нибудь чертов коп, будет долго его воспитывать, потом выпишет квитанцию для уплаты штрафа. А Джанет за это время уедет бог знает куда. В Герреру, вот куда. В Сан-Кристобаль, Геррера.

Он проехал мимо, уставившись на стоянку у «Сикамор-хаус», но она уже погасила фары и подфарники, так что увидеть ничего не удалось. К перекрестку подъехал на красный свет, остановился, хотя других автомобилей не было. На другой стороне улицы находился итальянский ресторан «У Луиджи», и Роджер знал, что там есть маленькая стоянка, окруженная высаженным лесом. Он мог оставить на ней автомобиль и сразу вернуться к «Сикамор-хаус». Когда же этот чертов светофор… Ага! Наконец-то.

Он миновал перекресток и свернул на маленькую пустынную стоянку. Машина уткнулась передним бампером в сосновые ветки. Выключил двигатель. Темноту ночи теперь разгонял только уличный фонарь за его спиной. И в свете этого фонаря в зеркало заднего вида Роджер увидел, как с пола у заднего сиденья поднялся призрак. Совсем как в рассказах-ужастиках! Превратившись от страха в изваяние, он наблюдал, как призрак улыбнулся ему широкой ужастиковой улыбкой и показал большущий ужастиковый пистолет и пару сверкающих ужастиковых наручников.

— Разве карты Таро не предупредили тебя, что в этот вечер из дома лучше не выходить? — спросил призрак.

16

Когда Куэрк вернулся на стоянку у «Сикамор-хаус», «крайслер-сиррус» Джанет уже стоял рядом с его «хондой». Размером побольше, да и покомфортабельнее, пусть и не очень новое авто. Она, должно быть, увидела его в зеркало заднего вида, потому что выскочила из кабины, и в свете лампочки под крышей он увидел широченную улыбку Джанет. Впрочем, синяк под левым глазом тоже. Потом дверца захлопнулась, лампочка погасла, и Джанет оказалась в его объятиях.

Обнимались долго. Он чувствовал, как дрожит ее тело, освобождаясь от долгого напряжения. Но теперь все трудности позади. Он мог больше не отмечаться в полиции — его срок закончился — и стал свободным мужчиной. Она вырвалась из ненавистного дома и стала свободной женщиной. С этой минуты у них начиналась новая жизнь.

Наконец он отпустил ее и прошептал:

— Все идет хорошо. Еще три-четыре часа, и мы отправимся в путь.

— Я знаю, ты это сделаешь, — прошептала она в ответ, потом поводила пальцем перед его носом. — Только смотри, чтобы у них не возникло никаких мыслей.

— Не возникнет.

Он достал свой чемодан из «хонды», перенес в «крайслер», еще раз поцеловал Джанет, сел за руль «хонды», выехал со стоянки, миновал перекресток, не обращая внимания на красный свет, остановился рядом с автозаправкой «Хесс» напротив ресторана «У Луиджи». Тут же Дортмундер выступил из телефонной будки, пересек тротуар, скользнул на переднее сиденье рядом с Куэрком.

Тот огляделся.

— А где Келп?

— Возникла пара проблем, — ответил Дортмундер. — С нами никак не связанных. Он все уладит и догонит нас.

Куэрку это не понравилось. Особенно то, что один из партнеров будет неизвестно где, когда они пойдут на дело.

— В типографии нам без Келпа не обойтись.

— Он подойдет, — пообещал Дортмундер. — Будет нас ждать к тому моменту, когда мы вернемся с грузовиком.

Куэрк никак не мог повлиять на такое развитие событий, разве что отменить операцию. Поэтому он неохотно кивнул.

— Надеюсь, все пройдет гладко.

— А по-другому и быть не может. Поехали.

Объединенная пожарно-спасательная команда округа Дерби занимала кирпичное здание, которое стояло особняком, вдали от городков и поселков. В эту организацию входили семь добровольных пожарных команд и две добровольные команды «скорой помощи». Недостаток добровольцев и политические интриги привели к тому, что использовать какое-либо из существующих строений оказалось невозможно. Кто-то из местных землевладельцев пожертвовал участок территории в географическом центре округа, где и построили это кирпичное здание, которое использовалось лишь для благотворительных обедов, посвященных сбору средств на содержание техники, да в том случае, если у кого-то из добровольцев пожарных начинал пищать пейджер.

