Помоги проекту - поделись книгой:
Наверняка по вечерам здесь становится просто сказочно красиво.
– Жаль, что Рождество не скоро. – Джина мечтательно улыбнулась, шмыгнула носом и поплотнее закуталась в пальто.
– Ты знаешь, я начинаю в этом сомневаться, – медленно произнесла Мэган. – Я чую в воздухе запах рождественской елки, горящих свечей и пудинга.
– Эй, Мэг! – Джина расхохоталась. – Ты же у нас главный скептик.
– Ну и что? Думаешь, я поэтому не люблю Рождества? – невозмутимо парировала Мэган.
Вместо ответа Джина схватила пригоршню снега и швырнула в подругу.
– Это что еще за глупости? Впадаешь в детство? – Мэган гордо отряхнулась и направилась вниз по улице.
Джина вздохнула и пошла следом за ней.
Можно было бы сказать, что перед ними развернулась панорама Кандерштега, но на самом деле она не развернулась: городок лежал в лощинке между склонами гор, улочки были узкими и изогнутыми, и, чтобы пройти из одного конца города в другой, нужно было сначала спуститься под достаточно большим углом, постоянно обращая внимание на то, чтобы не ускорять шаг, а потом подняться снова. Центральная улица находилась в самом низу, а отель для любителей активного отдыха на лыжах – ближе к окраине, чтобы легче было подниматься в горы.
Чем ниже спускались Джина и Мэган, тем более оживленными становились улицы, более яркими – вывески, более просторными и привлекательными – витрины.
Джина оказалась в Европе впервые, и все было ей в новинку, хотелось открыться и впитывать в себя неповторимую атмосферу по-настоящему старого города с какой-то странной для американца и наверняка героической историей, запомнить все до единого непонятные слова немецкой речи, лица спокойных, от природы светловолосых женщин, одетых иначе, чем американки, как-то более женственно…
– Мм… – Мэган неожиданно затормозила. – Ты чувствуешь этот божественный запах?
Джина втянула носом воздух, и сладкий аромат ванили, и теплой сдобы, и горячего шоколада, и чего-то еще, не менее прекрасного, заставил и ее остановиться.
– Нам туда. – Мэган уверенно указала пальцем в ту сторону, откуда только что подул ветер. На углу этой улицы и убегавшего куда-то в глубь поселка переулка и вправду виднелась вывеска, сделанная по старинке – из дерева, с нарисованной на ней дымящейся чашкой и куском пирога.
– Кондитерская… – мечтательно протянула Джина и поспешила за Мэган, которая уже быстро двигалась в нужном направлении.
Тяжелая с виду дверь открылась на удивление легко. Запах не обманул. Джина вспомнила, как Виктор рассказывал ей про «кондитерские духи», парфюм, который распыляют перед входом в кафе или ресторанчик, чтобы привлечь посетителей. Здесь явно не было места такому коварству. Да и необходимости в подобных коммерческих ухищрениях – тоже.
А потом Джина подумала, что в первый раз за сегодняшний день вспомнила о Викторе, и ей стало немножко грустно. Она попыталась скрыть свое состояние от Мэган, спрятавшись за темно-вишневую папку с меню.
– А здесь очень мило.
– Да, – согласилась Джина, не отрываясь от усердного чтения заманчивых названий. Благо здешнее меню кроме абсолютно непонятных и неимоверно длинных немецких слов содержало пояснения на английском, и можно было имитировать увлеченную деятельность.
– Эй, что с тобой? – строго спросила Мэган.
– А что? Все в порядке. – Джина пожала плечами. Правда, папка была слишком большой, и из-за красного «щита» Мэган не могла это видеть.
– Про «все в порядке» расскажешь маме и Виктору. Не пытайся меня надуть. Я же вижу, что тебе плохо.
– А мне не плохо. – Джина отложила папку. Вздохнула.
Вопрошающий взгляд Мэган.
– Просто я подумала о Викторе.
– И что? Что ты такого о нем подумала?
– Не в этом дело. Я подумала о нем в первый раз за сегодня.
– Ничего не понимаю. Что в этом такого, что могло сделать твою физиономию такой кислой? – изумилась Мэган.
– Ах, Мэг, перестань! Разве можно так надолго забыть о любимом мужчине без серьезной причины?
Мэган беззастенчиво и резко расхохоталась:
– До чего же ты наивная…
Джина снова спряталась за вишневую папку.
– Ладно тебе, не обижайся. – Мэган примирительно подвинула к подруге салфетку. Это была старая дружеская фишка, еще из средних классов. – Мне не очень понятна такая проблема. И тем более очевидно, что ты не любишь Виктора.
– Нет, люблю, – упрямо сказала Джина, но салфетку взяла.
– А ты проверь. – В голосе Мэган появились нотки, которые не предвещали ничего хорошего. По крайней мере, в ее прекрасной белокурой голове рождалась какая-то авантюра. И явно эта авантюра напрямую касалась жизни Джины.
– Я даже не хочу знать, какие у тебя есть идеи по этому поводу. Нет, нет и еще раз нет. – Джина попыталась воззвать о помощи: подала знак официантке.
Розовощекая девушка с русыми кудряшками не отличалась расторопностью.
Мэган наклонилась к Джине близко-близко. Джина пыталась сделать вид, что ее очень интересуют тяжелые закоптелые балки на потолке, но Мэган перехватила ее взгляд. Глаза ее сверкали.
И оказалась недалека от истины, потому что сейчас до нее начал доходить смысл слов Мэган:
– Знаешь, какой лучший, самый верный способ проверить свои чувства к мужчине? Наверняка ты догадываешься. Но я тебе подскажу, если тебе немного страшно. Из-ме-на. Попробуй изменить Виктору! Только в объятиях другого мужчины ты поймешь…
– Здравствуйте. Что будете заказывать? – Услышав Мэган, приблизившаяся официантка перешла на не очень хороший английский. Неизвестно, насколько она понимала разговор на далекую от кулинарии тему, но Джина покраснела до корней волос.
– Пожалуйста, двойной горячий шоколад, пирожное со взбитыми сливками и бисквит с черносливом. – Мэган улыбнулась официантке.
– А как же твоя фигура? – желчно поинтересовалась Джина.
– То, что приносит удовольствие, не может повредить, – назидательно провозгласила Мэган. – Зато всяческое самоистязание как минимум дает мешки под глазами и серый цвет лица. Правда, Джина?
Уколоть Мэган было делом не из легких. В искусстве фехтования на словах ей не было равных. Она всегда отражала удар с молниеносной быстротой и точностью.
Джина поймала себя на том, что ей хочется посмотреться в зеркало и проверить состояние своего лица…
В знак признания победы подруги она заказала себе то же самое.
– Так вот. На чем нас прервали? Да, на измене. – Мэган деловито отделяла вилкой кусочек бисквита. – И я говорила…
– Мэг, прошу тебя! Не надо… Ты же знаешь, я никогда на это не соглашусь…
– Это почему же? Ты боишься?
– Мне неприятен этот разговор!
– А почему?
– Тебе нравится меня дразнить, да?! – Хлопок ладонью по столешнице. Жалобное звяканье посуды.
– Нет, я всего лишь хочу, чтобы ты вновь ощутила вкус жизни. Может у твоей подруги быть одно такое скромное желание?
– Мэг, со мной все в порядке! – Почти крик отчаяния.
– Докажи.
– Черт бы тебя побрал!
– Не надейся, черт не дурак, не станет со мной связываться.
– Чего ты от меня хочешь? – Джина схватила чашку с шоколадом. Неосторожно задела зубами край: нервы, не рассчитала движения.
– У вас с Виктором хороший секс?
– Да, естественно.
– Повтори десять, нет, хотя бы семь раз: «Виктор – самый классный на свете любовник». Давай-давай.
– Слушай, тебе не надоела эта игра? Чего ты добиваешься?
– Правды. Не тяни. Если ты в это веришь, то тебе не составит труда выполнить мою просьбу.