Куэрк припарковал «хонду» за зданием, где она никому не могла попасться на глаза, воспользовался дубликатом ключа кузена Клода, чтобы открыть ворота правого гаража. Поднял их, вошел и выехал на грузовике, выкрашенном в красный цвет, как пожарная машина, с высокими металлическими бортами-ящиками, где находилось спасательное оборудование, с крышей, но без заднего борта. В кузове стоял большой дизель-генератор.

Куэрк подождал, пока Дортмундер опустит ворота и заберется в кабину.

— Отличная машина, — прокомментировал он.

— Что нужно, она сделает, — ответил Куэрк.

Он почувствовал облегчение, увидев Келпа, стоявшего под щитом с надписью «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Келп помахал рукой, Дортмундер помахал рукой, и Куэрк покатил к воротам.

— Они не заперты, — сообщил он Дортмундеру, который вылез, чтобы открыть ворота, пропустить грузовик, вместе с Келпом войти на территорию типографии и закрыть их за собой.

Медленно проезжая мимо здания типографии к нужному ему окну, Куэрк наблюдал в зеркало заднего вида, как Дортмундер и Келп под слабеньким светом лунного серпа неспешно идут бок о бок и разговаривают. Должно быть, Келп рассказывал Дортмундеру, как он решил возникшие проблемы.

Куэрк вдруг подумал: а надо ли спросить у Келпа, что это за проблемы? Нет, решил он, не нужно. Дортмундер сказал, что проблемы не имеют отношения к предстоящей работе, так чего совать нос в чужие дела? Главное, что в нужный момент Келп оказался в нужном месте. Лишняя болтовня только мешает.

17

Дортмундер скучал. Обычно, когда речь идет об ограблении, у тебя возникает идея, потом ты составляешь, улучшаешь, совершенствуешь план, наконец, сильно напрягаешься, приникая туда, где лежит что-то, нужное тебе, хватаешь это что-то и удираешь с ним.

Не в этот раз. В этот раз двери открыты, сигнализация отключена и вокруг ни одной души. Поэтому ты просто входишь вальяжной походкой. А потом, тебе не нужно ничего хватать. Да и удирать нет нужды.

Вместо этого ты разматываешь тяжеленный кабель с катушки на грузовике с генератором, передаешь конец в окно, которое уже открыл Куэрк, а потом тащишь в темноте по бетонному полу вокруг громадных машин, а то и через них, к нужной машине и к пульту управления. Через пульт управления включаются несколько ламп, и ты наконец видишь, что делаешь.

Тем временем Куэрк собирает все необходимое для работы. Ему нужны три разные краски, два больших рулона специальной бумаги, которые он привозит на своем погрузчике. Еще требуются особые бумагорезальные ножницы, сверкающие лезвия которых выглядят очень уж грозно. Ножницы он вставляет в соответствующее гнездо на боковой поверхности машины, даже не повредив при этом пальцы. В должный момент ножницы будут опускаться и разрезать отпечатанные листы на отдельные купюры.

Коробки для упаковки сиап уже приготовлены, но еще не сложены, в виде листов картона, и их требуется засунуть в широкую щель в заднем торце машины. Коробки запечатываются металлической лентой, которую надо закрепить на бобины, расположенные в машине, а потом намотать, словно пленку в кинопроекторе. И для этого действительно нужны три человека, потому что одному потребовалось бы гораздо больше времени, даже если бы он и смог в одиночку установить большущий бумажный рулон.

Но и после того, как все готово, три человека просто необходимы. Потому что это машина, которую должны обслуживать трое. Человек номер один (Куэрк) встал за пульт управления, следя за приборами, показывающими, как течет краска, с какой скоростью движется бумага, как наполняются коробки. Номеру два (Келп) досталась самая сложная работа — бегать вокруг машины, выполняя команды Куэрка, регулируя системы подачи, особо следя за тем, как поступает в нее бумага — малейший перекос грозил защемлением и остановкой машины.

А номер три, Дортмундер, был на подхвате. Подносил банки с краской, когда требовалось, а требовалось редко. Оттаскивал тяжелые ящики, которые скатывались по желобу в задней части машины, но поскольку за три часа работы ящиков скатилось только пять, много времени на это не ушло. Еще он ходил смотреть, как работает генератор на грузовике, а работал генератор отлично. Еще заглядывал в нутро машины, смотрел, правильно ли стоит ящик, куда укладывались деньги, а ящик всегда стоял правильно. Также он следил затем, чтобы ножницы ровно разрезали листы, и вот тут ему дважды пришлось кричать Куэрку, чтобы тот временно остановил машину, и регулировать положение ножниц. И еще на него возлагалась обязанность предупредить остальных о появлении посторонних. Но если бы кто-то и появился, они бы уже ничего не могли с этим поделать.

В общем, он попал на вялотекущее ограбление и скучал. Потому что ограбление это более всего напоминало обычную работу.

Начали они в десять минут второго, а в самом начале пятого бумага закончилась и Куэрк начал выключать отдельные агрегаты машины. Наконец пятый ящик соскользнул по желобу, и Дортмундер перетащил его на бетонный пол, к остальным четырем. В каждом ящике, очень тяжелом, лежало по тысяче купюр, каждая достоинством в двадцать миллионов сиап. В пересчете на доллары каждый ящик стоил сто тысяч. Но в Геррере.

Дортмундер выпрямился.

— Дело сделано, — выдохнул он. — Наконец-то.

— Не совсем, — поправил его Куэрк. — Помните, этих денег не существует. Поэтому мы все должны привести в порядок, разложить по местам, словно к машине никто и не подходил.

Да, никакое это не ограбление, просто работа.

18

Нервозность Куэрка, как только он въехал на территорию типографии в грузовике с генератором, перешла в некое подобие паралича. Его органы чувств словно перестали функционировать. Он ничего не ощущал, только проделывал все то, что многократно прокручивал в голове, всю последовательность операций, реализовывал на практике фантазию, которая у него в уме всякий раз распрекрасно заканчивалась для них с Джанет. Потому-то, когда пришло время сделать все наяву, ему казалось, что все уже давно сделано и теперь он лишь вспоминает, как это было.

А работа, между прочим, двигалась даже быстрее, чем в фантазии, плавно, без сучка без задоринки, катилась к завершению. И с этими двумя парнями, которых он пригласил в помощники, не возникало проблем, а ведь это было одно из самых опасных звеньев операции. Он не мог все сделать в одиночку и не мог использовать местных, потому что никто из них не умел держать язык за зубами. Любители, дилетанты. Ему же требовались профессионалы, а он подрастерял связи.

Тем не менее, если он хотел сорвать куш, ему не оставалось ничего другого, как найти подходящих людей и уговорить их составить ему компанию. И ему повезло. Дортмундер и Келп настоящие профессионалы и при этом на удивление доверчивы. Он мог рассчитывать на то, что они все сделают как надо и никому не скажут ни слова. Но он также видел, что они не замечают, как их обводят вокруг пальца.

На уборку ушло еще полчаса. Перед тем как погасить свет и отсоединить кабель, они на погрузчике отвезли ящики с сиапами к грузовику и поставили в кузов по соседству с генератором. Потом отсоединили и смотали кабель и уехали с территории типографии, остановившись только у ворот, чтобы запереть их на замок.

Улицы Сикамора по-прежнему прятались в темноте. По-прежнему ни одного автомобиля не проносилось ни в одном, ни в другом направлении. Дортмундер и Келп ехали в кабине грузовика, рядом с Куэрком, благо места на широком сиденье хватало. Он остановил грузовик у «Семи лиг»:

— Я только открою дверь. — И спрыгнул на мостовую.

Согласно легенде, которую он им рассказал, в Герреру отправлялась группа евангелистов обращать в свою веру тамошних жителей, и Джанет собиралась указать в декларации, что в ящиках — молитвенники и псалтыри. И этой ночью их следует оставить в «Семи лигах», чтобы завтра утром она снабдила их необходимыми бирками и наклейками, после чего ящики забрал бы грузовик, загруженный вещами евангелистов, и отвез в аэропорт Кеннеди.

Как только они вытащили ящики из кузова, перенесли в «Семь лиг» и снова заперли дверь, Куэрк поинтересовался:

— Вас подвезти к вашему автомобилю?

— Не надо, — ответил Келп. — Мы оставили его там, — махнул он рукой на север.

— Да и тебе нужно побыстрее вернуть грузовик в гараж, — добавил Дортмундер.

— Это точно.

Следует ли пожать им руки? Куэрк чувствовал, что да. Они же работали вместе, в одной команде. И он протянул руку Келпу:

— Приятно было с тобой поработать.

Келп ответил солнечной ослепительной улыбкой, пусть и в разгаре ночи. Крепко пожал руку Куэрку.

— Чертовски рад, что наши пути пересеклись.

Рука Дортмундера была более костистой и не столь сильной, как у Келпа.

— Еще увидимся, — сказал ему Куэрк.

— Конечно, — кивнул Дортмундер.

— Вы знаете, как меня найти.

— Будь уверен.

Что ж, прощание прошло дружески.

— Мне лучше поставить грузовик в гараж до рассвета.

— Конечно, — ответили они и помахали ему, когда он залезал в кабину.

Куэрк развернулся на грузовике. Вновь взял, курс на регулируемый перекресток, тогда как Келп и Дортмундер зашагали на север и почти мгновенно словно растворились в темноте — уличные фонари были только в центре города.

Проезжая мимо стоянки у «Сикамор-хаус», Куэрк с огромным трудом подавил желание нажать на клаксон. Но Джанет и так увидела его, а автомобильный гудок глубокой ночью мог привлечь внимание. Как минимум внимание Дортмундера и Келпа.

Поэтому он поехал дальше, и перекресток встретил его зеленым светом. За его спиной Джанет в «крайслере» видела, как грузовик дважды проехал мимо стоянки. То есть теперь она знала, что работа сделана. И ему не терпелось вернуться к ней.

По пути к гаражу Куэрк все время улыбался. В гараж грузовик загнал задом, как он там и стоял. Сел в «хонду» и поехал в Сикамор. Теперь он не просто улыбался, но и напевал себе под нос, даже посвистывал от удовольствия. Справа от него небо начало светлеть — рассвет приближался.

Сикамор. Вновь регулируемый перекресток порадовал его зеленым светом. Миновав его, Куэрк свернул направо, на стоянку у «Сикамор-хаус», поставил «хонду» рядом с «крайслером». Выключил освещение, двигатель, вышел из автомобиля. Повернулся к «крайслеру» в надежде, что Джанет заведет двигатель или выйдет к нему. Не дождавшись, он наклонился к окошку и обнаружил, что кабина пуста.

Как? Почему? Они же договорились встретиться здесь после завершения работы. Что случилось? Где Джанет?

Может, ей срочно понадобилось пойти в туалет? А может, стало нехорошо после долгого, почти четырехчасового, ожидания и она решила посидеть в турбюро? Ее пребывание за рулем «крайслера» служило одной цели — если что-то пойдет не так, у него появится возможность быстро сменить автомобиль и замести следы. А дважды увидев грузовик, Джанет поняла, что ничего непредвиденного не произошло.

Так что она наверняка в «Семи лигах». Куэрк покинул автостоянку и зашагал по улице, на ходу доставая из кармана ключ от офиса Джанет. Подойдя, обнаружил, что внутри не горит свет. Странно.

Отпер дверь, открыл, вошел, закрыл дверь за собой, нашарил рукой выключатель, зажег свет и обмер, не веря своим глазам.

— Сюрприз, — буркнул Дортмундер.

19

Между обедом и работой в типографии Дортмундер и Келп обнаружили много такого, что их не только заинтересовало, но и удивило. Прежде всего им захотелось узнать, какая роль в ночных приключениях отведена Джанет, если отведена. Поэтому они подъехали к дому Туилли около одиннадцати и увидели, что в окнах горит свет. На прошлой неделе они тоже посетили этот дом, узнали о Роджере Туилли гораздо больше, чем о любом другом землянине, и сплошь неприятное. Если Джанет Туилли хотела начать новую жизнь с Кирби Куэрком, они ничего не имели против, особенно после того, как выяснили, что Роджер за человек, но не могли одобрить ее намерение оплачивать эту новую жизнь принадлежащими им сиапами.

Они припарковались в квартале от дома Туилли, обсуждая дальнейшие действия: следует ли Келпу отвезти Дортмундера в город, чтобы тот приглядывал за типографией, в то время как Келп останется и будет приглядывать за домом Туилли, когда Роджер решил все их проблемы. Сначала они увидели, как поднимаются ворота гаража.

— Свет не зажегся, — констатировал Дортмундер.

— Я знал, что он этого так не оставит, — вставил Келп.

Потом автомобиль выкатился из гаража, очень медленно, с выключенными двигателем и освещением. Более того, Роджер рысцой выбежал следом. И кто же рулил?