– Мэг! – Джина с силой выдохнула. Потом с тяжелым звуком набрала в легкие воздуху: все равно ведь не отвяжется. – Виктор – самый классный на свете любовник. Виктор – самый…
– А теперь полюбуйся, как это выглядит со стороны. – Мэган закатила глаза и с интонацией школьника, который плохо выучил стихотворение и с большим трудом восстанавливает связи между словами, затянула: – «Виктор – самый классный…» Правда, глупо?
– Задача глупая.
– Нет, Джина Конрад глупая. Ты не до конца веришь в то, что говоришь, поэтому ты не можешь произнести эти слова достойно. И, кстати, я ведь согласна признать, что тебе с ним неплохо в постели. Но, глядя на тебя, не скажешь, что тебе этого достаточно.
– А разве этого может быть достаточно? А, Мэг?
Мэган осталось только развести руками:
– Когда жизнь бьет и бьет, настоящая любовь, за которую можно умереть, все не появляется, тогда по-другому начинаешь воспринимать эти вещи.
– Вот и я тебе то же самое говорю.
– Но, Джинни, если бы ты по-настоящему приняла все это, тебе сейчас было бы хорошо. – Мэган отказалась от провокаторского и назидательного тона, и теперь говорила очень спокойно. Джине в такие минуты казалось, что подруга намного старше ее.
– А мне и есть хорошо.
Только голос дрогнул. И неудачно упал свет от лампы: блеснуло в уголках глаз…
– Кого ты пытаешься обмануть? Себя? Лучше не стоит.
Джина шмыгнула носом.
– Ну вот! – Мэган, кажется, и сама не была рада, что дело приняло такой оборот. – Джина, что с тобой происходит? Милая, ну послушай меня! Если тебе так плохо с ним живется, – она пересела поближе к Джине, – то бросай его ко всем чертям! У тебя впереди большая интересная жизнь, ты еще найдешь своего мужчину…
– Да ничего и никого я не найду, Мэг, как же ты не понимаешь?! Ведь все и вправду вроде бы хорошо, в этом – самый страшный кошмар!
– Джина, да пойми же ты: не бывает так, чтобы становилось плохо, если все хорошо! Значит, что-то не так! С тобой или с ним… Или вы просто не созданы друг для друга.
– Ах, Мэг, я устала. Пойдем в отель.
– Пойдем, – неожиданно легко согласилась Мэган.
На обратном пути Джина уже не обращала внимания на сказочные домики и величественную высоту гор, окружающих городок. Она чувствовала себя маленькой девочкой, которую вытолкнули во взрослый мир, отобрали все игрушки и мечты и сказали: «Живи как все. Не думай о глупостях. Будешь в меру счастливой». И отняли самую возможность радоваться.
И тут до нее донесся запах табачного дыма. Мэган курила.
– Эй, ты же с сегодняшнего дня бросила! – изумилась Джина.
– С сегодняшнего дня – это очень маленький срок. Почти не прекращала. Значит – не в счет.
– Ты – никотинозависимая мошенница!
– Я – это я, – ответствовала Мэган.
В отель девушки вернулись как раз вовремя. Администратор даже взял на себя смелость распорядиться, чтобы вещи молодых леди отнесли в их номер.
На вкус Джины, дизайн был продуман недостаточно тонко, сочетание голубого и коричневого ей нравилось, но оттенок коричневого был темноват. Зато мебель темного дерева смотрелась хорошо. Джине не хватало картин на стенах, но вид из окна с витражом на горы мог заменить половину картинной галереи… Если быть в нормальном настроении.
Для восстановления хотя бы относительного душевного равновесия Джина приняла ванну.
Не очень помогло. И раздражал оставшийся в комнате запах ментоловых сигарет.
– Как думаешь, это его запах? – задумчиво спросила Джина у Мэган, кутаясь в одеяло.
– А ты что, не помнишь? Конечно, его, чей же еще?
– Мне не нравится.
– А мне наоборот. Можно считать, что этот тип оправдал свое существование.
– Это сигареты с ментолом его оправдали.
– Может, и так. Кстати, ты могла бы переспать с этим мужчиной? – тоже задумчиво спросила Мэган.
Соседи по этажу были явно шокированы воплем, раздавшимся в номере двести четырнадцать…
Поделиться книгой: